Путь. Книга третья

– Кровная вражда. Сильное племя собралось и полностью вырезало ослабевших соперников… Синеглазый, они в часе пути. Париве не станет сопротивляться долго. Ты единственный, кого их ведовство пугает, как Океан – ведокса. Прикрой нас с Мареном. Сыну Вепа тоже деваться некуда.

– Вы с ним связывались?

– Обговорили заранее. Решили, если ты согласишься, – мы тут пересидим. Пожалуйста, Джэд!

– О чём конкретно ты просишь?

– Поставь Защиту. Твою.

Смелая просьба. Особенно если учесть некоторые специфические особенности.

– Эл, вы с Мареном не обладаете магией такого уровня, чтобы свободно проходить через подобный Барьер. Будете сидеть привязанные к месту!

– Ничего. Пару недель потерпим. Резня утихнет, мы обойдёмся собственными силами.

– Я могу пока забрать вас в Саор.

– Сухой колодец! Синеглазый, даже не вздумай! И убери этот взгляд… королевский. А то у меня длинный язык. Некоторые мужья узнают, как их… хм… супруги развлекаются в свободное время.

Во все времена в любых мирах эта фраза подразумевает всего лишь любовниц, оргии, пьянство и разврат. И обычно никого это не останавливает и не пугает. Мне же резко не хватает воздуха, хотя Элвар имеет в виду совсем иное, для меня куда более угрожающее. Если Дэрэк узнает – нет, не о той отгрызенной руке, а про последнюю бойню – неделю со мной разговаривать не станет!

– Сын Гэкэра, один намёк – и я вспомню, что и на самом деле Правитель. И прикажу тебе молчать. А потом отправлю Наблюдателем в Скаэг или ещё дальше. Туда, где твой болтливый язык не услышит никто.

Ухмылка сбегает с лица парня, и он резко отступает. Векари моментально оказывается рядом, в её тонких чертах страх.

– Синеглазый, – Элвар выдыхает почти беззвучно, – да ты чего… успокойся. Я пошутил. Джэд, ты в зеркало на себя посмотри… За все эти годы я тебя впервые таким вижу! Словно это не ты, мой друг, с которым мы бились вместе, который меня спасал сотни раз, а… король Саора…

– Ты дёрнул хоренга за хвост, – нахожу в себе силы улыбнуться я. – Прости, тема, которой ты коснулся… болезненная. Связывайся с Мареном, пусть прыгает сюда. Поставлю Барьер, вплету для вас право прохода… Веки, тебе придётся вернуться в Вакари.

В ответ девушка загадочно качает головой:

– Ни за что! Папа настолько привык к Аскафу, что и традиции этого мира перенял! По которым дочь выходит замуж исключительно с разрешения родителей. Только, по Закону Гэдэи, мы в Саоре с пятнадцати лет сами выбираем свою судьбу! Кем мы хотим быть… и с кем.

Она влюблённо смотрит на сына Гэкэра и умоляюще – на меня:

– Благослови нас, Хранитель Саора!

– Та-ак… – очень хочется присесть. Ещё больше – упасть. Вместо этого я укоризненно смотрю на дочь Авана: – Веки, отец же беспокоиться будет! А Делиза на весь Саор скандал закатит! И как ты сейчас в Париве останешься? Без вещей и всего, что там девушкам полагается? И ещё… Где я тебе венок из сошта возьму?!

Всё. Последняя фраза – приговор. Передо мной склоняет колени пара молодых идиотов, которых я, считай, уже благословил.

– Мне всё равно венок бросать некому, – Векари опускает взгляд в пол, – а так я рядом с мужем буду. Я бы и без Обряда к Элу сбежала, но как тебя к отцу занесло, сразу поняла – судьба.

О, это слово! Жаль, Дэрэк не слышит… И что мне делать? Соврать, что не помню клятву? Связаться с Аваном? Делиза мне потом всё равно истерику устроит, не поленится, в Орж придёт, Кругу нажалуется, а то и Совету…

– Синеглазый, бабушка в курсе.

Мне радоваться?

– Джэд, мы давно собирались, – Элвар глядит на меня с такой надеждой, что дальше тянуть просто неловко. – Но ты же знаешь сына Кера! Жену потерял, над дочерью трясётся! На все мои уговоры один ответ – только если вернётесь домой! Вбил себе в голову, что Веки будет лучше в Саоре, подальше от всей этой кровищи и разборок племён.

И я с ним полностью согласен. Чёрт, что среди такой нервной обстановки делать юной, трепетной девочке?! Аскаф не Земля, не Артреск, не Винир. Даже не Нергал! Среди тех миров есть хоть какая-то логика, жёсткая, суровая, но соблюдаемая. В Аскафе логики нет. Есть неконтролируемые всплески агрессии, вроде тех, что я подавил в Вакари и Ренеде.

Только вот эти два взгляда…

Каждый сам выбирает свою судьбу. Один нежный и ласковый мальчик навсегда связал свою с самым невыносимым и скованным долгом типом. И на все мои возможные возражения заранее ответил: «Мне всё равно, кто ты, кем являешься и чем владеешь. Я останусь с тобой – в Саоре, где угодно, даже за Гранью».

«Мне плевать, что ты бессмертен. Что ожерелье лишает тебя выбора, а сила твоя равна проклятию. Ты – мой. Я всегда буду рядом».

А ведь тогда он сам бессмертным не был.

– Силой и Словом Хранителя…

У Гэссы Клятва всегда выходит торжественной и великой. Мне же с трудом удаётся принять соответствующий вершителю таинства вид. Хорошо, что Обряд Мэль освежил память, да и со своего собственного всё очень живо стоит перед глазами. Два парня в веночках – такое не забудешь!

Я прячу улыбку. Несерьёзный из меня Хранитель.

Зато я могу то, на что не способен больше никто в Саоре. Например, потянуться к своему миру, найти цветущий кустарник, отсечь пару веток, согнуть в кольцо. Славно, что не руками, плести я не обучен. Получилось?

Венок я одеваю на склонённую черноволосую голову вместе с благословлением. Будь счастлива, Веки. Ты выбрала трудную судьбу жены Наблюдателя в опасном и непредсказуемом мире. Но это твоё право, данное нам Законом Гэдэи и нашим сердцем.

Векари восторженно ахает при виде сошта. Моя подуставшая магия ворчит, только это такая мелочь по сравнению с сияющими глазами невесты.

– А я, как всегда, опоздал, – расстроенный вздох за спиной.

Марен с гигантской сумкой у ног довольно улыбается. Ничего себе вещей прихватил!

– Ты решил к нам насовсем перебраться? – изображает недовольство Элвар.

– Кто ж его знает, когда эти фанатики угомонятся. Буду портить вам медовый месяц.

– Его испортить невозможно, – Эл подхватывает свежеиспечённую жену на руки и подбрасывает, ловит и кружит по комнате. – И вообще, Мар, завидуй! Нас благословил Хранитель Саора лично!

– Между прочим, – обиженно вставляю я, – мне такая честь достаётся всего второй раз в жизни!

– А первый?! – жадно интересуется Марен.

– Отец попросил. Не самому же себя напутствовать… Парни, замрите на минуту! Веки, тебя тоже касается. Ауры сниму. Иначе на самом деле Барьер вас не пропустит, будете тут сидеть… пару лет.

– Сколько?! – единодушный вздох.

– Года на два Защиты точно хватит, – оправдываюсь я.

Слишком много силы я оставил в Ренеде и Вакари. А до них – в Лармэ. До которого был Скаэг… Все миры словно сговорились взбеситься в один миг!

– Джэд, ты точно не человек, – почти простонал Элвар. – Скажи, а твоя дочь эту мощь унаследовала?!

– Мэриэль – второй маг Саора, – меня переполняет гордость.

– У неё также… отрастают части тела?

Веки пихает излишне любопытного мужа в бок, я же мучительно подыскиваю ответ.

– Эл, я дочке руки-ноги в экспериментальных целях не отрубал. И вряд ли кто другой на это отважится. Всё ж таки будущая королева! Регенерация у неё неплохая.

Но не моя. Мэль получила в наследство только то, чем обладает её дед: бессмертие и огромную силу. Скорее всего, она сможет и возвращать из-за Грани. Если к звёздам уйдёт Стэн, подозреваю, голубой холод вечности наш пламенный кошмар в прекрасном девичьем обличии не остановит. Мужа она вернёт. Вернётся ли сама, и по собственной ли воле, и перешла ли ей способность восстанавливать миры…

Хотелось бы за все отпущенные тысячи лет об этом так и не узнать! Пусть хоть дочка живёт спокойно, в конце концов, у неё отец есть. Чья сила уже проверена и доказана. И настойчиво напоминает о том, что здорово истощена.

– Парни, в случае чего, сразу зовите. Не дотянетесь до Саора – связывайтесь с Олином в Артреске. Хотя твой рёв, Элвар, и без магии через все миры слышен!

Вот теперь – домой! Сразу в Орж, к Дэрэку… Я чувствую его даже отсюда, как и то, что он думает обо мне, скучает… Если бы я умел выражать словами то, что испытываю! Я не был с ним пять дней, не разговаривал, не касался…

– Джэд, – мнётся Марен, – не хотел говорить… Олин на меня обидится, но и промолчать не могу. У него проблемы.

– С магией? – удивляюсь я.

– С Маликой…

В этот момент больше всего мне хочется ляпнуть: «А я тут при чём?!» Сына Зиера все предупреждали, что избалованная, вздорная девица ему не пара. Что единственная девочка в семье из сплошных мужчин – прадед, дед, отец и брат – привыкла ощущать себя королевой. Что королевой! Эльги у меня не настолько капризна и привередлива. Чёрт! Да я сам намекал Олину, что честолюбивая дочь Кушэра в последнюю очередь удовольствуется скромной долей жены Наблюдателя в Артреске!

Моё угрюмое молчание весьма красноречиво.

– Синеглазый, ты только меня не выдавай! Олин уже и так, и сяк… Малика ему всю душу вымотала. Требует домой возвратиться.

Очень мило! Сын Зиера стал Наблюдателем не по воле короля. Он упросил, умолил Аргена о назначении ещё до моего рождения. Олин влюблён в Артреск, дышит суровой романтикой мира воинов, мечом владеет не хуже меня… В Саор он не вернётся.

– Мар, не хочу показаться тебе чёрствым. Но слишком жива в памяти фраза, которой меня заставили заткнуться! Что не мне рассуждать о неподходящей любви!

Честно – от Вызова Олина тогда спасло только присутствие Дэрэка. Ласковые руки моего принца удержали меня от необдуманного поступка.

– Он раскаялся тысячу раз. И именно потому, что тогда оскорбил тебя, сейчас боится признаться. Джэд, там не просто семейные дрязги. Олин подозревает, что Малика начала пользоваться магией Саора, вмешиваясь в события на Артреске.

И почему я не удивлён?! Создатель! Импульсивная, вздорная, самоуверенная девчонка заскучала без всеобщего преклонения и обожания. Бесконечно любящий муж ей, разумеется, не преграда. К тому же Малика намного сильнее Олина.

Внутри у меня заворочалась, чуя недоброе, магия. Извини, родная. Нежные объятия и мягкая постель опять откладываются на неопределённый срок. Не пытайся меня переубедить, что день ничего не изменит – миллион раз я утверждался в обратном. Узнал – иди, не тяни. Час промедления зачастую стоит кому-то жизни.

– Тогда – до встречи. Веки, отцу-то про Обряд скажи! Переживает ведь.

Прыжок. Сразу в дом Наблюдателя. Гоню мысль, что Артреск, самый любимый мною мир, я вижу крайне редко. Лишь дома́ Олина, Реса, Керуна, Шела… До очередного турнира месяцев восемь, а Мэль со Стэном уже начали прозрачно намекать, что хорошо бы проверить, чему мой зять научится за год. И Дэрэк шептал, что хочет любоваться на меня в поединке… и после – просто хочет…

В комнате Олин один. Тем лучше. Сидит сжавшись, уронив голову на руки. Его поза – открытая боль. Если бы даже Марен ничего не сказал бы, я и то насторожился бы, столько тоски в стиснутых сильных пальцах.

Воин, победитель турнира, участник настоящих сражений. Когда-то Тор рассказывал мне о его похождениях – ту часть, что оставалась тайной для Саора. Наверно, тогда я и увлёкся холодным оружием – как любой тринадцатилетний мальчишка. Осуществить мечты я смог только спустя пару лет, уже с браслетами на запястьях… Как выразительно смотрел на них Раниринен, мой первый учитель! Ух!

Олин же при нашей первой встрече ожерелье смерил долгим оценивающим взглядом – вместе со мной, долговязым и наглым, явившимся напомнить сыну Зиера Закон Маржэна, который все Наблюдатели не нарушали, конечно, но… скажем так, вольно излагали. И, пользуясь своими способностями, с наслаждением варились в кухне событий иных миров, лезли в политику, экономику, во́йны. Арген был к подобному слишком снисходительным. По-моему, ему было просто плевать на всё, что происходит за Мостом. А мне – не было. И второй Закон Маржэна я уважал не в пример больше. Единственное, на что у меня хватило ума, – я отправился к Олину без сопровождения, не ставя в известность Совет и искренне надеясь, что мы разберёмся без лишнего шума.

Разобрались… В честном поединке по законам Артреска. Раны Наблюдателя я залечил, собственные затянулись сами, потом мы до вечера учили друг друга особым, любимым приёмам боя, затем всю ночь провели с сослуживцами Олина, пили местное вино, горланили песни… Утром мы расстались друзьями. Я убедился, что ничего по-настоящему незаконного сын Зиера не делает, он – что новый король Саора, способен постоять за себя без Стражей, Совета и церемониального меча.

Олин редко появлялся в Саоре, лишь затем, чтобы навестить мать и сестру. О том, что он собирается пройти Обряд, я услышал от него полгода назад. Мог бы и не говорить – одобрения Правителей личная жизнь Наблюдателей не требует. Однако, сказал… как и то, что родные резко против. Если сын Зиера ожидал от меня поддержки – то просчитался. Уж на что я расположен к Кушэру, и то в компании его доченьки готов сбежать через минуту. Дальше случилось то, о чём напомнил Марен. Я попытался Олина предостеречь, он прозрачно намекнул на мои пристрастия… Мы расстались злые и больше не виделись.

Сейчас я больше всего хочу, чтобы слухи не оправдались. Пусть Олина мучает что-нибудь совершенно иное, нежели сознание непоправимой ошибки. Но остаточный магический фон говорит сам за себя. Заклинания Подчинения, Трансформации, Переноса… Те, которым не место в доме рядового Наблюдателя и на которые сам он не способен. Я негромко кашляю. Сын Зиера поднимает голову и глядит на меня, не меняя положения:

– Я всё ждал, когда ты придёшь…

Странно, что у столь разных людей один и тот же взгляд. У Мариэль, прощавшейся со мной на Маринике. У исследователя Паджера, потерявшего Ролланну. У Дирана, уходящего из моей спальни. Сознание того, что ты теряешь цель и опору в жизни.

– Олин, есть возможность наказать её, не оповещая Совет?

Да простят меня мои же Советники. Но если есть хоть малейший шанс не отправлять Малику в изгнание – я им воспользуюсь. Запру в Саоре, приставлю охрану…

– Нет, Джэд. Она убийца.

Мне очень хочется завыть – от бессилия и обиды.

– Синеглазый, я ей всё прощал. Ей было скучно – мы таскались в столицу. Малика кружила головы царскому окружению – я терпел стиснув зубы. Понемногу вплетала магию – не остановил вовремя… Она начала играть с человеческими чувствами – и заигралась. Вляпалась в историю, сопротивлялась и превысила меры защиты… Но не это главное! Она… мне изменяла. Я слабый маг, ты же знаешь. Пока Малика скрывала, ни о чём не догадывался. Только тут всё выплыло на поверхность… Джэд, что мне делать?! Ты заберёшь её? Осудишь? Джэд, сжалься! Я понимаю, это Закон… Но хоть что-то! Можно, я уйду в изгнание вместе с ней?!

– Мы поговорим об этом перед Советом, обещаю. Где она?

– В столице… наверно.

– Можешь её позвать? Не говоря, что я здесь. Не хочу… лишних жертв.

Олин кивает, но медлит. Не вставая заглядывает мне в глаза:

– Спасибо, Джэд.

– За что?!

– Не добиваешь – «я же тебя предупреждал», «думать надо было головой»…

– В Саоре ещё наслушаешься.

Наблюдатель тоскливо усмехается:

– О да… Сестрёнка мне всё припомнит… Синеглазый, я не шучу насчёт изгнания.

– Я знаю. И тоже искренне постараюсь учесть этот вариант… Олин, мне жаль.

Понятно, почему он тянет. Что сделал бы я на его месте? Схватил бы свою глупую половинку в охапку, рванулся бы через миры?..

Зачем гадать… Семнадцать лет назад я был почти в такой же ситуации. Когда душа рвалась к любимому и изгнанному. Сколько мы прожили друг без друга? Неделю? А если больше – месяц, год? Малике за убийство светит пожизненное наказание… Я – разделил бы его с Дэрэком? Даже если бы он не платил мне взаимностью?

Да.

– Олин… Существует поправка Гэдэи к Закону Алхэна об убийстве разумных, по которой при добровольном раскаянии возможно смягчение наказания преступнику. Ты в состоянии повлиять на дочь Кушэра? Объяснить ей положение? Если вы завтра с утра явитесь в Орж и предстанете перед Советом, я вправе настаивать на снисхождении. А у вас будет эта ночь всё выяснить между собой.

Как у Малики – оценить глубину самоотверженности сына Зиера. Слава Создателю, расплывчатой формулировке Закона Алхэна и милосердию королевы Гэдэи. Ну, и ещё раз Тору, заставившему меня выучить все, даже самые забытые и нераспространённые, примечания к Законам.