Будь со мной нежен

Мне не нравились эти новые эмоции. Они пугали. Потому что ничего хорошего от них ожидать не приходилось.

В кухню я зашла раздражённой. Хмуро поздоровалась с кухаркой, убиравшей следы нашего вчерашнего ужина. Она с любопытством посмотрела на меня. Да, обычно я мужчин домой не приводила. Но прислуги мои поступки никак не касались.

Сама запустила кофеварку и с трудом дождалась свою первую чашку. Не хотелось ни с кем разговаривать. Тем более объясняться. Забрала кофе и сбежала в гостиную, подальше от любопытных глаз.

Теперь только и разговоров будет, что о таинственном любовнике хозяйской дочки.

Подошла к окну и поставила чашку на подоконник, долго стояла, глядя на падающий снег, и думала, почему он уехал.

Впрочем, тут всё понятно, сегодня понедельник – рабочий день. У Борисова, должно быть, масса дел. К тому же он с сегодняшнего дня начинает работу в «Герер». Конечно, мне это не нравилось, но всё же мысль, что я могу в любой момент зайти в офис и встретить там Вадима, грела душу.

Пиликнул телефон, информируя о входящем сообщении. Этот тоненький звук выдернул меня из задумчивости. Я не помнила, где вчера бросила сумочку, потому что Борисов занимал все мои мысли.

Поиски велись весьма хаотично. Наметила ключевые точки, в которых вероятнее всего она могла оказаться – кресла, столик, диван, тумба, сервант. Что вообще я вчера делала в гостиной? Зачем сюда заходила? В памяти были просветы размером с небольшую дамскую сумочку красного цвета. Совершенно неожиданно она нашлась на подоконнике второго окна, надёжно укрывшаяся за плотной гардиной.

Я достала телефон. На экране высвечивалось сообщение от абонента «Вадим». В голову закралась глупая надежда, что он пожелал мне доброго утра. Слегка подрагивающими руками я открыла сообщение.

Надежда действительно оказалась глупой. Текст гласил: «Сегодня увольняешься. В одиннадцать часов у выхода будет ждать машина».

И всё.

Я несколько раз перечитала сообщение. Что значит «сегодня увольняешься»? Почему? Мне нравилась моя работа в музее. Я писала статьи для искусствоведческих журналов, описывала новые поступления, иногда водила экскурсии. И как я уволюсь сегодня? Разве на это не требуется две недели?

Борисов как всегда давал больше вопросов, чем ответов.

Я взглянула на часы. У меня оставалось сорок минут, чтобы собраться. Как раз успею принять душ и одеться. Я медленно допила кофе и, оставив чашку на подоконнике, отправилась в свою комнату.

Ровно сорок минут спустя я вышла из дома. Сергей Иванович уже ждал у крыльца, готовый отвезти меня на работу.

– Доброе утро, – поприветствовал он меня с приветливой улыбкой, заставляя меня улыбнуться в ответ.

– Доброе. Отвезите меня на работу, и на сегодня можете быть свободны.

– А кто же вечером доставит вас к отцу? – удивился водитель столь странному распоряжению.

Ну не буду же объяснять ему, что ещё и сама не знаю, как сложится мой день. Что ещё придумает этот Борисов. Куда меня затащит.

– Я возьму такси, – отвернулась к окну, показывая, что разговор окончен.

Сергей Иванович понятливо замолчал и включил записи блюзовых композиций. Но сегодня меня не радовало и это.

Я никак не могла понять, что задумал этот непредсказуемый человек, владевший моим телом и мыслями.

Машина остановилась на стоянке перед музеем, и я попрощалась с водителем до завтра.

Открывая тяжёлую дверь, я слегка нервничала. Известие о предстоящем увольнении оказалось слишком внезапным, я не была готова ни к разговору с руководителем, ни к прощанию с коллегами.

Зашла в кабинет, поздоровалась с девочками и, бросив сумочку на свой стул, направилась в кабинет директора. По дороге старалась сочинить какую-нибудь правдоподобную версию о причине моего увольнения. Врать я не любила, но, видимо, в этой ситуации другого выхода у меня нет.

У двери остановилась, сделала глубокий вдох, стукнула костяшками пальцев, сообщая о своём приходе, и открыла дверь.

– А-а, Алиса Александровна, доброе утро, – директор музея сидела за рабочим столом с чашкой зелёного чая и листала журнал «Современное искусство».

– Доброе утро, Нина Павловна, мне нужно с вами поговорить, – начала было я.

– Я уже всё знаю, – улыбнулась она заговорщицки, – поздравляю вас с повышением. Наверное, вы давно этого ждали?

– Наверное, – неуверенно ответила я, попросту не понимая, о чём идёт речь. Но Нину Павловну это не смутило.

– Держите, – она протянула мне лист бумаги и ручку. – Пишите заявление.

«Вот так просто? – удивилась я. – Никаких объяснений? Как ему это удалось?»

– «Шапка» как обычно: директору… от научного сотрудника… заявление.

Я писала такое много раз, чтобы пойти в отпуск или поехать в командировку. Справилась быстро и подняла на неё глаза.

– Написали? – она оторвалась от журнала. – Дальше так: «Прошу меня уволить по соглашению сторон». Дата сегодняшняя. Подпись.

Я протянула ей заявление. Нина Павловна бегло пробежалась взглядом по строчкам и убрала бумагу в стол.

– Всё. Вы свободны, Алиса Александровна. Было приятно с вами работать. – Она тепло улыбнулась мне и вернулась к пролистыванию журнала, давая понять, что мы всё разрешили.

Я выходила из директорского кабинета с двояким чувством – предвкушения и опасения. Неизвестность пьянила и пугала одновременно.

Скомкано попрощалась с коллегами. Девочки провожали меня недоумёнными взглядами. Ещё бы, никто из них такого исхода не ожидал, и я менее всех.

Ровно в одиннадцать потянула на себя тяжёлую, окованную медью, створку и оказалась на улице. Дверь захлопнулась, отрезая от меня ещё один кусок прошлого.

На стоянке перед музеем стоял неизвестный автомобиль, возле которого ожидал незнакомый мужчина в чёрном костюме.

– Алиса Александровна? – спросил он утвердительным тоном и открыл правую заднюю дверь. – Прошу вас.

Я оглянулась на здание музея, понимая, что уже вряд ли сюда вернусь. И села в машину. Дверца тут же захлопнулась.

Ну что ж, похоже, приключения продолжаются.

21

Каково же было моё удивление, когда автомобиль остановился у здания компании «Герер». Водитель вышел и услужливо открыл дверцу. Пришлось покинуть столь гостеприимное средство передвижения и направиться внутрь. Он же этого хотел? Чтобы я приехала в нашу компанию? Точнее, сейчас это была его компания. Хотя над входом по-прежнему сверкали сталью восьмидесятисантиметровые объёмные буквы моей фамилии.

Здание, где располагалась «Герер», когда-то было трёхэтажным особняком богатого купца и являлось памятником архитектуры. Дедушка его реконструировал в конце прошлого века, устроив внутри офис солидной строительной фирмы, но фасады остались прежними, с лепниной, резными решётками балконов и увитыми каменным виноградом карнизами.

Это позволяло мне каждый раз представлять, будто я сейчас попаду в другую эпоху. Особенно здорово было играть здесь в детстве.

Правда, сейчас мне было не до игр.

Я толкнула тяжёлую створку двери, которая поражала своими размерами, будто первый владелец особняка ожидал в гости великанов. И оказалась в просторном холле, занимавшем почти весь первый этаж. Охранник приветливо кивнул, он работал здесь уже несколько лет и знал, кто я такая. Я, наверное, тоже знала всех сотрудников нашей компании, если не по именам, то в лицо уж наверняка.

Кроме женщины, стоявшей у подножия широкой лестницы и пристально разглядывавшей на меня. Её взгляд был оценивающим и скептическим. Каким-то шестым чувством я поняла, что она не имеет отношения к «Герер». Скорее всего, это человек Борисова.

Интересно, он с ней спит?

Почему-то думалось, что да. И эта мысль мне совсем не понравилась.

Женщина была высокого роста, а туфли на шпильках делали её ещё выше, зрительно удлиняя ноги, почти до колен прикрытые серой юбкой её делового костюма. Довольно короткие волосы были выкрашены разноцветными перьями и торчали в разные стороны. Узкие очки в тонкой оправе придавали ей вид развратной учительницы, которая наказывает за плохие оценки при помощи плётки и наручников.

Определённо, он с ней спит…

Настроение резко упало. Мне не хотелось даже знать, зачем Борисов отправил её в холл – встретить меня или сообщить, что он познакомился с ней и теперь расторгает наш договор.

В отличие от женщины я старалась не пялиться, охватывая её образ полностью и уже мысленно разбирая его на составляющие. Дедушка всегда учил меня, что хорошее воспитание и вежливость в деловых отношениях должны стоять превыше всего. Даже если, выйдя за дверь, ты будешь шипеть от ненависти к своему оппоненту.

Она дождалась, когда я подойду почти к самой лестнице, и лишь тогда сделала шаг навстречу.

– Алиса Александровна? – это было скорее утверждение, чем вопрос. Она протянула мне руку. – Здравствуйте, меня зовут Дана. Я помощница Вадима Викторовича.

«Ага, как же – помощница и ублажательница», – подумала я, пожимая её сильную и цепкую ладонь.

– Добрый день, – ответила, вытаскивая свою руку из захвата.

– Вадим Викторович ждёт вас. Следуйте за мной.

Она смерила меня снисходительным взглядом. Я, конечно, не могла утверждать наверняка. Но, пока поднималась за ней по лестнице, меня не оставляла уверенность, что она дала мне не слишком высокую оценку, не посчитав достойной соперницей, способной составить ей конкуренцию.

Дана шла впереди меня, ни разу не обернувшись. То ли посчитав, что я здесь и так всё знаю, то ли высказывая своё пренебрежение ко мне.

Борисов занял кабинет деда, располагавшийся рядом с отцовским. Ну хоть не президента компании, и то ладно. Дедушка всё равно уже отошёл от дел. Кабинет был ему без надобности, оставаясь, скорее, неким почётным атрибутом.

Дана открыла дверь и пропустила меня внутрь, после чего аккуратно прикрыла её за моей спиной.

– Почему так долго? – спросил Вадим, поднимая взгляд от кипы бумаг, которую он сортировал по стопкам, складывая часть с чёрный кожаный портфель.

Голос Борисова звучал раздражённо. Он был недоволен и не скрывал этого. Я не знала, что на это ответить. Он ведь не указывал какое-то определённое время, к которому мне следовало явиться сюда. Да и вообще, до недавнего времени я даже и не подозревала, что меня ожидает.

– Снимай трусы, – велел он, закрывая портфель и направляясь ко мне.

– Это вместо «здравствуй», – нервно усмехнулась я.

– Алиса, – в голосе явственно звучало предупреждение, – мне нужно уехать через пятнадцать минут.

Я задрала юбку до бёдер и потянула вниз кружевные трусики. Несмотря на то, что я делала это нарочито медленно, дразня его, в глазах Вадима вспыхнуло одобрение. Он, не отрываясь, следил за тем, как белая полоска ткани скользит по моим ногам, одетым в тонкие чулки. Когда я переступила через трусики и с вызовом положила их на его рабочий стол, он расстегнул пуговицы на брюках. Зацепил глазами мой взгляд и держал всё то время, что понадобилось ему, чтобы спустить штаны и надеть презерватив.

Отодвинув бумаги в сторону, он уложил меня грудью на стол, задрал юбку ещё выше, обнажая ягодицы и со сдавленным стоном вошёл в меня единым движением.

Мы не виделись всего несколько часов, но в заданном им ритме, в той яростной жажде, с которой он вбивался в меня, сквозила неистовая потребность в этом действе. И я хотела этого не меньше, подаваясь назад, с незнакомой мне раньше страстью насаживаясь на его ствол.

Борисов протянул руку и, обхватив мой подбородок, повернул к себе.

– Смотри на меня, – хрипло произнёс он. – Хочу, чтобы ты видела, кто тебя трахает.

Его голос, охрипший от возбуждения, тёмный взгляд, удерживающий в плену мои глаза, член, скользивший во влажной глубине, всё это горячило и, накатывая волнами, ближе и ближе подводило меня к апогею.

А осознание того, что неподалёку находится Дана, которая, возможно, сейчас подслушивает за дверью, придавало сексу неведомую прежде остроту. Я кончила первой, всё-таки закрывая глаза и сжимая пальцами край дедушкиного стола. Борисов присоединился ко мне несколько мгновений спустя. Тяжело дыша, он опустился на меня, одной рукой обхватывая под грудью и прижимая к себе, второй продолжая опираться на столешницу.

Восстановив дыхание, он вышел из меня, завязал использованный презерватив узлом и бросил его в корзину для мусора.

– Начинай уже пить таблетки, чтоб мне не приходилось посылать Дану в аптеку каждый раз, как забуду о резинках, – словно и не было только что обжигающей вспышки страсти.

Вадим ровным тоном говорил о контрацепции и застёгивал пуговицы на уже натянутых брюках, в то время как я лежала, распластавшись на столе, с обнажёнными ягодицами и блестевшими после соития половыми губами. Я почувствовала себя неуверенно в такой откровенной позе, поднялась на ноги и тоже привела в порядок свою одежду.

– Теперь ты будешь работать здесь, Дана покажет твоё место, – сообщил Борисов и больше не глядя на меня, подхватил портфель и быстрым шагом вышел из кабинета.

Мне оставалось лишь растерянно смотреть ему вслед.

22

Я прошла в ванную комнату и придирчиво осмотрела себя в зеркале. Одежда была помята, волосы растрёпаны, глаза горели лихорадочным блеском.

В общем, любому, кто увидел бы меня сейчас, стало ясно, чем я занималась с Борисовым в дедовском кабинете.

Я, как могла, разгладила ладонями одежду. Расчесала волосы и заново уложила в причёску. Поправила макияж. Затем налила себе стакан воды и, отпивая маленькими глотками, подошла к окну.

Борисов за это поплатится. За каждое унижение, за каждый вырванный против моей воли оргазм он ответит. Пока не знаю, как, когда и что именно смогу противопоставить ему. Но быть безмолвной жертвой я больше не намерена.

Подумала и сразу осеклась. При первой же попытке неповиновения Борисов отправит информацию по «Герер» во все СМИ. Я представила отца и деда, в больничной одежде, смотрящих последние новости, где на разные лады склоняют их фамилию.

Сердце сжалось. Могу ли я так с ними поступить? У дедушки было два инсульта. Отец только начинает отходить после инфаркта. А я ною знаю от того, что словила очередной оргазм?

Ах, какая я бедная, Какая несчастная, он опять меня трахнул, и мне понравилось. Как это унизительно!

Терапия помогла. Я успокоилась и уже могла здраво рассуждать.

Ведь знала наверняка, что с Борисовым мне нечего бояться. Та пощечина в первый вечер, скорее всего, предел применимого ко мне насилия. Уверена, Вадим сделал это, чтобы запугать меня. Что ему вполне удалось. Борисов сумел вывести меня из равновесия, застав врасплох.

Зато сейчас я уже пришла в себя и способна здраво рассуждать. Пусть я пока не могу открыто проявлять неповиновение. Но и трактовать его распоряжении можно по-разному.

Как он там сказал? «Дана покажет твое рабочее место?»

Что ж, в этой игре может быть два игрока. Главное здесь – знать правила и научиться их обходить.

Я поставила стакан на подоконник, подхватила брошенные на стуле пальто и сумочку и вышла из кабинета.

– Дана! – позвала я увлеченно строчившую в телефоне девушку.

Разноцветная голова немедленно повернулась в мою сторону, в глазах, видневшихся за стеклами очков, мелькнул страх разоблачения. Ага, наша Дана занимается личными делами на работе. Босс уехал, а меня она всерьёз не воспринимает. Впрочем, уже через долю секунды страх сменился прежним, чуть презрительным отношением. Но меня её мнение о моей персоне совсем не волновало.

– Покажите моё рабочее место, – велела командирским тоном.