Одна дорога из Генуи (Плохая война — 5)

После часа дня. Постумиева дорога. Между Генуей и Понтедичимо.

Фредерик и Устин нагнали караван на полпути от Генуи до Понтедичимо.

На этой части маршрута никаких значимых событий не произошло, за исключением того, что Птичку, а потом и Терцо узнал какой-то глазастый старый знакомый, когда они поили лошадей на привале. Птичка опечалился и решил, что дальше они с Терцо поедут, как следует пряча лица. Терцо ответил, что по манере вождения возчики узнают друг друга не хуже, чем моряки распознают штурманов по курсу и рулевых по маневру. Птичка опечалился еще сильнее, но ничего лучше не придумал.

Около четырех часов пополудни. У городской заставы на въезде в Геную.

Вернулись посыльные от поворота на Оваду.

— Они свернули, мессир! Плотник заделывал дыру в крыше и видел четыре телеги и рыцаря на черном коне. Сначала проехала одна телега, потом рыцарь подскакал, она остановилась. Потом вторая телега. Потом рыцарь вернулся на перекресток, подтянулись еще две телеги, одна за другой, рыцарь вернулся, и все вместе поехали в сторону Овады. И одна телега из четырех — это немецкий боевой воз, а остальные три обычные, каких тут много.

— Молодец, — похвалил его де Ментон, — То есть, по Постумиевой дороге они решили не ехать?

— Еще бы, — сказал посыльный с Постумиевой дороги, — Черта лысого они пройдут заставу в Борго-Форнари. Я бы на их месте сразу маршрут через Оваду рисовал.

— Насколько мы отстаем? — спросил рыцарь.

— Они там были утром, еще до полудня.

Де Ментон развернул свою карту, с Генуей и ближайшими окрестностями.

— К вечеру они могут быть в Оваде. А мы, похоже, засветло не успеем. По коням!

Перед тем, как сорваться с места, он ткнул пальцем в одного из наемников.

— Ты сгоняй к Луи. Он с отрядом должен уже вернуться из Портофино. Наше золото действительно сгрузили в Аренцано. Если след на Оваду ложный, если они спрятались где-то по пути, или разделились и въехали в Геную, или свернули перед городской заставой на римскую дорогу, пусть землю роет, но найдет. Скажи, что если мы не догоним их до Овады, то вернемся обратно по римской дороге. Пусть в Гави пошлет человека с запиской для меня в ближайший к ратуше постоялый двор.

Около семи часов пополудни. Постоялый двор за Понтедичимо.

На ночлег караван Максимилиана встал в каком-то постоялом дворе, не доезжая Понтероссо. Лошади достаточно устали, чтобы не лезть в сумерках на перевал.

Около семи часов пополудни. Дорога на Оваду.

Теоретически, де Ментон мог и раньше понять, что на этой дороге нет, тех, кого он преследует. После поворота еще двое местных независимо друг от друга подтвердили, что на Оваду действительно проходили четыре телеги с одним рыцарем. Но никаких оруженосцев. Зато дальше до Мазоне из местных и спросить было некого, этот участок дороги не особо населен.

Встречные возчики только пожимали плечами.

— Сколько часов назад? Извините, мессир, ладно бы час. Но это дорога, тут кого только нет, и телеги, и всадников сколько раз встречаешь.

Кто-то говорил, что видел краем глаза всадника на большом черном или кауром коне. На пегой лошади. На рыжем муле. Кто-то говорил, что видел две, три, четыре телеги, идущие как бы в одном обозе.

Да, догнали человека на пегой лошади. Оказался местный управляющий. Догнали двух рыжих мулов. Купец из Овады и посыльный из Генуи в Кампо-Лигуре. Догнали несколько телег, производивших впечатление караванов. Все не то.

Но обоз, растянувшийся по дороге, должен был где-то собираться. Останавливаться, поить лошадей, кормить людей. До самого Кампо-Лигуре ни один из постоялых дворов не вспомнил уверенно тех, о ком спрашивали.

— Если они гонят, не останавливаясь, то сейчас могут быть в Оваде, — сказал де Ментон, собрав свой отряд перед ночлегом, — Дальше они точно уже не поедут. К ночи мы догоним их и перетряхнем Оваду. Если следов нет, значит, они дали нам ложный след, а сами сразу после поворота где-то свернули и вернулись в Геную или затерялись в потоке на римской дороге.

— Если на римской, то ночью через перевал они не пойдут, — сказал один из наемников, — Следующий перегон у них будет от перевала утром до выхода в долину к закату. Спустятся с гор и дадут коням отдохнуть. В Борго-Форнари развилка, они поедут или верхом, или низом. Значит, надо перехватить их в Гави, а если их там не будет, то в Серавалле.

— Что, если их нет ни на этой дороге, ни на той? — спросил Бонакорси.

— Значит, они залегли на дно где-то в окрестностях, — ответил де Ментон, — Мы слишком многих спрашивали, чтобы они теперь смогли где-нибудь всплыть незамеченно. Поднимем всю губернаторскую рать и прочешем местность мелким гребнем.

На карте дорожная сеть до Серавалле с упоминаемыми населенными пунктами.

Глава 34. 13 декабря. Таможня дает добро.

Золотой обоз рвется ввысь и форсирует перевал Джови на Постумиевой дороге. Потерь пока нет, но сзади чувствуется погоня, а впереди ожидает французская застава в замке Борго-Форнари под руководством старого знакомого Максимилиана, доброго сэра Энтони Маккинли. Прошлая их встреча имела крайне неприятные последствия для обоих, в результате чего оба рыцаря без особого желания оказались на этой дороге.

Фредерик и Устин выспались плохо, и к закату едва держались в седлах. Тодт малость подремал, насколько можно подремать на ходу в телеге, но выглядел откровенно неважно. Можно бы было проскочить перевал и Борго-Форнари в сумерках, но Макс решил не рисковать и встал на ночлег до перевала. Распределил ночные дежурства, поставив по порядку себя, Тодта, Фредерика и Устина.

Птичка и Терцо ни с кем не говорили и вообще спрятались под тентами. Макс это одобрил. Нечего тут. Негры тоже лишний раз не высовывались, уж больно плохо они одеты, как с галеры сбежали. Конечно, они нашли себе кое-что по размеру среди трофеев, но ни гвинеец, ни эфиоп просто не умели носить европейскую одежду. Да еще и размеры у них больше среднего, что заставляло их в одежках с чужого плеча выглядеть смешно и нелепо. С одной стороны это хорошо, потому что сильному выгодно притворяться слабым. С другой стороны, плохо, потому что может привлечь лишнее внимание. С третьей стороны, эти негры определенно не в розыске и никто никак их не свяжет с похищенным золотом, да и вообще с золотом. Но на всякий случай эти два чучела лучше никому не показывать до Тортоны. В Тортоне наверняка найдется портной, который вместе с подмастерьями за хорошее вознаграждение пошьет или подгонит беднягам какую-нибудь простолюдинскую одежду за одну ночь.

Корсиканцы и Мятый переоделись в запасную одежду, которую им привезли Максимилиан и Книжник. Макс бы сам и не подумал, а Книжник подумал. Кармина отправила священника с мальчишками в лавку, и ему выдали потребное количество краденых одежек. Но, невзирая на приличный внешний вид, Макс и им приказал не высовываться. Мало ли кто их узнает и спросит, почему они не в тюрьме.

Молодой возчик Генрих боялся и разбойников, и мошенников, и представителей власти, и особенно попутчиков, из которых у каждого руки в крови. Он отлично понимал, что везет добычу с пиратского рейда, а не мирный легальный груз. Слава Богу, что по весу это явно не пряности. Может еще и не казнят, даже если поймают.

Итого для разведки остался только Книжник. Умный и вежливый старикан не подкачал. Поговорил со встречными и составил план.

Во-первых, нельзя идти видимым караваном. Надо выдерживать интервалы, даже если придется кому-то отстать. Во-вторых, каждую повозку должен держать в виду хотя бы один всадник, чтобы быстро подскочить, если остановят. Но не ехать рядом как сопровождающий. В-третьих, останавливаться на виду у солдат нельзя. Проскочив Борго-Форнари, надо гнать без остановок до Ронко-Скривии. В-четвертых, если на заставе остановили, не значит, что будут смотреть груз. Рыцарю там просто скучно, а на досмотр и контроль ему наплевать. Солдатам же никакой груз не интересен, кроме еды, вина и девок.

Макс принял к сведению и распределил всех по телегам еще и с учетом своих соображений. Надежных людей два с половиной. Книжник, Тодт и, может быть, Мятый. Птичке и Терцо доверять нельзя. Вроде и не мошенники, но совершенно посторонние люди. Судя по поведению в Аренцано, люди с опытом перевозки нелегальных грузов. Неграм доверять нельзя. Вроде бы честные, но выходцы из совсем другого мира и могут наделать глупостей. Корсиканцам доверять нельзя. Разбойники из тюрьмы. Молодому немцу доверять скорее можно. На вид порядочный малый, и от всех «ненадежных» его отделяет не только языковой барьер, но и мировоззренческий, а еще выше барьер недоверия.

Поэтому во главе колонны Птичка с Тодтом и эфиопом. Один надежный человек присматривает за двумя не очень. Потом Фредерик верхом. За ними Терцо с Мятым и гвинейцем. И Устин верхом. Устин бесполезен в переговорах, поэтому нет смысла держать его в голове или в хвосте колонны. Далее боевой воз с Генрихом и Бруно. Старший из корсиканцев Джованни-Абдулла, без него Бруно с рукой на перевязи не рискнет проявить инициативу и сбежать с мешком дукатов за пазухой. Зато Бруно в случае чего сможет нормально объясниться с местными там, где Генрих не поймет, чего от него хотят. Скажет ворам, что он сам только что из тюрьмы, отгонит цыганок, которые полезут погадать молодому, или детишек, которые запрыгивают в повозку и сбрасывают что полегче. Замыкающим Книжник, с ним Джованни. За последней телегой надо особо присматривать самому. Джованни не тот человек, который ухватит сколько сможет и сбежит, а править телегой в горах он не умеет. Но если он найдет, кого посадить за вожжи, Книжник не жилец.

Если мы посмотрим на карту, а мы не нее обязательно посмотрим, то увидим, что замок в Борго-Форнари стоял не для украшения пейзажа, а для контроля важного перекрестка. В Борго-Форнари после перевала Джови Постумиева дорога расходилась на две ветви. Верхняя через перевал Кастаньола уходила по водоразделу на Вольтаджо и Гави. Нижняя спускалась с гор в долине Скривии.

После всех демонических событий в Борго-Форнари сменился комендант. Дож и по совместительству губернатор дон Оттавиано ди Кампофрегозо остался очень недовольным тем, что в эту дурацкую историю влез муниципальный служащий. Тем более, шотландец, который свою скромную должность явно купил.

Поэтому в тот день, когда Пьер де Вьенн, покачиваясь, принимал аргументы Тарди, Энтони Маккинли в очередной раз поехал в Борго-Форнари. Теперь уже не на три дня, а до Второго Пришествия, как выразился губернатор. Или пока не появятся на перевале кавалерия Колонны и ландскнехты Фрундсберга, что, наверное, произойдет раньше.

Маккинли с первого взгляда подумал, что сам по себе Борго-Форнари больше похож на гроб, чем на замок. Спрятаться, если мимо пойдут враги, и молиться, чтобы они побрезговали штурмовать. Зато он стоит на главном пути из Генуи на север — на Постумиевой дороге работы тех еще римлян. Поэтому, если не особо дорожить должностью коменданта этой кучи камней, то можно выйти на большую дорогу и почудить там от всей души именем короля, именем дожа и именем губернатора. Да хоть именем Господа.

Можно, конечно, просто взять и уехать на все четыре стороны, не утруждая себя формальным «увольнением», но для рыцаря дезертирство все-таки бесчестный поступок. Во всяком случае, перспектива почудить на большой дороге и получить освобождение от постылых обязанностей, выглядит и веселее, и приличнее, чем дезертирство.

Чудить Маккинли не то, чтобы сильно умел, но здесь главное начать. Уметь вовремя остановиться не менее важно, но это уже потом.

Как добрый сэр Энтони рассказывал Максимилиану и де Вьенну, в последнее время его часто просили помочь с посредничеством между французскими оккупантами и генуэзскими патриотами, которым не к лицу с оккупантами сотрудничать напрямую. Благодаря этому обстоятельству, Маккинли отлично знал, кто что возит в Геную и из Генуи легально и не очень, от каких пошлин уклоняется и как его ловчее обобрать.

Солдаты из «гарнизона в двадцать бездельников» сначала опасались чудить вместе с рыцарем, но быстро втянулись. Особенно когда поняли, что безвозмездные пожертвования существенно улучшают их рацион.

Позавчерашний воскресный день скучающий шотландец украсил богослужением, ради которого заставил весь грузовой и пассажирский поток туда и обратно остановиться прямо на дороге.

Понедельник, казалось бы, не очень подходит для развлечений, но Бог зачем-то послал в Тортону из Генуи странствующих музыкантов с такими подходящими для танцев инструментами, как барабан и труба. Барабан и Труба вообще-то искали какую-нибудь армию. Но знали и светский репертуар.

Старый меломан Маккинли очень удивился, когда ему сыграли гальярду на трубе и барабане. За полдня общими усилиями в гальярду добавили партию для волынки, а после обеда устроили на дороге танцкласс. Требовали от каждого возчика слезть с телеги и станцевать несколько характерных па. Те, кто делал недовольное лицо, получали предложение, чтобы за них станцевали их лошади. Лошади гальярду не желали танцевать ну никак, особенно, когда им над ухом дуют в волынку. Если Уважаемый Читатель вдруг случайно забыл, то характерные па гальярды напоминают современному человеку прокручивание назад педалей велосипеда.

Вторник начался с кризиса жанра. Маккинли приказал вытащить кресло на видное место, уселся поудобнее и принялся высматривать в потоке что-нибудь необычное.

Знакомая пегая лошадь. Надо было самому выкупить ее у Гийома. Наверняка барышники его обманули, а с покупателя содрали три шкуры. Хотя, судя по тому, как этот парень держится в седле, он в лошадях должен разбираться и лишнего не платить. Оруженосец в шлеме и вроде бы в кирасе под плащом. Взять с него нечего, и шуток в таком возрасте еще толком не понимают.

Телега с тентом. Ерунда. Таких тут полно. Рядом с возчиком вроде священник, еще и старый. За священников контрабандисты пока что не прятались. Эти святоши такие нудные. Максимум их можно развести на молебен, и то уже вчера было.

О, интересный путник. Всадник в парадно-выходном костюме морского офицера, с османской саблей на левом боку и с османским налучем у седла. Налегке, без седельных сумок. И в седле сидит как-то не по положенному, но тоже хорошо. Ну его. Иностранец какой-то. Не то, что пошутить, а и поговорить толком не получится. Еще и обидится.

Телега с тентом. Ерунда. Деталь пейзажа. Возчик и мужик рядом чистые генуэзцы. Скучные мужики. Будут тупить и кланяться. Если только груз интересный… Нет, день только начался. Пусть едут. Будут еще интересные грузы.

Боевой воз императорской армии. Хоть что-то необычное.

— Парни! Взять его!

Солдаты, копавшиеся в остановленной телеге из Тортоны, вскочили и выбежали наперерез боевому возу. Возчик испуганно натянул вожжи. Совсем молодой. Боится всего на свете, кроме своих ухоженных лошадок. Определенно не местный.

Маккинли быстрым шагом спустился на дорогу.

— Так-так-так, что у нас тут интересненького? Шпионы императора? Фенляйн ландскнехтов? Профос с нахмистером? Может быть, хуренвайбель со шлюхами?

Возчик, молоденький баварец, не понимал по-французски, но родную терминологию распознал. Рядом с возчиком сидел мужик весьма разбойного вида и при оружии. Он, похоже, вопросы понимал, но не мог перевести, потому что не знал немецкого.

— Нет, мессир, я же не из Милана в Геную еду, а из Генуи, — ответил возчик на ломаном, но понятном итальянском. На таком уровня Маккинли язык знал.

— Из Генуи куда?

— В Тортону, — Макс не раскрывал возчикам полного маршрута.

— Что везешь?

— Ящики и бочонки.

— Твои? — Маккинли ткнул пальцем в сопровождающего.

— Нет, мессир, я просто охранник, — вежливо ответил Бруно. Он никак не хотел брать на себя ответственность за груз.

— Открой мне что-нибудь.

Бруно прикинул, какой у него выбор.

Бежать. Нет. Надо бежать быстрее всех солдат, а хоть один да умеет бегать лучше вчерашнего арестанта. Да и стоит рыцарю крикнуть «держи вора», как к охоте подключатся все желающие в направлении побега. Воров никто не любит, а рыцарей все слушаются, даже кто вроде бы и не собирался. Поймают, откроют груз и повесят прямо здесь как вора.

Открыть какой-нибудь ящик. Допустим, рыцарь знает, что Генуя мировой центр торговли металлами. Но почему слитки везут без нормальной охраны и сопроводительных документов? Не убьют, не ограбят, но арестуют груз и возчиков на всякий случай. А там и хозяева подоспеют. Увезут в Геную и будут пытать. Лучше бы сразу повесили.

Придуриваться и тянуть время. Как говорил Книжник, рыцарю на заставе просто скучно, а на грузы плевать. Протянуть хоть чуть-чуть, пока герр Максимилиан не подъедет. Пусть сам решает, что сказать про свое золото. Не разберется по-хорошему, так хотя бы отвлечет народ, чтобы можно было тихо ноги сделать.

— Можно, я лучше песенку спою? — предложил Бруно и на всякий случай втянул голову в плечи.

— Спой, — спокойно разрешил рыцарь. Как будто ему даже понравилось предложение.

И Бруно спел.

— Прекрасно, — рыцарь похлопал в ладоши, — Про что эта песня?

— Это история про корсиканца, который нанимался рулевым на корабли, ночью уводил их к родным берегам и разбивал о камни на радость береговым пиратам. Он стал очень уважаемым человеком, поссорился с другим уважаемым человеком и погиб в вендетте.

— Сколько там мест груза? — спросил рыцарь.

— Двенадцать, — ответил кто-то из солдат.

— С тебя еще одиннадцать песен, и можем ничего не открывать, — сказал рыцарь, — А знаешь балладу про короля Артура, дикого вепря, гребень, ножницы и бритву?

Сзади на узкой дороге скопилось несколько повозок, кто-то попытался объехать по встречной полосе и сцепился колесами с другой телегой.

— Вы что встали? — рыцарь обратился к своим солдатам, — Не для вас соловей поет. Работайте-работайте.

Солдаты отстали от боевого воза и принялись регулировать движение. Бруно запел вторую песню. Генрих сидел, сгорбившись, и шепотом молился святому Христофору, покровителю путешественников и паломников.

Бруно легенду про короля Артура не знал. Поэтому спел песню про пастушку, которая искала овечку. Только заменил пастушку на короля Артура, овечку на дикого вепря, а дорогу девушка спрашивала у гребня, ножниц и бритвы. Рыцарь по-корсикански все равно не понимал, а кто понимал, не полезли бы с критикой, потому что никто не будет добровольно останавливаться на таможне, пока ему алебардой не помашут.

Максимилиан издалека услышал знакомый голос. В горах песни слышны издалека. Особенно корсиканские, которые как специально придуманы для пения в горах. Бруно предложил именно спеть, а не, допустим станцевать, сказку рассказать и фокус показать, как раз потому что петь он умел и любил. Макс, конечно, мог бы подумать, что это какой-нибудь другой корсиканец залез на перевал между Генуей и Тортоной чтобы спеть по-своему. Ага, и что сверху еще ангел на арфе аккомпанирует.

— Не лезть, — скомандовал он Книжнику и пришпорил коня.

— Что здесь происходит? — строго спросил Макс у собравшихся слушателей, — Немедленно пропустите мою телегу!