Помоги проекту - поделись книгой:
Кто произнёс последнюю фразу, я не поняла. Точно не я. Мне в тот момент речевая функция отказала полностью.
Села. Открыла конспект. Буквы плясали перед глазами, а слова утратили смысл. Только бы не заплакать. Только бы не заплакать!
За что?
Пришла Мотька. Я видела, как она разбила мобильник о голову Барона, но что она при этом говорила, не слышала. Да и потом, когда подруга упала на соседний стул, я смотрела на то, как шевелятся её губы, и не слышала ни единого слова. Будто оглохла.
За что?
В аудиторию вошел Хустов и попросил остаться тех, кто будет отвечать в первой пятёрке. И мне бы встать и уйти, да ноги подкашивались, едва за билетом спустилась и кое-как вернулась назад. Сидела, отчётливо ощущая звенящую пустоту на плечах и в груди, писала ответ на вопрос. Решала ситуативную задачу. Не думала. Отвечать пошла первой. Села перед профессором, открыла рот и… и ничего. Речь так и не вернулась.
– Кок, я, в отличие от своих коллег, не собираюсь ставить вам оценку из сочувствия к вашей беде. Вы планируете сдавать экзамен или будете мне тут вселенскую скорбь изображать?
Вселенскую скорбь?
Из сочувствия к беде?
За что?
Вдох-выдох.
Вдох. Вдох. Вдох.
Ещё одна попытка произнести хоть слово – и облом.
Я поднялась, даже зачётку забирать не стала, и вышла. Из аудитории, по коридору мимо одногруппников, игнорируя их вопросы и нервные вскрики, мимо Мотьки, на улицу. Подальше от… от всего.
Зачем было… так?
Не помню, как добралась до квартиры дедушек. Понятия не имею, почему не умерла. Меня в тот день на плаву вообще только одна мысль держала: маме, папе и Эду сейчас мои неприятности здоровья не добавят, а потому в больницу мне нельзя. Хотя надо. Очень сильно! Говорить я так и не начала. Хотела, но…
Ни звука не вырвалось из горла, ни всхлипа.
Дверь открыл дед Артур и, увидев меня, схватился рукой за грудь.
– Что?
На тихий вскрик из кухни выскочил дед Шурка, окинул острым взглядом сложившуюся в прихожей ситуацию и сплюнул сквозь зубы:
– Кур-рва! Говорил же, нельзя было этого поганца к тебе подпускать.
Хлюпнула носом и бросилась к нему, обняла за шею, втянула в себя знакомый, такой родной запах – смесь мыла, табака и терпкого одеколона, – и всё же выдавила из себя:
– Де-еда, как же так? За что? Я ведь…
С речью ко мне вернулась способность плакать. Я за тот день и последовавшую за ним ночь ведра три наревела, не меньше, десятилитровых. А деды ничего, терпели, по очереди ездили в больницу что-то врать обо мне родителям и брату, ни на секунду не оставляя меня одну, успокаивали, отпаивали коньяком и чаем, обещали оторвать мерзавцам яйца…
– Почему мерзавцам? – Растерянно моргнула я.
– Так Хустов же, свинюга! – Дед Артур возмущённо взмахнул руками. – А я его ещё интеллигентным человеком считал. Дуболом! Завтра же пойду на кафедру и потребую, чтобы тебе назначили пересдачу у другого преподавателя или…
– НЕТ!
Я вскочила с кровати, отбросив в сторону одеяло.
– Дедуль, пожалуйста, не надо! Только не… я не… Не хочу. Я не смогу туда… Опять… С ними со всеми…
– Может, расскажешь всё-таки, что случилось?
Дед Шурка следил за мной и о причинах моего нервного срыва догадался сразу, вот только подробности… Нет, в подробности я так их и не посвятила. Да и не только их. Никого. Ни за что на свете. Это так гадко и так стыдно!
– Деда, пожалуйста. Это уже не важно… Не надо ничего, пожалуйста. Я всё равно туда не вернусь. Я решила забрать документы.
С беднягой дедом Артуром едва второй раз за сутки инфаркт не приключился.
– Вареничек! – ахнул он. – Как же так? Да чтобы из-за какого-то паршивца…
– Деда!! Не надо!
От одной мысли, что я вернусь в университет, туда, где Кострик, где все обсуждали нашу с ним связь, дрочили на мою фотку, злорадствовали… становилось тошно. Да и мечта, детская мечта стать навигатором, как папа, исчезла. Думаю, что её засосало в ту чёрную дыру, которая образовалась на месте моего сердца…
– Арти, не лезь к малышке со своим образованием. Это в жизни не главное, – проворчал вернувшийся из больницы дед Шурка.
– Но как же…
– Не главное! Я сказал, – и уже совсем другим тоном, мне:
– Варежка, ты с документами не торопись. Пока забирать не будем, академку оформим. А я по своим кругам поговорил, нашёл для тебя интересный вариант. И уедешь от всего, чтоб не напоминало, и опыт хороший, если надумаешь к навигаторству вернуться. Администратором в «Мерцающий замок». Пойдёшь?
– В «Мерцающий замок»? – Ох! Мне на миг показалось, что даже в груди болеть перестало. – А мама? Как же, что же…
– А маме что-нибудь соврём! – в один голос заверили меня деды.
И маме, и папе.
Мы заливались соловьями – особенно эти старые прохиндеи – и, главное, такую ерунду несли, в частности, я – какую-то невыносимую чушь об уникальном опыте, который я получу при прямом общении с иномирянами, не покидая пределов родины.
Но нам поверили.
И в пятницу, шестого июля, я познакомилась с сэром Арсеном Ренуаром Максимилианом Ро, владельцем единственной в нашем мире сети отелей «Мерцающий замок». Уникального места, где могут найти прибежище все оказавшиеся в затруднительном положении иномиряне. Ну, и людям здесь тоже были рады.
Глава первая. Возрождение из пепла
Феникс – мифологическая птица, обладающая способностью сжигать себя и затем возрождаться. Известна в мифологиях разных культур <…> Предвидя смерть, сжигает себя в собственном гнезде, а из пепла появляется птенец.
– Варварочка, – горничная Нинон влетела ко мне в кабинет с таким выражением лица, словно за ней гнались все всадники Апокалипсиса. Прижала ладонь к обильной груди, что отчаянно рвалась на свободу из низкого декольте, и с апломбом, достойным хорошей трагической актрисы, произнесла:
– Беда в Северной башне.
Пять лет назад я бы после такой вот заявочки сорвалась с места и с отчаянием самоубийцы бросилась на амбразуру – спасать родной отель. Сейчас мне, во-первых, это было по статусу не положено: фронт-офис менеджеры (главные администраторы, если по-простому) по отелю сломя голову не бегают. А во-вторых… Во-вторых, Нинон у нас работала уже два года – вот как из циркового училища ушла, так к нам сразу и устроилась, – и за этот период я превосходно изучила характер своей, пусть и глубоко талантливой, но всё же лучшей горничной. Поэтому, прежде чем хвататься за огнетушитель и нажимать аварийную красную кнопку, я щёлкнула пальцем по кнопке мышки и вывела на экран таблицу бронирования на ближайшие две недели.
– М-м-м… – посмотрела на Нинон с укоризной. – Нин, ты же два года у нас уже работаешь. Должна бы привыкнуть к тому, что отель сам подстраивается под будущих постояльцев. Магия…
– …будь она неладна, – со вздохом закончила за меня мою любимую поговорку горничная. – Но, Варечка, тут же что-то совсем ужасное! Честное слово! Стены же совершенно чёрные стали, скользкие, зараза, как тефлон. И окна исчезли, а там такие красивые витражи были… И это я молчу про ковры, люстры, мебель… А серебро?
– Успокойся, – я подняла руку, чтобы прервать этот словесный поток. Если Нинон вовремя не остановить, она до утра будет по памяти перечислять всё, что находится в каждой комнате Северной башни, в её банкетном зале и во всех подсобных помещениях. – Это всего лишь фениксы. И, во-первых, они очень хорошо платят. Очень, понимаешь? А во-вторых, стоит им уехать, замок всё вернёт в исходное положение.
Эта удивительная особенность отеля поначалу меня здорово завораживала и пугала. Всё-таки сложно привыкнуть к тому, что на месте прачечных в одну ночь может возникнуть бассейн, а в подвалах стены покроются слизью от невероятной влажности. Или на крыше появится взлётно-посадочная полоса. Или парк накроется пуленепробиваемым прозрачным куполом. Или… Да сколько было этих «или» за пять моих лет, проведённых в этом изумительном месте? Устану перечислять…
– Фениксы? – взгляд Нинон подёрнулся мечтательной дымкой, а грудь в декольте опасно заколыхалась. – Никогда их раньше вблизи не видела. Варь, а правда, что они…
– Они муж и жена, Нин, – умерила я пыл горничной. – Поэтому и не мечтай. Фениксы, как лебеди, пару выбирают раз и на всю жизнь… И это, кончай уже читать романтическую чушь про иномирян. Нинон, будь человеком, а? Ну, нет же сил никаких! Каждый раз одно и то же! Забыла, как в прошлом году от оборотней по всему парку бегала, в чём мать родила?
Нинон обиженно засопела и отвела глаза.
Ну, вот… Самое сложное в моей должности – это оставаться другом для подчинённых, но при этом быть ещё и начальницей.
– Всё, котя. Без обид. Иди работай. А в Северную башню не ходи. Там сложные гости, они просили, чтобы я их лично обслуживала и никого – никого! слышишь? – на их территорию не пускала.
– У них медовый месяц, что ли?
Нинка оттаяла привычно быстро, и в её глазах сразу же загорелся опасный огонёк. Ну, всё! Теперь надо ждать сюрприза для новобрачных…
– Угадала, – улыбнулась я. Объяснять, как фениксы пользуются услугами отеля для того, чтобы умереть и воскреснуть в безопасности, не стала. Во-первых, не хотела ещё больше подогревать и без того неуёмное любопытство горничной, а во-вторых, вспомнила, как столкнулась со своим первым «семейным воскрешением».
Само собой, тогда Макс меня и близко не подпустил к их территории, да и сама б не совалась, если б он не совершил одну стратегическую ошибку: раскрыл мне всю правду о цели их визита.
– Возрождаться из пепла будут, – ничтоже сумняшеся шепнул он. – Поэтому в Северную башню не думай соваться, Варька. Они этого не любят.
Возрождаться из пепла? Ох… Эта область жизни фениксов была страшно – чудовищно!! – засекречена. И я перед поступлением на работу подписывала магический договор на крови, запрещающий мне рассказывать обо всём, что происходит в замке, за его пределами. Кстати, этот же договор подписывали не только работники, но и гости. И это только усиливало флёр загадочности нашего отеля и позволяло год за годом держаться в лидерах Booking. Каждому же гостю – особенно людям – хотелось рассекретить таинственность легендарного отеля. У иномирян, само собой, мотивы несколько отличались.
Но я отвлеклась. Не о том сейчас речь, а о фениксах.
Само собой, я из кожи вон вылезла, но увидела, как выглядит это их таинственное «воскрешение из пепла».
Когда Макс обнаружил меня, спрятавшуюся за колонной на галерее и почти потерявшую дар речи из-за увиденного, у него было такое лицо… Такое… Нотариальные конторы должны выставлять его фотографию в своих окнах с подписью «А ты уже составил завещание?»
К счастью для меня, Макс всегда был оптимистом. Порычал с полчаса в седые моржьи усы, оштрафовал на две месячных зарплаты, а потом провозгласил с королевской уверенностью:
– Что там у тебя осталось? Два года до навигатора? Доучишься без академки…
– Но…
Я перепуганно моргнула.
– Доучишься, я сказал. На заочном в Дранхарре, у меня там… связи. А пока мы тебя на гостиничный бизнес определим, тоже не на дневное, будешь получать образование без отрыва от производства. Ты же не против, а? Вареник?
Я посопела недовольно с пару минут, с удивлением осознавая, что действительно не против, а потом спросила:
– Макс, вы с дедом Шуркой в одном классе учились или уже потом, в школе для тиранов познакомились?
– Ха-ха, – ответил он и щёлкнул меня по носу. – Уела. Иди к вступительным экзаменам готовься, а то ещё неделю из зарплаты за дерзость вычту.
Макс. Что с него взять? Он во всём такой…
А Нинон я всё же не просто услала подальше от Северной башни, ещё и магического техника Матеуша попросила поработать с территорией так, чтобы допуск туда имела исключительно я и лично мною одобренные люди. Точнее, не-люди. А ещё точнее, фениксы. Саэйя Фаэрг ил Нау и эйя Анера Нау ила Фаэрг.
Они приехали в пятницу вечером, как и обещали. Без оскорблений и споров подписали маг-договор, введя тем самым всю дневную смену в состояние ступора. Пожелали всем хорошего окончания дня и удалились в отведённые им апартаменты…
В единственный не изменившийся номер Северной башни я постучалась, когда уже стемнело, и в гостинице остались только постояльцы да несколько человек из обслуживающего персонала, если не считать тех, кто, как и я, жил в замке на постоянной основе.
Саэйя Нау открыл мне сразу, будто стоял под дверью. Окинул подозрительным взглядом мой наряд – форму, которую по настоянию Макса должны были носить все служащие отеля, я искренне ненавидела, и потому пользовалась каждой возможностью на неё забить.
– Вы Барбарэ? – не здороваясь, спросил феникс. – Почему нас Макс сам не встретил? Он обещал.
– Макс в больнице, – перебила я. – Сердечный приступ. Разве вы не знали? Я думала, он поставил вас в известность. Извините, пожалуйста… Это, наверное, моя вина. Он меня не предупредил, но я и сама должна была подумать… Ещё раз прошу прощения. И если вас не устраивает моя кандидатура в качестве… хм… помощницы, я могу вызвать кого пожелаете из любого нашего филиала.
– Не надо. – Феникс, наконец, отступил в сторону, пропуская меня внутрь. – Это наше первое возрождение, простите мне мою нервозность. Макс высоко оценивал ваш профессионализм, а это лучшая из возможных рекомендаций. Мне всего-то и хотелось, что с ним поздороваться. Мы старые приятели, знаете ли… Как он? Помощь какая-нибудь нужна?
– Может, немного вашего живительного пламени, – неловко пошутила я. – Он просто стар, саэйя, здесь вы уже ничем не сможете помочь.
Саэйя Нау с нечитаемым выражением на лице кивнул и, вспомнив о вежливости, предложил мне сесть.
– Чаю? Анера привезла с собой из дома изумительные травы, вы таких нигде не попробуете, Барбарэ… Проходите, не стесняйтесь. Нам с вами предстоит провести вместе следующие три недели, большинство из которых мы с моей супругой по понятным причинам не запомним… Макс говорил, что вы уже присутствовали при возрождении. Я не ошибся?
– Присутствовала, – я решила не уточнять, при каких обстоятельствах всё произошло в прошлый раз.
– Ну, слава Солнцу! – Феникс рассмеялся и нервно спрятал кисти рук подмышками. – А то у нас с Анерой это всё впервые… Переживаем чудовищно! Как всё пройдёт?.. Даже не знаю… Может, составим список того, что мы любим, а чего терпеть не можем? Как ты думаешь, сердце моё? Чтобы Барбарэ потом не пришлось с нами мучиться больше обычного…
– Я думаю, милый, что это напрасная трата времени.
Из задней комнаты, наконец, вышла супруга феникса, эйя Анера Нае ила Фаэрг, и протянула мне руку для знакомства.
– Меня Ани зовут. И давайте сразу на ты, если вы не возражаете.
Она была очень хорошенькой и изумительно приятной в общении. Мягкая, улыбчивая, крайне вежливая… И близко не похожая на всех тех фениксов, которых мне приходилось видеть ранее. Просто удивительно! Может, у фениксов, чем ближе человек к власти, тем меньше ему корона на уши давит? Не удивлюсь, если так оно и есть.
Распрощались мы глубоко за полночь, назначив точную дату «процедуры». Я ушла к себе, заведя будильник на восемь утра, но ещё долго не могла уснуть. То и дело порывалась позвонить Максу, но потом вспоминала о том, что он в больнице, под капельницей, что врачи отобрали у него мобильник и ноутбук, а мне позволили разговаривать со своим обожаемым начальством лишь на нерабочие темы. Изверги, ну!
К рассвету я забылась дурным сном, а проснулась, само собой, не с того глаза и не с той ноги. Наскоро позавтракала остатками шведского стола и, проигнорировав вопли Иванки насчёт группы незапланированных драконов, прихватила огромную кружку кофе и полетела в Северную башню. К уже возрождённым фениксам, если всё прошло по плану.
В банкетном зале пахло гарью и дымом, в воздухе огромными снежинками кружились серые хлопья седого пепла. Я помахала перед лицом ладошкой и сделала первый осторожный шаг внутрь.
Два розовых, совершенно голых младенца лежали в центре ритуального круга и, агукая, радостно пускали пузыри.
– Эйя… Саэйя… В смысле, Ани, Фэй, вы меня пока не помните, но я Варвара. Барбарэ. Нам с вами в ближайшие три недели придётся жить в очень тесном контакте, поэтому давайте договоримся сразу: вы держите свой огонь при себе, а я не хватаю вас противными огнеупорными рукавицами, не поливаю из огнетушителя, а наоборот, холю, лелею и очень люблю. Как вам такой план?
Поделиться книгой: