Помоги проекту - поделись книгой:
Алексий II
Белый мрамор, золотые буквы.
Белые цветы в обрамлении зелёных листьев.
Белые лилии, гвоздики, хризантемы, но более всего — розы, которые он так любил. Именно белые. Они каждый день в изобилии на его усыпальнице в Богоявленском Елоховском соборе.
Белое. Чистое как снег, новой шубой укрывший землю. Таково воспоминание об этом человеке, который был с нами, вёл нас из мрака и вывел. И если бы не он, мы, очень возможно, погибли бы в чёрном круговороте новой кровавой смуты.
Белизна и чистота его патриаршего клобука, его седых волос, слегка курчавящихся, как узоры на морозном окне.
Золотой серафим надолбом. И сам он — как серафим, парящий над нами, как кажется — такими глупыми и грешными.
И душа его, белокрылым, белоснежным голубем воспаряющая над нами и улетающая в небесную даль, к белоснежным облакам, выше и выше, к Небесному Престолу...
А его незабываемый голос — это глас веры и правды, звук неба, посетившего землю. Лёгкая, самобытная неправильность в произнесении некоторых букв, будто в нём навсегда сохранился ребёнок, так и не захотевший произносить всё, как произносят взрослые.
Этот голос заставлял лёгкие души петь и радоваться, а души мрачные и чёрные — содрогаться. Слушая, каждый вспоминал, что тоже когда-то был чистым, наивным и светлым ребёнком.
«Будьте как дети!» — завещал Спаситель рода человеческого.
«Не будьте детьми!» — внушает враг.
Слушая Святейшего, мы слышали первое.
РИДИГЕРЫ. СТАРИННЫЙ РОД.
XVII ВЕК — 1929
Русский Патриарх с нерусской фамилией. Не Иванов, не Морозов, не Павлов... Это добавляло ненависти его клеветникам. Но Ридигер — фамилия столь же «нерусская», как Багратион, Барклай-де-Толли, Витгенштейн, Крузенштерн, Беринг, Беллинсгаузен... То есть самая что ни есть Российская, с большой буквы. Ибо тот русский, кто прославил Россию, а не тот, кто бьёт себя в грудь и кричит: «Я — Иванов!» Лермонтов и Фет — тоже, кстати, нерусские фамилии, а у Пушкина и вовсе прадед был эфиоп.
То, что «русский» не понятие крови, а понятие духа, красноречивее всего показывают нам лучшие государи, в разные эпохи правившие нашим Отечеством. Спроси любого, кем был Александр Невский по национальности. Ответ будет однозначен: русский. Но если взять родословную князя Александра Ярославича и выяснить, сколько именно русской крови текло в его жилах, невольно улыбнёшься — в таком рассмотрении он был русским только на треть. Его дедушка Всеволод имел много детей и за то получил образное прозвище — Большое Гнездо. А рожала ему этих детей дочь осетинского князя. Имя её до нас не дошло. Известно лишь, что она была «ясыня», то есть осетинка, и, стало быть, Александр Невский — на четверть осетин. Ещё на четверть Александр был половцем, поскольку другой его дед — Мстислав Удалой был женат на дочери половецкого хана Котяна.
Вот так, на четверть — кавказец, на четверть — степняк. Но это не всё. Примерно 16 процентов в Александре текло и греческой крови, ведь на гречанках были женаты его прадед Юрий Долгорукий и прапрапрадед Всеволод — сын Ярослава Мудрого и отец Владимира Мономаха. Но даже и это не всё, потому что предки Александра нередко имели смешанные браки. Жена Ярослава Мудрого — шведская княжна Ингигерда, рождённая от шведского конунга Олафа Шетконунга и Астрид, славянки венедского племени. Владимир Мономах женился на английской принцессе Гиде, дочери короля англосаксов Харальда. Правда, во второй раз Мономах женился на русской княжне, и Юрий Долгорукий произошёл не от брака с англичанкой. Зато Мстислав Удалой, отец матери Александра, был как раз праправнуком Владимира Мономаха и англичанки Гиды. И как ни пытался Александр избежать крови англосаксов, она капнула в него через родную мать Феодосию. Кроме того, бабушка Феодосии, рязанская княжна, по своей материнской линии приходилась прапраправнучкой австрийскому маркграфу Липпольду Бабенбергу. Так что вот сколько было всего намешано в крови у русского героя — и родная славянская жила присутствовала, и осетинская, и половецкая, и греческая, да ещё и малые жилки — английская, австрийская, шведская!..
Род Святейшего Патриарха Алексия II — из Прибалтики.
Ливония, земля обитания финно-угорского племени ливов, на протяжении веков переходила из рук в руки. Ею владел Ярослав Мудрый, основавший города Колывань и Юрьев, потом, в XIII веке, немцы, завоевав Ливонию, стали называть её Лифляндией. Колывань превратилась в Ревель, Юрьев — в Дарбете, а позднее — в Дерпт. Теперь эти города носят эстонские наименования Таллин и Тарту. А в начале XVII века Лифляндией завладели шведы.
Вероятно, основатель рода Ридигеров тоже был швед, хотя его имя встречается и в немецком написании — Генрих Николаус (Heinrich Nicolaus), и в шведском — Хенрик Нильс (Henrik Nils). А фамилия звучала и писалась иначе, нежели у его потомков, — Рюдингер (Ruedinger). Год рождения родоначальника неизвестен. В 1681—1693 годах он верой и правдой служил шведской короне и являлся капитаном крепости Дюнамюнде, что находилась при впадении реки Даугавы в балтийские воды. Теперь крепость называется Даугавгрива и расположена на западе Риги. В 1695 году король Швеции Карл XI возвёл Рюдингера в дворянское достоинство, а на следующий год Хенрик Нильс вступил в брак с немкой Кристиной Елизаветой фон Викеде, и у них родился сын Петер.
Он также был капитаном и лифляндским помещиком, владел землями на юге нынешней Эстонии, женился третьим браком в 1752 году на дочери пастора Елизавете Виснер, так что священники, хотя и не православные, уже были в роду будущего Патриарха всея Руси. И уже ребёнку от этого брака довелось сделаться подданным Российской империи.
Карл Магнус Рюдингер появился на свет в 1753 году и сделал блестящую карьеру, дослужился до звания генерал-майора, чина тайного советника, занимал пост выборгского губернатора и состоял членом эстляндского рыцарства. В 1779 году он женился в Санкт-Петербурге на баронессе Шарлотте Маргарите фон Мальтиц, дочери егеря двора императрицы Екатерины II. На следующий год у Карла Магнуса и Шарлотты Маргариты родился сын Фридрих Вильгельм — прапрапрадед Алексия II.
Этому человеку мы должны быть благодарны за то, что он сделал род Рюдингеров, будущих Ридигеров, православным. Фридрих Вильгельм, приняв греческое вероисповедание, стал Фёдором Ивановичем. Он женился на дочери польского дворянина, придворного Екатерины II, Софии Доротее Ержембской, которая также приняла православие и стала Дарьей Фёдоровной. Фёдор Иванович служил инспектором казарм лейб-гвардии Преображенского полка, дослужился до звания полковника. Он потерял из своей фамилии букву «н» и скончался в 1840 году уже как Рюдигер.
В те времена в России было три дворянских рода Рюдигеров. Второй род происходит из Восточной Пруссии, откуда переселился в Курляндию, нынешнюю западную часть Латвии. Родоначальник Иоганн Якоб Рюдигер управлял Вотчинной палатой Курляндского герцогства. Его внук Якоб Вильгельм, родившийся в 1752 году, был коллежским советником, членом курляндского обер-гофгерихта и в 1791 году возведён в дворянское достоинство Священной Римской империи. Это основатель прибалтийской линии рода, и его дети стали называться Ридигерами.
Особенно прославлен в русской истории сын Якоба Вильгельма, имевший русские имя и отчество, — Фёдор Васильевич. Он родился в 1783 году и после учёбы в частном учебном заведении в Митаве начал военную службу, с 1806 года воевал против Наполеона и быстро стяжал себе славу отменного храбреца. Будучи в Гродненском гусарском полку, в отряде князя Багратиона, сражался под Фридландом. Майор Ридигер вместе с Багратионом ходил в Финляндию во время войны со Швецией и вновь многажды отличился храбростью в боях. Накануне Отечественной войны 1812 года Фёдор Васильевич, уже подполковник, командир полка, находился в корпусе графа Витгенштейна, перед которым была поставлена задача не подпустить французов к Петербургу. Во время одного из сражений Ридигер лично взял в плен французского генерала Сен-Жермена и был произведён в полковники. Особенно он отличился в сражении под Полоцком, где французы были полностью разгромлены, окончательно утратив стремление к Северной столице России. Заканчивал 1812 год он уже шефом Гродненского полка, с которым гнал врагов за Березину; в 1813 году получил чин генерал-майора, дрался под Дрезденом и Лейпцигом, а в 1814-м, во Франции — при Бар-сюр-Обе и Фер-Шампенуазе и вместе с торжествующими армиями входил в Париж. При Николае I Фёдор Васильевич был произведён в генерал-лейтенанты; командовал авангардом русской армии за Дунаем во время очередной войны с турками в 1828 году. Весной следующего года он отличился в сражении при Кулевче, в котором фельдмаршал Дибич разбил войска великого визиря, и далее продолжал успешно воевать, командуя кавалерийским корпусом.
В 1830—1831 годах Ридигер вместе с фельдмаршалом Паскевичем участвовал в усмирении польского восстания, был удостоен звания генерал-адъютанта и чина генерала от кавалерии. В 1847 году, в ознаменование огромных заслуг перед Отечеством, герой был возведён в графское достоинство, а в 1848-м участвовал в Венгерском походе...
В 1850 году граф Ридигер по собственному прошению был уволен от командования корпусом и заседал в Государственном совете, но во время Крымской войны стал главнокомандующим войсками в царстве Польском, а затем был назначен главнокомандующим Гвардейским и Гренадерским корпусами. Фёдор Васильевич начал было проводить реформу в армии, даже успел выпустить инструкцию для упражнений в применении действий войск к местности, которую потом расценили как сокращённый курс прикладной тактики. Но он уже болел, лечился за границей, а вернувшись, 11 июня 1856 года скончался, имея все высшие ордена Российской империи и орден Святого Георгия 3-го и 4-го класса.
Отметим, что хотя граф Фёдор Васильевич являлся представителем другого рода Ридигеров, Патриарх Алексий II всегда гордился, что носит ту же фамилию. Подчёркивал, что все Ридигеры из единого рода. Ему приятно было чувствовать свою причастность к славе отважного боевого генерала. В интервью газете «Известия» он говорил:
— Фамилия наша была в России очень хорошо известна. Правда, в той России — ещё досоветской. Род российских Ридигеров ведёт начало с екатерининских времён. Тогда курляндский дворянин Фридрих Вильгельм фон Ридигер перешёл в православие и под именем Фёдор Иванович стал основателем известного уже в России дворянского рода. Среди представителей его, например, граф Фёдор Васильевич Ридигер, государственный деятель, генерал, герой Отечественной войны 1812 года...
Славные боевые имена есть и в третьем роду российских Ридигеров, основателем которого был надворный советник Иван Иванович, внесённый вместе с детьми в дворянскую родословную книгу Петербургской губернии в 1814 году. Его сын Николай Иванович доблестно сражался в Бородинской битве и впоследствии служил государю верой и правдой, окончив свои дни в 1850 году в чине генерал-майора. Сын генерала, Александр Николаевич, отличился храбростью в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов, получил несколько орденов, служил флигель-адъютантом императора и скончался в чине генерала от инфантерии. «О его мужестве ходили легенды, — говорил Святейший. — Он тоже был родственником моего отца».
Однако вернёмся к прямой линии родословной. У Фёдора Ивановича и Дарьи Фёдоровны Рюдигер было семеро детей. В 1811 году родился сын Георгий, прапрадед будущего патриарха. Он прожил не так долго, всего тридцать семь лет. От брака с Маргаритой Фёдоровной Гамбургер имел сына Александра, который появился на свет в 1844 году и прожил ещё меньше — тридцать три года.
Прадед Алексия II Александр Георгиевич был женат на Евгении Германовне, дочери сенатора, тайного советника Германа Антоновича Гизетти, происходившего из старинной дворянской венецианской фамилии Гизетти ди Капоферри. От этого брака в 1870 году появился на свет дедушка Алёши Ридигера — Александр Александрович. Выпускник Петербургского императорского училища правоведения, перворазрядного закрытого учебного заведения, воспитанниками которого могли быть только дети потомственных дворян, он до революции 1917 года считался одним из лучших столичных юристов.
Александр Александрович женился на своей ровеснице Аглаиде Юльевне фон Бальц. Примечательно, что фон Бальцы также были родом из Ливонии. Дед Аглаиды Юльевны Фридрих (Фёдор) Карлович, родившийся в Пернове (нынешнее Пярну), был военным инженером, генерал-майором. Он строил мосты, переправы, форты, госпитали. По выслуге лет стал георгиевским кавалером. Был женат на дочери адъютанта Аракчеева генерал-майора Богдана Карловича Тизенгаузена — Лидии Богдановне. Их младший сын Юлий Фёдорович фон Бальц, ещё один прадед будущего патриарха, также был военным инженером, полковником. Он по.гиб в первый год Первой мировой войны.
Вот сколько славных имён в роду Алексея Ридигера!
Многие из них хранили верность лютеранскому вероисповеданию. Кажется чудом, что из такого «лютерова куста» выйдет потом светоч Православия...
Но Ридигеры, после того как Фридрих Вильгельм стал Фёдором Ивановичем, все уже были православными. У Александра Александровича и Аглаиды Юльевны было четверо детей. В 1896 году родился Георгий, в 1897-м — Елена, в 1900-м — Александр, и, наконец, в 1902 году — Михаил. Три брата поступили в то же училище правоведения на Фонтанке, которое окончил их отец.
«Чижики-пыжики» — так дразнили их в Петербурге за мундирчики, по цвету своему напоминавшие оперение чижа, — знаменитая песенка про них пелась. В 1994 году напротив здания, где располагалось училище, «чижику-пыжику» установили маленький памятник. Училище предполагало семь лет обучения, четыре — по общему гимназическом курсу, затем три — по специальному.
Михаил стал «чижиком-пыжиком» в 1914 году и до спецкурса не доучился. По воспоминаниям своего единственного сына, он с юных лет мечтал о священничестве, но не шёл против воли родителей, полагая, что недурно получить юридическое образование, поработать в юриспруденции, а уж потом, лучше изучив нравы людей, готовить себя к пастырскому служению.
Грянул 1917 год, сначала гнилой либеральный февраль, потом — яростный большевистский октябрь. Александр Александрович не был адвокатом, он был судьёй и, судя по всему, имел причины опасаться расправы со стороны полууголовного, а нередко и уголовного сброда, поднявшегося на поверхность... Вот почему он принял твёрдое решение немедленно бежать из Петрограда.
— Всё нажитое годами имущество пришлось бросить, родину покидали спешно, что удалось в руках унести, то и взяли с собой. Но это не золото было и не бриллианты — ничем таким, насколько мне известно, дедушка с бабушкой не обладали. Главное, конечно, не в этом: семье удалось пережить опасные смутные времена без потерь, и всё это стало возможным лишь благодаря своевременным и решительным действиям деда... — вспоминал Святейший в 2001 году в беседе с православными журналистами Валерием Коноваловым и Михаилом Сердюковым, выпустившими после его кончины замечательную книгу «Патриарх Алексий II. Жизнь и служение».
Осиновая Роща, или, по-эстонски, Хаапсалу — так называется небольшой курортный городок на берегу Балтийского моря на северо-западе Ливонии, в котором Ридигеры нашли спасение от революции. И поначалу можно было вздохнуть с облегчением. Но отношение к русским в Эстонии стремительно менялось. Страну оккупировали германские войска, теперь здесь стали заправлять остзейские немцы, к которым, собственно говоря, вполне могли причислить себя и Ридигеры. Но они остались русскими! Дороги назад, в лютеранство, для них не было. А оставаясь русскими в националистической Эстонии, они обрекали себя на статус людей второго сорта: «vene tibia» — «русское быдло».
Немецкая оккупация продолжалась до конца 1918 года. Поражение Германии в Первой мировой войне, Версальский мир — и немцы вынуждены были покидать Ливонию. Далее начались трагические для десятков тысяч русских людей события 1919—1920 годов. Красная армия стремилась захватить Эстонию, ей противостояла белогвардейская Северо-Западная армия Николая Николаевича Юденича, одного из самых успешных генералов Первой мировой войны, талантливого полководца и честнейшего человека, сохранявшего в душе Православную веру и преданность монархии. Надеясь на помощь генерала Маннергейма, он рассчитывал не только сдержать натиск Красной армии, но и взять Петроград. Но ни эстонцы, ни финны ему не помогли. Даже несмотря на то, что он признал независимость и Финляндии, и Эстонии. В итоге Северо-Западная армия потерпела поражение, а Эстония стала самостоятельным государством и отплатила армии Юденича самым подлым образом. Эстонские власти дали согласие впускать в страну части белых только при том условии, что они сдадут оружие, всё военное имущество, сорвут с себя погоны и знаки отличия. Измотанных боями белогвардейцев селили в бараках, заранее нарочно завшивленных, где их ждал неизбежный тиф. Их ничем не кормили, гоняли на работу, как рабов, и очень быстро от физического истощения, обморожений, тифа и голода эти люди истаяли. Лишь через несколько лет немногочисленные выжившие смогли получить нансеновские паспорта и уехать из «гостеприимной» Эстонии.
Бывший министр Временного правительства Гучков жаловался Черчиллю: «Из Эстонии производятся массовые выселения русских подданных без объяснения причин и даже без предупреждения... Русские люди в этих провинциях бесправные, беззащитные и беспомощные. Народы и правительства молодых балтийских государств совершенно опьянены вином национальной независимости и политической свободы».
А вот цитата из секретного доклада, опубликованного в Берлине в 1921 году: «Русских начали убивать прямо на улице, запирать в тюрьмы и концентрационные лагеря, вообще всячески притеснять всякими способами. С беженцами из Петроградской губернии, число коих было более 10 000, обращались хуже, чем со скотом. Их заставляли сутками лежать на трескучем морозе на шпалах железной дороги. Масса детей и женщин умерла».
Спасённая от угрозы большевизма независимая Эстония 2 февраля 1920 года заключила с Советами мирный Юрьевский договор, согласно которому обе стороны официально признали друг друга, а Эстонии ещё и достались огромные территории с преобладанием русского населения — районы Печорского края, Причудья и земли к востоку от реки Нарвы. Эстонские националисты воспользовались таким двойным унижением России для раздувания мифа о своём расовом превосходстве. Нацизм здесь начался задолго до Гитлера. Именно тогда и появилось это мерзкое выражение «vene tibia». Найти работу по специальности для русских стало невозможно, а кое-где на дверях било по глазам объявление: «Tiblasi venelasi me ei teeninda!» — «Русское быдло не обслуживается!».
Александр и Михаил Ридигеры поступили в Хаапсалу в местную гимназию, выучили эстонский язык, перетерпели множество издевательств, но окончили курс. Однако достойной работы для молодых «tiblasi venelasi» не было, приходилось подрабатывать там-сям. «Отец, например, когда окончил учёбу в гимназии, вынужден был рыть лопатой канавы, чтобы зарабатывать хотя бы немного денег и тем самым вносить посильную лепту в семейный котёл. Случалось, что жили они и впроголодь», — рассказывал Святейший.
Нужно было искать нового места жительства, иначе они бы так и зачахли в неприветливой Осиновой Роще. И Ридигеры переселились в Таллин. Ирония судьбы: здесь Михаилу Александровичу, представителю рода, простившегося с лютеранством ради Православия, пришлось пятнадцать лет проработать бухгалтером на фанерной фабрике... Лютера!
Акционерное общество механической обработки древесины «А. М. Лютер и Ко» было основано в Ревеле (Таллине) ещё в 1841 году, и фанерная фабрика слыла хорошим, устойчивым предприятием. Работая на ней, Михаил Александрович мог поправить тяжкое семейное положение. Конечно, выходец из славного рода, где все мужчины были или храбрыми военными, или блестящими юристами, и — бухгалтер... Но что делать, если надобно выживать! «Мой отец с юных лет рос православным христианином, так что впасть в уныние ему не грозило. К тому же, попав в столицу Эстонии, он с первых же дней оказался в водовороте православной церковной жизни, которая, благодаря настоящим русским священникам, там в начале 20-х годов просто бурлила. Церковь стала главной опорой для бедствующих эмигрантов, она наполняла смыслом их жизнь, становилась центром бытия. Именно тогда в нём с новой силой вспыхнуло желание стать священником».
В двадцатые годы Эстонская Церковь перешла под юрисдикцию Константинопольского патриарха. Вот как об этом написано в книге Патриарха Алексия II «Православие в Эстонии»: «...каноническое устроение Автономной Православной Церкви в Эстонии, осуществлённое священноначалием Русской Православной Церкви в мае 1920 года, учитывало возможное ухудшение положения Церкви в Советской России и возникновение серьёзных трудностей для нормального осуществления Святейшим Патриархом Тихоном своего первосвятительского служения, как это и произошло позднее. Однако ко времени вручения Патриархом Мелетием IV томоса архиепископу Александру Святейший Патриарх Тихон был уже освобождён из-под ареста и приступил к исполнению обязанностей по управлению Русской Православной Церковью, включая и сферу межправославных отношений, о чём несомненно через представителя Константинопольского Патриарха в Москве архимандрита Димопулоса сразу стало известно Патриарху Мелетию IV. Мировые информационные агентства самым деятельным образом участвовали в защите Святейшего Патриарха Тихона от репрессий советских властей, и сообщение об освобождении предстоятеля Русской Православной Церкви немедленно появилось во всех печатных изданиях.
Таким образом, самовольное отторжение предстоятелем Константинопольской Церкви части канонической территории Русской Православной Церкви усугублялось игнорированием законной и действующей власти братской Автокефальной Православной Церкви, с которой следовало бы Константинополю войти в сношение, прежде чем принимать столь ответственное решение, тем более что Патриарху Мелетию IV не могла остаться неизвестной политическая подоплёка обращения к нему архиепископа Александра.
12 декабря 1923 года возведённый в сан митрополита Таллинского и всея Эстонии Александр и Синод Православной Церкви в Эстонии направили Святейшему Патриарху Тихону доклад с описанием и объяснением вхождения их Церкви в юрисдикцию Константинопольского Патриархата. В докладе отмечалось, что и в дальнейшем имя Святейшего Патриарха Тихона будет возноситься за богослужениями в их Церкви и Патриархам Российскому и Константинопольскому будет своевременно сообщаться о вступлении в должность каждого нового митрополита всей Эстонии».
«Полагаю, что отношение Святейшего Патриарха Тихона к самовольному отторжению Патриархом Константинопольским Мелетием IV Автономной Православной Церкви в Эстонии от канонической территории Русской Православной Церкви в свою юрисдикцию не могло не быть резко отрицательным.
Государственная власть Эстонии, инициатор этой акции, ставила целью любым путём добиться полного разрыва взаимоотношений между АПЦЭ и Русской Православной Церковью, чтобы исключить влияние Советской России на Эстонию по церковным каналам. Представители этой власти принадлежали по преимуществу к лютеранскому исповеданию, и их не интересовали основы устройства Поместных Православных Церквей и характер канонического регулирования их взаимоотношений, принципиально отличный от установленных среди евангелическо-лютеранских Церквей».
«Митрополит Таллинский и всей Эстонии Александр, не получив автокефалии от Константинопольского патриарха, продолжал руководить своей Церковью на автономных началах...»
Более трёх миллионов жителей Российской империи оказалось выброшено за её пределы революцией и Гражданской войной. Подавляющему большинству из них пришлось хлебнуть горя, лишений, неприютности, безденежья, полуголодного существования. Они были чужие в огромном мире, равнодушном к их участи. Единственное спасение — держаться вместе, объединяться, создавать русские общества. Для православных эмигрантов таким объединяющим обществом стало РСХД — Русское студенческое христианское движение, созданное по примеру Всемирной ассоциации молодых христиан YMCA
В Таллине такое братство появилось уже в 1924 году, и в Эстонии деятельность РСХД имела свой особый привкус. Во-первых, здесь русские люди особенно ощущали свою ненужность местным властям и были одновременно и против советской власти в России, и против нового мелкобуржуазного, да к тому же националистического мироустройства в Прибалтике. Во-первых, Православная вера крепко объединяла их, давала сил выжить в непростых условиях. Во-вторых, среди членов братства очень скоро стало появляться и много православных эстонцев. Далеко не все эстонцы держали в своём лексиконе выражение «vene tibia», да и любой народ в большинстве своём состоит не из подонков, а из нормальных порядочных людей, просто иногда в истории мразь приходит к власти и начинает диктовать, как жить остальным.
Конечно, православных эстонцев было не слишком много, но, как впоследствии говорил Святейший: «Значение Православия для Прибалтики выходит далеко за рамки простой статистики. Определяющим, как мне кажется, следует считать не число верующих, а то глубокое воздействие, которое Православие оказывало на духовность эстонцев, независимо от их вероисповедания. Православию принадлежит особая роль в исторических судьбах всего Прибалтийского края. В этих землях оно вступило в прямое соприкосновение, а порой и в борьбу с католичеством и протестантством. Здесь в течение нескольких веков решались многие вопросы, которые в наши дни приобрели особую актуальность и остроту, но уже в масштабах всей ойкумены. Православие всегда способствовало просвещению и поддерживало национальные интересы, защищало местное население от посягательства иноплеменных поработителей, которые, кстати, и принесли сюда католичество и протестантизм. Благодаря Православию эстонцы впервые осознали себя не просто “maarahvas” — деревенщиной, не заслуживающей уважения, но народом, имеющим равные с другими права». И можно добавить, что православные эстонцы никогда не возносились над другими народами, живущими в их стране.
Кружки РСХД для многих, кто в них входил, стали основой жизни. Здесь люди могли стряхнуть с себя груз житейских забот, поговорить о вечном, о духовном, обсудить новости мировой жизни и происходящее в родном отечестве. Да к тому же здесь обычно бывало просто весело. Молодые люди знакомились с хорошими православными девушками и находили себе пару, нередко — на всю жизнь. Так случилось и с молодым Ридигером. Он самым деятельным образом участвовал в работе таллинского кружка, быстро выдвинулся в число его руководителей. А однажды здесь появилась она — Лена Писарева, его ровесница, дочь полковника белой армии. Её отец под знамёнами Юденича наступал на Петроград, был взят в плен большевиками и расстрелян. Миша и Лена полюбили друг друга и в 1926 году поженились. Перед свадьбой Михаил предупредил невесту, что в будущем намерен стать священником, но она только обрадовалась.
Венчание происходило в деревянной церкви Рождества Иоанна Предтечи в городке Нымме, построенной и освящённой за три года до события. Небольшая и очень нарядная, белостенная, с голубыми куполами, она и по сей день стоит там, где в 1923 году её освятил митрополит Таллинский и всея Эстонии Александр (Паулус). Только теперь Нымме входит в городскую черту Таллина, став его юго-западным районом.
Отделения РСХД создавались и в других городах Эстонии — в Тарту, Нарве, Валге, Печоре. Молодая чета Ридигеров принимала самое живое участие в работе союза. Общеэстонское отделение христианской организации давало также русским православным людям хоть какую-то защиту от произвола властей — можно было пожаловаться мировой общественности не просто так, а от лица крупного общественного движения. И власти не могли не считаться с этим.
— Безусловно, страшные гонения на Церковь, происходившие в Советской России, а затем — с декабря 1922 года — в Советском Союзе, побуждали руководителей новых суверенных государств к усилиям по обособлению находившихся в них епархий Русской Православной Церкви от канонического духовного и административного центра в Москве. Западные политики делали всё, чтобы усилить эту тенденцию и сделать новосозданные независимые республики своеобразным «санитарным кордоном» на пути коммунистической идеологии. В такой обстановке и довелось вступать в самостоятельную взрослую жизнь моему отцу, Михаилу Александровичу Ридигеру, и моей милой матушке, Елене Иосифовне Писаревой. Активная духовная жизнь не просто свела их вместе, но и в дальнейшей жизни помогла преодолеть все мирские испытания и невзгоды.
АЛЁША — ЧЕЛОВЕК БОЖИЙ.
1929—1940
Очередь волновалась — всем надо ехать, а в автобусе всё меньше и меньше мест. Поглядывали на молоденькую беременную русскую. Пропустить, что ли, её вперёд? А если самим не хватит билетов? Нет уж, пусть дома сидит, а не разъезжает со своим животом! И когда, наконец, очередь дошла до неё, кондуктор сухо объявил:
— Кончились билеты!
— Но мне очень нужно, — взмолилась беременная. — Пожалуйста! Я готова хоть стоя ехать.
— Стоя ехать не полагается! — решительно отказал кондуктор.
Уговаривать его было бесполезно. Единственное, что он мог для неё сделать, продать билет на завтрашний рейс.
На другой день она снова пришла на автобусную остановку. При виде её вчерашний кондуктор свысока посмотрел и сухо обронил:
— Ваше счастье, что вы вчера не уехали.
— А в чём дело?
— Тот автобус разбился. Упал с моста в реку. Все пассажиры погибли.
Она могла погибнуть вместе со всеми. И не родился бы её ребёнок. А она ещё так переживала, что не смогла уехать вчера! Бог отвёл её и малыша от погибели. Чудо милости Господней, благодаря которому на свет появится Алёша Ридигер.
Елена Иосифовна не поехала в злосчастном автобусе, её ребёнок нужен будет всей России, и он появился на свет в субботу 23 февраля 1929 года по новому стилю. Крещение младенца состоялось в том же храме, где венчались его родители, о чём есть запись в приходской книге. Имя было дано в честь святого Алексея — человека Божия, память которого по юлианскому календарю отмечается 17 марта. В Житии о нём сказано, что родился он в Риме в семье благочестивых и богатых христиан и с юности готовил себя к отречению от мирской суетности. Он и посвятит себя иному бытию, нежели все люди, будет скитаться много лет, чтобы потом, вернувшись домой в образе нищего, жить неузнанным во дворе своих родителей. Но прежде, чем Алексей покинет Рим ради скитаний, по достижении совершеннолетия родители обручили его с девицей из императорского рода. Венчание происходило в храме Святого Вонифатия на Авентинском холме. Вероятно, поддавшись уговорам родителей, он решил, что сможет стать как все, но после свадьбы Алексей сильнее прежнего осознал, что не создан для обычных человеческих радостей, и покинул свою невесту, дабы скитаться по свету, посвятив себя целиком и полностью Богу и другим людям.
Этот эпизод Жития особенно важен для понимания поступка Алексея Ридигера, совершенного им в 1950 году.
Но пока он ещё маленький, и его выносят из храма на свежий весенний воздух, и отныне он сочетался со Христом в таинстве святого крещения. Его везут домой, чтобы скромно отметить важное событие. Скромно потому, что вообще живут не пышно, а к тому же и Великий пост на дворе. Во время застолья говорят о том, что в России опять начались гонения на Церковь, недавно там вышло постановление об усилении антирелигиозной пропаганды в городе и деревне, религиозные объединения поставлены вне закона, а Церковь — под жёсткий контроль государства.
Весна 1929 года действительно принесла с собой новую волну гонений на христианство, все пропагандистские силы советской власти были задействованы на антирелигиозную агитацию. Не случайно, как установлено многими литературоведами, действие романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» происходит в канун Пасхи именно 1929 года, когда поэтам бездомным вменялось писать стихи, доказывающие, что Иисуса Христа никогда не было.
Летом в Москве прошёл II Всесоюзный съезд безбожников. Выступая на нём, Максим Горький гневался, что борьба против Церкви идёт не полным ходом, призывал использовать новые изощрённые методы: «Религия давно стала человеконенавистничеством. Хорошо написано в книгах, красиво, но, когда из этих книг переходит в жизнь то, что там написано, вы прекрасно знаете, какие получаются последствия для рабочего народа.
Несомненно, что многие возвращаются к религии по мотивам эстетическим, потому, что в церкви поют хорошо. И действительно, наша русская церковная музыка есть нечто глубоко ценное, это действительно хорошая музыка. Почему-то до сих пор никто не догадался написать к этой музыке хорошие, красивые слова, которые можно было бы слушать не в качестве вечерни, обедни, всенощной, а как и когда угодно. Почему не сделать этого? Ценность музыки несомненна. А что касается слов, то чего другого — слов у нас сколько угодно. Почему бы не издать библию с критическими комментариями? Против нас действуют от библии. Библия — книга в высокой степени неточная, неверная. И против каждого из тех текстов, которые могут быть выдвинуты противником, можно найти хороший десяток текстов противоречивых. Библию надо знать.
Критическое издание библии с комментариями было бы хорошим орудием в руках безбожников. Дело не в том, чтобы ломать церкви, а в том, чтобы люди забыли о церквах, чтобы туда никто не ходил, — вот чего нужно добиваться».
А вот грохочет горлопан Маяковский: «К сожалению, товарищи, наша антирелигиозная литература ещё слаба. У нас были величайшие богоборцы, скажем, как Достоевский, величайшие богоискатели и богостроители, скажем, Толстой, у нас были просто величайшие богодураки... Мы можем уже безошибочно за поповской рясой различать обрез кулака, но тысячи других хитросплетений через искусство опутывают нас той же самой проклятой мистикой. Владимир Ильич в письме к Горькому писал, что католический священник в сутане, растлевающий девушек, не так страшен, как демократический поп без рясы, закручивающий нам головы красивыми словами. Мы обещаем работой ответить на призыв съезда. В наше время мы должны со всей ответственностью сказать, что если ещё можно так или иначе понять безмозглых из паствы, вбивающих в себя религиозное чувство в течение целых десятков лет, так называемых верующих, то писателя-религиозника, который работает сознательно и работает всё же религиозничая, мы должны квалифицировать или как шарлатана, или как дурака. Товарищи, обычно дореволюционные ихние собрания и съезды кончались призывом “с Богом”, — сегодня съезд кончится словами “на Бога”. Вот лозунг сегодняшнего писателя». Не пройдёт и года, как Владимир Владимирович застрелится (или будет убит теми, кому служил) в Страстной понедельник!..
Обострение борьбы с религией в СССР было напрямую связано с уничтожением старого крестьянского уклада, с раскулачиванием. Ведь крестьяне оставались христианами, ибо крест заложен даже в самом понятии «крестьянин».
А в Эстонии в пику Стране Советов власти перестали притеснять Православие. В 1929 году было, наконец, зарегистрировано эстонское автономное отделение Российского студенческого христианского движения. Отныне оно управлялось своими выборными органами, во главе местных кружков стояли ежегодно переизбираемые комитеты. Это было важно в виду раскола внутри Русской Православной Церкви в Европе. Эстонские православные люди могли теперь сами решать, за кого они. После декларации Московского митрополита Сергия о признании советской власти епископы Архиерейского синода в югославском городе Сремски-Карловцы объявили о своём выходе из подчинения Московской Патриархии. Консервативное крыло возглавил митрополит Антоний (Храповицкий), умеренное — митрополит Евлогий (Георгиевский), который был одним из создателей РСХД, стремился к мягкому привлечению русской эмигрантской молодёжи к Церкви, считая, что «...для молодёжи, если она от Церкви отстаёт далеко, сразу войти в неё трудно, надо сначала дать ей постоять на дворе, как некогда стояли оглашённые, и потом уже постепенно и осторожно вводить её в религиозную стихию Церкви, иначе можно молодые души спугнуть, и они разлетятся в разные стороны: в теософию, антропософию и другие лжеучения». В итоге РСХД больше стояло за Евлогия и стало отходить от консервативно-монархических взглядов.
Думаем, споры внутри Зарубежной Церкви не могли не будоражить умы и в семействе Ридигер. Каковы были их настроения того времени? Надо полагать, они оставались верными идеалам Православной монархии, поскольку юный Алёша с детства воспитывался в почитании расстрелянной царской семьи.
Итак, 23 февраля 1929 года герой нашей книги появился на свет.
Каким был Алёша Ридигер? Сам о себе он вспоминал: «И в детский сад я ходил, в школе учился — всё это было. Случалось, и за косы дёргал девчонок, и прятал куклы от младших сестрёнок — двоюродной и троюродной. Потом вместе их находили, смеялись. А вот что касается рогатки... Ни разу в жизни ни из чего ни в кого не целился и уж тем более не стрелял. А вот хлеб убирал, картошку окучивал, в лес за грибами бегал... Мяч, конечно, гонял с ребятами — в школе. Как все, без особых претензий на “звёздное” будущее. К тому же я в детстве часто болел ангиной, она дала осложнение на сердце, так что особо не побегаешь...»
В год появления младенца на свет скончался его дедушка, Александр Александрович Ридигер, благодаря которому Алёша родился не в СССР.
В 1930 году протоиерей таллинского собора Александра Невского отец Иоанн Богоявленский открыл при своём храме русскоязычные богословско-пастырские курсы, и Михаил Александрович Ридигер стал одним из первых слушателей. Отцу Иоанну было тогда пятьдесят лет, он родился в семье псаломщика Курской епархии, окончил Курскую духовную семинарию, а в 1904 году Санкт-Петербургскую духовную академию со степенью кандидата богословия. В академии учился одновременно со своим старшим братом Дмитрием, который впоследствии стал митрополитом. В 1904 году Ивана Богоявленского назначили воспитателем Санкт-Петербургского Александро-Невского духовного училища, а через год рукоположили во священника. Служил в Гдове и Кронштадте, а с 1912 года — настоятелем Павловского собора Гатчины. Весьма образованный человек, протоиерей Иоанн написал книгу «Значение Иерусалимского храма в Ветхозаветной Истории еврейского народа», принимал деятельное участие в создании «Православной богословской энциклопедии», выходившей в предреволюционные годы в Петрограде. Спасая от большевиков гатчинские реликвии, он эмигрировал в Эстонию, вывезя из Гатчинского собора десницу Иоанна Предтечи, Филермскую икону Божией Матери и часть Животворящего Креста Господня, которые были привезены в Россию при императоре Павле I. В двадцатые годы отец Иоанн написал учебное пособие по преподаванию Закона Божия для русских детей в эмиграции. Как только появилось РСХД, он стал деятельным его участником. В 1930 году он открыл свои курсы и начал издавать журнал «Православный собеседник». Вскоре отцу Иоанну суждено будет стать духовником будущего патриарха.
Но пока Алёша учился ходить, бегать, произносить первые слова. Жизнь семьи Ридигер, перенёсшей кончину Александра Александровича, вошла в свою колею, теперь стало лучше, чем в двадцатые годы, жили уже не впроголодь и не сильно чувствовали себя изгнанниками. А между тем в Стране Советов в 1930 году появился не только первый светофор, но и учреждение, наименование которого станет страшным для миллионов людей, — ГУЛАГ. Продолжалась новая волна гонений на весь русский народ, в особенности на его крестьянство и верующих людей. Пастырей добрых не только ссылали и отправляли в лагеря, многие из них принимали мученическую кончину. Вот краткий мартиролог за 1930 год. Январь: в Коломне во время пыток скончался протоиерей Пётр Успенский. Февраль: на Соловках от нечеловеческих условий скончался протоиерей Николай Восторгов, там же расстрелян епископ Прилуцкий Василий (Зеленцов), умучен протоиерей Василий Измайлов, в городе Каинске расстреляны священники Михаил Пятаев и Иоанн Куминов. Март: под Воронежем расстреляны священники Александр Вислянский и Даниил Алферов, в Уфимской губернии расстреляны протоиереи Пётр Варламов и Николай Розов. Август: в окрестностях Воронежа расстреляны архимандрит Алексеевского монастыря Тихон (Крепкое), иеромонахи Георгий (Пожаров) и Косма (Вязников), священники Иоанн Стеблин-Каменский, Сергий Гортинский, Феодор Яковлев, Александр Архангельский, Георгий Никитин, миряне Евфимий Гребенщиков и Пётр Вязников... Можно продолжать и продолжать. Это те, кого в числе сотен и сотен других будущий Патриарх Алексий II будет канонизировать в сонме святых новомучеников Российских.
Поделиться книгой: