От и До. Свидетельства бывших атеистов

— Подожди меня, сейчас я приложусь к преподобному, и выйду.

Приложился к преподобному, выходит и дает мне пятьдесят рублей. Я только подумала: «мне хоть бы пятьдесят рублей». Я говорю:

— Батюшка, мне не надо. — Он говорит:

— Я не тебе даю, а твоему ребенку. Это тебе на хлеб.

Вот. А потом прихожу, в этот же день, открываю почтовый ящик, а у меня денежный перевод. И, в общем, настолько Господь вел, помогал по жизни: где-то работу, где-то что-то родственники мне помогут… То есть, вот так: положилась на волю Божью, и выполняю. Еду в Сергиев Посад, работы нет, как я буду ребенка кормить. Сестричка помогала, все.

И вот, таких чудесных ситуаций, что преподобный Сергий помогал, было очень много. Или иду я мимо Келарского пруда, здесь у нас, да. Прохожу, и думаю: «вот бы няней мне где-то работать устроиться. Я же молилась преподобному». Вдруг, мне через пруд кричат: «Ирина, иди сюда!» Я иду, и мне говорят:

Слушай, у нас ребенок родился. Ты не хочешь у нас няней работать?

Я говорю:

— Хочу.

И вот, таких случаев, что только я обращусь к преподобному, все, тут же преподобный помогал! Я иду к этому эконому Лавры, отцу Георгию. Он меня спрашивает:

— Откуда вы переехали? — Я говорю:

— Из Москвы.

— А кто у вас духовник? — Я говорю:

— Преподобный Сергий Радонежский. — Он смотрит внимательно. Я говорю: — Что вы на меня так смотрите? Я была на исповеди у иеромонахов, у игуменов, архимандритов. Мне кажется, я никому не нужна. У всех столько много чад. А я, как бы, лишняя. А я вот, никого и не ищу теперь. Я иду теперь к преподобному Сергию, он меня всегда слышит, и всегда помогает. Только подумаю, и он мне сразу помогает, если это воля Божья, конечно. И он мне пишет сразу: «принять в штат Лавры». Поклонился мне головой так (показывает), и говорит:

— Молитесь за меня, матушка. — Я говорю:

— И вы за меня, батюшка.

Выхожу… он мне дарит икону преподобного Сергия ламинированную. Выхожу, и она у меня сразу замироточила, в руках. И такое благоухание пошло. В коридор выхожу, а там девушка за мной. Говорит:

— Подождите, сейчас не уходите, я сейчас вам скажу результат: приняли — не приняли в штат Лавры. — Ей дарят такую же икону. Я говорю:

— Слушай, а что это такое у меня? Почему эта икона вся в каплях, в каких-то струях? — Она говорит:

— Почему у вас это? — Я говорю:

— Не знаю. А у тебя что? Такая же икона ламинированная.

Она говорит:

— Слушай, а ты что сказала, кто твой духовник?

— Преподобный Сергий.

И вдруг, это благоухание накрыло нас на улице. Она говорит:

— Матушка, я никогда такого благоухания, ни разу не слышала в Храме.

Я говорю:

— Да преподобный Сергий подтвердил, что он мой духовник.

Я бегом к Раке преподобного, на коленях: «преподобный Отче Сергие, благодарю тебя, что ты взял меня в свои чада!» Потом побежала на работу, в Колокольне, где я работала, и показываю, что у меня мироточит икона преподобного Сергия, и говорю: «преподобный Сергий подтвердил, что он мой духовник».

И потом, в скором времени, архимандрит Георгий, стал епископом Георгием. Но у меня время прошло, я потом стала петь по молитвам преподобного Сергия на клиросе. Стояла, пела у преподобного, ко мне подходят, говорят:

— Вы где-то поете в Храме? — Я говорю:

— Нет.

— Пойдемте в Храм петь.

Там попела, там. И вот, как я убегала от этой регентши. Она такая строгая была. Я понимаю, что я не могу. Музыкальную школу давно закончила, а пение на клиросе — это особое, да. И вот я убегаю от нее:

— Нет-нет, не смогу к вам прийти. — Она:

— Нет, ты придешь опять!

Вот. Ну, и так ходила за мной, заставляла петь, с Божьей помощью. Потом я попадаю к старцу, схиархимандриту Алексию, с Ивановской области. Тоже по молитвам преподобного Сергия я стала писать иконы (показывает).

Когда я приступила к этой иконе (преподобномученицы Анастасии Римлянской), я заболела онкологией желудка. Были такие страшные боли, что уже неделю ничего не ела, рвало, и Кирилл падал на колени перед иконами, плакал и говорил: «Господи, не забирай мою маму! Мне она нужна, Господи!» Я писала, думала: «хоть до смерти успеть написать, и передать эту икону в Москву».

Но, должна была непрестанно молиться, а она (преподобномученица Анастасия Римлянская), была инокиней. Дописав эту икону, я пошла в Храм на Лаврское подворье всех святых. Там предел Божией Матери, отец Давид там был настоятелем Храма. Шла по оврагу, спустилась в овраг с этой иконой. Были такие боли у меня сильные, думала сердце у меня остановится. Желудок, позвоночник — все, казалось, рвется у меня на части. Могла упасть в грязь с иконой от этих болей. И я встала. Остановилась, держа эту икону в руках, и посмотрела на небо. И мне, как будто, фрагменты на небе, что я иду в монашеском облачении. Глаза закрываю — опять в монашеском.

Я выкрикнула на небо: «Господи, Матерь Божия, если Ты хочешь, чтоб я приняла постриг и стала монахиней, исцели меня! Даю Тебе обет пострига». Меня боли резко оставили. Я дошла с этой иконой, совершенно не чувствуя болей, до Лаврского подворья. Прихожу к иконописцу, а иконописец там Вячеслав был, спрашивает:

— Ты как себя чувствуешь? — Я говорю:

— Чувствую себя хорошо, но я дала обет. Не могу сказать, какой. Пока.

Он мне покрыл эту икону, отвезли в Москву эту икону, и к одной матушке, у которой я ночевала до этого, у нее муж-священник служил в Храме Архангела Михаила, я у нее ночь ночевала. И все время эту ночь я у нее рвала. Она так испугалась… до этого обета.

Тогда я к ней пришла, и говорю: «Наташа, что мне делать? Я дала обет пострига Матери Божией, и у меня никаких болей нет, никаких позывов к рвоте, ничего нет». Потом меня повели к старцам в Лавре, схиархимандриту Михаилу, который умер сейчас. И, в общем-то, старец мне сказал… схиархимандриту Алексию еще, там был батюшка. И говорят они одновременно, в разных кельях: «ты говори Богородице: подожди. Ну, попроси, чтобы Она подождала, ребенку одиннадцать лет, пока тебе еще рано в монастырь».

Я говорила «подожди» два года. А потом получается такой случай: у моей знакомой умирает мама, от онкологии. У нее онкология была, легких. Рак легких. Я попросила не делать пункцию, потому что мне когда пункцию делают, обязательно «рак» быстрее прогрессирует.

Но уехала в Параскево-Вознесенский монастырь, на экскурсию паломническую, с мамой. Там ей очень монастырь понравился. Необычное место. Мученически там закончили свою кончину игуменья Параскева, в период гонений. И сестер многих тракторами в землю, в озере топили. В общем, такой был монастырь, благодать в этом монастыре, что я, как бы, подумала, что, если Матери Божией угодно, я бы поехала в этот монастырь потрудиться на послушании.

И я когда приехала в деревню, мне сообщают, что баба Лена умирает, и просит меня приехать с ней проститься. Я поехала в больницу, здесь, в ЦРБ (в Сергиевом Посаде). Приезжаю, она сидит с кислородными подушками. И я спрашиваю у дочки:

— А вы успели их повенчать? — Потому что невенчанный брак — она будет мытарство блуда проходить. Она, дочка, говорит:

— Да ты что, венчать? Ей осталось два часа жизни! У нее одно легкое отказало работать. Перестало работать одно легкое, и ей сказали, что два часа жизни. — Я говорю:

— Таня, а давай попросим Матерь Божию, чтобы Матерь Божия продлила ей жизнь для венчания. — Она говорит:

— Ты что? — Ну, подумала, в своем я уме или нет.

И пошла, легла. Я говорю:

— Ты знаешь, я буду просить Матерь Божию, чтобы Матерь Божия продлила ей жизнь.

В общем, она заснула. Я читала Богородичное Правило, и после каждого десятка я делала земной поклон и просила, не вслух, а про себя: «Матерь Божия, я помню о своем обете. Если Тебе хочется, если Тебе угодно, чтобы я поехала в этот монастырь, потрудилась за эту бабу Лену, то дай мне знак. Если она доживет до утра, и у нее включится в работу легкое, которое у нее сейчас отключено, и она доживет, и она успеет повенчаться, Ты дашь знак, чтобы я поехала в этот монастырь потрудиться».

Так я молилась до утра. Бабушка заснула. Утром приходит завотделением и говорит: «почему она жива? Мы не поймем. Легкое включилось в работу». Никто не поймет. Я молилась перед иконой «Избавительница» Матери Божией, и эта икона замироточила. И говорят:

— Зачем вам держать ее здесь? У нее легкие работают, забирайте ее домой! — А дочь говорит:

— Ну как же, она же с кислородными подушками!

— А где вы видите, — говорят, — кислородные подушки? Кислородных подушек около нее нет. Это не кислородные подушки, — завотделением говорит, — ее здесь держали. Ее держали… Кто-то задержал ее здесь, на Земле. Мы не можем понять. Забирайте свою маму.

Она говорит:

— Нет, ну как же так?

— Ну, если хотите, перевозите в платную «онкологию». Есть платная «онкология». Пожалуйста перевозите.

Она звонит своему духовнику, отцу Иону, он ее благословляет: «ну пусть она недельку побудет в платной «онкологии», бабушка. Везут бабушку на коляске. Говорят, не надо ей ходить, пусть она едет. Ну, говорит:

— Бабуля, что-то ты не кашляешь? — Она говорит:

— Да не знаю, доченька.

Я молчу, я же понимаю — это мой был разговор с Матерью Божией. Она неделю пролежала в больнице. Потом ее выписывают. Я пошла к преподобному Сергию, говорю: «преподобный Сергий, Матерь Божия, помогите, ведь я молилась, чтобы венчание состоялось!» Выхожу только от преподобного Сергия, идет отец Сергий Цебрук, который в больнице, тоже батюшка. Да, он тоже в Параскево-Пятницком Храме служил. Я его встречаю, и говорю:

— Батюшка, так я ж молилась, чтобы Матерь Божия продлила жизнь для венчания. — Он говорит:

— А что ж мы ждем? Молитесь, чтобы она дожила.

В общем, через несколько дней я приезжаю к ней на венчание. Батюшка их венчает. Я пою на их венчании, батюшка их венчает. На следующий день баба Лена едет в (неразборчиво) купаться. Таня, как терапевт, приезжает, ее слушает — у нее два легких работают. И вот, я работаю в это время в Лавре, что-то так тяжело на душе было, думаю: «надо завтра мне ехать к ней». Собралась к ней ехать. Она, знаете, она сто пятьдесят раз «Богородице Дево, радуйся…» все время читала. Это она говорит. И вот, Матерь Божия ей такое вразумление дала. Не только она повенчалась. Там, когда шестой десяток Богородичного Правила мы молимся, читается молитва: «сподоби, Матерь Божия, при последнем издыхании причаститься Святых Христовых Тайн, и Сама проведи душу через страшные мытарства!»

Она читала эту молитву. И вот, Матерь Божия ей открывает день ее кончины. Она сидит с внучкой, и говорит:

— Мариночка, я завтра должна умереть, в среду. А в пятницу меня будут отпевать. — Она говорит:

— Бабушка, как же так? — Она говорит:

— Мариночка, ничего не бойся. Мне Матерь Божия открыла, что я должна завтра умереть… Марина говорит:

— Ну как же, ты… ты же повенчалась! — Она говорит:

— Эх, Мариночка, мне дано было время для того, чтобы я повенчалась. А теперь я должна умереть.

А мы с ней собирались, с бабушкой этой, ехать в монастырь Параскево-Пятницы, где я давала обещание потрудиться.

А она (Марина) говорит:

— Ты же с тетей Ириной собралась ехать в паломническую поездку. — Она говорит: — А ты знаешь, мы с тобой книжку читали про Ангела-Хранителя. Он же добрый. Я Ангела-Хранителя попрошу, и он меня отнесет в этот чудесный монастырь, на это святое озеро. Так что я вперед вас там побываю. Ты не волнуйся, а попроси тетю Иру, чтобы она пела у меня на отпевании, и пела потом возле гроба: «Богородице Дево, радуйся…», ту, которую она пела у меня в больнице.

И я тут просыпаюсь, и мне кричат:

— Ирина! — Выхожу на балкон, а мне кричат: — Бабушка умерла!

— Как она умерла?

Так умерла чудесным образом. Внучке своей сказала, когда она умрет. И приглашают батюшку с «Чудо Архангела Михаила в Хонех» служащего. С Москвы. Служил, отец Алексей. И представляете, она умирает 18 сентября, а 19 сентября Чудо Архангела Михаила в Хонех. То есть, все с этим праздником.

Приглашают батюшку, батюшка ее причастил, и она умерла, а в пятницу батюшка отходную читает, в пятницу ее отпевали, как она сказала. Автобус задержался, и я пела у гроба: «Богородице Дево, радуйся…». Она лежала такая довольная, счастливая.

Ну, а потом я думаю: «как я поеду в этот монастырь, ведь бабушка умерла. Когда? Может, до лета дотянуть, осенью?» Ну, а тут встречаю я послушника Славского подворья. Он говорит: «отец Давид сказал ехать». И мы уезжаем в экскурсию с ее дочкой, с ее мужем обвенчанным, и со знакомыми, с друзьями, с паломниками, и плюс с послушниками. На «ГАЗели»

И когда стали подъезжать к этому монастырю, проехали Дивеево, подъезжать к монастырю, а темнота, поля, мы ничего не видим. То есть, заблудились. Вдруг, останавливается машина, а мы в это время ехали и читали Акафист Архангелу Михаилу. Останавливается машина, навстречу к нам, мы спрашиваем, где мы едем, мы заблудились в дороге, оказалось, водителя зовут Михаил. И он разворачивает свою машину и везет нас еще полтора часа до того монастыря…

Но, когда мы подъезжали к этому монастырю, пошел сильный запах ладана, такое благоухание. Говорим: «а что случилось? Почему в машине такой сильный запах ладана? Откуда он?» Ну, я понимаю, что приближаемся к монастырю, я обещала, но никому ничего не говорю. А все удивляются. А мы все громче поем.

А водитель говорит:

— Вы что, кадите там? Вы мне сейчас машину подожжете! — А мы говорим:

— Да нет, мы не кадим. Такой запах просто, все пропахло.

И когда приехали мы в этот монастырь, нас поселили, так прекрасно приняли. На следующий день я игуменье говорю, рассказываю за эту бабу Лену, которая хотела побывать в монастыре, сказала: Ангел-Хранитель ее раньше отнесет. Нас сводили на источник Параскевы Пятницы. В святой источник окунулись, потом заходим в трапезную, а послушница Евгения говорит:

— Приезжайте к нам в монастырь, потрудиться. Как только она сказала эти слова, пошло благоухание ладана прям по трапезной. Она говорит: — Кто вы такие? — Ну, я ей шепчу на ухо:

— Я давала обет пострига Матери Божией. Где этот постриг произойдет, не знаю.

И так получилось, она мне дает адрес, как доехать своим ходом. Ну все, мы прощаемся с ними и уезжаем. Несколько километров проехали, и ломается машина у нас, потекла печка в машине. Я сижу молюсь: «преподобный Отче Сергие, как же я сейчас…», я понимаю, что мне знак остаться в монастыре, вернуться. Я думаю: «ну как же так? Я сейчас работаю в отделе кадров, все, я в штат Лавры вошла, что же мне делать? Мне же надо как-то рассчитаться».

Я стала уже у святой мученицы Параскевы просить, у преподобного Сергия: «ну пожалуйста, помогите мне!» Машина заводится, едем обратно. Опять проехали несколько километров, и опять сильный запах в машине. Такое впечатление, как будто мне ударили, такая боль в желудке. Я понимаю, что моя болезнь стала ко мне возвращаться. Я так схватилась за желудок, и так застонала (показывает, скрестив на груди руки).

А ко мне в машине все повскакивали:

— Тебе плохо? — Я говорю:

— Мне очень плохо. — Я вся побледнела, даже позеленела. Они говорят:

— Что, плохо-плохо?

У меня так голова закружилась, я говорю:

— Мне больно, очень больно. — В общем, приступ усилился, все хуже-хуже, и я говорю: — Вы знаете, я давала обет пострига. — Я им призналась в машине. — Этот постриг я не выполнила. В то же время я давала обещание ехать в этот монастырь за бабу Лену. И все это связано с постригом.

Кто заплакал в машине, заголосил: