Помоги проекту - поделись книгой:
Наконец, единое красное пятно начало покрываться жёлтыми бляшками — организм всё ещё пребывал в полуживом состоянии, но критические повреждения я устранил. Собравшись силами, я открыл глаза, оценивая происходящее.
Кругом царил хаос — от огромного червя не осталось ничего. Его ошмётки валялись по краям новой воронки, но никто не спешил сжирать драгоценную плоть. Мелкие твари валялись на земле без движения. Некоторые из них не имели повреждений, но жизнь в них не теплилась. Я воспринимал их как часть окружающего пространства, а не как живых существ. Взгляд переместился в сторону и на душе стало гадко — от громадной кучи мифрила остались крохи. Ландо меня точно убьёт.
Почему я называю тварь, что мне удалось взорвать, червём, а не Дочерью Зверя? Ответ находился примерно в сотне шагов от меня. В воздухе зависло огромное туловище дракона. Судя по размеру, цвету чешуи и в целом по внешнему виду, это как раз и была самая что ни на есть настоящая Дочь Зверя. Точно такая же, какая явилась на наш материк. Заметив, что я очнулся, Дочь Зверя плавно перетекла ближе, остановившись буквально в двух метрах от меня. Огромная голова приблизилась на расстояние вытянутой руки, внимательно осматривая моё многострадальное тело. Что поразительно — страха у меня не было. Да и как он мог появиться, если я увидел главное отличие уничтоженной твари от текущего дракона. Глаза. В них читалась мудрость и, что важное — разум. Ничего животного.
Несмотря на то, что голос раздался в моей голове, не было сомнений — вещал дракон. Тело продолжало интенсивно восстанавливаться, но говорить я ещё не мог. Не найдя ничего лучшего, я начал думать, представляя, что мои мысли отправляются в сторону дракона.
«Я уничтожил их из соображений самообороны. Они хотели меня съесть, а я был против такой участи. На этом фоне мы и повздорили. Кто ты? Судя по тому, что ты разговариваешь, ты не Дочь Зверя.»
«Так мы называем очень похожее на тебя существо. Вечно голодное, безумное и жаждущее только одного — уничтожить всё живое. Ты внешне на него похоже.»
«Дети моего вида не уничтожают планету. Не превращают её в настолько безжизненную пустыню, что даже обычная вода выглядит как кислота.»
«Постой! Прежде, чем я отвечу, хочу знать — как ты со мной разговариваешь? Откуда знаешь наш язык?»
«Странно, что приходится говорить очевидные вещи, но, если ты настаиваешь, придётся сказать. Причина того, почему я должен жить — мир, из которого я пришёл на эту захудалую и мёртвую планету. Вернее, способ туда проникнуть. Разве тебе не интересно перейти туда, где есть другие существа, отличные от драконов? Или ты собралась жить в этом… Даже не знаю, как назвать этот безжизненный кошмар.»
«Там не только такие как я. У нас разные виды. Твои дети, как я вижу, тоже не отличаются однообразием. Вначале страшный и толстый, потом тонкий и длинный, куча более мелких, но разноцветных. Какие ещё есть?»
«Не просто понимаю, но и надеюсь на то, что ты сможешь натворить там дел. Причина, по которой я здесь — изгнание. Меня выперли из мира и предупредили — если я вернусь, то меня ждёт смерть. Сам мир против того, чтобы я возвращался. У меня забрали всё — жизнь, семью, имя. Так почему я должен жалеть тех, кто предал меня? Я постараюсь возродить эту планету, ты отправляйся на мою бывшую. Неплохой размен, как думаешь?»
— Не так быстро, — вслух произнёс я. Слова давались с трудом, но мысленное общение доставляло колоссальную боль. Когда я закончил предыдущую речь, хотелось раздавить себе голову, чтобы хоть как-то унять боль. Строительный материал опять закончился, и я подтащил к себе ближайший силовой камень. И только сейчас я понял, что этими самыми силовыми камнями выступали мелкие дракончики. Точнее — их сущность. Камень вылетал из груди дракончика, размалывался в пыль и впитывался в моё тело, заставляя боль отступить. Дракон отреагировал мгновенно:
— Потому что умру без лечения. Лучше они, чем я. Разве нет?
Сколь бы тихим мой голос ни был, дракон его услышал.
— И превратиться в одного из твоих детей? Нет, спасибо! Я видел, как корёжило огромного червя и его приспешников. Обойдусь тем телом, что у меня есть.
О как! Несмотря на всё своё могущество, дракон не замечал дополнительного источника в моём животе и считал, что я магический импотент. Осталось понять, каким образом это можно использовать. Блеф, который я затеял, рано или поздно раскроется, наивно полагать, что дракон позволит мне долго водить его за нос. Потребуются доказательства, которых у меня нет и тогда меня прикончат. Но сама постановка вопроса меня порадовала — мудрое чудовище понятия не имело о том, что на планете есть ещё один материк. Почему дракон не попробовал прорваться через барьер? Его остановило электричество? С магией оно не очень дружит, а зубастая тварь, как ни крути, самое что ни на есть порождение магии. Вот бы выманить его к барьеру…
Стоп. А почему я раньше не задался важным вопросом — откуда вообще появился барьер? Мой учитель о нём не предупреждал, тотемы тоже ни слухом, ни духом о тучах. Откуда взялось это гигантское кольцо? Не было сомнений, что барьер целиком опоясывал планету. Вновь проделки создателя, в которые он посвятил кого-то из гоблинов? В воспоминаниях Шавер-Кана об этом не было ни слова. Проклятье! Почему так мало информации?
— Вместо того, чтобы угрожать, могла бы меня просто вылечить, — заметил я. — Мне приходится бороться за каждый вдох, а ты требуешь полноценного разговора.
— Тогда дай мне время. Через пару дней я восстановлюсь, и мы продолжим наш разговор. Судя по тому, во что превратилась планета, ты здесь уже долго находишься. Пара дней ни на что не повлияют. Либо сразу убивай меня. Ничего другого предложить я сейчас не в состоянии.
Дракон был молниеносен — не успел я даже моргнуть, как огромная голова очутилась рядом со мной, щёлкнули челюсти, сверкнули искры, раздался неприятный скрежет и уровень маны уменьшился процентов на семьдесят. Пять слоёв защиты выдержали «укус» огромных зубов, несмотря на затраты. Энергия полилась в меня полноводной рукой — кристалл, на котором лежала моя рука, щедро делился со мной маной. Дракон укусил второй раз, и ситуация повторилась. Вцепившись в кристалл, как единственную свою надежду выжить, я прижал его к груди и сжался, как эмбрион — дракон принялся ожесточённо жевать, не понимая, почему такой мягкий кусок, как я, вдруг превратился в крепкий камень. Энергия лилась в меня полноводной рекой, сжигая и без того повреждённые внутренности, но времени на восстановление у меня уже не было. Я понимал, что идут мои последние секунды в этом мире и хотелось задержаться здесь как можно дольше.
Момент, когда появилось пламя, я едва не упустил. Дракону надоело ковырять меня зубами, и он решил подключить свою основную способность. Меня спасло то, что на мне всё ещё висела возведённая ранее защита от истинного огня. Огонь длился всего пару секунд — как раз для того, чтобы сжечь любую защиту и основательно прожарить «мясо». Не успел я отдышаться, как подключилось следующее оружие — огромный язык. Меня потащило куда-то вглубь твари по достаточно узкому горлу. Мышцы принялись сокращаться, пропихивая меня глубже и, прежде чем окончательно потерять малейшую надежду на жизнь, я увидел «это». То, что не было видно из-за непроницаемой чешуи дракона — самый огромным источник магии, что мне доводилось видеть. Размерами он был едва ли не с меня ростом и смотреть на него магическим зрением было практически невозможно. Слепило.
Меня проталкивало дальше, но я, наконец, обрёл способность сопротивляться и включил глайдер. Сработало — глотательные мышцы твари бессильно скользили по моей защите. Появилась жидкость, принявшаяся изрядно просаживать защиту, но я решил не обращать на неё внимания — кислорода внутри моей «брони» оставалось всего на несколько минут. За это время я должен победить. Никаких «либо».
Магия не работала — даже изнутри дракон обладал полным иммунитетом. Копьё тьмы, с лёгкостью уничтожившее мега-дракона, оказалось бессильно. Однако место, где я застрял, не обладало чешуёй, что дало мне возможность использовать кое-что другое. Оружия у меня не было — колюще-режущие предметы давно вышли у меня из обихода. Меч ассасинов, который я мечтал разобрать и понять принцип действия, остался в академии Дерон. Именное оружие забрал тотем, так что формально я был беззуб и бесполезен.
Но только формально!
Остатки мифрила, что не «всосались» червем, находились всего в пятидесяти метрах от меня. Дракон явно начал что-то подозревать — он дёргался, пытаясь протолкнуть меня дальше, в желудок. Не выходило и это заставляло его беситься. Раз за разом появлялся огонь, коим тварь щедро заливала окрестности, но точка формирования истинного пламени находилась гораздо выше того места, где я очутился. Так что, если не брать во внимание моё критичное состояние, отсутствие кислорода и едкий желудочный сок, дела у меня обстояли отлично.
Зацепив мифрил нитями, я резком сокращением линий подтащил его к телу дракона, предварительно сформировав несколько острых частей. Признаться, я надеялся, что голубой металл сумеет пронзить золотую чешую, но моим надеждам не суждено было сбыться. Броня дракона выдержала.
Однако это было не самое важное — удостоверившись, что мифрил не желает впитываться в дракона и модифицировать его, я принялся тащить металл к пасти. Вот тут-то моего противника проняло — он буквально озверел. Тварь принялась носиться по округе, как искаженная, кувыркаясь и пытаясь меня протолкнуть дальше по пищеводу. Вот только проталкиваться я не собирался, а превращённый в плёнку мифрил уверенно полз к пасти чудища. Дракон честно пытался содрать с себя металл лапами — острые когти с лёгкостью рвали мифрил на куски, но разве можно победить воду? Металл с лёгкостью проскальзывал между лап, чтобы вновь окутать тело и продолжить свой забег к пасти. И чем ближе он туда подбирался, тем чётче я понимал, что всё делаю правильно. Не стала бы эта тварь так беситься, если бы мифрил оказался для неё безопасным.
Момент, когда дракон решился на отчаянные меры, я запомню на всю оставшуюся жизнь — он наклонил голову и в очередной раз активировал пламя, сжигая прилипший металл. Мне не хватило всего пары метров, чтобы дотащить его до пасти. Вот только просто так мифрил уходить не желал — получив огромную порцию энергии, голубой металл принялся трансформироваться, практически мгновенно превратившись в зелёную «кровь Зверя». И эта «кровь», игнорируя непробиваемую чешую, начала впитываться в дракона.
На какое-то мгновение я даже обрадовался, что нахожусь внутри дракона — раздавшийся рёв наверняка уничтожил всё живое в огромном радиусе. Глайдер каким-то чудом удержал меня на месте, когда из груди монстра вырвался мощный поток воздуха. «Кровь» активно взаимодействовала с телом твари, пытаясь ворваться как можно глубже и именно здесь настал тот самый момент, который я никогда не забуду — на несколько долей секунды мой противник утратил контроль над своим источником.
И, как только я это осознал, то нанёс удар.
У меня в загашнике имелось два наполненных под самую завязку кристалла — сущности мега-дракона и червя. Обе находящиеся в граничном состоянии, готовые рвануть от переизбытка энергии. И стоило дракону открыться, как я единым потоком направил всю доступную мне силу в его источник.
Будучи студентом императорской академии вальгов, мне довелось посетить несколько лекций по строению окружающего нашу планету пространства. Профессора с важным видом рассказывали про огромные расстояния между мирами, отсутствия там хоть какого-то воздуха, а также о важности небесных светил и то, что с ними может произойти. Особенно меня впечатлила лекция о так называемых «сверхновых» звёздах — небесных светилах, утративших стабильность и выплеснувших всю свою силу наружу. Нам даже показывали несколько примеров на небосклоне, поясняя принцип произошедшего.
К чему это я вспомнил — то, что произошло с источником дракона, ничем другим, как взрывом сверхновой звезды назвать не получалось. Потоки энергии оказались такой мощи, что они игнорировали магическую защиту твари, разрывая её изнутри, как тряпичную куклу. И, как не парадоксально, в этот раз я не потерял сознание, фиксируя происходящее с самого начала и до самого конца. Верхняя часть дракона, где находился в том числе и я, отлетела в сторону примерно на полкилометра от хвоста. Моя защита срывалась ежесекундно, но мощный поток бурлящей энергии мгновенно восстанавливал ману, чтобы через мгновение опустошить её через поддержание щитов. Я с горечью смотрел, как источник в животе скукоживается, уменьшаясь с каждым ударом сердца — происходящее оказалось невозможным даже для него.
Мир долгое время не желал успокаиваться — высвободилось такое колоссальное количество маны, что планета не могла поглотить её разом. Радовало одно — сквозь дыру в теле твари начал поступать кислород, что даровало мне возможность нормально дышать. В противном случае я задохнулся бы гораздо раньше того момента, как всё закончилось.
И, стоит признать, от моей магии практически ничего не осталось. Источник, насчитывающий когда-то три с половиной тысячи маны, ужался до сорока семи единиц. Невероятная цифра для любого «способного», но катастрофически малая величина для меня. Не осталось бы и этого, если бы мне вовремя не удалось перераспределить потоки вливающейся энергии.
Оторванная голова дракона утратила последние признаки жизни и утихла. Моё состояние оставляло желать лучшего, но мне казалось, что восстанавливаться внутри пищевода не самая правильная мысль. Активировав глайдер, я медленно начал протискиваться сквозь безжизненное мясо. Проблем с этим не возникло — моё изобретение не требовало маны. Мелькнуло солнце, заставив меня зажмуриться, а когда я открыл глаза, то появилось стойкое желание их закрыть и заново забраться внутрь дракона. В нескольких метрах от меня находился окутанный тёмными молниями и клубами тумана призрак. Причём не просто призрак, а призрак вальга. Причём не простого вальга, а того, чьё лицо было мне прекрасно знакома. Моё бывшее лицо.
Вот, значит, как выглядит тот самый тёмный тотем, о котором говорил Шавер-Кан. Словно услышав мои мысли, Повелитель прекратил разглядывать останки дракона и посмотрел мне в глаза. Прижало так, что я даже забыл, как дышать. Организм такой нагрузки не выдержал и сердце остановилось. Последнее, что я запомнил перед тем, как умереть, были слова тёмного тотема, словно выжженые калёным железом у меня в голове:
— Время пришло. В этом мире нет места двум Ишар-Морам.
Глава 15
— Не нужно притворяться, светлый. Я знаю, что ты уже очнулся и пытаешься понять, где находишься. Вставай, у нас слишком мало времени. У тебя есть всего десять минут.
Тёмный тотем меня подловил. Я действительно пришёл в сознание несколько секунд назад и пытался понять, что со мной происходит. Вопрос был не праздный — у меня не было ни малейшего понятия, где я нахожусь и почему не чувствую боли. Тело ощущалось целым и неповреждённым, но большего сказать не мог, так как магии у меня не было. Вообще. Источник в животе исчез. В груди, как следовало догадаться, он так и не появился. Что сразу превратило меня в слепого, бесполезного и неумелого подростка, лежащего на чём-то холодном.
— Почему светлый? — спросил я и открыл глаза. Пространство вокруг оказалось мне незнакомым по внешнему виду, но не по сути. Темная поляна, утопающая в тумане, напоминала мир-изнанку Гасат-Сура. Небольшое пространство, созданное заклинанием высшей сущности. Которая находилась неподалёку — тёмный тотем не изменился. Разве что его взгляд больше не пытался уничтожить.
— Как ты предлагаешь тебя называть? Лишний? Невозможный? Второй? Лишённый памяти дурачок? Неудачный эксперимент? Ошибка непроверенного заклинания? Выбирай любое имя, они все тебе подходят. Светлый — это собирательный образ всего этого.
— Мне привычно имя Лег Ондо, — заметил я. — Почему мы находимся в твоём заклинании? Почему нас только двое? Где Рикон и Шармир? Так, кажется, зовут твоих последних учеников.
— Чем больше ты задаёшь ненужных вопросов, тем меньше у меня останется времени на то, чтобы всё тебе объяснить, Лег Ондо, — моё имя тёмный тотем выделил отдельно, словно пробуя на вкус. — Ты действительно желаешь знать ответы именно на эти вопросы?
— Хорошо, они снимаются. Хотя, всё же один вопрос есть. Почему десять минут?
— Одна минута в этом мире равняется одной секунде в основном. Твоё тело умирает. Через десять секунд процесс станет необратим, и ты не сможешь восстановиться. Предвосхищая вопрос, что я вижу в твоих глазах — грань между жизнью и смертью является единственной возможностью нашего общения. Любая другая встреча закончится твоим уничижением. Такова моя природа и изменить её не в моих силах. Да и желания, если говорить откровенно, нет. Девять минут тридцать секунд, Лег Ондо. Больше держать тебя здесь я не могу.
Новость оказалась не самой хорошей. То, что моё тело повреждено, я понимал прекрасно. Но то, что оно умирает, значительно повышало все ставки. У меня будет всего секунда-две, когда я вернусь, чтобы найти критичные повреждения и устранить их.
— Буду считать, что ты готов к общению. Не знаю, что успел рассказать тебе наш общий учитель, что он успел вложить в твою память, поэтому начну с самого начала. С момента, как нас перетащило в этот мир…
Заклинание, что применил Ранут-Выс, должно было отправить Гасат-Сура и двадцать его ближайших учеников в новый мир, наполненный магией. Вот только ошибка закралась в саму основу этого чародейства — никто не планировал, что в мировом порядке появится божественная сущность, коей требовались защитники для её планеты. Она выцепила вальгов и против их воли воплотила на своей планете. Это произошло три тысячи лет назад. Гасат-Сура, как самого могущественного мага, назначили в качестве смотрителя. Существа, что будет контролировать основные процессы мира, не обладая при этом собственной волей. Учеников ранжировали и отправили на войну с драконами как первых чародеев, чтобы в последствии превратить их в тотемы. Когда Зверь лично явился в мир, где его войска проигрывали, создатель планеты заключил его в темницу и ушёл, оставив мир на попечительство Гасат-Сура. Мир с магией, что может быть лучше? Вот только ни учитель, ни его ученики больше не обладали собственной волей. Они превратились в марионеток установленных правил и алгоритмов.
Так продолжалось тысячу лет. Все утратили надежду на спасение — когда ты привык быть великим, тяжело оказаться в роли раба. Но тут открылся портал и в мир хлынули демоны. Их было невероятно много и Ишар-Мор, на правах лучшего ученика и первого тотема-вальга, предложил гениальную идею. Перейти на сторону демонов. Да, это именно моё бывшее сознание стало инициатором перехода. Оно не могло смириться с двойным рабством — перед создателем планеты и перед своим бывшим учителем. Ишар-Мор связался с Наместником, одним из лидеров армии Башорга, получил от него новую силу, практически принёс демонам победу и сбросил с себя оковы рабства. Так, во всяком случае, он думал. Однако Ишар-Мор не учёл гениальность создателя мира. Сущность предусмотрела всё, включая предательство своих рабов. Гасат-Сур получил ультиматум — либо он возвращается в лоно защитников, либо умирает. Выбора у учителя не было и вскоре демоны оказались повержены. Подпитываемый энергией целого мира, смотритель сумел разделить сущность Башорга и заточить одну её часть в магической тюрьме. Все его ученики, первые тотемы, встали у клеток этой самой тюрьмы, сдерживая потуги Башорга вырваться на свободу. Вечные рабы, неспособные покинуть свой пост. Но не Ишар-Мор — он сумел избежать этой участи. Кроме того, тёмный тотем не смерился со своим положением. Он осознал, что на самом деле для него ничего не изменилось. Одно рабство сменилось на другое. Башорг требовал активных действий.
И тогда был рождён план, который вот уже две тысячи лет воплощается в жизнь. Его суть проста — освободиться от гнёта демона. Но как это сделать, если даже сама смерть не является окончательной? Слуги Хаоса служат вечно, пока их повелитель жив. Души будут вырваны из мирового «ничто» и возвращены обратно, если хозяин или его ближайшие слуги того захотят. Значит, нужно сделать так, чтобы Башорг прекратил своё существование. Но как? Какая сила способна справиться с богом?
Только другой бог! И так вышло, что на планете их имелось сразу две единицы. Создатель и Зверь. Вот только слуги Зверя находились в чудовищном упадке и не имели возможности вернуть своего господина. Все, в ком была хоть капля мифрила или «крови Зверя», нещадно истребляли. Ишар-Мор выбрал несколько племён гоблинов, насытил их «кровью» и поселил несколько на втором материке, куда люди ещё не добрались. Но и там случилась неприятность — Дочь Зверя, что появилась в мире как компенсация во время прокола пространства и формирования портала в мир демонов, сожрала всех переселенцев. Понимая, что если вечно голодная тварь доберётся до основного материка, то в мире никого больше не останется, Ишар-Мор создал защитное кольцо молний. Уничтожить тварь уровня Дочери Зверя было ему не под силу.
Пришлось проворачивать свои дела на текущем материке. В качестве слуг Зверя были выбраны гоблины — они легче переносили контакт с мифрилом и «кровью». Да и знал их Ишар-Мор гораздо дольше. Но для того, чтобы вернуть через коричневых тварей Зверя, требовалось создать проблемы набирающему ход человечеству. Их Ишар-Мор определил как слуг Башорга, найдя себе учеников — корыстолюбивые люди нашлись быстро. Передав им часть силы, с их помощью тёмный тотем создал, в том числе, очернители — первый шаг по созданию проблем. Две тысячи лет Ишар-Мор потратил на то, чтобы регресс в развитии человечества достиг пика. Он превратил людей из высокоразвитых существ, технологичных и способных проникать в другие миры не имея магии, в жалкое подобие себя, мечтающих только о магии и доверяя тотемам свою жизнь. Гасат-Сур не вмешивался — он смирился с ролью вечного контролёра и даже в чём-то поддерживал Ишар-Мора. Потому что управлять теми, кто не обладает знаниями и технологиями, гораздо проще.
Всё шло по плану. Человечество регрессировало, гоблины поднимали голову, слуги Зверя проводили ритуалы, но чего-то не хватало. Постоянно всё срывалось — кто-то оказывался малодушным, кто-то преследовал свои интересы, кто-то слишком рано умер. И тогда Ишар-Мор задумал вторую ветку событий — вызволение Зверя через кристаллы Богуша. Перспективный человек по имени Рикон получил задачу — собрать все фигурки. Гоблины на эту миссию не годились — насколько знал тёмный тотем, практически все камни уже были в руках людей, либо и вовсе считались утерянными. Смысл плана был прост: вызволить Зверя, тем самым освободить создателя мира и, в качестве восстановления баланса, Башорга. Всё проходило идеально, если бы не случайность. Точнее — невозможность.
В мире появился второй Ишар-Мор. Гасат-Сур был в панике. Ему хватило одного ученика, едва не приведшего мир к гибели, а тут ещё один. Несмотря на опыт трёх тысяч лет и уймы жизней, прожитых до этого, учитель начал совершать одну ошибку за другой, прежде чем понял, что за существо попало к нему в руки. Но первым осознал свой шанс именно тёмный тотем. Три тысячи лет в качестве раба окончательно сломили его волю к жизни. Хотелось уйти на покой. Но на такой, чтобы из него не выдёргивали по воле хозяина и не отправляли на очередную задачу. Ишар-Мор начал помогать своей «светлой» стороне. Начал возвращать память через тёмные кристаллы. Да, это дело рук именно тёмного, а не Гасат-Сура, как думал Лег. Были активированы приспешники, гоблины, слуги Зверя. Все взгляды устремились на одного единственного человека, обладающего тем, что так жаждал получить Ишар-Мор. Свободой. Настоящей и бескомпромиссной. Даже когда Гасат-Сур сделал Лега гером, тёмный тотем не сомневался, что тот сумеет выкрутиться. Так и получилось. И сейчас, когда Дочь Зверя уничтожена, стало окончательно понятно — созданный план идеален. Потому что у Лега Ондо появился полный доступ к новому миру.
— Вот здесь я совершенно ничего не понял, — нахмурился я. — Для чего мне этот материк, если основная возня идёт там, на основном?
— Здесь находятся три места силы. Якоря, что удерживают Зверя в узде. Мои ученики, Рикон и Шавер-Кан, отправились в Бездну. Их задача — освободить Башорга. Какое-то время демону потребуется на то, чтобы воссоединить обе свои сущности. Секунда, минута, день, год — я не знаю. Важно другое — если он явится на планету в своём изначальном обличии в одиночку, ничего не измениться. Да, явится какой-нибудь серьёзный дракон, но точно не Зверь — создатель удерживает его слишком хорошо. Дракон и Гасат-Сур вновь пленят Башорга, а я так и останусь рабом. Мне нужен покой и ради этого я готов рискнуть судьбой всего мира. Никто не знает, что произойдёт с планетой, когда на ней окажутся в активном состоянии сразу три бога. Уже одно то, что они находятся в стазисе, сильно дестабилизирует планету. Как пример, тот самый «баланс» — то, чего не должно быть в обычном мире. Появились несколько пластов реальности, где те, кто умер, продолжают нести свою вахту вот уже две тысячи лет. Магия существ ограничена костылями в виде тотемов. Разве в таком мире мы мечтали очутиться? Разве о таком будущем грезили? Нет, Лег Ондо, я устал от всего этого. Я хочу уйти на покой.
— Три якоря… Почему ты думаешь, что Рикон и Шавер-Кан освободят именно Башорга, а не Зверя?
— Ты невнимательно меня слушал. Зверя нет в Бездне. Он находится в мире-изнанке создателя планеты. Отдельный пласт реальности, изолированный от нашего и соединённый с ним семью якорями. В Бездне сидит демон и его мои слуги должны освободить ровно через неделю. Это максимум, который я могу тебе дать. Всё, учитель очнулся — энергия, которой раньше питалась Дочь Зверя, стала доступна этому миру. Чародейка очнулась и начала тебя искать. У нас осталось не больше минуты.
— Как заряжать кристаллы?
— Ты должен разобраться с этим сам — мне это неизвестно. Поэтому у тебя и есть семь дней. Кроме того, ты должен найти на этом материке все точки силы самостоятельно. Местоположения якорей нашего материка тебе передаст Шармир. Он ждёт тебя в столице Западной империи. Запомни, Лег Ондо. Через семь дней в этот мир вступит Башорг. И только ты должен сделать выбор, кто его встретит. Гасат-Сур во главе со своей армией тотемов и драконом, с которым потом придётся что-то делать, либо Зверь и создатель, равные демону по силе. Уверен, ты сделаешь правильный выбор, и Ишар-Мор окончательно покинет этот мир. Прощай, моя светлая сторона. Надеюсь, это наша последняя встреча. Если случится новая — ты умрёшь. Слово тёмного тотема!
С этими словами меня скрутила нечеловеческая боль — в одно мгновение я очутился в центре огромной воронки, вернувшись в своё многострадальное тело. Ишар-Мор не обманул — сердце действительно не билось. И, что самое неприятное, у меня не получалось его запустить — не хватало концентрации. Сознание начало уплывать и последнее, что я услышал перед уходом во тьму, стал родной голос. Лиара успела!
— Куда это ты собрался? Нет, милый, ты так просто от меня не отделаешься…
Возвращался обратно я крайне нехотя. Разум понимал, что стоит действовать, но тело подвело окончательно. Максимум, на что меня хватало — дышать. О том, чтобы встать и побежать спасать мир, речи не шло. Да что там — даже глаза открывать не хотелось.
— Что же. Теперь ты знаешь практически всё, — послышался печальный голос учителя. — Остались некоторые детали, связанные с мотивацией, но они сейчас несущественны. Кроме боли тебе эта информация ничего не даст. Как моральной, так и физической. Что сказал тебе тёмный?
— Он освободит Башорга через неделю, — ответил я. Удивительно, но несмотря на абсолютную слабость, говорить я мог без напряжения. Спохватившись, тут же уточнил: — Сколько прошло времени с того момента, как вы меня нашли?
— Шесть часов.
— Лег, ты был очень плох и нам пришлось кое-что с тобой сделать, — голос принадлежал Лиаре. Я всё же открыл глаза и даже постарался улыбнуться. Приятно было видеть свою жену. Вот только её обеспокоенный вид мне не нравился. Я прислушался к своим ощущениям — судя по всему, тело мне восстановили полностью. Мало того, в груди даже источник появился с идеальными параметрами: 50 на 50. Вот только кое-что действительно изменилось — моя магия. Её не стало. Нет, не так — не стало моей прежней магии. Я больше не видел цвета, магические потоки, не мог впитывать энергию из любой точки. Вернулось старое состояние, и оно мне категорически не нравилась! Потому что было ограничено всем, чем только можно!
— Вы убили во мне истинного мага? — сглотнул я.
— Пришлось запускать процесс твоего нового рождения. Старое тело не подлежало восстановлению. Отныне ты витязь, тебе даже стреломёт вернули, но работать с энергией материи напрямую отныне ты не можешь.
— С чего это ты так решил? — накатило облегчение. Меня не превратили в бесполезного кусок мяса. Меня просто обнулили.
— Не думаю, что процесс формирования истинный магов можно поставить на поток, — заявил Гасат-Сур. В мире изнанки, где мы находились, он присутствовал в виде красного тумана.
— Никто и не просит тебя думать. Для этого есть другие, — не удержался я от колкости. — Мне нужен Баркс. Как я понимаю, тело мне тоже новое выписали? Нулевое и лишённое всего и вся? Значит, нужно обучить его работать с магией Зверя.
— Это опасно, — заупрямился учитель. — Ты должен пересказать разговор с тёмным тотемом. Зачем ему освобождать Башорга? Почему семь дней? Почему он не забрал кристаллы Богуша, раз гонялся за ними так долго? Что вообще происходит? Что ты задумал, Ишар-Мор?
Последняя фраза прозвучала слишком эмоционально.
— Не Ишар-Мор я, — спокойно поправил я. — Меня зовут Лег Ондо. Прежде чем что-то делать или кому-то что-то рассказывать, я должен восстановить свою магию. Лиара, притащи, пожалуйста, сюда Баркса. Шаман сможет провести ритуал.
— Он не станет этого делать, — в голосе смотрителя появился металл. Слишком знакомый мне по другой жизни. — Никто не станет — потому что у меня есть право им это запретить! Это опасно! Я не собираюсь рисковать всем, чтобы удовлетворить твои желания. Ты должен рассказать мне всё, о чём вы договорились с тёмным. Как ты не понимаешь — от этого зависит жизнь целой планеты!
— Это не его желание, — Лиара встала на мою сторону. — Это необходимость. Лег с возможностью управления линиями и Лег без них — два разных человека. Если есть возможность ему всё вернуть, значит нужно делать. Он выдержит.
— Я повторюсь — никто из тех, кто подчиняется тотемам, не станет этого делать. Ни Баркс, ни Ландо, ни…, — неожиданно смотритель осёкся, чем натолкнул меня на правильную мысль.
— Как же ты, интересно мне знать, запретишь это Беатрис? Её тотем перед тобой и явно не согласен с твоим решением. Лиара?
— Пара секунд, — улыбнулась моя первая жена и исчезла, умчавшись за второй.
— Ты не помаешь, чем рискуешь, — смотритель всё ещё пытался достучаться до моего сознания. — То, что тебе удалось провернуть этот фокус с тремя подопытными, ничего не значит. Это просто везение. Не хочешь верить мне как смотрителю, поверь, как учителю. У меня нет права сейчас тебя потерять, когда на кону судьба мира!
— Чем дольше ты противишься неизбежному, тем больше меня теряешь. То, что мне предстоит, невозможно сделать без работы с магическими линиями. Магию Зверя может покорить только другая магия Зверя.
На этом наш разговор свернулся. Гасат-Сур пытался ещё что-то говорить, вроде даже как угрожал, но я его не слушал. Идти к месту силы без управления линиями нельзя. Это прямой путь в мировое «ничто». Вскоре явились Лиара и Беатрис. Судя по взгляду моей второй жены, она была готова умереть, если это хоть как-то мне поможет. Но с каждым моим словом уверенность сходила с лица Беатрис всё больше и больше, пока и вовсе не сменилось растерянностью.
— Лег, ты же знаешь, что я не самая лучшая в части управления линиями. Может, лучше Баркса?
Поделиться книгой: