Будь со мной нежен

Эта женщина вызывала у меня стойкую неприязнь, в первую очередь своим отношением

Дана махнула рукой в сторону стола, стоявшего у противоположной стены. Он являлся практически зеркальным отражением её стола по оборудованию и цветовой гамме.

Я издали взглянула на рабочее место. Хотя какой именно «работой» я буду здесь заниматься, Борисов мне уже продемонстрировал.

Если уж вводить новые правила в нашу игру, то сейчас. Зачем тянуть?

Я накинула пальто и двинулась к выходу.

– Ты куда? – крикнула мне вслед опешившая Дана.

– Предпочитаю, чтобы посторонние обращались ко мне на «вы»,– сообщила ей, улыбаясь, и вышла в коридор.

Отец выглядел гораздо лучше. Врачи еще не разрешали ему вставать, опасаясь появления рубцовой ткани. Но изменения в его состоянии уже были заметны невооружённым взглядом.

Конечно, отца напрягали вынужденные ограничения. На это он пожаловался мне в первую очередь. Хотя молоденькая медсестра, то и дело забегавшая проверить его самочувствие, сделать укол, принести или унести поднос с едой, заметно поднимала ему настроение.

Девица была симпатичной. А отец – взрослым человеком. Я сделала вид, что не замечаю их переглядываний. В конце концов, для выздоровления ему нужны положительные эмоции, а после выписки – физическая активность, чтобы скорее вернуться в прежнюю форму.

От отца я уехала окрылённой. Сейчас хорошие новости имели для меня особую ценность.

Впереди ещё было полдня, и я задумалась, чем занять это время. Пожалуй, давненько я не ходила по магазинам. Тем более, сейчас появился серьёзный повод – мне совершенно необходима одежда из немнущейся ткани. Уверена, сегодняшний секс в кабинете будет далеко не последним. Скорее уж, постоянным. Не хочу, чтобы кто-то увидел меня в непрезентабельном виде, и по компании пошли ненужные слухи.

Поэтому следующие несколько часов я потратила на шоппинг. Вот уж где отдохнула душой и устала телом.

Я стараюсь обходить крупные торговые центры, но люблю маленькие фирменные магазинчики, где пространство разграничено на зоны, одежда на манекенах подобрана со вкусом, а персонал встречает тебя как любимую тётушку, планирующую вскоре умереть и оставить многомиллионное наследство.

Но, несмотря на то, что принимали меня с распростёртыми объятиями и тут же бросались исполнять мои капризы, пришлось обойти около десятка магазинов, прежде чем я подобрала себе подходящий гардероб для новой работы.

При мысли об этой «работе» у меня одновременно становилось жарко между ног, и сводило скулы от злости. Борисов меня невыносимо раздражал своей грубостью и невоспитанностью. Он не мог быть вежливым или нежным. Он пёр вперёд как танк, сметая все преграды на своём пути.

И при этом близость с ним заводила меня как никогда и ни с кем прежде. Может, у меня склонность к мазохизму? Иначе почему я так прусь от мужика, который меня постоянно унижает?

Ответа на этот вопрос не было. Да я и не стремилась его искать. Через год, или даже раньше, всё это закончится. Я снова стану свободной и больше его не увижу. И пусть у меня не будет таких умопомрачительных оргазмов, зато моя жизнь перестанет быть похожей на бомбу замедленного действия, которая неизвестно в какой момент соберётся рвануть.

Домой я добралась на такси. Поднялась в свою комнату, нагруженная пакетами.

Интересно, он приедет сегодня или нет?

Пожалуй, стоит принять ванну и надеть что-то привлекательное. Пусть Борисов мне не нравится, но почему из-за этого, встречая его, я должна выглядеть плохо? В конце концов, я ведь женщина.

Я лежала в горячей воде, покрытой пушистой пеной, и вдыхала любимый с детства аромат апельсина и корицы. Оставленный у зеркала телефон издал звук входящего сообщения. Каким-то шестым чувством я понимала, что это послание от него. Поэтому намеренно не стала вставать, продолжая нежиться в ванне.

Но мысли о Борисове, которые и так постоянно преследовали меня, уже не позволяли расслабиться. Я вздохнула и открыла слив. Настроение было утрачено.

Всё ещё окутанная шапкой пены взяла в руки телефон.

«Твой рабочий день начинается в 9.00. Не опаздывай», – гласило сообщение.

Что ж, сегодняшняя самоволка сошла мне с рук. И это был плюс. Но Борисов не приедет. И это был минус. Отрицать своё разочарование я не могла, несмотря на то, что подобный расклад мне совсем не нравился.

23

Утром, без десяти девять я уже открывала двери «Герер». В новой одежде из немнущейся ткани, собранная и готовая к любым перипетиям. Так мне казалось.

Ни Борисова, ни Даны в офисе не было. На «моём» столе лежал лист бумаги, с написанной убористым почерком инструкцией:

«Просматривай входящую почту, отвечай на звонки и записывай сообщения. Надеюсь, справишься».

Я не видела почерка ни одного из них, но сразу поняла, кто автор записки. Эта сучка Дана возомнила себя великим троллем и решила доставать меня мелкими подколками?

Повесив пальто в шкаф, я прошла в общую кухню и сварила себе кофе. Никогда не была в компании в качестве сотрудника. Со мной здоровались и искоса поглядывали. Видимо, известие, что Алиса Герер теперь в секретаршах у Борисова ещё не успело облететь офис. Иначе обсуждений было бы гораздо больше.

Я вернулась обратно в дедовскую приёмную и, поставив кофе на стол, включила компьютер. Ладно, посмотрим, чем занимается Вадим Викторович в рабочее время.

В почте было полно договоров, предложений о сотрудничестве, многие на английском языке. Выяснилось, что Борисов занимался не только строительством объектов в других странах, но и сам производил материалы, из которых строил. А кое-что ещё и продавал.

Оказывается, несколько месяцев назад в нашем городе открылся гипермаркет стройтоваров «Конструктив», принадлежащий Борисову. Я пролистала отчёт, магазин приносил весьма неплохую прибыль.

Уже не в силах остановиться, просмотрела счета из гостиниц и бронирование на следующие несколько месяцев. М-да, он действительно много работал и летал с континента на континент.

Я вдруг поняла, что почти ничего не знаю об этом человеке. И наконец сделала то, с чего вообще-то следовало начать наше знакомство – залезла в Интернет.

Вадим Борисов был весьма популярной личностью. Поисковик предложил мне более двух тысяч ссылок. Но, как любопытная женщина, в первую очередь я открыла картинки. И не ошиблась.

Некоторые фото были сделаны на стройплощадках, что-то на презентациях или открытиях построенных им зданий, но на большинстве он позировал в обнимку со своими спутницами. На всех фотографиях были разные женщины, роднило их лишь одно – они цеплялись за Борисова так, словно висели над пропастью и боялись сорваться вниз.

Разве могла я удержаться и не прочесть статьи о его многочисленных романах?

Минут через пятнадцать я закрыла поисковик. Настроение испортилось окончательно. Сделала глоток кофе и едва не выплюнула его на клавиатуру. Содержимое кружки было безнадёжно холодным. Оказывается, прошло почти три часа. А я и не заметила. Так увлечена была поглощением информации о нём.

Не хотелось снова идти в общую кухню, и я дёрнула дверь кабинета. Она оказалась не заперта. Я прошла внутрь и втянула ноздрями воздух, который за столь недолгое время успел словно пропитаться запахом Борисова.

Провела пальцами по краю стола, по спинке кресла. Вадим почти ничего не поменял в дедовском кабинете, и в то же время всё здесь неуловимо изменилось. Появилось множество папок и бумаг, которые будто бы хаотично, а может, в лишь ему ведомом порядке были разложены по всем поверхностям.

В шкафу, которым дедушка почти не пользовался, висели костюмы и рубашки в полиэтиленовых чехлах. Борисов никогда и ничего не оставлял без внимания. И не стал бы как я вчера расхаживать по офису в помятой одежде.

Я прошла в ванную. Здесь появились гель для душа, зубная щётка и паста. В шкафчике ожидали мягкие полотенца. Складывалось ощущение, что новый хозяин кабинета собирается здесь ночевать. Впрочем, меня бы это уже не удивило.

Я быстро ополоснула кружку и вернулась на своё место. Время перевалило за полдень, и я решила, что пора бы уже перекусить. Оделась и спустилась вниз. Неподалёку было неплохое кафе.

Но прежде всего я зашла в аптеку и купила противозачаточные таблетки. Через несколько дней у меня начнётся цикл, хочу быть готовой. Вряд ли, Борисов забыл о своей просьбе.

В это кафе мы отправлялись обедать с папой и дедушкой, когда я заходила к ним на работу.

Столы здесь стояли по периметру стен, а несколько расположились в центре помещения. Но каждое обеденное место отделялось от остальных прозрачными стенками интерьерных водопадов. Возникало ощущение, что вы находитесь в отдельном кабинете, где можно говорить, не таясь.

Я выбрала столик у окна и опустилась на кожаное сиденье диванчика. С трёх сторон я была окружена стеклом. По правую руку располагалось окно, выходившее на широкую улицу с оживлённым движением. А впереди и за моей спиной по стеклу стекала вода, создавая иллюзию дождя, и от этого почему-то возникало чувство уюта. Так и хотелось задержаться подольше, потягивая что-нибудь сладкое через трубочку.

Здесь осталось множество воспоминаний.

Вот я сижу с дедом. Вчера наконец-то получила свидетельство о разводе, но ещё не до конца пережила предательство и не осознала, что всё закончилось. Дедушка тогда дал мне очень хороший совет. Он сказал, что, если на моём пути попался один засранец, это вовсе не делает засранцами всех остальных. Но, если я буду видеть лишь плохое, то никогда не замечу того единственного, кто сделает меня счастливой.

Я почувствовала, что очень скучаю по дедушке. Мне не хватало его спокойной мудрости, его поддержки. В детстве он был моим очень близким другом и советчиком, которому я поверяла все свои тайны, пока не повзрослела.

Официант поприветствовал меня и оставил меню. Погрузившись в детские воспоминания, я решила попробовать что-нибудь из вредной пищи, которой не ела уже несколько лет. Заказала сэндвич с ветчиной, картофель фри и банановый молочный коктейль.

Борисов попортил мне столько нервов, что наверняка от одного калорийного обеда ничего не будет.

Сэндвич оказался неожиданно большим, он был разрезан на четыре части для удобства. Я взяла один кусочек и откусила. Зажевала бутерброд ещё горячей картошкой и отпила молочный коктейль из трубочки.

Мм, вкусно.

Кажется, я даже прикрыла глаза от наслаждения запретной пищей.

И услышала, что кто-то садится напротив. Открыла глаза.

Ну конечно. Кто же ещё это мог быть.

Борисов одной рукой ухватил кусок сэндвича, а второй уже тянул в рот несколько ломтиков картофеля.

Поглощая мою еду, он не отрываясь смотрел на меня. Я тоже откусила от бутерброда и потянулась к картошке. Наши пальцы соприкоснулись. Но у меня не возникло желания отпрянуть, напротив, я оттолкнула его руку и, выбрав длинный зажаристый ломтик, окунула его в соус.

Вадим усмехнулся и ухватил свою порцию картофеля. А затем нагло отпил мой коктейль, обхватив своими губами трубочку, там, где её совсем недавно касались мои губы. Я нервно сглотнула. Вот почему с ним всё и всегда сводится к сексу? Борисов довольно ухмыльнулся, без труда прочитав мои мысли.

Доев большую часть моего обеда, Вадим потянулся за бумажником. Он бросил на стол купюру, почти вдвое превышающую стоимость еды, и встал из-за стола. Подошёл ко мне и наклонился так низко, что я почувствовала аромат его парфюма.

– Поезжай домой и приготовься к вечеру. В шесть за тобой подъедет машина, – прошептал он мне в самое ухо, заставив сонмы мурашек пробежать по моей коже.

– Что мне надеть? – также прошептала я, поднимая голову и встречаясь с его обещающим взглядом.

– Белую блузку и чёрную юбку, – его голос стал хриплым, – короткую, и без нижнего белья.

Я сглотнула, не отрываясь от его глаз. Казалось, он сейчас меня поцелует. Но Борисов, словно передумав, резко выпрямился.

– Ровно в шесть, – напомнил он уже совершенно другим, ровным голосом. И вышел из кафе.

Я смотрела, как он прошёл мимо окна, даже не повернув головы в мою сторону.

24

Нервничала я знатно. Вернувшись домой, сразу направилась в гардероб. Перерыла ворох старой, ещё со времён учёбы, одежды в поисках того, что требовалось.

Хм. Чёрная юбка и белая блузка.

Я придирчиво осмотрела себя в зеркале. В этом комплекте я тоже похожа на обслуживающий персонал. Как, впрочем, и в остальных трёх. Больше подобной одежды я не нашла.

Он что, хочет поиграть в секретаршу и босса? Так зачем для этого куда-то ехать? Мог бы отыметь меня прямо в офисе.

Решила всё же остановиться на короткой пышной юбке до середины бедра. К ней надела строгую блузку на меленьких пуговицах, с воротником-стоечкой и длинными рукавами, манжеты которых застёгивались на такие же пуговки. Выбрала белые чулки и, подумав, добавила к ним пояс.

Коснулась подола юбки и медленно потянула её вверх, обнажая кружевную подвязку, светлую кожу бедра…

Строгость верха и развратность низа меня заводила. Думаю, что и Борисов оценит мой наряд по достоинству.

Белья, как он и просил, не надела. Я предпочитала считать указания Борисова просьбами, так мне проще было сохранять чувство собственного достоинства. Если там ещё осталось, что сохранять.

Я усмехнулась, глядя на себя в зеркало.

В этот момент раздался сигнал охранной системы, сообщавшей, что к воротам подъехала машина. Я нажала кнопку на пульте, пропуская её. И только сейчас подумала, что Вадим каким-то образом умудрялся обходить электронный механизм. Почему я раньше не обращала на это внимание?

Большие окна передней осветились фарами подъехавшего автомобиля, и я не стала медлить. Быстро накинула приготовленное шерстяное пальто, длинное, почти до щиколоток, и тёплое, но развязать его можно было, лишь дёрнув за конец широкого пояса. Вышла на улицу.

Уже знакомый водитель поспешил открыть для меня заднюю дверь. Я нервничала, но решила всё же не спрашивать о месте назначения. Тем более что до города машина ехала той же дорогой.

Когда слева показался «Континенталь», внутри у меня что-то ёкнуло. Какой-то подсознательный страх после испытанного там унижения. Но, к счастью, автомобиль проехал мимо, даже не сделав попытки свернуть на гостиничную парковку.

Впрочем, объехав территорию отеля, машина всё же повернула налево и буквально через пару минут остановилась возле ресторана, также принадлежавшего «Континенталю», но выходившего на другую улицу.

В своё время я устраивала здесь презентации для «Герер».

Водитель миновал центральный вход в ресторан и заехал на задний двор. Тут я почувствовала неладное. Сердце бешено пустилось вскачь. Что он задумал? Я перебрала в памяти всё содержимое своей сумочки, пытаясь представить, что из этого можно было бы использовать для самообороны.

Когда водитель открыл дверь машины, в ладони у меня была зажата пилочка для ногтей. Она хоть и коротковата, но нанести неглубокую рану, которая отвлечёт внимание насильника, всё же могла.

Здесь было довольно темно. Задний двор освещал лишь один фонарь, расположенный на улице, в сотне метров отсюда, и оставленные включёнными фары автомобиля.

Я сидела у раскрытой двери, долго не решаясь выйти наружу. Пока не поймала удивлённый взгляд мужчины. Ладно, он не похож на насильника. Видимо, я сильно преувеличила грозившую мне опасность.

Я покинула машину, но пилочку на всякий случай продолжала сжимать в руке.

– Почему вход для персонала? – нервно спросила у водителя.

– Приказ Вадима Викторовича, – пожал он плечами.

– Спасибо, – тут я всё-таки вспомнила о достоинстве и, выпрямив спину, направилась к чёрному входу.

Дверь резко открылась, и я зажмурилась от хлынувшего на меня яркого света.

– Что так долго? Вадим Викторович уже давно ждёт, – зашептал какой-то крупный толстяк в униформе и, схватив под локоть, потащил меня внутрь.

– Вы кто? – тоже почему-то шёпотом спросила я.

– Администратор. – ответил он бесцеремонно стягивая с меня пальто и пихая в ладонь какую-то чёрную атласную тряпицу.

Я попыталась было её развернуть, чтобы рассмотреть, но администратор выдернул у меня из рук и начал сам пристёгивать к моей юбке.

– А я кто? – догадалась спросить, чтобы понять наконец, что здесь происходит.