Кровавая прогулка дьявола

— Насчет этого…

— Я все это время оставалась рядом с вами. После того как вы попытались бросить меня в «Стиксе», я последовала за вами домой и залезла в багажник.

— Напомни мне отчитать тебя позже.

Марв сбивает Розу с ног, и она катится, шлепаясь на пол хижины. Прежде чем она успевает подняться, он хватает ее за шею и швыряет в стену. И вот моя вторая рука свободна, и я бросаюсь вперед, волоча за собой стул. Хватаю Марва за его бычью шею и бью кулаком по ране в черепе. Я пихаю его под колени, бью локтями по ребрам, бью по всем слабым местам, которые только могу придумать. Я пытаюсь задушить его — маленькая месть будет кстати, — но его жилы напряжены, и это все равно что пытаться задушить уличный фонарь. Думаю, это причиняет больше боли мне, чем ему.

Он сбрасывает меня, тряхнув плечами, и я падаю назад, расплющивая стул под своей задницей.

— Хватит! — рычит Марв.

Он, кажется, разрывается между нами тремя — мы бросили ему вызов — затем смотрит на Диану и делает выпад.

Малышка кричит.

Звук хуже, чем крик Вендиго. Это гнев, да. Страх. Боль. Ее голос раскалывает ночь, и мне повезло, что у меня свободные руки, и я могу закрыть уши.

Но Марв? Вопль обрушивается на него со всей силы. Он врезается в стену, и она сотрясается, когда эмоциональный торнадо Дианы прижимает к ней этого жалкого ублюдка. Ее крики стихают, и когда она проходит мимо меня, путы на моих лодыжках развязываются. Я вскакиваю на ноги и бегу к Розе, которая зажимает рану на голове, полученную в результате столкновения со стеной.

Диана, раскинув руки, сильнее прижимает Марва к стене. Он корчится от боли, рычит, напрягается. Сила невидима, но я ее чувствую. Это не просто Усиление. Это не просто полтергейст. Диана уже не просто открывает двери или двигает пульт от телевизора. Сухожилия Марва трещат по всему туловищу, но это бесполезно. Ублюдок прижат. Этот тощий призрак-подросток прижал этого зверя-мужчину к стене только благодаря своей воле, и, Боже правый, эта воля свирепа. Я хватаю Розу, и она крепко держит меня.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Думаю, да, — отвечает она, проверяя голову и отстраняясь от меня. Она смотрит на Марва, который рычит и напрягается, когда Диана поднимает его на ноги. — Что это с ним?

— Моя подруга.

— Понятно, — говорит Роза, переводя взгляд на камин. Рядом с ним стоит столик, на котором лежит мой «Ругер», запасной магазин и все остальное. — Не совсем то второе свидание, которое я себе представляла, но, по крайней мере, оно запоминающееся.

Прежде чем я успеваю рассмеяться, Диана кричит. Не так, как раньше. На этот раз крик полон удивления, растерянности и страдания. Она пошатывается, когда Марв падает на пол. Он тянется вперед, впиваясь ногтями в доски, и Диана отступает. Его татуировки словно ожили, по голой коже пробегает рябь.

Бросаюсь к столу, нога, спина, живот, лицо и шея протестуют, и хватаю «Ругер». Я вынимаю пустую обойму и вставляю свежий магазин. Поворачиваюсь, нацеливая пистолет на Марва.

— Не дергайся, здоровяк. Все кончено. Думаю, пуля в голову свалит тебя, как и любого другого.

Диана подбегает к нам. Внимание Марва снова сосредоточено на мне. Он поднимается на ноги, делает это медленно, из-за его огромных размеров хижина кажется крошечной. Не могу понять, насколько он велик. Даже несмотря на побои, — удары стулом Розы, избиение, которое я ему устроил, психокинетическую атаку Дианы, и кровь, текущую с головы, омывающую его татуированный торс — он все еще выглядит готовым к борьбе.

— Ты не убьешь меня, — рычит Марвин, делая шаг вперед, и он прав. Я не хочу.

У меня нет способа справиться с его призраком. Я надеюсь на Сураза, но на улице тихо. Если бы он разобрался с вендиго, уже бы пришел. Но если Клэнси не оставит мне выбора, я всажу два раскаленных куска свинца ему в грудь и один между глаз.

Я отодвигаюсь назад, к двери, подавая знак Розе и Диане следовать за мной.

— Уже убивал, — ворчу я, делая еще один шаг. — Всего пару ночей назад. Так я познакомился с твоим приятелем Люцифером.

Я слышу слабые крики снаружи и молю Бога, чтобы это оказались предсмертные муки вендиго, но уверен, что это крики боли. Черт побери.

Марв бросается вперед на шаг. Я вскидываю руку и пускаю пулю ему в бедро. Ожидаю, что он упадет, когда кровь начнет вытекать. Вместо этого его глаза сужаются до щелей.

— Отец совершил ошибку, — рычит он, не обращая внимания на дым, вьющийся из пулевого отверстия в мясистом бедре. — В отличие от Бога, он никогда не утверждал, что непогрешим. Но теперь вижу, что ты ему безразличен, и я зря потратил время. Я вырежу на своей груди ваши души и порабощу твою мертвую подружку.

Я переставляю ногу назад и чувствую, как что-то впивается мне в бедро через карман. Распятие! Я смотрю на сатанинские татуировки на теле Марва, вспоминаю боль духа вендиго, когда тот пытался пройти через святую воду в мое тело, и решаю, что стоит немного потерпеть.

Когда снаружи раздается крик, я понижаю голос и быстро говорю.

— Когда скажу, бегите наружу. Понятно? Бегите, не останавливаясь, из тумана.

Я не жду ответа. Сунув руку в карман, хватаю ожерелье Руби и бросаюсь на Марва.

— Сейчас! — кричу я и прыгаю на него.

Мы сталкиваемся и падаем на пол. В момент падения я прижимаю распятие к его лбу. Оно шипит, обжигая его плоть. Он вскрикивает, глаза закатываются, вены вздуваются. В отличие от пулевого ранения, это больше, чем физическая боль. Марвин расписал свою кожу злом и впустил его в свою душу, и святость хочет очистить все это.

Я прижимаю к нему ладонь — металл раскален до бела, удерживая железное распятие на месте. Мой крик нарастает вместе с его воплями, когда плоть под моей рукой покрывается волдырями и трещинами. Может быть, моя встреча с Люцифером привела к тому, что и крест мне не очень-то нравится. Кулак Марва врезается мне в ребра, но я держусь. Я корчусь от боли, когда он наносит еще один удар в мое туловище. Третий.

— Ты, мать твою, может, уже сдашься? — рычу я и пытаюсь обрушить «Ругер» на его голову.

Ошибка.

Я теряю равновесие, и Марв наносит шквал ударов молотом, отбрасывая меня и отправляя мой пистолет на пол. Я перекатываюсь, когда он отбрасывает меня. С криком ярости он срывает распятие со своей головы и бросает его в камин. Пламя взвивается и ревет, когда оно кувыркается в нем. Марвин поднимается на ноги, а я опускаюсь на половицы и закрываю глаза, чтобы не видеть ухмыляющегося Харона.

Я знаю, что это мой конец. Надеюсь, Роза и Диана последовали моему совету.

— Он идет? — спрашивает Марв, его голос звучит неуверенно и тихо. Почти шепот, поглощенный ревущим пламенем. — Ты его посланник?

Я открываю глаза. Его разрушенное, полурасплавленное лицо наполнено удивлением, когда он смотрит куда-то за меня. Со стоном переворачиваюсь на бок, чтобы увидеть, что так восхитило Марва.

— Не зря, черт возьми, я тянул время, — ворчу, опускаясь обратно на пол.

Нефилим приходит, чтобы спасти положение.

Сураз стоит в дверях, покрытый ихором, черные крылья широко распахнуты, доспехи сломаны и местами болтаются. Он шатается, опираясь на свой золотой меч, обсидиановая кожа и яркие глаза выделяются на фоне тумана. Даже раненый, он подавляет своим присутствием, его вес заставляет всех нас обратить на него внимание. Роза и Диана все еще в хижине — конечно, они не послушались — и обе смотрят на Сураза, разинув рты.

Даже Непробужденный может увидеть нефилима в боевом режиме.

— Ты вмешиваешься в вещи, недоступные твоему пониманию, поклонник дьявола, — шипит Сураз, поднимая свой могучий клинок. — Такой, как ты, — всего лишь букашка под ногами Люцифера.

Нефилим бросается на Марва, и тут, через дверь, я вижу это. Катастрофа приближается. Предупреждение умирает в моем горле; оно даже не успевает достичь моих губ.

Заряженный, готовый к атаке, Сураз поворачивается и выбрасывает крыло, укрывая Розу и Диану. Вендиго-амарок — весь израненный, без половины морды и огромного куска бока, но все еще брыкающийся — взбегает по ступенькам крыльца, ревя от ярости, и сносит переднюю часть хижины, врываясь в дверной проем. Он набрасывается на Сураза, смыкая челюсти на его туловище и пробивая броню.

Нефилим кричит от ярости, извивается и подбрасывает амарока в воздух. Монстр врезается в стену, выбивая несущие бревна и разбрасывая содержимое камина по комнате. Марв застыл на противоположной от нас стороне камина.

Сураз, стоя на одном колене, втыкает клинок в пол, чтобы удержаться на ногах. Из дыр, оставленных зубами амарока, сочится белая кровь.

Тварь воет. Я слышу, как его когти скребут по грязи, прежде чем оно выбивает еще несколько бревен и снова бросается на Сураза. Они сталкиваются и пролетают сквозь стену, вылетая из хижины.

Забудьте о контроле за животными. Марву теперь нужна целая строительная бригада для этого места.

— Наружу! — кричу я, когда балка рушится на пол в метре от меня.

— Вендиго! — кричит Диана, голос пронзительный. — Они все еще там!

— Марв держит их в подчинении. Они умрут, когда он умрет. До его возвращения, во всяком случае. Это даст нам время скрыться.

Возможно, смерть Марва даст нам шанс добраться до «Мустанга». Теперь он обречен, находясь в ловушке пламени, хижина рушится вокруг него. Если мне удастся вернуться в Хейвен, я смогу собрать больше оружия и дождаться его призрака. Тогда, надеюсь, у меня получится изгнать его из своей жизни.

Безудержный смех вырывается из моего горла. Сквозь пламя появляется тень, огонь ласкает его кожу, но он остается невредим.

Это Марвин Клэнси.

Я вспоминаю слова Харона в лесу. «Смерть лежит в конце твоего пути, Бессмертный».

Паромщик может не видеть моего конца, но чья-то смерть позвала его сюда. Я не позволю, чтобы это оказалась Роза. Я сам убью Марва, будь прокляты последствия.

Хижина скрипит, стонет. Дерево трескается, падают обломки. Приближается Марв, его лицо обезображено распятием. Нечестивые татуировки выступают из его плоти, как щит. Я вижу возможность и нападаю.

Каменный камин рушится. Я врезаюсь в Марва, бью низко и отбрасываю его назад. Мое плечо ударяет его в солнечное сплетение и выбивает из него воздух. Его спина ударяется об очаг, и я отлетаю в сторону, последний бросок костей, чтобы избежать сокрушительной смерти.

Передо мной падает стропило, как раз там, где я стоял секундой раньше. Старине Марву не повезло.

Камин ломается, стены и крыша проседают. Они рушатся, погребая ублюдка под грудой камня и дерева. Я вижу, как его заваливает блок за блоком, он лопается, как мокрый мешок, кости трещат. Наконец он оказывается погребенным полностью. Погиб.

Пыль оседает, но огонь разрастается. Хижина продолжает стонать и гореть, и я уповаю на Бога, чтобы Роза и Диана спаслись. Но сам я в ловушке.

Сначала думаю, что это мое воображение. Я наполовину ожидаю, что Марв вырвется из-под обломков, но никто не смог бы выжить после такого. Верно?

Пламя вокруг меня замедляется, настолько, что замечаю, как оно мерцает то в одну, то в другую сторону. Теперь огонь не издает никакого шума. Вообще, звук как будто перестал существовать. В хижине не жарко и не холодно, а должно быть либо одно, либо другое: пламя бушует, повсюду зияют дыры.

Из кучи поднимается пар. Серый, размытый. Он клубится в воздухе, сгущается. Из бесформенной фигуры собирается Марвин Клэнси-младший.

Я стискиваю зубы, уговариваю свои мышцы двигаться, схватить его дух, пока он не успел ничего сделать, но они не слушаются. Я не должен быть здесь. Я нахожусь в кармане, в реальности вне времени, вне правил Ада, в месте между жизнью и смертью. И это из-за него.

Харон.

Тьма, извращающая свет вокруг него, проникает сквозь меня, окружает меня, защищает меня — я уверен, что он не хотел этого. Кажется, он даже не осознает, что я здесь, — и делает шаг вперед, сквозь меня. Моя кожа, мои кости, моя кровь — они пылают жаром, затем холодеют, как зимой, когда Паромщик проходит сквозь мое тело, направляясь к призраку Марва. В глазах ублюдка уже мелькает осознание.

— Добро пожаловать в вечность, — шепчет Харон, хотя слышу его голос в своей голове, мне кажется, будто я мысленно воспринимаю слова, которые он произносит. — Мы уже встречались, много лет назад, хотя большинство забывает мои слова. Тогда я сказал тебе, что мы встретимся снова, в последний раз, и твоя смерть будет иметь огромное значение. Ты не подвел меня. Более того, ты превзошел мои самые смелые ожидания своей развращенностью.

— Люцифер? — Марв задыхается, падая на колени.

— Нет, — отвечает Харон. Тьма, преследующая его, вздымается, как волна, сдерживаемая плотиной, и просачивается в меня, не дает пламени поглотить мое тело, не дает хижине превратить его в кашу. — Я гораздо больше, чем это. Подойди. Печать ждет тебя.

Темные усики устремляются вперед, затем расходятся, поглощая пламя и туман Марва. Они заполняют мое зрение.

Смех, похожий на хруст гравия.

— Вас всех ждет Печать… — голос Харона расцветает в моем сознании. — В следующий раз твоего друга не будет здесь, чтобы спасти твою душу. До встречи.

Затем тишина.

Моргаю, зрение возвращается. Марва больше нет. Харона тоже. Хижина — просто сгоревшие руины. Я поворачиваюсь, кости скрипят так, будто их не использовали много веков.

Слова Паромщика эхом отдаются в моем сознании, слова из Мидоу-парка, которые, кажется, прозвучали целую вечность назад. «Думаешь, ад — это то, как ты его воспринимаешь? Веришь, что мертвые задерживаются здесь без всякой цели, и только там, где ты их видишь? Глупый человек».

Какой отличный способ подкрепить свои слова, Харон. Ясно, что я ни черта не понимаю.

— Мой друг?

Моя рука холодная. Как лед. Диана держит ее, глядя на меня своими впалыми глазами.

— Я слышала его, Ник. Но не волнуйся, я всегда буду рядом, чтобы спасти тебя.

Позади меня Сураз стоит с Розой, их взгляды устремлены на меня. Чудо из чудес, нефилим отводит взгляд, когда я встречаюсь с ним глазами. Похоже, он тоже видел Харона. Я замечаю все больше пробоин в его доспехах. Ему здорово досталось, но Марва больше нет. вендиго больше нет. Этот чертов амарок наконец-то мертв.

Роза улыбается, слезы текут по ее щекам. Я задыхаюсь, обессиленный, и начинаю дрожать. Я почти падаю на землю. Малышка берет меня за другую руку и возвращает на ноги.

Я встречаю этот безглазый взгляд, не обращаю внимания на запекшуюся кровь, покрывающую ее лицо, и представляю себе девочку, которой она когда-то была.

— Как? Я должен был умереть в том пожаре.

Диана смотрит через плечо на Сураза. Он все еще не смотрит мне в глаза. Он смотрит на то место, где исчез Харон, но я не могу сказать, думает ли он об этом. Я не должен даже пытаться представить себе мысли нефилима.

— Он сказал спасти вас, сказать пламени, чтобы оно умерло, где должны упасть обломки. Я… не знала, смогу ли это сделать, но… никогда не хотела ничего большего.

— Ты особенная, малышка. Ты знаешь это?

Улыбка.

— Пойдемте домой, Ник.

— Нет, детка. У меня есть работа, помнишь? Надо разобраться, и я обещал тебе, что мы доведем дело до конца.

Я сжимаю ее пальцы.

— Пора заканчивать с этой историей.

Глава 11

ОКОНЧАНИЕ

Мы возвращаемся в Хейвен, когда ночь сменяется рассветом. Роза спит, положив голову мне на плечо. На душе хорошо. Правильно. Хотел отвезти ее в больницу или хотя бы домой, но она настояла на том, чтобы поехать с нами. Я согласился, при условии, что она будет ждать в машине.

Припарковав «Мустанг», я осторожно отодвигаю Розу в сторону, чтобы она не проснулась. Диана идет следом. Мы находимся у церкви Святого Франциска на южной стороне Хейвена.

— Ты готова, детка?