Путь. Книга третья

– Вчера я почувствовал колебания фона, помчался в Улиш. Успел вовремя, поприветствовал зарождающуюся бурю, навёл порядок. И выброс этот заметил. Наверно, остальные маги прибыли после того, как стихия бушевала, им не до того было. А на фоне ясного неба сам видишь, как в глаза бросается. Длится секунды, возмущений магии не даёт. И я вспомнил, что уже подобное видел – когда смотрел Иенскую трагедию. Потом в памяти всплыл Тагай. Начал просматривать все похожие всплески – наткнулся на отчёт Вейша. И вот что меня насторожило – перед нами возникает карта Саора.

– Гляди. Возникает на берегу Океана, у Одика. Затем перемещается к Айгу. Вернулось к Лакшэз. И вчера – Улиш. Четыре бури, все очень похожие. Последствия разные, но это зависело от своевременности вмешательства магов… Только ты посмотри, какая любопытная картина вырисовывается!

Я слежу за линией, возникающей по мере того, как Джэд показывает:

– Появилось у одного края Саора, перелетело почти к другому, развернулось, ударило по берегу, откатилось назад… Необычно, правда?!

В моей голове только одна мысль: как он это заметил?! И – почему?

– Синеглазый, судя по азарту в твоём голосе, это ещё не всё.

Мой муж смотрит на меня с непередаваемой смесью торжества и тревоги:

– Дэрэк, если я прав в своих подозрениях, следующий удар придётся по Тагайю, ближе к Онору. А всплеск этот ни что иное, как заклинание, растянутое во времени. Между первыми двумя проявлениями около трёхсот лет, второй путь оно преодолело за сто пятьдесят, в Улиш добралось за семьдесят пять. Каждый раз срок сокращается вдвое. Соответственно, лет через тридцать семь – тридцать восемь можно будет удобно расположиться на берегу, свесить ножки в Океан и приветствовать новую катастрофу.

Лицо у меня вытягивается и принимает требовательный вид:

– Мы что, станем терпеливо ждать?

– Разумеется, нет! – Джэд рывком снимается с кресла. – Кто знает, что произойдёт за эти годы? Вдруг звёздам надоест, что хожу я к ним часто, а переселяться насовсем отказываюсь! Оставлять доченьке в наследство нерешённые проблемы не хочется.

Синие глаза бросают мне вызов – завуалированный озорными искрами:

– Как ты относишься к прогулке перед сном?

Вообще-то у меня были иные планы. Уложить его в постель, например, и заняться чем-нибудь приятным для нас обоих. Но побеждает дразнящая, непередаваемая, лукавая улыбка:

– Дэрэк… Океан в лунном свете, ночь на берегу… Где твой романтический дух?

Вздыхаю и натягиваю рубашку обратно. Всякие разумные слова, вроде «не лучше ли заняться семисотлетними заклинаниями с утра?», произносить бесполезно. У Дэйкена своя система исчисления: решил – делаю. Буду сопротивляться – он пойдёт в Тагай один. И кто знает? Звёзды – женского рода. Синеглазый красавец-король давно привлёк их внимание.

Сард встречает нас потоками золота, разлитого по волнам. Тэор пока не видать, тем лучше. Слияние не самая подходящая пора для наших целей. Джэд приветливо кивает Океану, лениво плещущемуся у наших ног. Шаловливо оглядывается на меня… и начинает раздеваться.

– Т-ты что… серьёзно про романтику?! – теряюсь я.

– А то! – муж открыто хохочет. – Сейчас как наброшусь!

Одежду он забрасывает подальше и заходит по пояс в воду:

– Будешь торчать с отвисшей челюстью или всё же присоединишься и подстрахуешь? Всплеск каждый раз проявляется над Океаном, здесь мы его и перехватим… Дэрэк! Да очнись же!

Очнуться?.. Поздно, любовь моя. Вся моя жизнь – это колдовской сон… Звёзды, уже настоящие, лижут твоё совершенное тело, отражаются в невероятных глазах, даже в лунном блеске сияющих ярче всего на свете… Я приворожён, очарован, опьянён тобой… Тёплые, ласковые волны мягко окутывают меня, идущего за тобой в Океан… да хоть за Грань! Я готов ради тебя на всё. Даже – обуздать своё желание. Мне далеко до твоей преданности миру. На первом месте у меня ты, один-единственный, всегда – ты. Я благословлён и проклят тобой, Джэд.

– Дэрэк… – сильные бронзовые руки обнимают меня, – Дэрэк мой… Потерпи. Давай, закончим с этим заклятием, а потом – я твой. Сегодня, завтра… вечно.

Слова, в отличие от взгляда, даются ему с трудом. Не любит моё синеглазое сокровище произносить вслух то, что думает.

– Джэд, заклинание должно появиться только через тридцать восемь лет! Как ты собираешься с ним бороться?

– Например, прибегнув к возможностям Хранителя Саора, – усмехается Дэйкен. – Помнишь, однажды я тебе ягоду показывал?

Такое забудешь! Той ночью ты впервые признался мне, что бессмертен. И умер через три дня.

– Изменишь время?

– Не в масштабах всего мира, – хитро подмигивает мне Джэд, – просто позовём к себе этот чёртов сгусток. Затем уничтожим его и пойдём спать.

В его изложении это действительно очень просто. Пока не задумаешься над реальным воплощением… Иногда мне кажется, что рядом со мной бог, по недоразумению заброшенный в Саор. В человеческом облике, хрупком теле, но с непостижимыми возможностями.

– Я не ставлю Барьер, так что, Дэрэк, гляди в оба. Начали?

На какой-то миг вокруг нас всё замирает. Стихает ветер, останавливаются волны. Звёзды перестают мерцать и светят ровно и холодно. В золоте Сарда утопает берег, тишина током крови звенит в ушах.

Чёрный цветок расцветает в нескольких шагах – мрачный и… живой! Его лепестки из языков мглы дрожат, в них пульсирует тьма. А ещё – он застывает, словно не решаясь двинуться дальше. И даже отклоняется!

– Ну уж нет, – Синеглазый манит его к себе, – иди сюда!

– Слушается! – невольно вырывается у меня, при виде того, как колеблющийся всплеск медленно, нехотя, но приближается. – Он подчиняется тебе, Джэд!

На секунду небо надо мной вдруг становится голубым, глаза режет золото солнца, а не луны́ Саора, и в ушах звучит насмешливый голос, что стал для меня самым родным, а тогда был почти незнакомым: «Я привык к тому, что мне подчиняются».

Заклинание постепенно уменьшается, съёживается до размеров небольшого сгустка и трепещет.

– Оно боится! – поражённо выдыхает Дэйкен и, прежде чем я успеваю предостерегающе вскрикнуть, протягивает навстречу руку.

Это странно, непостижимо, удивительно! Но чёрный язычок огня доверчиво устраивается в его ладони! Джэд чуть склоняет голову, рассматривая неожиданного гостя.

– Ты с ним разговариваешь?! – не выдерживаю я.

– Чувствую, – Синеглазый серьёзен и собран. – Оно неразумно… в нашем понимании. Но оно хочет жить!

Тьма над его пальцами стремительно меняется. Вытягивается хвостом, мощной шеей, загнутым клювом, короткими толстыми лапами, огромными крыльями – и на запястье короля Саора сидит, вцепившись в браслет, гигантская птица.

– Штормовестник!

Они одинаково нагибают шеи – великий маг и воплощённое заклятие – и даже блеск их глаз, восторженный, истовый, – похож.

Затем короткий клёкот и такой же ликующий крик:

– Лети!

Джэд подбрасывает птицу, и та взмывает вверх, делает над нами круг, ловит поток, поднимаясь всё выше, в звёздное небо, к сиянию Сарда, навстречу стихиям, ветрам и бурям, среди которых уже не будет одной, только что перерождённой.

– Оно очень хотело жить, – виновато вздыхает Синеглазый, – я не смог его уничтожить. В своём теперешнем состоянии оно больше не причинит вреда.

Я потрясённо провожаю парящий над Океаном крылатый силуэт.

– Ты дал ему форму?!

– Тело. И жизнь. Штормовестники живут долго. Надеюсь, оно будет довольно.

– А потом?

– Уйдёт к звёздам, как всё живое. Дэрэк, ему семь веков – неосознанному стремлению к сохранению себя, потоку обратной магии, что не смог раствориться и исчезнуть. Оно заслужило право на существование. Считаешь, я поступил безрассудно?

Мне становится весело – и легко:

– Ты уникальный человек, Джэд. Маг, пожалевший заклинание… Оно точно теперь не опасно?

– Абсолютно. Обычная птица… Дэрэк… Мы можем идти домой. Или… ты романтики хотел?

Сильные руки подхватывают меня, вырывая из волн:

– Так как? В Орж? На берег?

Синие глаза искушающе сверкают. Но есть нечто гораздо более прекрасное и притягательное в этом непостижимом создании, намного совершеннее внешнего облика. Его душа.

– Мне всё равно, Джэд. Главное – рядом с тобой.

Перекладные

Полумрак спальни… Можно обойтись одним огоньком. Я отлично вижу в темноте. Одежду к чёрту! Подкрасться, обнять со спины, прижаться, зарыться в снежно-пепельные волосы, положить ладони на ровные, развитые плечи, скользнуть вниз, к рельефным мышцам живота… Нежная, светлая, чуть матовая кожа… Тело податливо прижмётся, а мои пальцы продолжат движение ниже, пока…

– Мой король, прими нашу бесконечную благодарность…

Я вздрагиваю и открываю глаза.

Аскаф. Вакар. Дом Наблюдателя. Сам сын Кера склоняется передо мной в обязательном поклоне. Давлю рвущийся досадливый стон.

– Аван, тысячу раз просил – Джэд.

Наблюдатель, в традиционном тюрбане и пёстром халате с кисточками по подолу, продолжает взирать на меня, словно тонх на первое яйцо. Зато девушка за его спиной, закутанная в лёгкие, полупрозрачные ткани, лукаво мне подмигивает:

– Синеглазый, папа за полтора века проникся местными обычаями. Ты для него – господин и повелитель!.. Ойта хочешь? По-вакарски!

Больше всего я хочу домой. Осуществить мечты, из которых меня грубо вырвали. Но Векари об этом говорить стыдно.

– Спасибо, Веки, – принимаю из её рук крошечную тонкую чашечку. – В чём отличия?

– А ты попробуй!

Ойта со всякими приправами из иных миров я, честно говоря, после Паджера побаиваюсь. Напробовался на всю оставшуюся жизнь. Векари, не справившей и семнадцатилетие, да ещё и редко бывающей в Саоре, мой страх объяснить затруднительно. Зато Аван, в числе прочих искавший в Аскафе человека, чьё имя мне до сих пор тяжело произносить, смотрит на дочь с укоризной. Чтобы избавить девушку от незаслуженных упрёков, делаю осторожный глоток. Вкусно. Эх, рядом нет Мэль! Каких ехидных замечаний я наслушался бы!

– Мой король, прости, что беспокою. Ты и так устал. Но сын Гэкэра очень просил заглянуть и к нему. Раз уж ты выбрался на север Аскафа.

Машинально киваю. Затем вспоминаю, что Элвар не стал бы гонять по пустякам. Ни о какой ерунде, вроде прошлого «Дэйкен, мы тут с одним дружественным племенем пустынного орхара раздразнили, и он нас неделю по пескам гоняет», речь не идёт. Похоже, мои мечты придётся отложить на весьма неопределённый срок. Векари забирает у меня пустую чашку и поправляет своё воздушное одеяние.

– Джэд, я с тобой. Подбросишь?

– Веки, король и так утомлён… – начинает протестовать Аван.

Не утомлён и не устал. Я близок к тому, чтобы рухнуть на любую горизонтальную поверхность – пойдёт даже во-он тот симпатичный полосатый коврик на полу – и отключиться на пару часов. Спал я дней пять тому назад. А когда последний раз ел, хоть убей, не помню. Дэрэк меня прикончит, воскресит, отругает и опять отправит к звёздам… Но внешне я очень даже неплохо выгляжу, по крайней мере, настолько, что дочь Авана, незаметно, по её мнению, оглядывает меня и скептически хмыкает. Ладно. И в таком состоянии я вполне способен прогуляться к Элвару и прихватить Векари с собой. Отосплюсь после возвращения в Орж.

Ориентиры Париве я запомнил ещё с того незабываемого визита двадцатилетней давности. Моё первое знакомство с Аскафом вышло бурным и вполне могло стать последним. Зуб орхара оставил след аж на браслете, неподвластном никакому воздействию – до того могучей оказалась тварь размерами с небольшой дом. Счастье, что тогда принц Соледжа тратил свою неуёмную энергию исключительно на ухаживание за девчонками в своём университете на Земле. Иначе сдержанным порицанием Совета и подозрительным взглядом Гэссы я не отделался бы. Весело было, однако!

Правда, и возвращения моего тогда никто с таким нетерпением не ждал. Не хватал в охапку, не прижимал сильно-сильно, чтобы через миг отстранить и оглядеть всего в поисках незалеченных ран, не орал и тут же не целовал так, что захватывает дух и появляется состояние огромного счастья, когда ты согласен на всё – покорно и виновато кивать, давать себя раздеть и подробным образом осматривать – вдруг упустил какую-то царапину! – отвечать на ласку и внутренне ликовать – оттого, что ты дома, рядом, можешь больше ни о чём не волноваться.

Зато и скрывать мне приходится больше. И тщательнее.

– Синеглазый! – радостный рёв Элвара оглушил, наверно, всех пустынных тварей на сотню шагов вокруг.

Глядя на этого здоровенного, широкоплечего, нахально смотрящего на меня сверху вниз – в буквальном, разумеется, смысле – жизнерадостного парня, трудно поверить, что он из Саора. Такие великаны подходят Маринику или Скаэгу. Слава Создателю, меня он в своих ручищах душить не осмеливается, а вот Веки достаётся за двоих. И – девушке это нравится! Любопытно…

– Покажи-ка левую! – требует сын Гэкэра. – Эй, браслетом не прикрывай! Ну надо же! Даже шрама не осталось!

– А ты надеялся? – не могу удержаться от усмешки.

– У меня впервые на глазах откушенная конечность отросла, – в голосе Элвара восторг, словно у ребёнка, впервые зажёгшего огонёк. – Ты, Дэйкен, вообще, человек?!

Кто б мне на этот вопрос ответил… Отец – и тот вздыхает и руками разводит.

– Мой муж сказал однажды, что ему плевать, кто я. Хоть бог, хоть скоуни… Эл, ты меня зачем звал? На регенерировшую ладонь полюбоваться?

– Я бы с удовольствием и потрогал, – великан хихикает, – только магией твоей сыт ещё с тех пор… Кстати! Что значит – мой муж?!

Позабытая ненадолго Векари растягивает губы в улыбке:

– Эл, вот что получается, когда безвылазно сидишь в ином мире! Домой надо заскакивать, хоть изредка! Это же самое главное событие в Саоре за минувший год!

– Мы с принцем Соледжа… Обряд прошли, – я краснею и отворачиваюсь.

– Сами додумались?!

– Бабушка постаралась. Неприлично, мол… дурной пример детям подаёте.

Теперь они хохочут оба…

– А смущаешься чего? Ты, Синеглазый, и так сплошное недоразумение. Подумаешь – на парне женился! Как с твоей силищей не свихнуться – вот что уму непостижимо! Или манией величия закончить. Нет же – мальчишка мальчишкой, по мирам носишься, в авантюры влезаешь… Принца своего только в Аскаф не тащи, – Элвар сразу серьёзнеет. – Ведуны опять лютуют. Собственно, я тебя затем и позвал.

У него в руках кристалл. Сын Гэкэра протягивает его мне и мягко, но настойчиво отворачивает от меня Веки. Не к добру… Бегло проглядев содержимое, я сглатываю и соглашаюсь с ним: Дэрэку в Аскаф путь заказан надолго.

– За что они их так? – мой голос спокоен, но внутри всё кипит.