Свадьба и лишний покойник в могиле

Евгений Фомич Матыцин всё же был весьма обстоятельным молодым человеком, учился в Московском Университете на юридическом факультете, подавал большие надежды. Ну, по крайней мере сам так о себе утверждал. Правда, родственники не говорили обратного.

Дарья девушкой была разумной, кстати, училась на Бестужевских курсах, мечтала нести людям свет Просвещения. Так, если попросту, собиралась стать сельской учительницей.

Даже посажённых отца и мать сыскали для Анны. Приличных людей нашли не сразу, выбирали обстоятельно. Но, наконец, благообразных пожилых людей из Ротарёвки удалось подобрать. И, главное, родственниками Стабровых они не были.

Больше приготовлениями к свадьбе Сергей Петрович не занимался. Этим занялись его тётушки- Ефросинья да Мария, развозил их Прохор вместе с лошадками Сивкой и Буркой. Вот им и пришлось попотеть- но ведь известна присказка о коне на свадьбе: «Голова в цветах, а круп в мыле».

И, Прошка возил неугомонных женщин и в Орёл, покупать угощение, и ещё бог знает зачем. Но Сергей Петрович видел, что родня счастлива, и зачем дурацкими советами портить праздник? Он и потерпеть мог, а Юйлань, как было видно, считала это совершенно естественным. Даже нашла, что гостей маловато. Тут жених промолчал, хотя на языке крутились слова о родне из Пекина.

И предложил Юйлань с новыми если не с друзьями, то знакомыми, прокатится на велосипедах по окрестностям, раз их разгрузили с работой по приготовлению к венчанию.

Копатели курганов и спортсмены

– А что? Покатайтесь, развейтесь, – согласилась Лукерья Степановна, – да и Женю и Дашу с собой возьмите. Я сейчас с собой поесть приготовлю.

Анна пошла переодеться, да и Стабров подумал, что марать последний белый мундир в пыли будет чистым безумием. Оделся так, как в Москве на расследование выезжал – галифе. высокие ботинки, спортивный пиджак да лёгкую рубашку с кепкой.

Во дворе на лавке сидели их новые знакомые, рассматривая журнал «Русская усадьба». Ну, разночинцы из обоих были так себе, и герои романа « Что делать?» господина Чернышевского из них бы не вышли. Ну, Стабров читал вслух о специфике семейной жизни Веры Павловны Розальской и Лопухова Дмитрия Сергеевича Юйлань, она потом долго смеялась.

– Добрый день, Евгений, и вы, Дарья, – поздоровался Сергей Петрович, – не желаете ли составить компанию? На велосипедах прокатится? Места у нас просто великолепные.

– Отлично. А ты, Даша? – обратился к спутнице молодой человек.

– Вам так лучше, – похвалила наряд Сергея Дарья Дмитриевна, – более импозантно выглядите.

Пухлые губы Юйлань непроизвольно сжались. Ревность относилась к её маленьким недостаткам. Молодые люди ушли, а китаянка пару раз испытующе глянула на жениха.

– Понравилась? – сказала она нарочито равнодушным тоном, – красивая девушка, эта Даша. Глаза голубые, волосы рыжие. Просто настоящая Си-Ван-Му, повелительница Запада.

Стабров посмотрел на невесту, и не нашёл ничего более разумного, чем нежно поцеловать в её манящие ярко – красные губы.

– Нет, до свадьбы никак нельзя… – промолвила раскрасневшаяся от удовольствия красавица.

Теперь она со знанием дела проверила свою двухколесную машину, прикрепила ремнями к багажнику рюкзак. Пробковый шлем болтался у нее на ремне, делая похожей на героиню колониальных войн.

Но вот лихо подъехали их знакомые. Евгений причем был обладателем трипеда, трёхколёсной машины, за сидением которого имелся немалый рундук. Девушка была одета в платье – амазонку, и защитила лицо очками- консервами. Собственно, у всех четверых имелась подобная вещь. Дарья помахала своей кепи, и улыбнулась.

– Мы готовы!

***

Поехали по грунтовой , а других здесь никогда и не имелось, дороге. Крутить педали Стаброву было всегда в удовольствие. И спорт, да и быстро передвигаешься. Лошадь, конечно красивее, но и всегда забот больше. А какие заботы о стальном механизме? Ну, колесо накачать, смазать, понятно. С автомобилем куда больше всяких дел, да и с мотоциклом тоже, поэтому он был оставлен в Москве, в сарае, под присмотром Акимова.

Юйлань ехала рядом, сосредоточенно рулила, с любопытством посматривая по сторонам. Здесь и вправду было красиво, да и река недалеко. Евгений и Дарья держались позади, разговаривая между собой. Пока никто не устал, но на холме Сергей Петрович заметил некоторую суету.

Люди работали, копали и даже просеивали землю. Судя по одежде, это были местные крестьяне, делавшие дело под присмотром двоих лиц, одетых даже с некоторым изяществом. Стаброву показалось, что лицо мужчины, который выглядел помоложе, ему знакомо. Сергей поднял руку, привлекая внимание спутников, и покатил к месту земляных работ.

– А, господин офицер! – раздался возглас его знакомого, по странному свиданию в вагоне господину Мачулину.

Не успел Стабров ответить, как тут подошёл и второй его знакомец, приподняв кепи в знак приветствия. Яков Прохорович Чудаков на этот раз был одет по – спортивному, в лёгкий пиджак, короткие широкие штаны с гетрами, удобные ботинки и даже новомодная шотландка была при нём. Такой вышел иностранец из нашего купца, как подумав, решил полицейский чиновник . Вдобавок через плечо была перекинута парусиновая сумка. Купец по привычке поправил ухоженную бородку и улыбнулся.

– Очень рад, господин Стабров. Прямо держите слово. Обещали, что встретимся, и вот, здесь. На природе. Не ожидали-с.

– Очень рады, – добавил Вадим Григорьевич Мачулин, купец первой гильдии.

Ну а этот, совсем юный негоциант стал больше похож толстовца. Эта странная рубаха, не русская, а именно толстовская, ещё и с карманами на боках и груди, выглядела весьма импозантно. Шаровары, заправленные в хромовые сапоги и картуз дополняли презабавный облик человека, желавшим стать как бы одним из народа. Этот народник поправил золотую оправу очков и воззрился на Стаброва, ожидая ответа.

Стабров покинул сиденье, и теперь держал бицикл за руль. Коснулся своего кепи, изображая поклон. Всё, как положено.

– День добрый. Решили прокатится по окрестностям. Это Анна Аркадьевна, моя невеста. Дарья Дмитриевна Попова и Евгений Фомич Матыцин, мои дальние родственники.

– Приятно. И мы рады.

Оба купца пожали руку Евгению, поцеловали ручки дамам. Сергей Петрович с досадой заметил, что толстовец был неравнодушен к обеим барышням, и даже непонятно было, к какой больше. Сразу заулыбался, был сама любезность и обходительность.

– У нас и самовар готов. Не желаете ли подкрепить силы? – предложил гостям Мачулин.

– Отчего бы и нет? – согласилась Юйлань и пошла рядом с радушным хозяином.

– Вы знаете, Сергей Петрович, – проникновенно начал Чудаков, – здесь мы пытаемся распахнуть окно в прошлое…Это очень интересное место.

– Чего-с? Верите в машину времени Герберта Уэлса? – пошутил Стабров.

– Нет. Археология, новая наука. Мы с господином Мачулиным изучаем прошлое нашего чудесного края. Общались с самим господином Забелиным, директором Императорского Исторического Музея. Надеемся здесь найти что- то из древностей. Кажется, возможны находки скифской эпохи, – просиял краевед.

– Желаете просвещать местных жителей?

– Вовсе нет. Глупо пытаться кого-то наставлять или образовывать, – горячо убеждал искатель древностей, – Человек должен сам этого захотеть. А так- это будет просто зряшная трата времени и сил. Никто и спасибо не скажет. Но, к счастью, есть даже чем похвалится. Серебряный кувшин! – шепнул он в самое ухо Сергею Петровичу.

Стабров посмотрел ещё раз на этого философа, не собираясь соглашаться с мизантропом. Ну, в чём то прав, конечно. Скажем , цыганских хор соберёт больше публики, чем к примеру, выставка передвижников. В этом он и не сомневался. Ну да ведь и детей с детства учат, что хорошо, а что плохо.

– И, мы с пользой потрудились в архиве города Орла, – с удовольствием говорил Чудаков, – нашли старинные документы начала восемнадцатого века! Это было потрясающее открытие!

– Очень повезло, – заметил Сергей Петрович, вспоминая как он лазил в шкафах на Хохловке, пытаясь найти отписки земских ярыжек 17 века в Москве.

Услышав слова компаньона, Мачулин вдруг побагровел и силой потащил Чудакова к палатке. Лицо толстовца было необыкновенно злым. Сказать честно, полицейский чиновник просто опешил от такой прыти нового знакомого. И чего такого мог сказать господин Чудаков? Стабров призадумался.

Но тут началось что поинтереснее… У столика с самоваром вернувшийся Вадим Григорьевич поставил большой деревянный ящик, и стал показывать свои находки. Больше всех восхищался, кстати, Евгений Матыцин. Ну, Юйлань, будучи азиаткой и прирождённой лицемеркой, сумела сохранить кажущееся безразличие. Но как она схватила веер, выдало её с головой. Китаянка была страшно заинтригована находкой одной золотой пластины, округлой формы. Она незаметно склонила голову, подзывая жениха. Сергей подошёл, и глянул на древнюю вещицу. Золото не окисляется, и было видно четыре фигуры- скачущую на льве девушку, и ещё двоих её спутниц. Под львицей висела улыбающаяся голова. Мачулин заметил, что Стабров и его невеста заинтригованы.

– И вам понравилось? – спросил довольный искатель древностей.

– Да. Это Си-Ван-Му, владычица Запада, – изрекла непонятное для него китаянка.

– Очень …– только и смог ответить Вадим Григорьевич, – но давайте, отведаем чаю…

Они поели, и распрощались с краеведами. Сергей Петрович наблюдал за Юйлань, как она вертела головой, оборачиваясь и наконец, спросил:

– Понравилась вещица? Поговорим, может быть, удастся выкупить

Китаянка только кивнула, и быстрее покатила по дороге.

***

День шёл неплохо, но вдруг Дарья съехала с дороги и упала, перелетев через руль. Велосипед, жалобно звякнув колокольчиком, упал рядом. Трое спутников кинулись к пострадавшей. Даша уже сидела на пеньке, и подняв юбку, дула на колено. Анна только вздохнула, и достав аптечку, принялась за дело.

– Ничего, я тебе иголки поставлю, мигом всё пройдёт, – успокаивая, говорила китаянка.

– Хорошо бы… – ответила девушка.

– Да там и не опухло ничего, пустяковая царапина, – выдал Матыцин.

Реакция мадемуазель Поповой была бурной. Просто закипела на манер тульского самовара.

– Да как ты! Даже не подошёл мне ногу завязать! Вот господин Мачулин- внимательный кавалер, обходителен. А ты, Женя, словно чурбан деревянный!

– Так тебе этот толстовец приглянулся! – не стал молчать студент Матыцин, – не буду мешать вашему счастью, Дарья Дмитриевна!

Даша ударилась в слёзы, Юйлань принялась успокаивать барышню, ну а Стабров сел в седло велосипеда и покатил к стану археологов. Там были несколько телег, годных, что бы довезти Попову до усадьбы Стабровых. Но помощь пришла раньше. Через минут десять на просёлке он увидел телегу, не спеша катившуюся ему навстречу. Сергей Петрович не стал испытывать судьбу, и подъехал к возчику.

– Да тут барин, такое дело… Смотри, чего везу?

Стабров присыпал сеном груз, сверху постелил и рядно. Вышло вполне миленько. Крестьянин только усмехнулся в бороду, и кивнул. Договорились о цене быстро. Одного рубля вполне хватило.

И вот, обратно тянулся целый караван . Впереди Стабров и Юйлань на велосипедах, в центе колонны телега, которая везла Дашу и велосипед. В арьергарде уныло крутил педали своего трицикла несчастный Евгений.

У ворот усадьбы спортсменов встретила толпа охавших и вздыхавших родственников, несколько успокоившихся, когда узнали, что пострадала только подружка невесты. Даша просто раскраснелась от обиды, услышав такое. Она неловко сползла с телеги, потащив левой рукой велосипед за собой. Колесо потянуло за собой толстую льняную ткань, и открылся большой, вытянутый, деревянный ящик.

Девушка обернулась и закричала, опять упала на землю и лежала теперь без чувств. Извозчик только вздохнул и не сдвинулся с места. Юйлань укоризненно смотрела на своего избранника. Сергей Петрович в ответ сделал покаянное лицо. Нет, это правильно, что барышни ожидают от кавалеров героических поступков. И чего? Да не было другой телеги! Только эта, с гробом попалась…

Так просто вышло, и теперь Дарью Попову отливали водой, приводя в чувство. Вокруг квохтали, подобно наседкам, тетушки, разводили руками, глядели на жениха, как конечно же, виноватого. Стабров же отдал кучеру деньги, и он незаметненько поехал прочь из усадьбы Стабровых.

Свадьба и лишний покойник

Но вот и наступила свадебная дата. В этот день у Сергея Петровича с утра с визитом был сам мастер Жюль Вайан, большой специалист. Собственно родня привезла куафёра из Орла, для Анны и него. Но вышла презабавная история – ни тетка Ефросинья, ни тётка Мария, не вспомнили, что за время службы Стабров пообвык стричься коротко, оставляя лишь небольшую чёлку. Ну, так уж вышло.

Ефросинья и Мария, тетушки Стаброва

Так что мастеру в утешение достался лишь небольшой клок волос, над которым мсье Жюль очень добросовестно трудился. Рассматривая себя в зеркало, Сергей Петрович нашёл себя весьма привлекательным, как и его заботливые тётки.

– Ах как ты хорош Серёженька! И пострижен аккуратно, и мундир твой просто блестит,– приговаривала Ефросинья.

– Нашему молодцу всё к лицу, – прибауткой дополнила её Мария.

Мать стояла, не мешала тетушкам себя порадовать. Только иногда Лукерья Степановна промакивала платочком уголки своих покрасневших глаз. Отец же на улице был занят делом, проверял повозки. Верно, коляска с Анной Аркадьевной, Юйлань, и Дарьей Дмитриевной уже выехала к церкви.

Стабров ещё раз посмотрел на себя в зеркало, лихо одел фуражку. На кушетке, в его комнате, сидел и Евгений Матыцин, тут же вскочивший. Видно понял молодой человек, что пора и дело исполнять. Он проверил коробку с кольцами, показав содержимое Сергею Петровичу. Всё, кажется, было в порядке.

– Ну, поехали, Евгений, – бодро произнёс жених.

И храбро пошёл к дверям дома. Следом потянулись родственники и отец с матушкой.

Как ни странно, в движениях отважного флотского офицера вдруг открылась некая неуверенность, но Сергей Петрович списал это на последствия контузии и ранения. Не мог же он, участник обороны Порт- Артура, испугаться свадьбы? Но, заметив, что Евгений отвернулся, поспешно проглотил порошок. Глянул на время- уже десять часов, ехать пора.

– Прохор, двигаемся , – сказал он кучеру. Получше ничего придумать не получилось.

– Уже, Сергей Петрович! Но, пошли! – хлопнул поводьями извозчик, и коляска покатила по дороге.

Ехали, как в сказке, да и не мудрено, ведь коняшек звали Сивкой и Буркой. Не норовистые, а хоть и послушные, но резвые. Следом двигался и весь свадебный поезд. Стабров решил обойтись без цыган, так что песни пока не пели. Ну играли на гармошках, как без того. Господин Матыцин только страдальчески вздыхал, да морщил нос.

– У нас так принято, Евгений. Ты же тоже в имении вырос, отвык в Казани, пока учился?

– Так Сергей Петрович…

– Гляди, ещё драку затеют на свадьбе, – улыбнулся жених, – да и как без неё? Мы же не столбовые дворяне, а однодворцы. Только прадед наш разбогател. Отец в артиллерии служил, я вот на флоте, а не в Лейб-егерях или Лейб-гусарах. Хотя отец похлопотал, и могли меня взять в Санкт- Петербурге служить.

– А вы, то есть ты?

– Да… В кавалергардский я бы пошёл, да ростом маловат для них оказался. Но, скажу я тебе, на флоте интересней. Электротехника, паровые турбины. Прогресс!

Матыцин закивал, даже улыбнулся. Будущий гений юриспруденции, может быть новый Плевако, был человеком впечатлительным, и не чуждым новым веяниям.

– А то к нам, иди в Сыскную полицию. Работы много конечно, так зато квартируем в Большом Каретном. Опять же, Москва, первопрестольная.

– Да так то да. А то в Петербург, на службу в министерство юстиции просто так не попадёшь. А в Орле оставаться… – и юноша махнул рукой от огорчения.

За разговором показалась и церковь Успения Богородицы. Коляска невесты уже стояла недалеко у ограды, шагах в двадцати от ворот. Евгений слез, размял ноги. А жених терпел и ждал. Нельзя суетиться, не по обычаю.

– В церковь сходи, к отцу Фёдору. Скажешь, на одиннадцать венчание назначено, – напомнил об обязанностях будущему юристу Стабров.

– Понял, – кивнул он, – а квитанции, договор?

– Ты чего???

– Всё хорошо. Разволновался. А Даша здесь? – уже другим тоном спросил Евгений.

– Как без неё. С Анной, в экипаже невесты.

Наконец, дружка жениха поправил галстук, вздохнул и нарочито твёрдой походкой пошёл к порталу храма, и споткнулся на ступеньках всего три раза, учитывая, что ступеней было четыре. Видно на его лаковых туфлях каблуки были скользкие. Вскоре, и вправду вернулся, а с ним и служка храма. В подряснике, коротко стриженный с ужасно серьезным выражением, правда, совершенно лишним для его конопатого лица и курносого носа.

– Вы жених? – спросил он, Стаброва, уважительно воззрившись на белый мундир и орден.

– Точно.