От и До. Свидетельства бывших атеистов

А я расплакалась, и говорю:

— А как же не веровать? Они боятся только Бога, они боятся только Господа! Воистину Господь воскрес! Только Господь меня спасет!

Он расплакался этот мужчина, и говорит:

— Вот ты сейчас встань перед Крестом, пред Господом распятым, и попроси прощения за всю свою жизнь. И попроси исцеления. Только Господь тебя спасет! И вот, с истинной верой обратись к Богу, чтобы Господь тебя исцелил.

Этот человек вышел. Я осталась одна перед Крестом. Я помню, я упала на колени, обняла Крест, и стала плакать. Я плакала и говорила только одни слова: «Господи, как я тебя долго искала (плачет). Я пыталась найти ответ у людей. Спрашивала у мамы. Никто не мог ответить. Теперь я Тебя нашла. Господи, прости меня за всю мою жизнь, за то, что я Тебя раньше не знала. Теперь я умираю, мне сказали, что мне осталось жить три дня. Я умираю от кровотечения. Господи, они только Тебя боятся, спаси меня! И я верю, что только Ты меня можешь спасти!»

И сколько я так простояла в Храме, я не знаю. Когда я успокоилась, зашел этот человек, мужчина, и он сказал, что он священник, и надо к нему обращаться: «батюшка». Он мне дал Молитвослов, и сказал:

— Вот тебе Молитвослов, Евангелие. — И подарил мне иконы. Сказал: — Это иконы: это образ Спасителя, а это Божией Матери…

То, что забыла упомянуть. Около Креста… я молилась и говорила: «Господи, я знаю, что по грехам Ты попускаешь нам болезни. За какой грех мне попущена эта болезнь? У меня ребенку пять лет. Если я умру, кому он останется? Родственникам он не отдаст — не просто потому, что ему ребенок нужен, просто не отдаст. А я еще не готова, Господи, к тому, чтобы уйти. И, главное, у меня ребенок. Господи, дай мне время на покаяние! Господи, Ты Всемогущ! Только Ты меня можешь исцелить, Господи, я умираю!»

И когда я стала просить Господа: «Господи, за какой мне это грех?», я вдруг услышала голос от Креста: «тебе за невенчанный брак!» И так было три раза — «тебе за невенчанный брак!» Я очень быстро как-то встрепенулась… а он не хотел со мной венчаться. Жизнь была плохая, но сколько я ни просила его венчаться, он откладывал это. Говорил: «нет, нет, подожди».

И я понимаю, как это страшно… то есть, до этого момента я этого может, даже недопонимала, как это страшно — быть в невенчанном браке. И тут мне Господь открывает: за невенчанный брак у меня онкология. Я даю обещание Господу. Я говорю: «Господи, я обещаю тебе с ним расстаться. Раз он не хочет со мной венчаться, я обещаю тебе с ним расстаться. Исцели меня, Господи, имени Твоего ради, да прославлю имя Твое Святое!»

Поплакала у Креста, успокоилась, мне так стало спокойно, хорошо, какая-то тревога ушла в Храме. Выхожу из Храма, опять, еще за ворота не вышла, за ограду, и слышу, мужской голос мне говорит: «придешь домой, проспрынцуйся святой водой, три раза, с молитвой «Отче наш». Господь тебя исцелит!»

Я сначала испугалась: «как так, туда святой водой? Как это, не грех ли?» Прихожу в школу, в Раменки по работе зашла, а там, в школе, сидела завпроизводством, и читала про блаженную Матронушку. Блаженная Матронушка тогда не была канонизирована, была на кладбище похоронена. И я пришла к ней в столовую, говорю:

— Оля, мне так плохо, я еле иду! У меня такие боли в животе, я, наверное, уже скоро помру, у меня нет сил. Я только услышала голос: «иди домой, проспрынцуйся святой водой, три раза, с молитвой «Отче наш». Говорю ей: — Не грех ли это? — А эта женщина мне отвечает:

— Да какой же грех? Смотри, про блаженную Матронушку читаю.

Открывает мне страницу, и там написано: к блаженной Матронушке пришла женщина. У нее была миома матки. Она пришла и говорит: «Матронушка, благослови на операцию!» Она говорит: «никакой операции! Спрынцуйся святой водой, три раза, с молитвой «Отче наш». Женщина послушала, не пошла на операцию, проспрынцевалась, и доктора у нее ничего не нашли.

А я говорю: «Господи, прости меня, что я усомнилась!» Такое было вразумление от Господа. Пришла домой, проспрынцевалась, мне стало легче. Потом думаю: «силы какие-то у меня появились. Поеду я к маме, сына увижу». Знаете, как, мысли всякие лезут в голову: «а вдруг меня Господь не исцелит? Поеду я к маме, повидаюсь с сыном, с мамой». А мне сказали в больнице тогда, что, когда цикл женский придет, показаться обязательно профессору.

Я приехала в деревню, побыла недельку. Вдруг, у меня эти женские дела пошли, звонит тетя с Москвы и говорит: «когда она приедет? Уже профессор ее ищет, доктора спрашивают, жива она — не жива, что с ней?» И мама стала меня упрашивать:

— Доченька, поезжай в Москву, тебя там ждут, поедь, покажись профессору! — Я говорю:

— Мама, зачем? Я не буду никакой операции делать! — Она говорит:

— Ну поедь, покажись!

В общем, я приезжаю в Москву, тетя говорит: «завтра утром мы едем к профессору. Так что, — говорит, — давай, готовься!»

Я вечером почитала вечерние молитвы, и говорю: «Господи, Ты мой Врач! Только Ты мой Врач, и, если Тебе угодно, исцели меня, Господи! Да прославлю имя Твое Святое пока буду жива! Никакой операции, ничего я не буду делать. Я в Твоих руках!»

Ну и ложусь спать, помолилась, и просыпаюсь от того, что мне под утро снится… только слышу голос я под утро мужской, говорит: «доктора у тебя ничего не найдут. Господь тебя исцелил и в этот раз. Славь Бога всегда и везде!» И я проснулась.

Просыпаюсь, такая радость! Я ничего не могу понять. В животе никаких болей нет. Я бегу в туалет — у меня идет чистая кровь, и никаких выделений, сгустков. Ничего нет. Я звоню тете:

— Тетя, меня Господь исцелил и в этот раз! Мне сказано во сне: «славь Бога всегда и везде!» — Она:

— Вот-вот, хорошо! Слава Богу! Но пойдем: доктора поставили диагноз, пусть они опровергнут.

Ну, я иду ради родственников в больницу. Профессор смотрит наощупь, и ничего нет.

— Как? Где вы лечились? Что вы делали? — Говорю:

— Ничего не делала. В Храме была, Богу молилась, просила у Господа об исцелении.

— Не может быть, — профессор мне говорит. — Делаем УЗИ. — Делают УЗИ, и ничего не находят. — Так, не может быть, не могла эта опухоль исчезнуть. У вас, наверное, там уже полностью распад тканей, все вышло и вы сейчас будете помирать. Мы вам будем делать лапароскопию. — Я говорю:

— Это больно?

— Да нет, это неприятно.

Кладут меня в палату. В палате женщин много было. А я с этими снимками пришла в больницу, которые показывала. С иконами, главное, с Молитвословом, с Евангелием. Поставила себе на тумбочку, молюсь каждый вечер и утро. На меня эти женщины смотрят:

— А как ты пришла к Богу? — спрашивают. — Ты так молишься.

Я стала рассказывать им свою жизнь, как пришла к Богу. Ну, кто-то стал плакать. Кто-то стал рыдать: «у меня выкидыш был, если бы ты была раньше, я бы Бога молила, и Господь бы сохранил мне ребенка!» Кто-то был некрещеный и говорят: «мы выйдем и обязательно покрестимся!»

— Хорошо, — спрашивают у меня в больнице, — что у тебя было, а сейчас чего нет? — Я говорю:

— Был «рак», а сейчас его нет.

— Как нет?

— Потому что меня Господь опять исцелил. Говорю: — завтра мне будут делать лапароскопию, и вы все станете свидетелями того, что меня Господь исцелил.

В этот день, когда я с ними разговаривала, к нам поселили в палату девушку, которая поступила на сохранение беременности из секты «Свидетели Иеговы». Они не признают иконы, они не признают Крестного Знамения, они не признают Креста. И вот, когда мы пошли с ними в столовую, эти женщины стали меня спрашивать:

Какую молитву читают над пищей? — Я говорю:

— «Отче наш». — Мы помолились, а эта сектантка говорит:

— Вы что, вы — идолопоклонники, — и сразу убежала. — Они говорят:

— Ну, она же заблудшая женщина. Скажи ей. — Ну, я говорю:

— Если воля Божья будет, я обязательно с ней поговорю.

Приходим в палату, и она начала вопросы такие задавать:

— Почему в Храм женщина одна ходила, у нее столько детей, а она умерла? А вот, как же вера? — А я говорю:

— Знаете, что, Мария, все мы смертные, и все мы когда-то рано или поздно умрем. У кого какой срок. Разве у вас, у сектантов никто не умирает? Все же мы здесь временные гости.

И женщины, которые в это время лежали в палате:

— Да ты расскажи за себя, как Господь тебя исцелял!

Я стала ей рассказывать, и эта Мария вдруг говорит:

— Почему-то, я пессимистка, но тебе я верю.

Ну, вот, и на следующий день повезли меня в операционную, лапароскопию вот эту делать. Малая операционная, чтобы обследовать. А у нее, Марии, хирург был ее друг, знакомый. Меня везут, а я читаю Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешную». Завозят меня на каталке в операционную, говорят: «вы потерпите, сейчас мы вам уколем в живот местным обезболивающим». Прокололи мне дырки, надули живот и потом говорят: «отключаемся, цветочки-лепесточки». И я ушла под наркоз.

И когда я уже очнулась и была на каталке, я слышу какой-то голос на всю операционную кричит. Оказывается, это кричала я. Кричу: «Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешную!» То есть, молитва шла у меня внутри. Я думаю: «кто это кричит?» Мозг работает: «рука чья-то (у нее над головой), это моя рука или чья? Что это, где я нахожусь?»

А ко мне хирург подходит, по плечу стукает, и говорит: «девка, Господь тебя исцелил! Ничего мы у тебя не нашли. Жить будешь!» Привезли меня в палату, сбежались доктора, повскакивали с постели женщины. Я открываю глаза, все смотрят на меня с удивлением, говорят: «как? Ничего нет! Но мы будем опять у нее на следующий день…».

А на следующий день мне отщипнули кусок шейки матки, на ЦЭР отправили. И вот, чудо произошло с этой сектанткой, которая обратилась в Православие. Когда мне отщипнули кусок шейки матки, она уже знала, что у меня не находят ничего, никакой опухоли уже нет. Она вечером лежала… у нее ночью начались схватки. Она стала кричать: «девочки, у меня схватки, рожаю», — у нее маленький срок был.

А до этого я у нее спрашиваю:

— Мария, где на тебе крест?

Креста на ней не было. Иконы она тоже, как бы, не ставила и сторонилась. И тут, вдруг, она кричит. Женщины у нее спрашивают:

— Тебе надо дежурного доктора? — Она кричит:

— Нет, Ирина, — говорит, — молись Господу, Господь слышит твои молитвы! Спасите меня и моего ребенка!

И мне, в общем-то, после таких процедур нельзя было резко вставать, потому что мне скобки наложили после таких обследований. И я вдруг вскакиваю, вы знаете, Господь дал такие силы! Я вскакиваю, бегу к ней. Бегу и говорю:

— Крест где? На тебе?

И она вдруг раскрывает так (показывает), крест на ней. Я говорю:

— Ты видишь иконы? — Она:

— Вижу. — А сама извивается, кричит: — Боли такие, боли страшные! — Я говорю:

— Кайся перед Господом. Проси прощения, говори, что ты была в заблуждении.

Она стала креститься, и говорит: «Господи, прости меня! Исцели меня, Господи, спаси моего ребенка!» Ну и я, какие знала молитвы, стала крестить ее живот и кричать: «да воскреснет Бог, и расточатся врази Его…», «Живый в помощи» — Псалом, «Символ веры» читаю, и у нее схватки прекратились. Схватки прекратились, и она стала целовать иконы. Говорит: «девочки, схватки прекратились, ребенок встал на место».

И вот, потом она схватила меня за руку, говорит: «я выхожу из секты. Твоя вера правильная, Господь услышал твою молитву и спас моего ребенка». Вот такое было чудо.

Потом меня выписывают. Я выписываюсь буквально через день, и Марию после меня выписывают без всякой угрозы выкидыша. Потом ее муж-сектант бросил. Она родила, по святкам назвала девочку свою, и стала ходить в Храм. Такое было чудо. Слава Богу! (Крестится).

Ну, а после этого исцеления я приехала… конечно, я подала на развод, мы развелись с ним. Он мне открыто говорил, когда меня еще Господь не исцелил. Он видел, что я таю на глазах, и он говорил: «ты не успеешь со мной разменяться. Ты скоро сдохнешь». Вот так он объединился со своей матерью, и ему нужна была только жилплощадь. Как бы, я умру, ребенок общий… А тут меня Господь исцеляет, я приезжаю живая-невредимая. Он уезжает. Год он отсутствовал в квартире. И я так обрадовалась, думаю: «ну, может, он как-то решит с жильем. С ребенком оставит меня в покое».

И вот, после исцеления мне приснился сон, что я иду в монашеском облачении. Я смотрю, я иду по полю, на мне монашеское облачение. И я сверху наблюдаю, и говорю: «это кто?» Когда подходит ко мне монахиня, я сверху говорю: «это что — я?» И проснулась. Проснулась: «да этого не может быть! Я? У меня ребенок, неужели я когда-нибудь буду в постриге, монахиней?» Ну, и этот сон я запомнила на всю свою жизнь. Ну, а потом мне приснился сон, что я должна жить в Сергиевом Посаде, что я ухожу из Москвы. В Сергиево-Посаде захожу на почту, и мне говорят, что полтора часа от Москвы. Я вижу во сне заранее, за год, что он приедет с женой, с ребенком и собакой ко мне в квартиру, что будет издеваться надо мной и моим ребенком, и я просыпаюсь.

Мне говорят во сне, что благодатный древний город, где я должна буду жить. Я понимаю, но я не знаю название этого города. Мне сказали, полтора часа от Москвы. И вот, проснулась, и думаю: «я уеду в Подмосковье? Куда-то в город какой-то? Да нет, я не хочу уезжать из Москвы!» Ну не хотела я верить в этот сон.

Через год он приезжает с женой, с ребенком, и с собакой. Начинаются для меня такие «концерты», что, в общем-то, и ломились ко мне в комнату, и выпивали. Мне пришлось с ребенком уходить к своей знакомой, прихожанке Храма Чуда Архангела Михаила в Хонех. Она меня приняла с ребенком.

Но, самое главное, Господь, конечно, их наказывал. Они надо мной издевались, но тут же у них сыпались неудачи, тут же какие-то неприятности. Они кричали:

— Это ты виновата, из-за тебя у нас неудачи! — Я говорю:

— Вы сами обижаете мать с ребенком одинокую. Вы думаете, я одинокая? Я не одинокая, со мной Господь!

И тоже сосед, который жил у нас в коммуналке, его тоже Господь вразумил, и он потом просил прощения у меня. Говорит: «за тебя Господь очень сильно заступается». И благодаря этой помощи, помощи Божией, помощи Божией Матери, совершенно ничего не было страшно. Бывало, приходила домой, мне говорит:

— Я убью тебя! Не сам убью, но ребята-сатанисты тебя пришибут, и никто не докажет, что это сделал я. — Я говорю:

— Ну, давай, все в твоих руках. — У него ничего не получалось.

И вот, я пыталась, конечно, найти обмен в Москве. Когда в одну прекрасную ночь мне приснился сон, что будет в Москве землетрясение, я вижу, как Москва трясется, и люди выбегают из домов и кричат: «в Москве землетрясение!», я резко просыпаюсь, и говорю:

— Мария (с которой жила), какой благодатный город полтора часа от Москвы? — Она говорит:

— Наверное, это Сергиев-Посад.

И мы с ней газету «Из рук в руки» берем, и находим объявление. Двухкомнатная квартира продается. И мы с ней едем, с ребенком, встречаемся с хозяйкой, и выходим на эту улицу, где я сейчас живу. Я говорю:

— У вас там почта? — Она говорит:

— Да. Вы что, хотите дать телеграмму? — Я говорю:

— Да нет, я нашла город, где я должна жить.

И такая радость, как вот во сне у меня была. Что я вхожу в благодатный древний город, так вот и наяву я эту радость ощутила вновь. Это такая благодать! Вот, и мы с Кириллом были, приехали. Он такой радостный приехал, пришел в квартиру… и говорит: «мама, я как будто здесь и жил! Это мой город!» Ребенку было шесть лет. Это было в 1998 году.

И, покупая эту квартиру, Господь мне так помог! Представляете, мне Господь дает юриста, который покупает мою комнату в неприватизированной квартире. Мы обмениваемся, и вот, я оказываюсь в Сергиевом Посаде. Все эти опекунские советы, я это не проходила. За меня все решили. Вот так Господь все управил, представляете?

Ну, и потом я в Лавре работала, в Троице-Сергиевой Лавре, и в гостинице уборщицей, в Колокольне, и знаете, такое было чудо, когда меня хотели ввести в штат Лавры, тогда был эконом архимандрит Георгий. Он сейчас стал епископом Нижегородским. Раньше он был экономом в Лавре. И вот, я прихожу к нему, а сама думаю: «если он меня спросит, кто мой духовник, что я ему отвечу? А я ему скажу: мой духовник — преподобный Сергий Радонежский».

И пусть он считает меня в прелести там, или как это сейчас называется, мне все равно. Потому что преподобный Сергий, он такой заступник, и такой, на самом деле, наш отец духовный, что во всем заступается за нас. Что ни попросишь. Преподобный Сергий, у меня то, у меня такая проблема…

Один раз у меня случай один был такой интересный. Я, как бы, отказалась от мужской работы, Кирилл у меня учился при Лавре, и я раньше торговлей занималась, мне пришлось оставить торговлю. И я думаю: «буду лучше уборщицей в гостинице перебиваться, где-то няней». Был такой период, что не было даже денег. Я думаю: «хоть бы пятьдесят рублей». Зашла к преподобному, деньги не прошу, а у меня в мыслях: «хоть хлебушка купить, молока ребенку».

Приложилась к мощам преподобного Сергия, выхожу, встречаю батюшку с «Архангела Михаила», где я была прихожанкой, в Москве. Отца Андрея встречаю. Он мне говорит:

— Ну, как у тебя дела? — Я говорю:

— Хорошо, батюшка.

— Как у тебя жизнь?

— Хорошо, батюшка.

— Деньги у тебя есть?

— Есть, батюшка.

Я никогда в жизни своей не просила денег. Вот. Он говорит: