Расписанная красками

— Но Брук даже не вздрогнула ни от одного из рисунков. Я наблюдал за ней весь вечер. Не мог ничего с собой поделать. Мы потом сходили с ней в ресторан.

Быть консервативным — это одно, но ханжество дочери Джессики Дэниелс Дрейк понимал с трудом. Идея о том, что она завидует модели, позировавшей в классе, также была шокирующей. Девушка была почти вдвое моложе его. О чем вообще Брук думала? По его представлению встречаться с кем-то возраста Брук… которая уже на десять лет его моложе… было максимальной разницей в возрасте, чтобы иметь какие-то искренние отношения. Черт возьми. Казалось, он не мог понять ее достаточно хорошо, чтобы даже посочувствовать ее сегодняшней реакции.

— Что мне, черт побери, с этим делать, Майкл?

Майкл пожал плечами.

— Даже не представляю. Я просто благодарен, что мне самому не приходится иметь с этим дело. Однако посмотри на положительные моменты. По крайней мере то, что Брук безумно ревновала должно означать, что ей не все равно.

Дрейк сухо усмехнулся и покачал головой в ответ на то, что Майкл Ларсон счел плюсом.

— Я даже не могу тебе сказать, как выглядели груди модели. Они были пропорциональны ее телу. Это все, что я помню.

— Я понимаю. Чувак… я пытался сказать Брук, что так оно и работает, — воскликнул Майкл, подняв обе руки к потолку кабинета Дрейка. — Но если ты пойдешь поговорить с ней об этом, прикрой голову и свои мужские части. Брук была в каком-то феминистском припадке и разглагольствовала о «всех мужчинах», когда ушла. Она также сказала, что никогда не доходила с тобой до раздевания и была этому рада.

Дрейк вздрогнул от новости, которую обнародовала Брук.

— Ну, а я не рад. Похоже, я не могу заставить своего сына выйти из дома, а Брук отказывается позволить прийти к ней домой. — Он взволнованно провел рукой по волосам. — Черт, что же мне делать? Я должен что-то придумать.

— Я честно не знаю, — сочувственно сказал Майкл, вставая со своего места. — Я просто хотел, чтобы ты заранее знал об этом сумасшествии, когда Брук начнет тебе о нем рассказывать.

Дрейк вздохнул и зажал нос.

— Быть с ней это все, о чем я думаю, Майкл. Мои фантазии настолько плохи, что когда я иду в галерею, то с трудом могу смотреть в глаза ее матери.

Майкл усмехнулся, услышав самый честный комментарий, который он когда-либо слышал от этого человека.

— Да, было бы хреново так часто видеться с матерью Кэрри. Я просто рад, что нравлюсь своей свекрови. Если она когда-нибудь узнает, что я делаю с ее дочерью этими йогуртовыми батончиками из нашего морозильника, она больше никогда не будет со мной разговаривать.

— Когда дело доходит до разговоров о сексе, у тебя вообще нет никаких границ, да? — спросил Дрейк и покраснел, когда воображение подкинуло ему образы, которые Майкл вложил в его голову.

Майкл озорно рассмеялся.

— Неа… в отношение моей удивительной жены ни одной. Кэрри для меня идеальная женщина. Я пойду домой и в миллионный раз об этом ей скажу.

— Думаю, все, что я могу сказать о твоем хвастовстве… это черт тебя побери… и спасибо, что пришел, — через силу сказал Дрейк. Потому, что жизни Майкла невозможно было не завидовать.

— Вот, — сказал Майкл, вставая и протягивая руку. — Я потерял это сегодня. Может быть, когда ты его найдешь, то сможешь мне вернуть.

Когда Дрейк посмотрел на ключ в своей руке, настала его очередь хихикать. Не потребовалось много времени, чтобы понять, чью дверь он открывал. Брук, вероятно, даже не знала, что у Майкла есть копия ключа Шейна.

— Не делай с ним ничего такого, чего бы я не стал, — приказал Майкл.

— А что бы ты не сделал? — спросил Дрейк.

Майкл громко рассмеялся, вскинул руку и повернулся, чтобы уйти.

Дрейк был занят обдумыванием того, на что бы он мог осмелиться, и когда Майкл вышел, едва вспомнил, о том, чтобы помахать ему в ответ.

***

В тот вечер Дрейк все еще размышлял, но делал это с букетом из трех дюжин роз в руке и потерянным ключом Майкла, прожигающим дыру в его кармане. Он простоял в коридоре добрых десять минут без всякого действия. Наконец, отбросив к черту свои опасения по поводу его использования, он вставил ключ в замок. В это же время подошел мужчина лет на десять его моложе, и посмотрел на номер квартиры Брук.

— Привет. Извиняюсь. Первое свидание. Должно быть, я неправильно записал номер квартиры.

Дрейк вздохнул. Что бы на его месте сделал Майкл? Вероятно, намного хуже, чем все, на что он смог бы осмелиться. Он же мог придумать только один способ разыграть эту сцену.

— Нет, вы, вероятно, попали в нужное место. Я сказал Брук, что на самом деле не хочу секса втроем, но раз уж вы здесь, думаю, если хотите, то можете войти. Это наша годовщина. И честно говоря, я надеялся, что сегодня вечером она будет только моей.

Он поднял букет цветов, чтобы показать мужчине, радуясь, что тот отпрыгнул от такой демонстрации намерений. Букет как нельзя лучше подкрепил его историю про юбилей.

Парень рассмеялся и поднял руки.

— Чувак… нет, спасибо. Делиться не для меня. Скажи Брук, что я пас.

Дрейк пожал плечами и сдержал вздох облегчения, когда молодой парень резко развернулся и быстро ушел. Брук должна была разозлиться из-за его лжи, но он был не в настроении бороться с конкуренцией и исправлять ее странное мышление.

Однако появившийся парень определенно укрепил его решимость.

Повернувшись к двери Брук, он повернул ключ, пока она не открылась. Войдя внутрь, он первым делом услышал, как в ванной шумит душ. Засунув одну руку в карман, он прошелся по небольшой гостиной и, наконец, выбрал стул, на котором можно было сидеть и ждать. За окончанием душа быстро последовал звук фена.

Он усмехнулся, представив обнаженную Брук, спешащую, чтобы не пропустить свидание с мужчиной, которого он прогнал. Любое затянувшееся чувство вины, которое он чувствовал, используя ключ, улетучилось, когда он представил себе ту самую обнаженную Брук, надевающую сексуальную одежду для свидания.

Тем не менее… если она застанет его сидящим в своей гостиной, то вероятно, не захочет выслушать его защиту того, чем он зарабатывал на жизнь.

Вздохнув об истинной цели его прихода, Дрейк встал, схватил розы и тихонько вышел в коридор. Он уже слышал, как Майкл до упаду смеется, и молился, чтобы старший из братьев Ларсон никогда не узнал о его трусости.

Сказав себе, что это уважительная причина, Дрейк использовал ключ, чтобы запереть за собой дверь, прежде чем снова сунуть его в карман.

Затем он подождал несколько минут, дав Брук время одеться, прежде чем позвонить в дверь.

***

Когда в дверь позвонили во второй раз, Брук торопливо вставила ноги в туфли на каблуке. Она поспешила в гостиную, остановившись, когда почувствовала запах одеколона. Пахло как… Дрейк?

Потрясенная своей мгновенной и очень интуитивной реакцией, она снова фыркнула. Да, определенно Дрейк.

Чувствуя себя виноватой, что мужчина у двери был не тем, кого она желала, основываясь только на запахе, она покачала головой, отрицая эти чувства, когда звонок в дверь прозвенел в третий раз.

Положив одну руку на живот, чтобы успокоить нервы, она открыла дверь другой. И потеряла дар речи, когда увидела, кто там стоит.

— Дрейк?

Не в силах говорить, Дрейк мог только смотреть на нее… и на то, во что она была одета. Он видел ее в учительской одежде и в сексуальном наряде, в котором она была на открытии галереи, но она никогда не одевалась так ни на одно из их свиданий. Сегодня она была одета в короткое черное платье и на высоких каблуках, и то, и другое определенно выгодно подчеркивало ее длинные голые ноги. Женщина была одета, чтобы произвести впечатление, соблазнить или и то, и другое.

Все еще безмолвный и не уверенный в том, сколько времени он провел, глядя на нее, он протянул букет роз.

— Вот. Это тебе.

Брук нервно дышала, пытаясь понять, что делать с тем фактом, что Дрейк был здесь, хотя его не должно было быть. Она взяла огромный букет цветов, чтобы убрать их с дороги.

— Спасибо. Они красивые. Я бы пригласила тебя войти, но вообще-то я… кое-кого жду. У меня сегодня свидание.

Дрейк провел рукой по лицу.

— Он уже был здесь… но ушел. Я не думаю, что он вернется.

— Почему? Что ты ему сказал? — требовательно спросила Брук, но увидела, что Дрейк явно гордился этим заявлением.

Дрейк проигнорировал вопрос и без приглашения переступил порог Брук.

— Вероятно, эти цветы нужно поскорее поставить в воду. В противном случае розы быстро завянут. Я подожду, пока ты об этом позаботишься.

— Подождешь? Чего подождешь? — спросила Брук, закрывая дверь с большей силой, чем собиралась. Когда она обернулась, Дрейк подошел ближе. Она попятилась, но дверь помешала ей отойти от него дальше.

— Я подожду, потому что нам нужно поговорить, — тихо сказал Дрейк. — Даже если разговоры — это не совсем то, чем я хочу сейчас заниматься.

— Нам не нужно разговаривать. Нам нечего обсуждать, — не согласилась Брук, используя цветочный щит, чтобы держать его на безопасном расстоянии.

Дрейк обдумал свои варианты и отбросил все, кроме одного. Он не мог переспорить Брук. Ее разум был слишком острым. Все, что он мог сделать, это дать ей больше поводов для размышлений.

— Может быть, мы найдем о чем поговорить после этого, — заявил он. Дрейк схватил и швырнул дорогой букет через всю комнату на стул.

— Эй… — пожаловалась Брук, когда цветы покинули ее руки.

Не желая давать ей реального шанса отговорить его от действий столь же иррациональных, какими он видел их в своей голове, Дрейк вплотную подошел к Брук. Его рот был горячим и требовательным, их губы хорошо друг другу подходили, а из-за ее каблуков их тела идеально выровнялись.

Твердое скользило по мягкому лучше, чем он мог себе представить. Конечный результат был таким же мощным, как и в первый раз, когда он поцеловал ее на кухне ее матери.

В отличие от его требовательного рта, Дрейк медленно скользнул своими слегка дрожащими руками вокруг талии Брук, позволяя ей почувствовать нежное движение его пальцев, прежде чем они скользнули ниже и плотно прижали ее бедра к своим. Когда он рывком прижал ее к двери, а она застонала и выгнулась под ним, его эрекция открыла им обоим правду о его намерениях.

Он неохотно прервал поцелуй, оторвавшись от ее губ только тогда, когда ему был нужен воздух.

— Больше никто не придет. Я прогнал парня пришедшего к тебе на свидание. И да… Я сделал это нарочно, — прошептал он.

— Почему? Я не понимаю.

Дрейк фыркнул.

— Конечно, ты понимаешь. Ты просто боишься иметь с этим дело. Но я не могу вынести даже мысли о тебе с другими мужчинами. Если у тебя есть какие-то другие отношения… сексуальные или иные… черт возьми, прекрати их.

Брук вздрогнула от его команды.

— И почему я должна это сделать?

Молния на спине платья быстро соскользнула вниз, его губы снова накрыл ее рот. Сплетаясь языками, Дрейк целовал ее, пока она не растаяла настолько, что позволила стянуть платье с плеч. Воздух, который ощутила ее обнаженная кожа, вызвал легкую панику, и ее руки в тревоге прижались к его рукам.

— Дрейк… зачем ты это делаешь? — Она прошептала вопрос, пока его пальцы играли в игры на задней половине ее сексуальных трусиков, обводя изгибы ее тела.

— По тысяче причин, но мы начнем с одной из главных, — ответил Дрейк, наслаждаясь прерывистым вздохом Брук.

Взволнованный ее растущим возбуждением, Дрейк поднял перед платья до талии и использовал его, чтобы зажать ее запястья по бокам. Черный кружевной лифчик, который она носила, открывал его взгляду вершины ее грудей. Его рот опустился до тех пор, пока он не смог воздать должное им губами и языком. Когда Брук громко застонала, он снова сильно прижался к ней своим членом, а затем прикусил один твердый сосок, нажимая на хрупкое кружево, и сильно посасывая.

— Дрейк, — выдавила Брук, почти выкрикнув его имя.

Дикий взгляд Дрейка вернулся к остекленевшим глазам Брук.

— Больше не нужно ждать. Больше никаких танцев и надежд. Это происходит, и это происходит сегодня вечером, — предупредил он, раздумывая, стоит ли отпускать ее запястья.

— Кивни, если ты меня слышишь, Брук.

Ничего не говоря, она моргнула, явно все еще ошеломленная. Он же напротив, как никогда был уверен в том, что должно произойти и был полон решимости, наконец-то войти в нее.

Дрейк провел ногой между ее голых бедер, прикрытых коротким платьем. Он сузил глаза, и наклонил свою стальную эрекцию к жару, который там нашел. Когда Брук ничего не сказала и по этому поводу, он повторил толчок вверх, пока она не издала еще один из тех прерывистых вздохов, от которых он теперь кайфовал.

Брук закусила губу.

— Дрейк, пожалуйста. Ты меня мучаешь.

Он отстранился и посмотрел на ее наполненный похотью взгляд, чувствуя удовлетворение от ее реакции.

— Ты понимаешь, что я должен иметь тебя… всю тебя… везде? Поцелуев сегодня недостаточно. Тебе не нужно признаваться в том, что ты тоже меня хочешь, если это чертовски сложно… просто кивни, что ты понимаешь, что произойдет. Я хочу твоего согласия.

Дрейк хихикнул, когда Брук быстро закивала головой. Чертова женщина. Его эрекция стала невероятно твердой. Он и забыл, как трудно было ходить в его нынешнем состоянии. Он отстранился, отпустив платье Брук, чтобы освободить ее запястья. Когда ее руки были свободны, он взял одну и потащил в комнату, где ранее слышал шум душа.

Два шага внутрь, и он улыбнулся, увидев гигантскую кровать. Остановившись на краю, он потянул платье с ее бедер, пока оно с шелестом не упало, собравшись у ее сексуальных ног. Под ним было еще больше черного кружева и акры молочно-белой кожи, просто умоляющие, чтобы его губы ее исследовали.

— Боже, ты прекрасна… что делает это еще более опасным. Я не был с женщиной почти год. И это означает, что ты позволишь мне сначала сделать то, что я хочу, чтобы сначала завести тебя. Я принес свои презервативы. У тебя есть какие то вопросы? Говори быстро, женщина.

— Нет. — Брук покачала головой. — Кроме того, я не знаю, почему позволяю тебе мной манипулировать.

— Мне нужно снова объяснять? Ты знаешь почему, — прошептал Дрейк.

Он притянул ее ближе, потянув за переднюю часть бюстгальтера одним пальцем, просунутым в щель между ее грудями.

— Я знал, что это произойдет, с тех пор, как тебя встретил. Я знаю почему, ведь я убежал после того, как впервые поцеловал тебя и почувствовал, как ты дрожишь в моих руках. Ты и сама знала, как все будет, когда дело зайдет так далеко, иначе ты бы не была одержима попытками использовать других мужчин, чтобы не иметь с этим дела.

Брук фыркнула на его объяснение… пока Дрейк не опустился на колени и одним движением опытных и уверенных рук не стянул с нее нижнее белье. Не было никаких колебаний, когда его губы блуждали по ее бедрам, прежде чем поцеловать дорожку на животе. Его язык скользнул по ее тазу, и одно лишь обещание того, что он намеревался сделать, заставило ее колени подогнуться.

— Полегче, детка. Не шатайся на этих каблуках.