Аркадий, или История маленькой ведьмы

Девочка, не веря в происходящее, смотрела на мутнеющие глаза Игоря. Она не заметила, как вокруг неё пронеслась целая стая крыс, а одна из них залезла по джинсам и куртке на плечо. И только раздавшийся в голове голос вывел её из оцепенения.

«Беги!»

И она побежала по бетонным ступенькам верх, выбегая навстречу прохладному ночному воздуху. Последняя ступенька осталась позади, теперь — бегом к забору, в котором в свете полной луны, отчетливо виднелась отодвинутая секция. Никаких мыслей, только преодолеть несколько метров до свободы. Она немного отклонила секцию, протиснулась в прореху и потянулась, чтобы отцепить штанину, которая зацепилась за металлический уголок.

Гулкий удар по голове и вспышка перед глазами, затем — тьма…

Очнулась Илона лёжа на полу на спине. Руки и ноги были привязаны к металлическим штырям и воткнуты в старые доски. Вокруг неё горели четыре большие свечи и солью был нарисован контур какой-то фигуры. Дмитрий с закрытыми глазами, в чёрном балахоне и кинжалом в руках, стоял рядом и одними губами читал заклинание.

Гул в голове не давал девочке сосредоточиться и понять, что происходит. Она сначала даже подумала, что сошла с ума и у неё галлюцинации. Но когда он наклонился к ней с кинжалом, она от ужаса не смогла даже закричать, спазм сдавил горло и вырвался только тихий сип.

Он слегка уколол центры ладоней и в них начала понемногу набираться кровь. Илона попыталась дёрнуться, но ничего не получилось. Кожаные ремни и верёвки надежно фиксировали тело и не позволяли двигаться. Головой, тоже прижатой к полу ремнём, двигать не могла, поэтому не видела, что в углу, на кресле сидит связанная мама с кляпом во рту.

— А теперь, дорогая, ты отдашь мне добровольно силу вашего рода. Всю, до последней капли. И лучше сделать это побыстрее. У меня мало времени.

Колдун схватил бессознательное тело женщины и поставил его рядом с соляным контуром. Слёзы, которые стояли в глазах девочки, хлынули потоком, орошая грязные доски пола. Он вернул мать на кресло и опять подошел к ней.

— Если я не вытащу кляп, она задохнётся через несколько минут. Это твой выбор, Илона. Бабке своей ты уже не поможешь, а вот матери — вполне.

Девочка одними губами произнесла «я согласна», хотя не понимала, про что он говорит и какую силу хочет забрать. Колдун быстро проткнул свои ладони, затем встал на колени по обе стороны от её ног и приложил свои руки к её.

— Теперь твоя очередь. Закрой глаза, назови меня своим кровным братом и скажи следующие слова: «Я, Илона Залесская, родовая ведьма в седьмом колене, добровольно передаю свой дар в вечное пользование Дмитрию Радионову…»

— Дима?.. — раздался голос удивленной Алевтины Захаровны, не дав ему договорить.

Колдун замер и уставился на девочку. Её глаза помутнели, а рот растянулся в жуткой злорадной улыбке.

— Ну привет, Дима, давно не виделись. А я думала, что ты поумнел, остепенился… Значит, тебе всё неймется. Не получилось у бездарного ученика достичь чего-то значительного, решился наш Дар забрать. Не хорошо, Дима, против Бога идти. Не ты дал — не тебе забирать!

Голос, в начале тихий и вкрадчивый, под конец стал громогласным, и как будто хлестал по мужчине наотмашь. Так и сидя над девочкой и держа её за руки, он дергал головой из стороны в сторону и пытался встать, но старая ведьма не отпускала.

— Это откуда же ты взял такой странный ритуал? Кто тебя научил этому бреду? Не подумал, что смешивая кровь, ты сам становишься уязвимым. Или думал, что сильнее моей внучки и ритуал в обратную сторону она не сможет повернуть? — она громко захохотала. — Как был дураком — так им и остался! Нет тебе более места среди нас! И силы ты никогда не получишь, а ту, что насобирал за эти годы, я заберу себе, от греха подальше! Уходи! — крикнула она и отпустила мужчину.

Он, не говоря ни слова, с перекошенным лицом, завалился на бок, чуть не уронив свечу, и остался лежать неподвижно. Девочка напряглась всем телом и металлические штыри, удерживающие её путы, начали вибрировать и выскакивать один за другим. Со всех щелей повылазили крысы и стали грызть и тянуть верёвки и ремни, освобождая Илону и Людмилу Николаевну.

Уже через минуту Илона освободила мать от кляпа и попыталась привести её в сознание, сначала тормоша и уговаривая свозь слёзы, а потом, когда вспомнила про бабушкино ученье. Взяла её за руки, закрыла глаза и отправила матери изрядную порцию своей энергии в надежде, что это приведёт её в сознание.

Мама дёрнулась как от электрического разряда и открыла глаза.

— Илона?

Она огляделась, заметила в полумраке свечи, начерченную солью звезду и, округлив глаза, спросила:

— Что происходит? Мы где?

Девочка пожала плечами и ответила, что сама не очень понимает, что это за место, но то что отсюда надо выбираться знает точно.

— Откуда здесь столько крыс? — спросила мама, с опаской наблюдая за зверьками, расположившимися у стен и под скамейками и наблюдавшими за ними.

— Не бойся, они не тронут. Они мне помогли и в подвале, и здесь, — она поискала глазами своего красноглазого друга, но не нашла.

Мама с недоверием посмотрела на дочь и сказала:

— Что-то изменилось в тебе. Ладно, дома всё расскажешь. Я сейчас вызову полицию, пусть они сами выясняют, что за жуть здесь творится.

— Нет, нет, нет! — Илона сложила руки в умоляющем жесте. — Там, в соседнем доме ещё один колдун лежит, и, кажется, я его убила.

— Уверена? — удивилась мать.

Девочка кивнула головой.

Мама сглотнула вязкую слюну, смотрела на Илону несколько секунд и думала, а потом сказала.

— Тогда вызываем такси и срочно уезжаем, только сначала надо определиться, где мы, чтобы адрес назвать. Идём на улицу, посмотрим, может на домах есть табличка с названием улицы.

— А ты себя нормально чувствуешь? Сможешь идти? — спросила дочь.

— А ты? У тебя всё в порядке? У тебя седая прядь в волосах.

— Чего?! — воскликнула Илона и бросилась к небольшому настольному зеркалу, которое стояло в углу на столе.

Она смотрела на себя широко открытыми глазами и не верила своему отражению.

— Офигеть… — Илона потрогала белую прядь у виска и заправила её за ухо. — В школе все упадут, ни у кого такой нет.

Она повернулась к матери с довольным лицом и сказала:

— Пошли, я в порядке.

И тут она перевела взгляд на лежащего без сознания мужчину.

— А с этим что делать будем?

Мама подошла к нему и проверила пульс.

— Живой, пульс нормальный, скоро придёт в себя, и я не хотела бы дождаться этого момента. Так что, пошли быстрее.

Илона опять поискала красные глаза в тёмном доме, загасила свечи и вышла вслед за матерью. По пустынной улице, освещённой одиноким тусклым фонарём, они дошли до дома, на котором висела табличка.

— Тупик Нечистой силы, 24, — прочитала Илона, а потом посмотрела на маму и рассмеялась. — Только не говори, что тот дом был тринадцатым, ха-ха-ха!

— Не говорю, никогда не слышала про такую улицу, — улыбнулась Людмила Николаевна и достала телефон.

***

Такси их привезло к дому Алевтины Захаровны, которая уже ждала их у калитки. Женщины обнялись и зашли в дом. Каждая из них рассказала свою историю похищения, а бабушка про то как почувствовала отток сил и тут же по родовой связи перенеслась к внучке, чтобы помочь.

Они сначала сходили в ещё теплую баню, помылись, переоделись, а потом сели за стол.

— Это было лет двадцать назад. Ко мне пришёл молодой парень снять порчу. Порчи я у него никакой не нашла и проводила до ворот, а он уговорил меня, чтобы остаться посмотреть, как я работаю с воском. Я тогда была ещё наивная и не сталкивалась с такими типами, как он. А он умел уговаривать. Работать языком у него получалась лучше, чем мозгами. В общем, ходил он ко мне почти месяц, учился заговорам и ритуалам. А потом заявил, что про белую магию он узнал достаточно, теперь бы ещё чёрной поучиться. И спросил, не могу ли я кого посоветовать, представляете?

Алевтина Захаровна налила всем чай.

— Я его тут же выгнала и сказала, чтобы он больше на моём пути не появлялся. Вот ведь, негодяй! На внучку покусился! Поделом ему, поделом! — с серьезным видом сделала она заключение и допила чай.

— А что с ним теперь будет? — спросила Илона.

— Ничего не будет. Он теперь будет обычным человеком — про магию и колдовство даже не вспомнит. Это для него — табу.

Девочка улыбнулась, но потом вспомнила про Игоря в подвале и спросила у бабушки как с ним быть.

Алевтина Захаровна усмехнулась и ответила внучке:

— У тебя теперь, дорогая, сила великая, Дар божий. Но запомни, внучка, на всю жизнь — не тебе решать кому жить, а кому умирать, на то есть Высшие силы. И каждое твоё проклятие вернется тебе вдвойне. Твоя миссия на Земле — помогать людям. То, что ты сделала — была самооборона. Только столкнувшись с прямой угрозой своей жизни ты имеешь право воспользоваться силой для защиты. В других случаях людям вредить нельзя, иначе высшие силы заберут Дар. Шесть поколений целительниц берегли, развивали и укрепляли родовые силы, ты — седьмая. И сегодня твоя сила проснулась в тебе в полной мере. С завтрашнего, то есть уже сегодняшнего, дня я начну тебя учить уже по-настоящему и расскажу всё, что сама знаю. К тебе во снах начнут приходить наши прародительницы и тоже показывать свои умения. Слушай, смотри, запоминай. Боишься забыть — записывай. Только береги эти записи от чужих глаз, никому не показывай. Даже лучшим подругам. Поняла? — Илона кивнула и зевнула. — Поздно уже, идите спать. Утро вечера мудренее.

Илона ушла в свою комнату, а мама с бабушкой ещё остались на кухне разговаривать. Она разделась, разобрала кровать и залезла под одеяло. Глаза уже склеились, и она сразу уснула, так и не заметив два красных огонька рядом с подушкой.

***

«… Высокий молодой черноволосый мужчина, миловидной наружности, в серой куртке и бейсболке стоял рядом с недостроенным домом и разговаривал по телефону.

— Да… да… все понял. Сегодня буду… как обычно… — говорил он в трубку. — До вечера.

Он отключил телефон и спрятал его в карман. Потом подошёл к двери, ведущей в подвал и открыл засов.

— Ну что, мои хорошие, сейчас я вас покормлю, — сказал он целой россыпи сверкающих в темноте глаз.

Мужчина вышел, принёс мешок зерна и высыпал его прямо на лестницу.

Он спустился на две ступеньки, сел на верхнюю и закурил, глядя на копошащуюся внизу серую массу. Видно было, что он нервничает: пальцы, державшие сигарету подрагивали, глаза сощурились и смотрели в одну точку.

— Ладно, ребята, мне пора.

Затем закрыл дверь на засов и вышел за ворота. Он сел в черный дорогой седан и медленно поехал по тёмной безлюдной улице с одиноким фонарём посередине. Уже через несколько минут мимо него мелькали огни города: светящиеся вывески магазинов, фонари, машины. Вскоре он выехал на дорогу, ведущую к коттеджному посёлку и остановился у богатого трёхэтажного дома. Он некоторое время сидел в машине с заглушенным двигателем и выключенными фарами, пока на раздался очередной телефонный звонок.

— Я тебя жду.

Женский голос звучал завораживающе и одновременно жутко. Молодой человек вышел из машины и медленно пошёл к парадному крыльцу. Он стоял среди белых колон и вазонов с осенними цветами и не решался открыть дверь. Она открылась сама и в проёме появилась красивая и изящная молодая черноволосая женщина в длинном вечернем красном платье и искусной прической, обрамляющей бледное лицо с большими изумрудными глазами.

Она улыбнулась, сделала ему навстречу шаг и поцеловала, оставив на щеке след от красной помады.

— Аркадий, проходи. Ну что ты как не родной, — проворковала она и потянула мужчину за руку.

Он зашёл и закрыл за собой дверь.

… В спальне горел камин. Всполохи огня отсвечивали от золоченных ручек мебели и предметов антиквариата, создавая дополнительные блики на стенах. Тихо звучала лёгкая инструментальная музыка. Полуобнажённый мужчина сидел в кресле, откинув голову и прикрыв глаза, а женщина сидела у его ног на мягком пушистом белоснежном ковре, обхватив свои ноги руками, едва прикрытые белым кружевным пеньюаром, и смотрела на огонь.

— Ты уверен в своём решении? — задумчиво спросила она. — Обратного пути не будет.

— Да, Шри. Я устал от всего, и от жизни тоже. Меня больше здесь ничего и не держит. Я устал от этой бесконечной бессмысленной возни: работа, деньги, еда, удовольствия, обязанности… И так по кругу. Меня больше ничего не радует.

— А я?

— Я заберу свою любовь с собой. Ты живёшь уже очень долго. Сколько у тебя было таких как я? Сотни, тысячи… Я просто один из них. Те крысы. которые живут у меня… Я ведь знаю, что они все непросто крысы. Ты в каждую из них поместила душу близкого тебе человека. Ведь так?

Женщина молчала.

— Так. Я и сам знаю, что так. Шри, скажи, сколько я проживу в теле крысы?

Она повернула к нему голову и сверкнула глазами.

— Если бы я тебя не любила, то ни за что бы не помогла тебе. Я знаю твоё положение и тоску по прежней жизни. Её не вернёшь, но у тебя погасла искра жизни. И это я, к большому моему сожалению, предотвратить не смогла. При перерождении ты проживёшь ровно столько, сколько захочешь. Как только у тебя будет твёрдое намерение умереть, ты умрёшь на третий день. Но помни, — Шри встала и села ему на колено. — это будет окончательная смерть, без права на перерождение.

Он смотрел в её глаза и видел в них бесконечную мудрость Высших сил. Она погладила его по голове и нежно поцеловала в губы.

— Идём, пока я не передумала.

… В сыром подвале, на верхней ступеньке, сидел крупный чёрный крыс. В темноте его глаза светились красными огнями и это не позволяло остальным обитателям близко подойти к нему. Но, почувствовав энергию своей богини, они столпились у лестницы и ждали, что будет дальше. Никто из них не собирался оспаривать его главенство, потому что знали заведённый веками порядок — новенький всегда становился вожаком, даже если был слабее кого-нибудь из них. И в этом была мудрость их обожаемой Шри Карни, потому что только душа, которая жила в настоящем времени, могла лучше других позаботится о них.

«Я — Аркадий, будем знакомиться?»

***

Илона резко открыла глаза и посмотрела в окно, пытаясь осознать сон, который видела и отчётливо запомнила. На улице шёл осенний холодный дождь. Мелкие капли стучали по карнизу. Пасмурная погода не позволяла определить утро сейчас или день. Девочка посмотрела на часы, которые показывали 11:45. Они стояли на столе, застеленном белой скатертью, вышитой по низу мелкими цветами и отороченной вязанным крючком кружевом. Она улыбнулась, вспоминая рассказ бабушки про то, как она её вышивала к свадьбе и схитрила, срезав кружева со скатерти своей бабушки, потому что не успевала связать, проводя всё свободное время у деревенской ведуньи.

Девочка потянулась, сладко зевнула и откинула одеяло.

— А-а-а-а-а-а! — закричала она, увидев свернувшегося на кровати крыса, который мирно спал и поднял голову, только когда она закричала.

От неожиданности Илона снова накрыла его одеялом и замолчала. В комнату забежала мама и спросила, что случилось. Дочь отвернула одеяло и показала ей на крыса. Они внимательно посмотрели друг другу в глаза.

— Это кто? — спросила Людмила Николаевна, не отводя взгляда от животного.

— Это — Аркадий, — уверенно ответила ей Илона.

— Ого! Ты ему уже и имя придумала? А чего кричала тогда?

Девочка пожала плечами, посмотрела на крыса и улыбнулась.