Морской узел и счастливый билет

– Мы же давно не виделись, – и прелестница потянула его в спальню, – И вам теперь это просто необходимо.

Москва, Петровка 38

Аркадий Францевич нарисовал схему на доске мелом, и околоточные по очереди, как урок, подтверждали задание начальства. Городовых собрали со всей Москвы, да и дворников с улицы на помощь привлекли. Стабров старался делать озабоченное лицо, да как то не очень выходило, поэтому достал блокнотик и карандаш и принялся записывать.

– Вы, Сергей Петрович, старшим назначаетесь. С вами помошником Андрей Сергеевич Девяткин. Вот, фотографии важнейших субъектов этой малины, – и Кошко дал каждому по папке с снимками.

Лица как лица, увидишь такого, сразу и не поймёшь, кто злодей. Но Девяткин выискал и здесь страхолюдину, и с удовольствием показал начальнику.

– Да, субъект запоминающийся.

– Это вы о Жарёном? Ну точно, налётчик известный, красное пятно на пол лица. Стреляет с двух рук, – читал описание, – быстр, владеет и финским ножом. Азартен, играет в карты. Говорят, что видели его в ночлежке на улице .

– Постараемся поймать его, Аркадий Францевич, – убедительно говорил начальнику Девяткин и даже сам тут же поверил в сказанное.

Кошко забарабанил пальцами по доске, и строго посмотрел на назначенных для работы полицейских.

– Ну, мы пойдём, – просто сказал Стабров, увидев, что начальство не в духе.

– С богом, Сергей Петрович! – сердечно пожал им руки Кошко.

А полицейские быстро вышли из кабинета руководства, и не мешкая, сели в стоящие наготове экипажи. Четыре пролетки везли на место событий полицейских начальников.

Как только их ноги, в лакированных, или не очень ботинках ступили на мостовую, тут же юфтевые или хромовые сапоги побежали по подвортням, лужёные глотки закричали, а свистки засвистели.

Началась облава. Здесь главное было не выпускать никого, и что бы грабители и насильники, тут же обратившиеся в зайчиков и запечных тараканов, не попрятались где -нибудь по щелям. Городовые, страшно ругаясь, выводили группами обитателей этих злачных мест, а полицейские Летучего отряда тут же сортировали задержанных. Уже образовалась группа закованных в кандалы, и их городовые сажали в арестантские кареты и везли в Арестантский дом.

– Ну как дела идут, Андрей Сергеевич? – поинтересовался у помошника полицейский чиновник, иногда бросая взгляды на грязную мостовую.

– Да неплохо. Взяли двоих грабителей, но Жареного так и не отыскали. А ведь, всю ночлежку обошли.

– Пойдём, посмотрим сами. Фонарь не забудь да револьвер.

– Да помню я, Сергей Петрович! – обидевшись, ответил Девяткин.

Стабров открыл дверь подъезда, жалобно скрипнувшей старым железом витой пружины, и стал быстро подниматься по деревянной лестнице. Пахло, скорее воняло, здесь просто неимоверно. На маршах валялся неубранный мусор, на подоконниках – окурки в старых, словно обгрызенных, тарелках. Солнце почти не пробивалось сквозь застарелую грязь сроду не мытых окон, да и рамы, бывшие когда-то белыми, теперь стали темнее ночи. Пока ничего нового увидеть не удалось, что и доложил Девяткин начальнику:

– Видите? Чисто.

Стабров ещё раз пролез через весь чердак, перешагивая через балки и старые вещи, затем проёл по коридору последнего этажа, подозрительно посматривая на потолок.

– Нет люков, всё осмотрел, – твердо добавил Девяткин.

Сергей Петрович потёр тщательно выбритый подбородок, и начал снова мерить шагами чердак, а затем и последний этаж.

– Чего это вы, опять гимнастика какая? – не успевал удивляться Девяткин на начальника.

– Да так, на ум пришло, – озабоченно проговорил Стабров, – посвети здесь…

Андрей Сергеевич не думал спорить, начальство ведь, и посветил. Полицейский чиновник только охнул, и вырвал из пазов потайную дверь. Здесь, словно мышки- норушки, вплотную друг к другу, сидели обозначенные в ведомости злодеи, и Жареный среди них. Стабров мигом достал пистолет, и крикнул Девяткину:

– Живо за городовыми!

– Я быстро!

Помошник просто скатился по лестнице вниз, а полицейский чиновник не опускал «браунинг», смотрел, стараясь не упустить движений воров и бандитов. Люди всё были тёртые, и на их миролюбие надеятся не приходилось.

– Ты бы, ваше благородие, отпустил бы нас. Отблагодарим. Сразу тысяча рублей твоя будет…

И Жареный смотрел на полицейского, не отрывая глаз от собеседника, не улыбнувшись, а приоткрыв рот, будто оскалившись.

– Сидим, не дёргаемся, господа хорошие…

– Ты подумай лучше, а то всё с оглядкой жить станешь. Я из любой тюрьмы уходил, и здесь уйду, не задержусь.

Спорить не стал с этим человеком бывший офицер флота, только вспомнил лейтенанта Малеева, укладывавшего пулю за пулей из Митральезы в сбившихся на палубе японских матросов, и просто выстрелил в голову Жареному. Тот упал даже не охнув. Остальные так и остались сидеть друг на друге, никто и голоса больше не подал.

Подбежали городовые, а среди них был и запыхавшийся Девяткин, со «Смит- Вессоном» в руке. Он растерянно смотрел на труп, на Сергея Петровича, меланхолично убиравшего пистолет в кобуру.

– Да ничего такого, ваше благородие. Сейчас увезем в морг, – почти весело произнёс городовой.

Девяткин обыскал убитого, в одном кармане нашёл замшевый кисет, и отдал Стаброву, в другом оказался туго набитый бумажник. Сергей Петрович знал порядки в полиции, что потерпевшие денег не увидят никогда.

– Андрей Сергеевич, себе возьмите да городовым раздайте по совести, кто как наработал. А то ни выходных, ни табельных дней. А это, – и он открыл кисет, полный украшений из золота, – по описи сдайте у нас в сыскной дежурному. Но расписку потребуйте, и чтобы по всей форме.

– Всё сделаю, Сергей Петрович, – заулыбался обрадованный Девяткин.

Полицейские выводили арестованных, теперь внизу стало очень оживлённо. Затем спустили вниз носилки с трупом.

– Ничего, Аркадий Францевич не против был бы. А так, дело сделано, взяли всех тёпленькими. Ну, одного холодным.

Стабров перекрестился с досадой, покачал головой, и стал поправлять и без того ровно сидевшую на голове фуражку.

Цирк

– Не буду осуждать вас, Сергей Петрович, – медленно говорил Кошко, – но и хвалить за устранение Жареного не буду. Просто скажу так- не надо так больше. Ну ладно. Отдохните денька два, вот, в Цирк сходите. Но, и к приятному… Градоначальник, Джунковский, теперь о вас наслышан, хвалил за ваше чутьё. Вот, выписал вам некоторую сумму на расходы, – и подвинул к нему конверт, лежащий на столе.

– Благодарю, Аркадий Францевич. Главное, не хотел вас подводить. Пытался напасть на меня, злодей.

– Понимаю, говорю же – не осуждаю, – покивал головой начальник сыскной полиции, – До…Послезавтра!

Стабров вышел из здания сыскной полиции, но пошёл не домой, а в Свято-петровский монастырь. С фуражкой подмышкой, по флотской привычке, подошёл и купил несколько свечей, расставил перед иконами. Не забыл Святого Николая, да и перед Богородицей постоял, помолился. Смотрел на иконы, фрески церкви, думал. Не об убитом, о себе. Искал, что в себе не так стало. Вышел, посидел на лавочке, затем в церковной трапезной купил булочек и пирожков и с этим свёртком пошёл домой.

Дома девушка уже навела порядок, но такой, с китайским уклоном. Стояли на полках несколько бронзовых статуэток, мужских и женских, и перед ними горели благовония. Вообще то, красиво, конечно. И модно.

– Анна, возьми пирожки, давай поедим.

– Сейчас, – сказала она, и забрала свёрток, – что с тобой? – и посмотрела в его глаза.

– В цирк тебя отведу сегодня. Дали отдохнуть пару ней, – тихо сказал Сергей Петрович

– Вот видишь, – заботливо говорила она, – Твой начальник тебя ценит.

Она принесла китайское блюдо, на котором лежали монастырские пирожки, и чай, налитый в стеклянные чашки с подстаканниками. К богатым подстаканникам Анна стала питать прямо слабость, не по-детски обожала узоры на этих красивых предметах.

– Ань, а что за статуэтки? Зачем это?

– Это Си-Ван-Му богиня вод и мира мёртвых, и Гун-Гун, бог воздуха. Он такой же как ты, рыжий.

– Да я же христианин, всё – таки…

– Я им молилась в тот день, что бы ты не погиб, – она опустила лицо вниз, и слеза потекла по её щеке, – И ты жив, богиня вернула тебя с того света.

Стабров ничего не сказал, только обнял красавицу и постарался успокоить. Они так постояли минуту или больше, наконец, девушка перестала всхлипывать и шмыгать носом, тогда Сергей чуть отстранил её и напомнил:

– Значит, пускай стоит Си – Ван – Му. Скоро нам выезжать, через полчаса будь готова.

Ехать на трамвае до Цветного бульвара не было никакого желания, и пролетка как раз была самое то. Анна смотрела на дома, бульвары, гуляющих. Её привлекало здесь почти всё.

– Завтра, если хочешь, пройдёмся здесь, не спеша, – пообещал он.

Цирк был ярко освещён, горела вывеска, рядом с входом шатались весёлые клоуны, зазывая публику. Рядом собралась толпа зевак, из тех, кто не мог купить билет на зрелище. Но у Стаброва билеты имелись, подарок начальника. Но, вероятны были и сюрпризы. Чувство юмора Кошко было известно всей сыскной полиции Москвы. Поэтому на входе он слегка напрягся, ожидая подвоха. Но нет, всё обошлось, и они прошли внутрь без приключений.

– Пойдём в буфет, – пригласил он перекусить даму.

– Мы успеем? – был задан вполне закономерный здесь вопрос.

– Мороженое съедим, и как раз успеем. Тебе понравится.

Пломбир здесь был великолепен, в вазочках, посыпанный шоколадной крошкой, просто необыкновенный. С трудом оторвались от такого угощения, и как раз третий звонок позвал их занимать свои места . Стабров снял шляпу, и держал за руку Анну, пока они спускались по крутым ступенькам. Оказалось, что билеты у них на самый первый ряд.

Публика занимала места, постепенно гас свет, а прожекторы осветили арену. Оркестр уже играл музыку, создавая настроение радостным зрителям. И вот, на арену в прямом смысле, выкатились клоуны, на трёхколесных велосипедах и затеяли совершенно дурацкую перестрелку. Затем, настал черёд силачей. Перед публикой выставили гири, гантели и штанги, что бы каждый мог проверить, не из дерева ли сделаны эти предметы, такие тяжеленные на вид.

Два атлета наперегонки поднимали штанги, затем один начал подбрасывать и ловить гири.

– Что, кто-нибудь хочет попробовать? – закричал противным голосом белый, – они не тяжёлые! Всего четыре пуда!

– Смелее, господа! – подзадоривал красный, – если кто поднимет гири над собой, может забирать их себе! Домой!

– Вот вы, господин, – подбежал Белый к Стаброву, – не хотите поднять, может быть, попробовать ради вашей дамы?

– А мы ваш пиджачок подержим! – говорил Красный.

Публика просто покатывалась со смеху над ужимками обоих, а ещё больше над попавшим в глупое положение зрителем.

– Отчего же? – согласился Стабров, незаметно убирая пистолет во внутренний карман пиджака, и отдавая его вместе с жилетом Анне, – я подниму.

– О ! Да ты силач! – и красный упал на арену, словно потеряв сознание, но тут же вскочил, и схватился за гирю двумя руками и упал опять.

– Я не могу! Белый, подержи меня, а то я падаю!

– Тебя ветром сдуло! Ты, как аэроплан! – и пронзительно захохотал.

Но вот, Сергей Петрович приблизился, тут заиграл бравурный марш, и весь собравшись, он поднял гирю правой рукой на плечо, а затем и поднял над собой. Весь цирк аплодировал стоя.

– Какой молодец! А левой рукой, сможешь? – и красный повернулся к публике.

Стабров поднял левой рукой гирю, и с трудом выжал большой вес, и аккуратно, даже красиво, поставил на песок арены чугунный инвентарь.

– Теперь эти гири мои? – утвердил победитель соревнования.

– Да, это наш подарок! – крикнул красный, и опять растянулся на песке.

Сергей Петрович взял две гири, и поставил их рядом с своим местом. Публика кричала и бросала ему цветы. Собственно, многие решили, что это был цирковой. Дальше вышли на песок жонглеры, принявшись подбрасывать ярко раскрашенные булавы. Красиво и необыкновенно, видно было только мелькание рук артистов и цветная полоса, словно радуга над ареной.

Но тут, словно случайно, булава полетела в сторону зрителей, но Анна, подпрыгнув с кресла легко поймала, и кинула обратно. Цирковая девушка не растерялась, и кинула обратно, китаянка отправила в том же стиле булаву обратно. И вот, уже закрутилась новая карусель- Анечка легко принимала булавы уже от двоих, и ловко отправляла обратно.

Сергей был удивлён, но только слегка. Он знал, что китаянка не чужда новомодному спорту, занималась с утра по часу китайской гимнастикой. Ну а Стабров, по старинке, поднимал свои гири и гантели.

Вот, старший из жонглёров собрал все булавы, и красивым жестом поднял руки к куполу. Опять цветы полетели на арену.

Аня села рядом со Стабровым, взяла его под руку, и как-то чуть виновато посмотрела на него. Но тут к ней подбежала маленькая девочка в платье- матроске, и протянула букетик цветов.

– Это вам, – прошептала она и убежала.

– Вот видишь…

Теперь девушка сидела спокойно, часто подносила к своему курносому носику цветы, пытаясь ощутить их неуловимый аромат. Дальше представление проходило без приключений. Кроме одного. К ним в яркой ливрее подошёл работник цирка, и сняв блестящий цилиндр, ни с того ни с чего заявил:

– Не хотите ли у нас работать?

Стабров засмеялся почти в голос, но у Анны глаза стали такими круглыми, что он засмеялся ещё сильнее.