Помоги проекту - поделись книгой:
— Муженьку решила сообщить, что едешь с другим трахаться? — он говорил с насмешкой, но это звучало так серьезно, что я разозлилась.
Едва сдержав желание врезать, вжалась спиной в кресло и посмотрела на мужчину исподлобья. Что ему моя пощечина? Только позабавит, если не возбудит. Уже второй раз он говорил о сексе, и это нервировало все сильнее.
— Я не собираюсь с вами спать, — ответила тихо, но твердо. И, рискнув пойти на блеф, добавила: — Я в полицию позвонила. Лучше остановите машину и уходите. Сделаете это сейчас, и я не стану заявлять на вас.
Он молчал. Одну. Две. Три секунды.
А потом качнул головой, и машина, свистнув шинами, замерла у обочины.
Мужчина повернулся. Так медленно, что у меня кровь приморозилась в жилах, наклонился и вытащил телефон из-под сидения. Его изуродованная щека прошла совсем рядом с моей коленкой, а взгляд неумолимо скользнул между ног.
— Помочь еще раз набрать? — он протянул мне мобильный. — Как думаешь, они успеют тебя найти живой, пока приедут?
— Что вам нужно? — Мобильник я все же взяла, хоть руки и тряслись, как будто через тело пропустили ток. — Машина? Забирайте. Денег у меня нет… — Голос предательски дрогнул: — Отпустите, пожалуйста. Я ничего плохого не сделала.
— Похоже, что мне нужна машина? — его рука вдруг метнулась вверх и сильно сжала мой подбородок, потянула его вверх, заставив запрокинуть голову.
Я судорожно вдохнула, зажмуриваясь. По щеке скользнула слеза. Никогда бы не подумала, что попаду в такую ситуацию. Стало по-настоящему страшно, и не за кошелек или тело. Я не на шутку испугалась, что этот человек — убийца. Маньяк, который долго издевается над жертвой, прежде чем сбросить обезображенный труп в реку.
Если он выбрал меня, то это слепой случай. Тут не может быть причины. И тогда бесполезно умолять, это лишь раззадорит маньяка.
Как ужасно ощущать себя куклой, которой вот-вот оторвут голову!
Открыла глаза и прохрипела:
— Нет.
Глава 6
Ее страх можно было жрать ложками. От хриплого «нет» меня бросило в жар. Сломать бы ее сейчас, но нет, хочу другой мести. Могу я насладиться черной радостью хоть раз в жизни?
Губы, полные и искусанные, приоткрылись и выдохнули на меня теплый воздух. Я еще наклонился, отчего девушка вросла в спинку сидения. Смотрел в глаза, что переливались темной синевой, и чувствовал, как она пытается не дышать и не шевелиться.
Ужас, который можно было глотать, бурлил в глубине расширенных зрачков.
— Наберешь мужа еще раз, — прошептал, задержавшись возле ее губ, — никогда больше в живых его не увидишь.
Она крупно вздрогнула, на ресницах затрепетали слезы, пальцы сжали сотовый до побелевших костяшек.
И тут мобильный весело запиликал. Я подобрался, придавил жертву взглядом и локтем и прошипел:
— Придумай, что сказать, никто не должен знать обо мне. Только пискни лишнее — шею сломаю, — я надавил немного на горло.
Она тряслась всем телом, но взгляд стал злым.
— Придумать что? Почему меня не будет всю ночь? Или наврать сыну, почему мама больше никогда не вернется? Что именно мне нужно объяснить?!
Дерзкая. И правильные вопросы задает.
— Сыну? — вдруг сообразил я. — У тебя нет детей. Что ты врешь?!
— Я говорю правду, — прошипела она раненой волчицей, преобразилась вся. — У меня есть сын, ему пять… — По ее лицу пробежалась тень, и девушка нехотя добавила: — Приемный. Сын моего мужа от первого брака. Но мне он больше чем родной!
Посмотрела так, будто ждала возражений и собиралась отстаивать свою правду до последнего вздоха.
— Знаю я таких родных — неродных, — скулы свело.
Я не думал, что в этом будет замешан ребенок, похрен чей он, я не собирался мстить через малышей. Для меня до сих пор пропажа Сашки была неподъемной. Не должны дети из-за родителей страдать...
Как жаль, что поздно идти назад — другой возможности отплатить Лютому у меня не будет.
Телефон умолк, но через секунду снова запиликал, весело и непринужденно.
— Ночь, — я ослабил давление на ее шею. — Скажи, что ты домой сегодня не вернешься, а дальше… посмотрим на твое поведение, — провел большим пальцем по ее губам и отодвинулся.
Она судорожно втянула воздух, будто ожидала совершенно иных слов, моргнула растерянно, а потом, будто очнувшись, отпрянула и отвернулась, сбрасывая мой палец со своих губ. Прижала трубку к уху:
— Да, милый. Прости, но мне нужно пересчитать остатки на складе… Надолго, возможно до утра, и тогда я останусь здесь. Нет, помочь некому, я одна. Да, но она ушла сегодня пораньше… По семейным обстоятельствам. Да, ты прав, у меня тоже есть семья, но… Дим, дай Тимку.
Кусая губы, смотрела в окно, будто в темноте что-то видела. По щекам катились слезы, но голос был мягок:
— Тема, сегодня сказку не смогу почитать. Прости. Обещаю, что завтра будет три! Нет, я не бросаю тебя… Тем, всего одна ночь. Хочешь, в выходные сходим в парк? Да, будешь кататься, сколько захочешь. Спокойной ночи.
Медленно опустила телефон на колени. На меня не смотрела, но спросила глухо:
— Вы… отпустите меня? Надеюсь, что так. Я никогда не обманывала сына до этого.
Я не ответил.
Развернул корпус к рулю, вжал педаль газа и направил машину в темноту. Захочу — отпущу, захочу — буду мучить. Что угодно, лишь бы унять бурю в душе. Только, какого хрена ее тон в разговоре с ребенком едва меня не разжалобил? Не ее же сын. Чужих детей так не любят… Сука, врет и не краснеет. Испугалась и пытается выкрутиться, меня обмануть. Да… Врать Береговые умеют прекрасно. Станиславский бы поверил, но не я.
Девчонка после этого вела себя тихо, я и не собирался с ней общаться, даже не смотрел на нее, только прислушивался к дыханию, чтобы фортель не выкинула. В тюрьме боковое зрение и слух — лучшие помощники. Стоит пропустить удар или нападение — ты труп. И я не пропускал, пока не пришла… тварь, способная выбить правду даже из камня. Живой человек для нее — пустой сосуд, и я тогда сломался.
Мы с Варварой ехали несколько часов по трассе, пока не завернули к освещенной уличным фонарем грунтовой дороге и не попали в густой и темный лес.
Я свернул у нужного дерева, проехал еще полминуты и заглушил мотор.
— Выходи, — приказал, не глядя на девчонку. Вывалился наружу, в черноту, окутанную осенним холодом. Запах чистого кожаного салона, легких духов и женского тела бесил, но на улице стало легче.
Я ждал, уперевшись плечом в бок крутой машины. Откуда у этой бледной и бедной крали столько бабла? Неужто братец постарался?
— Ты там уснула? — заглянул в салон и не нашел никого. Дверь была распахнута, а моей пленницы и след простыл.
Глава 7
Меня трясло всю дорогу. Так, что боялась откусить себе язык. Дышала медленно и глубоко, но успокоения это не приносило. Какое, мать его, спокойствие?! Когда за рулем моей машины сидит отморозок? Как посмотрит, так душа в пятки...
И взгляд у него жуткий: темный, раздевающий, предвкушающий жуткое наслаждение. Взгляд, от которого леденеет затылок, и сердце заходится в бешеном ритме. Я четко осознавала, что меня завезут в какую-нибудь глушь, изнасилуют и, возможно, убьют.
То, что мужчина намекнул, что отпустит, было явной ложью. Подонок чувствовал себя неуязвимым, — он даже телефон мне вернул! Предупредил, что будет, если воспользуюсь. Я не стала выступать, забрала и притаилась.
На ублюдка не подействовали ни мои мольбы, ни разговор о ребенке. Ему плевать на меня и мою семью. Все, что похитителя интересует — он сам. И от этого мороз шел по коже. Если я не сумею сбежать, не доживу до утра. Если не убьет сам — я погибну под огромным телом этой мрази. Не переживу насилия. Издевательств...
Я старалась не крутить головой, лишний раз не шевелиться и не привлекать внимания, но осторожно подмечать все повороты, какие-то знаки, которые могли бы мне помочь выбраться из этой чертовой глуши.
И, как только представилась возможность, я выскочила из машины пулей и бросилась вперед, не разбирая дороги. Так быстро я не бегала никогда в жизни. Неслась так, что в ушах свистел ветер, а кусты по бокам казались смазанными от скорости. Слышала лишь свое дыхание и умирала от страха в ожидании, что похититель догонит меня, собьет с ног, придушит в ярости...
Но ничего не происходило, и я старалась прибавить скорости, потому что тело уже ныло от непосильной нагрузки. Все, что у меня было — эффект неожиданности. Я могу попробовать оторваться как можно дальше, а потом затаиться.
Единственный выход. Призрачный шанс.
Наверняка, насильник знает этот лес, как свои пять пальцев, иначе не привез бы сюда. Возможно, под корнями этих деревьев прикопаны его предыдущие жертвы, которые обещали детям и мужьям вернуться поутру...
Запнувшись о невидимый корень, я упала и по инерции прокатилась по земле. Ветки хлестнули по щекам, в боку закололо, в колене что-то щелкнуло. Застонав, я прижала ладонь ко рту и, собравшись с силами, быстро отползла в темень густых кустов. Прислушивалась несколько минут, но не уловила ни шороха, ни хруста, ни шага...
Может, он побежал в другую сторону? Тогда надо двигаться дальше! Использовать шанс на спасение... Но, стоило приподняться, я едва не вскрикнула от пронзившей ногу боли. Кажется вывих... Надеюсь, что вывих. Если я сломала ногу, мне конец.
Впрочем, кого я обманываю? Мне уже конец! Если буду ползти, оставлю следы, и громадный отморозок найдет меня. А если не буду двигаться, тоже обнаружит. Рано или поздно.
Я оперлась спиной на ствол дерева и закрыла глаза.
Что же делать?
Телефон!
Отчаянно надеясь, что не потеряла сотовый во время сумасшедшей гонки, пошарила по карманам. Нащупав, облегченно выдохнула и, вытащив смартфон, дрожащими пальцами включила его. Зарядка есть!
А вот сети нет...
Волна кипятка затопила грудь, но я тряхнула волосами и упрямо провела по экрану пальцем. Включив навигатор, умоляюще смотрела на расчерченную квадратиками пустоту. Напоминающая миллиметровку, карта ничего мне не подсказала. Увы, я могла лишь предположить, где нахожусь.
Отправленное смс мужу повисло. Как и подруге. Не сдаваясь, я написала еще и в МЧС, моля о помощи и спасении, но и это сообщение не ушло. В какую же глушь меня привез тот жуткий тип со шрамами в пол-лица?
Я не имею права сдаваться! Голос Темы до сих пор звучал у меня в ушах. И раздражение мужа било по нервам, пыльной обидой оседало на сердце. Я нуждаюсь в помощи... И я ее получу!
Запрокинув голову, посмотрела вверх, на вершину дерева, под которым сидела. Веток было много, за нижнюю я могу подтянуться и попробовать залезть. Конечно, это опасно, но какой у меня еще выбор? Единственная возможность — дать знать о своем местоположении, вызвать помощь, спасателей, полицию.
Внизу связи нет, но наверху, возможно, сообщения уйдут. И я смогу определить свое местоположение...
Решившись, я с трудом поднялась. Ногу прострелило болью, от которой по щекам поползли слезы. Кусая губы, чтобы не стонать, я попыталась подпрыгнуть на одной ноге и ухватиться за ветку. Колено повело, и я рухнула на землю... В нос ударил запах прелых листьев и сырости. Вцепившись пальцами в мягкую грязь, я уткнулась лицом и едва сдержала крик.
От невыносимой боли к горлу подкатилась тошнота. Я старалась не думать о возможном переломе, но разве может быть так плохо при простом ушибе? Надо было собраться с силами и попробовать вновь.
Но, стоило попытаться, как перед глазами потемнело. Я устало села, понимая, что это выше моих сил. Теперь даже ступить на ногу было невозможно. А я боялась закричать и привлечь внимание преступника.
Тогда я решила подкидывать телефон вверх, чтобы хотя бы отправить сообщения. Размахнувшись, швырнула сотовый вверх, но он, ударившись в ветку, отскочил куда-то в сторону и исчез. Я даже не заметила в темноте, куда именно он полетел.
Прижав грязные ладони к лицу, я обреченно заплакала. Я не смогу выбраться. И никто не поможет! Я пропала...
— Набегалась?
Грудь будто плитой могильной сдавило, стало невозможно даже дышать. Я медленно отняла ладони от лица и подняла голову.
Он стоял, привалившись плечом к стволу дерева. Огромная ладонь держала мой сотовый... Заметив, на что я смотрю, монстр сжал пальцы с такой силой, что корпус затрещал. Отряхнув ладони от обломков, мужчина двинулся ко мне.
Глава 8
Девица убежала недалеко, но сам факт того, что я ее упустил — взорвал мое равновесие, бросил в лицо огонь, а душу пропустил через жернова. Сначала думал, что догоню — придушу на месте, но позже, долгие минуты исследуя примятую траву, находя сломанные ветки и зацепившиеся на них темные волоски, прислушиваясь к шороху дерна, я постепенно остыл. Вернее, заледенел уверенностью.
Трахну ее. Найду и трахну, чтобы знала, как противостоять тому, кто не любит сопротивление.
Хотя это заводило. До безумия. Другая бы смирилась, а эта — сорвалась и пыталась выжить. Порода. Береговые все такие, как мулы. Готовы сражаться даже с оторванной головой против врага.
Кровь разогрелась в жилах до кипения, я боялся, что сорвусь и сломаю ее в ярости. А она мне нужна живая и здоровая. Дал жертве несколько минут побыть одной. Наблюдал, как пытается залезть на дерево, как бросает телефон в попытке поймать сеть. И когда мобильный так удачно скользнул в мою сторону, я накрыл ладонью экран, потушит его и притих за деревом. Я ждал, что Варя будет ползать по грязи и, раздирая колени, искать телефон, но она вдруг прижалась спиной к дереву и тихо заплакала.
Театральщина.
— Набегалась? — от злости ковырнуло старую рану. Ангелина тоже плакала, когда Лютый ее украл, когда заставил изображать свою невесту. И самое интересное, что на меня стерва Кирсанова никогда не смотрела, а ему, ублюдку, который по сути взял силой, все простила. Но я не простил: ни смерть Милы, ни обвинение… Предатель!
И эта сука, что сейчас таращится на меня, будто в ее глазах развернулось море, — его кровь. И эта мразь будет играть со мной столько, сколько захочу — месть началась.
Раздавил в руке мобильный и, выбросив ошметки в кусты, пошел на девушку, будто свирепый гризли. Дернул ее за шиворот вверх, скрутил руки перед животом и, не обращая внимания на визги и сопротивление, ударил губами по губам. Да, именно так. Не впился, не прижался, а ударил. Так сильно, что под веками засверкало. Язык запекло от жажды, скулы свело от удовольствия. Я погружался в горячую влагу, распалялся еще сильнее и готов был пойти до конца, хотя все планировал иначе. Сучка! Перепутала все планы.
Трахая ее рот, толкнул к дереву сильнее, она завыла, как раненная кошка, дернулась, но я пресек. Зажал сильнее, запрокинул руки вверх. Девушка запищала, вибрируя мне в губы, запротестовала, будто рыба попавшаяся в сети. Сцепив ее кисти одной ладонью, буквально пригвоздил собой к стволу и продолжал таранить языком, выпивая и глотая ее страх. Вку-у-сный, све-е-жий, сочный.
Неожиданно справа по щеке хлестнула ветка. Похрен — лишний шрам не сделает меня хуже, чем я есть.
В брюках стало невыносимо тесно, заныло между ног, в голове помутилось. Я эту породистую кобылу сейчас хочу, и она не понимает, что своими выпендронами делает только хуже — приближает то, что и так неизбежно.
Оторвавшись от искусанных губ и всмотревшись в широко распахнутые глаза, я тихо и медленно произнес:
— Еще раз выкинь подобное, выебу так, что ходить не сможешь, — дернул юбку вверх, рванул мешающие колготки и прижал руку к ее горячей норке. Под кружевом чувствовалась приятная влага. — Усекла, сука? Я не играю с тобой, вбей это в свою башку, — отодвинул белье и провел пальцами по напряженному бугорку. — Если не тупая и хочешь жить — веди себя смирно.
Она захлебнулась рыданиями, глаза расширились так, что девушка стала похожа на куклу. Пролепетала лишь:
— Не надо. Я… не хочу!
— Какого хрена тогда смоталась? Я же сказал сидеть на месте! Ты моя! Услышала? Ты — моя! — надавил пальцами, потеребил, приблизился к ее губам и лизнул уголок. — Моя игрушка. Не слышу, кто ты? — чуть толкнул палец, но остался на краю, не вводил. Чуть глубже — сойду с ума и не смогу остановиться.
Она побелела, как стена в тюремной камере. Губы приобрели синеватый оттенок, но шевельнулись, выдав едва слышное:
— Игрушка?
Поделиться книгой: