Эхо древних рун

Так было не всегда.

Их первый год вместе был хорошим — они смеялись и любили, усердно трудились, чтобы увеличить размер поселения и улучшить условия для всех, кто там жил, и они, казалось, разделяли одни и те же мечты и цели. Им удалось добиться процветания собственного селенья, но затем случилась беда, и их первый ребенок — маленький мальчик — прожил всего несколько дней. Рагнхильд была безутешна, но Хокр принял его смерть как судьбу и сказал жене, что они молоды и у них будет еще много детей.

Были принесены жертвы богам, и они сделали еще попытку, но все изменилось после того, как она родила второго ребенка, на этот раз девочку. Это были трудные роды, и Хокр, как мог, сочувствовал и поддерживал жену, пока она выздоравливала, но были и другие факторы, на которые он не мог повлиять. Пережитое превратило Рагнхильд в суровую, вспыльчивую гарпию.

Теперь он горько сожалел, что женился на ней. Возможно, она по-прежнему была красавицей, но больше ничего не осталось от прежней женщины. Ничего.

Язык ее стал острее, чем его боевой топор, и всякий раз он должен был очень постараться, чтобы найти способ заставить ее замолчать. Если у нее было свое мнение, она высказывала его, не заботясь о его недовольстве. Она не боялась его гнева, потому что у нее было пятеро братьев, которые отомстили бы за малейший ущерб, нанесенный ей, и она знала это. Кроме того, женщин не бьют — это не позволено порядочному мужчине.

Все, чего он хотел, — это чтобы она была довольна. Боги, неужели я прошу слишком многого?

Он снова взглянул на пленницу. Рагнхильд могла бы поучиться у кельтской женщины, как стоически принимать удары судьбы. Леди Керидвен, возможно, и обладает великим духом, но он готов поспорить на что угодно, что она никогда не будет намеренно жестокой и жадной, несмотря ни на что.

ГЛАВА 7

— Ну и что ты думаешь? Тебе должны нравиться высокие потолки, верно? Дают ощущение пространства, как заметил агент по недвижимости.

Они стояли в гостиной двухкомнатной квартиры в Южном Кенсингтоне, и глаза Чарльза сияли энтузиазмом. Это было то место, где он хотел жить. И человеком, который мог помочь в осуществлении его мечты, была она, Мия. Только она не собиралась этого делать и потому чувствовала себя ужасно. Ком подкатил к горлу, девушка крепко сжала кулаки в карманах пальто.

— Не больше нашей нынешней, — заметила она, понизив голос, хотя риелтор тактично вышел на улицу, чтобы дать им время обсудить варианты. — На самом деле даже меньше, потому что нет балкона. К тому же четвертый этаж без лифта. Не совсем удобно.

Чарльз нахмурился.

— Главное — место, Мия. Только подумай, насколько быстрее ты будешь добираться до работы. До станции метро «Глостер-роуд» всего несколько минут.

— Тебе придется ехать дольше.

— Все в порядке, я не возражаю. Это ты вечно жалуешься на дорогу.

Мия глубоко вздохнула. Это была четвертая квартира, которую они смотрели, и Чарльз был готов поселиться в любой из них. Она должна была признать, что в этой ей понравились детали эпохи — карнизы, высокие потолки, большие окна и даже миниатюрный викторианский камин, — однако квартирка действительно была маловата, и в ней не было места для хранения вещей. Но в любом случае это не имело значения, потому что они ее не покупали.

— Слушай, давай пока забудем об этом, пожалуйста. Я говорила тебе, я еще не готова продавать Берч Торп и не хочу больше смотреть квартиры.

Чарльз схватил Мию за руку, пристально глядя ей в глаза, словно пытаясь силой внедрить в ее мозг свои собственные мысли.

— Ты серьезно предпочитаешь цепляться за этот старый дом, чем жить здесь? — Он обвел рукой гостиную. — Это классное место, где можно устраивать званые ужины и приглашать друзей на воскресный обед. Адвокаты скоро закончат работу, и тогда ты…

— Они уже закончили. Всё, дом полностью мой.

Мия знала об этом уже несколько дней, но ждала подходящего случая, потому что нужно было рассказать и про раскопки. Только удобной минуты все не было и не было, так что ей следовало просто разделаться с задачкой, как советовал Алун. Разом.

Проходила неделя за неделей, а она все еще не могла заставить себя даже подумать о продаже дома: слишком рано, слишком больно. Она знала, что Чарльз сочтет ее неблагоразумной, но ей нужно было время, чтобы оплакать бабушку, и участие в раскопках было как нельзя более кстати. Как-нибудь потом она, возможно, почувствует, что готова отпустить от себя и свое горе, и свой дом.

— Что? — Он уставился на нее, затем ее слова дошли до него, и его лицо просияло. — Все готово? Наконец-то!

Она не улыбнулась в ответ.

— Да, но… это ничего не меняет. На самом деле я хотела бы провести все лето в Швеции. В Берч Торпе.

— А? — Теперь она полностью завладела его вниманием, и его улыбка дрогнула. — Как у тебя это получится? Тебя уволили?

Она покачала головой.

— Ничего такого радикального, не волнуйся. Просто я спросила, можно ли взять отпуск примерно на три месяца начиная с первого июня. Моя начальница сказала, что, если мне понадобится уехать, она возражать не будет и место за мной сохранится.

Он уставился на нее, открыв рот, а затем насупился.

— Но… а как же наши летние планы? Разве мы не собирались провести пару недель в Италии? Или ты сначала приведешь в порядок дом, чтобы продать его подороже? — При этой возможности его лицо заметно просветлело. — Вообще-то, наверное, неплохая идея.

— Нет, хотя можно было бы немного подкрасить, если захочу. И, конечно, убрать и выбросить хлам. Дело в том… — Она с трудом сглотнула. — Со мной связался профессор из Исторического музея в Стокгольме, они хотят провести раскопки на моем участке. Они думают, что дом может стоять на месте древнего поселения викингов, и их, кажется, очень взбудоражила такая гипотеза. Я сказала, что дам согласие только в том случае, если тоже войду в команду. Я бы хотела помочь, ну и знаешь, как говорят — свой глазок — смотрок, я бы находилась поблизости, чтобы не наделали чего ненароком… Но это означало бы остаться там на все лето, и, очевидно, я не смогла бы рассчитывать только на календарный отпуск и отгулы, так что…

— А твоя работа? Ты же не можешь уехать на несколько месяцев! Ты уверена, что в музее будут ждать твоего возвращения? И потом, тебе придется жить на сбережения. А это означает еще меньше денег для нашего будущего дома. Господи, Мия, что на тебя нашло? — На его щеках появился румянец, и Мия поняла, что он сейчас взорвется. Она поспешила успокоить его, попытавшись ободряюще улыбнуться.

— Все в порядке. Я тебе рассказывала, я поговорила с начальницей, и она согласна дать мне неоплачиваемый отпуск на три месяца при условии, что я напишу для нее отчет о раскопках. Ты же знаешь ее интерес к викингам, и она заплатит мне за то время, что я потрачу на отчет. Кроме того, все ценности, что найдутся на участке, будут рассматриваться как сокровища, не имеющие владельца, и я могу за них получить какую-то комиссию от шведского государства. Кто знает, может быть, обнаружат золотой клад…

Она взглянула на свое кольцо со змейкой. Мысль о том, чтобы найти еще что-то подобное, была более чем заманчивой, но реальные шансы были невелики. Тем не менее никогда не знаешь, где повезет. Она едва сдержала улыбку, но выражение лица Чарльза все еще было мрачным, и ее настроение разом упало, когда до него дошел смысл сказанного, и его глаза сузились.

— Три месяца. Ты хочешь пробыть в Швеции целых три месяца? А как же мы? И разве у меня нет отпуска?

— Боюсь, Италии придется подождать… Но там можно отлично провести медовый месяц на будущий год, правда? Что может быть романтичнее Венеции, Рима и Флоренции?

Но он на это не купился.

— Значит, я не увижу тебя все лето? И ты приняла решение, даже не обсудив ничего со мной?

Мия съежилась. Ей следовало пойти на разговор раньше, но она просто не знала, как это сделать.

— Я обсуждаю это с тобой сейчас. И не глупи. Разумеется, ты можешь приезжать и оставаться в любое время, как захочешь, а я могу время от времени приезжать сюда на выходные. Перелет короткий, максимум два с половиной часа. Мы дольше едем, чтобы навестить твоих родителей в Девоне. И в Берч Торпе так тихо, покойно, помнишь?

— Нет, все не так. Я сказал это только для того, чтобы сделать приятное твоей бабушке. Было чертовски холодно, и меня до смерти искусали комары. Кроме того, в саду, кишащем археологами, будет не так спокойно, как ты считаешь?

Он был прав, да и Мия все равно уже выдохлась. Она вертела кольцо со змейкой на пальце и гадала, как бы ей сгладить ситуацию. Ее внезапно поразила мысль, что она не уверена, что хочет этого. Она устала играть в дипломатию. Устала от чувства вины за желание сохранить свое наследство. Чарльз был невыносим, он уже несколько недель донимал ее продажей дома, а теперь, надеясь окончательно убедить в этом намерении, повел смотреть квартиры в Фулхэме и Кенсингтоне, которые она на самом деле не хотела смотреть. Возможно, побыть некоторое время вдали друг от друга было бы неплохо.

— Мне очень жаль, Чарльз, но это то, что мне очень, очень хотелось бы сделать. Пожалуйста, постарайся понять: мне слишком рано продавать бабушкин дом. У меня все еще так много живых воспоминаний, и потом, если там начнутся раскопки, как я могу не поучаствовать? Это невероятно захватывающе! Я имею в виду — как-никак я же археолог — ну, реставратор, но все же; что может быть забавнее для археолога, чем найти что-то удивительное на собственной даче?

Чарльз уставился на нее.

— О’кей, конечно, я понимаю, но прежде ты об этом ни словом не обмолвилась. Вместо этого ты водишь меня за нос, позволяешь радоваться покупке нового дома и…

Она оборвала его:

— Я этого не делала! Я пыталась сказать тебе, чтобы ты пока не начинал искать, но ты закусил удила и потащил меня сюда. Я говорила, что мне еще нужно время. Ты не слушал.

— Я подумал, что, если покажу тебе несколько отличных квартир, ты быстрее преодолеешь свое нежелание продавать эту дрянную старую халупу.

Мия стиснула зубы.

— «Дрянная старая халупа», как ты выразился, много для меня значит. Это единственное место, где я чувствовала себя по-настоящему счастливой, пока росла. Это не из серии продать и забыть. Жаль, что тебе не нравится идея провести лето в Швеции, но для меня это шанс, который выпадает раз в жизни, и я не могу его упустить. Если ты не хочешь отдыхать там, ты всегда можешь поехать куда-нибудь с друзьями. Помнится, ты так завидовал их беззаботному отпуску в прошлом году.

Тогда она была в ярости из-за того, что он хотел отправиться в молодежный тур[7] в момент, когда у нее было по горло работы. Все знали, что это всего лишь предлог, чтобы напиться и переспать с кем попало, хотя он клялся, что не жаждет последнего и только намеревался немного повеселиться. Теперь она поймала себя на том, что почти хочет, чтобы он уехал. Это было странно.

— Хорошо, тогда, может быть, я так и сделаю. — С лица Чарльза не сходило мрачное выражение. — Пошли отсюда. И можешь сказать агенту, что мы не заинтересованы в этой… — он махнул рукой в направлении викторианского камина, — фантастической квартире. Ты предпочитаешь скучную обувную коробку в чертовом Кэнэри-Уорф.

Он вышел, и, подавив вздох, Мия последовала за ним, чуть отставая.

Все прошло гладко? Ох, нет.

* * *

Дни и ночи перед глазами бесконечно плыли размытый водный горизонт и далекий неровный берег. Кери слышала, как норвежцы обсуждали маршрут, и поняла, что им предстоит обогнуть северную часть материка, миновать несколько островов, которые они называли Оркнейскими, а затем пересечь огромное морское пространство, пока они не выйдут к земле датчан. Оттуда они должны будут, держась береговой линии, пройти каналом в другое море, которое приведет их на родину. Огромное расстояние пугало Кери, но она старалась не думать слишком много о том, что будет немыслимо далека от брата и родного ей мира.

Чтобы защитить пленников от холодной погоды и морских брызг, в середине корабля была установлена палатка.

— Сидите внутри, вам должно быть достаточно тепло, — приказал Хокр.

Кери и ее односельчане были только рады подчиниться.

Время от времени к ним присоединялись погреться люди Хокра, но по крайней мере один из них всегда бодрствовал и был начеку, а это означало, что не было смысла пытаться одолеть спящих. В любом случае ни у Кери, ни у остальных не было сил рисковать. Большинство из них все еще ощущали воздействие морской зыби на свои желудки, а те, кто справлялся с этим, были слабыми и вялыми, не говоря уже о том, что онемели от холода.

— Осталась всего пара дней, — радостно крикнул один мужчина другому, который жаловался на однообразную диету. — Тогда устроим пир, подобный которому тебе вряд ли приходилось видеть, друг.

— Да, думаю, ты прав. У нас достаточно добычи, чтобы заплатить за сотню пиршеств, если не больше.

В его словах звучало удовлетворение, и Кери затошнило. Это богатством ее народа собирались они заплатить за пир, это несчастье ее и ее товарищей по рабству будет причиной праздника. Без сомнения, их заставят прислуживать, наполнять кружки элем и готовить бесконечные блюда. Эта мысль угнетала.

Не то чтобы она боялась тяжелой работы. Она всегда честно выполняла свою часть обязанностей, и после того, как ее невестка умерла родами в прошлом году, она взяла на себя управление хозяйством брата до тех пор, пока сама не выйдет замуж. Однако сейчас все совершенно иначе, поскольку она больше не будет госпожой в своем собственном доме. Ей придется выполнять приказы других людей, хочет она того или нет, и она не сомневалась, что трэллам будет поручена самая тяжелая работа — молотьба, например — без какой-либо благодарности за их усилия. Их даже могут избить.

Она вздохнула.

Она уже должна была выйти замуж и счастливо поселиться в другой деревне с мужем и собственными детьми. Но у Бога, очевидно, были иные планы, так как сначала ее нареченный умер от внезапной лихорадки прямо перед свадьбой, так что Кадоку пришлось искать для нее другого подходящего мужчину, а теперь вот плен… Ее счастливое будущее дважды у нее отняли, а то, что предстояло, нависло над ней мрачной тенью рабства в чужой стране. Это казалось несправедливым, но священник, когда рассказывал им о страданиях Иисуса Христа, всегда упоминал и о том, как Он все перенес без жалоб и с достоинством. Кери решила сделать то же самое.

— Что томит тебя, женщина? — голос Хокра вывел ее из глубокой задумчивости.

— Ничего, кроме желания освободиться и вернуться домой. Подальше от тебя.

— Возможно, когда-нибудь оно исполнится.

— Да, без сомнения, когда я состарюсь и меня выбросят, как тряпку, — съехидничала она.

Он насмешливо фыркнул:

— Я уверен, что тебя выкупят задолго до этого.

— Выкупят? Ты собираешься послать весточку нашим родственникам?

Ее настроение поднялось от этой приятной новости. Если бы был виден конец, она могла бы переносить испытание с гораздо большей стойкостью, она была уверена.

Но он разрушил часть ее надежд.

— Только твоим. Сомневаюсь, что кто-то может позволить себе заплатить за остальных.

— Брат смог бы. Пожалуйста, хотя бы спроси его. Что ты теряешь? Я уверена, что ты мог бы обзавестись рабами в другом месте на выкупные деньги.

— Зачем мне утруждаться? Не имеет смысла, когда трэллы у меня уже есть, — он махнул рукой в сторону ее товарищей по плену.

Охваченная яростью и разочарованием, Кери отбросила всякую осторожность, на мгновение забыв о своей прежней решимости помалкивать.

— Дьявол! Будь ты проклят! И зачем тебе вообще понадобилось совершать набег на нашу деревню? Что дает тебе право просто прийти и взять то, что ты хочешь? — Он отвернулся и что-то пробормотал. — У тебя нет ответа? Ха! Я так и думала.

— Я не обязан оправдываться перед тобой. Я всего лишь иду по стопам других. В моих действиях нет ничего необычного, и бьюсь об заклад, что на вас уже совершали набеги.

— Нет, вообще-то нам везло. До сих пор. — Кери впилась в него взглядом, словно пытаясь ожечь его ненавистью, но он только пожал плечами.

— Всем в какой-то момент перестает везти. — И с этими словами он отошел, словно давая понять, что разговор окончен.

Кери надеялась, что он хотя бы подумает над ее словами, и молилась, чтобы брат действительно согласился заплатить за всех.

Хотя как он сможет сделать это теперь, когда норвежцы забрали все, что было у него ценного, она понятия не имела.

Еще раз вздохнув, она посмотрела на море, смаргивая готовые хлынуть слезы. Нет, она не заплачет, это ей ничего не даст. Бог поможет ей и ее товарищам по несчастью; она должна все время помнить это. А пока, пожалуй, ей лучше не ссориться со своими похитителями.

ГЛАВА 8

Когда Мия проснулась на следующее утро после приезда, в доме стоял ледяной холод и пахло сыростью. Она зарылась под пуховое одеяло, не решаясь даже мизинца на ноге высунуть за пределы успокаивающего тепла. Конечно, следовало затопить старую дровяную печь внизу вчера вечером, так как дымоход проходил через ее спальню, принося довольно много тепла, но она так устала… Теперь же расплачивалась за это.

Не помогало и то, что ей снилось, будто она в открытом море на корабле викингов, а порывистый ветер время от времени обрушивает на нее потоки соленой воды. Она вспомнила, как завернулась в клетчатое шерстяное одеяло, колкое и немного вонючее, но дающее благословенное тепло. Она натянула его на голову, а затем, когда на корабль накатила особенно большая волна, проснулась.

— Сумасшедшая, — пробормотала девушка.

Она никогда в жизни не была на корабле викингов. Даже на отреставрированном, хотя с удовольствием когда-нибудь сходила бы. Вероятно, это затхлый запах дома вторгся в ее сны — нужно было его как следует проветрить.

На обратной стороне двери висел халат, и в конце концов Мия собралась с духом и, презрев холод, отважно ринулась за одеянием. Пытаясь пристроить на себя великоватый халат, она одновременно энергично прыгала вверх-вниз, что не сделало процедуру быстрее, но наконец ей удалось обернуть его вокруг туловища и завязать пояс.

Натянув пару толстых носков, она спустилась вниз и зажгла плиту, согревая руки на желанном огне.

Это было действительно смешно — начало июня и такая холодина, — но дом скоро прогреется, и как только солнце поднимется выше, оно тоже добавит тепла. В Англии она изнывала от жары в своем офисе; нужно быть благодарной за передышку. Она закрыла маленькую печную дверцу и повернулась к единственной роскоши, которую позволила себе бабушка: холодильнику. Однако, прежде чем она смогла что-либо достать оттуда, раздался стук в дверь.

Она взглянула на часы — семь тридцать утра. Нахмурившись, она выглянула в окно и увидела потрепанный джип, припаркованный на дорожке за забором. На пороге ее дома спиной к ней стоял высокий человек. Очертания его фигуры показались ей смутно знакомы, но с того места, где она стояла, она не могла разглядеть, кто это. Должна ли она открывать дверь?

— Кто там? — крикнула она по-шведски, невидимая ему за густыми зарослями, решив, что, вероятно, разумнее быть осторожной.

В конце концов, она была одна, практически посреди леса, хотя знала, что неподалеку есть и другие дома.

— Я приехал начинать раскопки. Меня прислал профессор Маттссон, — последовал приглушенный ответ на шведском с норвежским акцентом.

Ее сердце забилось быстрее. Не может же это в самом деле быть?..

— Мистер Бергер! — Она открыла дверь и сделала шаг назад, глядя ему в лицо снизу вверх.