Кровавая прогулка дьявола

То, как двигаются его челюсти, когда раздается этот пронзительный, высокочастотный голос, будет сниться мне в кошмарах годами. При условии, что у меня есть годы.

Я нажимаю на спусковой крючок. Пуля вонзается в лоб яка. Из входного отверстия шипит пар, а из пасти вырывается визг. Я стреляю снова, на этот раз в медведя, два быстрых выстрела, которые впиваются в развалины его тела. Их крики слишком похожи на человеческие — измученные, наполненные до мозга костей страхом, отчаянной потребностью в освобождении. Духи, овладевшие этими животными, когда-то давно были людьми, но теперь они тоже марионетки. Еще одно преступление, за которое Марв заплатит.

Мне все еще нужно их упокоить. Бешеных животных с бешеным разумом.

Пули дали мне только время; они не убьют такого злого зверя, как вендиго. Честно говоря, я не уверен, что поможет, но Бог любит заведомо проигрышные дела, верно? Я бросаю баттенспургер через плечо. Прежде чем он ударит, поворачиваюсь, решив оставить между собой и детонацией хоть какое-то пространство.

Поскальзываюсь в грязи.

Рухнув на землю, я кручусь, когда баттенспургер взрывается. Свет ослепляет мои глаза. Я уменьшаюсь в размерах и сворачиваюсь в клубок, пока вендиго воют от разочарования и боли. Граната уничтожает призраков, даже если они потом образуются снова. Их тела разлетаются по всему лесу. Куски плоти облепляют меня, в нос ударяет вонь гнилого меха яка и медведя, на кожу попадают брызги их ихора. Ночь погружается в тишину. Опираясь на локоть, я оглядываюсь вокруг.

Туман все еще густой, но вендиго нет. В поле моего зрения пляшут огоньки, но моргание не избавляет от них. На самом деле, цвета переливаются, движутся вместе и завихряются, когда я смотрю на них. И тут я понимаю свою ошибку.

Баттенспургеры разрушают материю, разрывают призраков, но не убивают их.

Вендиго — это не существа; это злобные духи внутри, и я только что вырвал их из их тел. Один бросается на меня, и все, что я могу сделать, это лежать в грязи.

— Ну, зашибись.

Вендиго бросается на меня, и мое тело становится горячим, и я имею в виду чертовски горячим. Я словно вспыхнул, шипя, как свиная шкура. Затем призрак, пытающийся овладеть мной, воет от боли и разлетается в стороны. Другой бросается на меня, и я чувствую легкий холодок, прежде чем огонь возвращается. Мгновение спустя этот вендиго тоже отступает.

Я оглядываю себя, пытаясь понять, в чем дело, и тут понимаю, что весь промок, но не от пота.

— Святая вода, — бормочу я. — Похоже, это была хорошая идея — пройти полное крещение.

Духи вендиго скрылись в тумане. Я поднимаюсь на ноги, пытаясь счистить грязь с одежды, но все, что у меня получается, это немного сдвинуть ее с места. Прежде чем я успеваю поздравить себя с тем, что выжил в битве с вендиго, слышу новые крики, фырканье, блеяние. В тумане появляются красные огни.

Те первые двое всего лишь авангард, а у меня остались только пули. Святая вода может помешать им овладеть моим телом, пока оно не высохнет, но ничто не помешает им разорвать меня на части.

Следовало подождать, чтобы использовать дерьмовый баттенспургер.

Количество глаз, смотрящих на меня, плавающих и мечущихся, пылающих багровым, отказывающихся оставаться на одном месте, дезориентирует меня. Я размахиваю рукой с пистолетом в поисках чего-нибудь — чего угодно, во что можно разрядить обойму. Затем что-то налетает на меня сзади, и я рефлекторно стреляю. Когти пронзают мою кожу, а зубы кусают за подколенные сухожилия. Я падаю вперед, извиваясь, и выпускаю пару патронов в рычащего, обезумевшего терьера, пытающегося полакомиться моим бедром.

Пропавшая собака.

Пули сбивают его с ног с рычанием. Он перекатывается и собирается с силами, чтобы прыгнуть мне на лицо. Он так близко, что я вижу ошейник на его шее и имя, выгравированное на металлической бирке. Руфус. Никогда не думал, что Руфус может разорвать мне горло.

Я снова стреляю, и «Ругер» щелкает. Патроны кончились. Из всех тварей в аду меня убьет одержимый кусающий за лодыжку пес.

Интересно, сколько времени мне понадобится, чтобы запустить «Осознание» и «Усиление», когда мое сердце перестанет качать кровь, а мозг отключится. Даже мертвый, я никогда не перестану охотиться за Марвином, мать его, Клэнси.

Золотое лезвие рассекает туман, пронзая шею пса. Тело животного корчится, в нем застыл дух вендиго. Я следую за мечом вверх и благодарю Люцифера, что его нефилим последовал за мной сюда. Я надеялся, что так и будет, и мой ангел-хранитель, мой козырь в рукаве, не подвел меня.

Даже если он сделал это поздно. Едва не опоздал.

— Беги, Ник Холлеран, — бросает Сураз, и знакомый вес оседает на меня, когда он встречается с моими глазами. Сейчас это успокаивает. — Я буду держать их на расстоянии.

В моей голове промелькнуло воспоминание. Сураз в «Стиксе» после того, как притащил туда мою задницу; его лицо, доспехи и меч покрыты кровью. Он сражался с вендиго и амароком в Мидоу-парке.

Ему действительно не все равно!

— Не могу. — Боль пронзает спину и подколенное сухожилие, когда я с трудом поднимаюсь на ноги. Кровь, приливающая к коже, кажется горячей в ледяном тумане. — Нужно спасти Розу от этого сукиного сына, поклоняющегося дьяволу. Долгая история, но все это исходит от него.

Сураз рычит. Еще один вендиго проносится сквозь туман, а нефилим движется быстрее, чем мои глаза могут понять, вращаясь и закручивая свой золотой меч в дугу. Еще одна туша падает на землю, ноги подкашиваются и подрагивают рядом с собакой. Дух вендиго пробивает себе путь сквозь собачью тушу, и Сураз ударяет по ней ногой. Дух завывает, больше от ярости, чем от чего-либо другого.

— Ты поступил мудро, доверившись благословению Всевышнего, Ник Холлеран. Святая вода пока защищает тебя, но достаточное количество духов одолеет нас обоих. Ступай. Я последую за тобой, если смогу. Один из нас должен остановить его. Если дьяволопоклонник — источник, боюсь, атака вендиго не закончится, пока мы не остановим его.

Поэтично, даже перед лицом опасности. Настоящий нефилим. Я киваю и нащупываю свой сотовый. GPS-навигатор ведет меня по маршруту.

— Пятьсот ярдов до места назначения, — произносит приятный компьютеризированный голос. Если бы только она, блядь, знала, с чем я имею дело.

Я спотыкаюсь, когда слышу крики позади себя. Сураз кричит, бьет мечом по доспехам, чтобы привлечь вендиго к себе. Он добивается своего, потому что они начинают кружить с ним в центре, и я понимаю, почему вдруг стало так холодно. Наш старый друг, амарок, там, вожак стаи, только его мех облезлый, плоть гнилая, а кристаллы льда серые и полурасплавленные. Несмотря на это, он возвышается над остальными одержимыми существами, а его глаза пылают безумным голодом.

Если животные — это транспортные средства, то этот вендиго управляет танком.

Он с ревом бросается на Сураза, и позади меня начинается настоящий ад. Я перехожу на спринтерский бег, насколько это возможно для моего потрепанного тела.

— Двести ярдов до места назначения.

Почти на месте. Я убрал «Ругер» в кобуру, чтобы одна рука оставалась свободной, пока скольжу по грязи, натыкаясь на деревья и корни. Затем, без предупреждения, появляется хижина.

— Вы достигли места назначения.

Похоже, домик в приличном состоянии. Марв, должно быть, часто здесь останавливается. Из трубы идет дым, а деревянные ступени ведут к крыльцу и входной двери. Я иду вперед, не обращая внимания на резню позади меня. Если Сураз сможет задержать их достаточно долго, чтобы я смог разобраться с Марвом, я смогу покончить с этим. Лестница скрипит под моими ногами, когда я приближаюсь к двери. Я достаю «Ругер» и убираю телефон, прижимая пистолет к груди, когда тянусь к входной двери.

Она с грохотом распахивается передо мной.

— Угх!

Это единственное, что могу произнести, пошатнувшись назад и растянувшись на крыльце. «Ругер» исчезает из виду.

Марв возвышается надо мной, его татуированный торс обнажен. Он весь в темных пятнах, и они движутся. Может, это от потери крови, а может, от моего нового сотрясения мозга.

— Добро пожаловать, мистер Холлеран, — говорит Марв, сверху. — Я вижу, что Отец не пришел спасти вас от вендиго. Возможно, он не считает, что они представляют для вас достаточную опасность. Неважно. Я уверен, мы сможем найти что-то, что привлечет его внимание.

Он поднимает свою ногу и бьет меня по лицу, отбрасывая в темноту.

Глава 10

ОБЪЕДИНИМСЯ

Мне снится, как шотландские терьеры гоняются за мной по лесу, тявкают и повизгивают, а Клинт Иствуд пьет «Будвайзер» прямо из бочонка, смеясь надо мной, пока человек, которого я считаю Богом, борется с Люцифером в грязи.

Конечно, у меня бывали и более странные сны, но не так много.

Затем Марвин, чертов Клэнси, бьет меня по лицу тыльной стороной своей толстой ладони, и я прихожу в себя, шея болит, а в черепе звучит гонг. Лицо пульсирует, потом спина и нога присоединяются со своими жалобами. Они все умирают от желания напомнить мне о неприятностях, доставленных им сегодня вечером. Все кругом критикуют.

— Проснитесь и пойте, мистер Холлеран.

Глаза этого хищника сверкают злобой. Пот и кровь покрывают бледное, покрытое язвами лицо Марва. Его нос расквашен, причем совсем недавно. Наверное, Роза постаралась. Ему следовало бы проявить большую осторожность. Туман, который преследовал каждый мой шаг последние несколько дней, исходит из его пор. Здесь он тоньше, но, оглянувшись, я вижу, что след уходит под закрытую дверь хижины.

Мое сердце рвется наружу, когда я вижу Розу, привязанную к стулу позади Клэнси. Глаза покраснели, кожа бледнее, чем обычно, но она кивает, показывая, что держится. Я проверяю свои руки и обнаруживаю, что тоже связан. Быстрый взгляд вокруг говорит, что я нахожусь в хижине. Повсюду пылает огонь и нарисованные мелом темные символы.

— Хорошее у тебя место. Марв. Хотя, наверное, стоит проложить настоящую дорогу. Последнюю часть пути пришлось тащиться пешком. И позвони в службу контроля за животными. Кстати ты принимаешь заказы на завтрак? Не откажусь от яиц всмятку и тостов. Да, и не жалей масла.

Иногда я не в силах удержаться. Язвительность — это не просто проявление моего хитрого ума. Я пытаюсь затянуть время, ожидая, что мой мозг включится и придумает, как остановить Марва или дождаться помощи Сураза. Только лес снаружи молчит, и я не думаю, что нефилим близко. Один только одержимый амарок означает, что у него хватает дел, а в «Стиксе» развешано немало плакатов. Нельзя ставить только на то, что нефилим спасет положение. Даже Сураз не слишком уверен в себе.

Марв быстро, как гадюка, вскидывает руку, выжимая пальцами воздух из моего горла. Я сопротивляюсь, но что могу сделать? У него железная хватка.

— Я устал от вашей глупости, мистер Холлеран. — Он притягивает меня ближе, и стул качается на двух передних ножках. Я задыхаюсь, когда наши носы почти соприкасаются. — Вызовите Люцифера. Сейчас же.

Он отпускает как раз в тот момент, когда в глазах у меня потемнело. Жжение на лице утихает, когда кровь снова начинает течь. Кто-нибудь когда-нибудь душил вас? Первый инстинкт — проверить, не повреждено ли горло. Со связанными руками все, что я могу сделать, это глотать сладкий воздух.

— Ты просто хочешь встретиться с ним, Марв? И все? Не-а, я на это не куплюсь. — Черт, мой голос звучит жалко даже в моих ушах. Слабый и натянутый. Я делаю еще один глоток кислорода. — Что у тебя на уме?

Татуировки, покрывающие тело Марва, изгибаются и извиваются. Узнаю некоторые. Руны для защиты, другие для господства над духами, парочка изображает Дагона. Парень увлекается, простите за мой французский, оккультизмом. Основательно.

— Все, чего я хочу, это встретиться с Отцом, — говорит он, в его жестких глазах полыхает жар. — Погреться в его присутствии. Присягнуть ему навеки.

Отцом? Попался.

— Какая из этих татуировок по-энохиански означает «проблемы с отцом»? Должно быть тяжело, носить имя в честь отца, которого ты не уважаешь. Поверь мне, я это понимаю. Так что, мне называть тебя Марвин Клэнси… младший? Потому что ты опустил эту часть, когда представлялся.

Мышцы на его лице застыли. Знаете, некоторые люди так реагируют, когда удивлены. Кто-то называет это «покер фейс», но, если знаешь в чем дело, это просто еще одно выражение, говорящее о том, что я напугал ублюдка. Иногда отсутствие реакции так же подозрительно, как ее проявление.

Краем глаза я вижу, как Роза оглядывается по сторонам. Пока Марв сосредоточен на мне, она ищет что-нибудь, что мы можем использовать для побега. Надеюсь, она найдет это в ближайшее время.

— Не вздумайте навязывать мне свою слабость, мистер Холлеран.

Прямо сейчас, если бы у меня оставались свободные руки, я бы потянулся за сигаретой. И не спеша прикурил бы ее. Я бы затянулся и выпустил дым в лицо Марву. Но руки у меня связаны, поэтому просто ухмыляюсь. Той самой кривой, обезоруживающей улыбкой. Позади Марва Роза качает головой, широко раскрыв глаза.

— Слушай, я все понял, здоровяк, — начинаю, приподнимая одну бровь для убедительности, когда говорю ему полуправду. Я не собирался копать компромат на поклоняющегося дьяволу, просто так получилось. — Ты удивлен, что я тебя вычислил? Я частный детектив, Марв. Чего ты ожидал…

Бах. Его первый удар вышиб из меня воздух, а я только-только восстановил дыхание. Второй откидывает мою голову в сторону, выбивает зуб, наполняет рот вкусом раскаленного металла, кровь сочится из разбитых десен. Марвин снова хватает меня за горло и сжимает. Оскалив зубы, он выжимает из меня жизнь обеими руками, обхватив мою шею. В глазах снова потемнело. Мое лицо нагревается, а уши заполняет шум, как под водой, хотя за всем этим я слышу крики Розы. И каким-то образом наблюдательная часть моего мозга, та, которую я оставляю для слежки и карточных игр, видит, как дверь хижины приоткрывается, а затем снова закрывается. Крик Розы заглушает все звуки.

Это не имеет значения. Марв убивает меня. Мои руки и ноги сопротивляются, борются со своими путами, веревки впиваются в мою плоть, но конечности слабеют.

— Хватит! — кричит Роза.

Бесполезно. Думаю, Марв ничего не слышит. Его разум потерян из-за мыслей о его старике. Да, я слышал о нем. Священник и, как выяснилось, грешник. Кусок дерьма по локоть в крови, который, чтобы спрятаться, обратился к мантии, как многие из этих сукиных детей.

Надеялся нанести ему визит, когда ситуация разрешится. Похоже, шансы невелики.

Мои мысли уносятся к моим родителям. Я вижу их, стоящих над той самодельной могилой на заднем дворе, все эти годы назад. Помню их лица, когда они заметили меня, еще подростка, пришедшего, когда не следовало, и то, что я увидел в яме позади них. Ярость на лице моей матери. Пустоту в глазах отца. Древняя история.

Забавно, что это моя последняя мысль, но такие вещи остаются с тобой навсегда. Даже если это то, что ты готов всеми силами забыть.

Мне требуется целая минута, чтобы понять, что Марв отпустил меня. Я все еще чувствую силу его пальцев на своем горле, но уже судорожно хватаю воздух, втягивая его в легкие без раздумий. Теперь он хватает меня за голову, и на мгновение кажется, что он собирается раздавить ее, как виноградину.

— Я могу сделать это, понимаешь? Убить тебя прямо сейчас голыми руками, — говорит он, буравя меня бездушным взглядом. Я почти теряю сознание. Моя голова откидывается в сторону, когда он отпускает ее, отсутствие сокрушительного давления вызывает головокружение. И тут я вижу ее.

Диана?

Понятия не имею, как она попала в хижину, но сейчас мне плевать. Это она открыла дверь, с каждым разом все больше и больше укрепляясь. Она может вытащить Розу отсюда. Малышка подкрадывается к ней сзади, пока я пытаюсь не раскрыть ее присутствие, и Роза вздрагивает, когда связывающие ее веревки сдвигаются и ослабевают. Она не видит, кто ей помогает — Бог знает, что Роза думает обо всем этом, — но вижу, как ее лицо заливает облегчение.

Я просто должен удержать внимание Марва на себе.

— Удушение — для слабаков, Марв, — прохрипел я, мое горло горит. — Что, получаешь удовольствие, когда душишь людей, пока они связаны? Такому здоровяку, как ты, не нужны веревки, чтобы сделать свою работу. Может, освободишь меня, и мы померяемся силами?

Пустая затея, но надеюсь, он решит, что я в отчаянии. Если бы я попытался схватиться с Марвом в драке, он бы меня сокрушил. Но он немного отступает, проводит толстыми пальцами по ряду отметок, вырезанных на груди.

Черт, Марв еще больший урод, чем я мог вообразить.

— Сначала я убил мать. Я задушил ее, но не связывал. Мне пришлось носить рубашки с длинными рукавами несколько недель, из-за царапин, что остались после нее. Мои пальцы свело судорогой от сильного сжатия. Я с болью отрывал их от ее бледного горла, слишком долго пришлось держать. Мой отец, конечно, знал. Он молился за мою душу, говорил, что его грехи отражаются на мне, что Бог так наказывает за них. Но я знал. Бог не смотрел на меня сверху. Нет, не он. Люцифер звал меня, приглашал в свои объятия, если я только смогу это заслужить. И если вы не хотите помочь мне встретиться с моим истинным Отцом, я заставлю подчиниться. Или вы думали, что мисс Риберио здесь только как приманка, мистер Холлеран?

Я перевел взгляд на нее. Диана застыла на месте позади Розы. Она знает, что Марв увидит ее так же хорошо, как и я.

— Подожди! — кричу я. Он останавливается вполоборота. Кажется, я никогда не испытывала такого облегчения. — Подожди. Ладно, да. Я помогу. Ты поймал. У нас с Люцифером достигнуто понимание.

Марв хватается за мой стул, мышцы под слоем жира напрягаются, сухожилия на его толстой шее выпирают.

— Понимание? У тебя есть договоренность с Отцом?

Он смотрит на меня, толстые губы кривятся в ухмылке. Нутром чую, надо удвоить усилия, придумать историю, сюжет, заставить его поверить. Но потом он начинает смеяться.

Этот смех раскрывает его истинное безумие. Высокопарный, гогочущий хохот, слезы текут из этих акульих глаз, он так крепко вцепился в мой стул, что дерево раскололось с треском. В этот раз я держу свой большой гребаный рот на замке. Смех прекращается, как будто он щелкнул выключателем.

— Почему именно вы? — рычит он, мышцы его щек, глаз и челюсти дергаются.

Я понял, что Марв сошел с ума еще в «Стиксе», но глубина его безумия поразила меня. Его разум сломался, когда он умер, когда бы это ни случилось. Ублюдок так и не оправился, и мне становится плохо, как только просыпается сочувствие к нему.

— Вы ничем не примечательный человек. Глупец, пробирающийся через Ад, безрассудный и невежественный, все еще отчаянно ищущий одобрения Всевышнего, который оставил нас всех. Я видел вас, помогающего жертвам, защищающего слабых. Почему? Потому что думаете, что Небеса все еще примут вас? — Он хлопает себя по груди, пот и кровь стекают с нее. — Это не так, мистер Холлеран. Наш Отец сошел с Небес, чтобы ходить среди нас. Он принесет нам спасение. Я многим пожертвовал в его честь. Я превратил свое тело в полотно для него, а вы утверждаете, что он благоволит вам? Если эта женщина так много для вас значит, я заставлю смотреть, как извлеку ее душу из изуродованного тела и привяжу к себе. Затем получу удовольствие, пытая вас, и если Отец придет, я покажу свое мастерство на примере вашего поганого трупа.

Марв рычит мне в лицо, сжимает мои бицепсы так крепко, что на них появляются синяки, плюется на меня, вдавливая в стул. Я понимаю, что чувствуют сардины, когда их запихивают в эти маленькие, старые консервные банки. Он даже не видит меня больше, пока выкрикивает свою ярость.

Вот и случилось то, о чем люди всегда предупреждали меня. Мой рот толкнул кого-то за грань.

Стул разбивается о голову Марва. Летят щепки. Освободившись от своих ограничителей, Роза бросается вперед. Марв выдерживает удар, но все равно падает с криком боли. Кровь льется из его головы и стекает по рисунку на спине. Диана пробирается за мою спину и начинает развязывать веревки.

— Не хочу показаться неблагодарным, — кричу я ей через плечо, глядя на Марва на полу. — Но ты можешь ускориться?

Роза снова бьет его стулом, но Клэнси быстро встает. И он в бешенстве.

— Вам повезло, что я вообще здесь, — вырывается у Дианы.

Одна рука свободна. Инстинктивно я потянулся за своим «Ругером», но его не оказалось на месте. Конечно, нет.