Помоги проекту - поделись книгой:
Со мной стали разговаривать. Кто-то спросил, что я здесь делаю.
– У меня медовый месяц, – ответила я.
Изумленный собеседник спросил, где же мой муж.
– Сама хотела бы знать…
Впервые в жизни не стала его защищать и придумывать какую-то историю. Я просто перевела разговор на другую тему – за три года я отлично научилась это делать. Заговорила о программе, которую они снимают, и за ужином незаметно выпила целую бутылку вина. В 1987 году я работала на ВВС, в телевизионном центре, над сериалами «Жители Ист-Энда» и «О всех созданиях, больших и малых», была ассистентом администратора. У нас появились общие темы для разговора. За их стол пересаживаться не стала, осталась за своим романтическим столиком у окна. Я искренне наслаждалась этим вечером. Мне помогла официантка – она опрокинула ведерко со льдом, стоявшее рядом с моим столиком. Бутылка упала, лед разлетелся по полу. Девушка замерла от ужаса, но я была рада, что внимание гостей переключилось на нее. Потом я отправилась в бар, пила виски с хозяином замка и его сыном, шутила и радовалась жизни. Я твердо решила получить удовольствие, несмотря ни на что.
Уилл приехал поздно ночью, почти в полночь. Он вошел в номер с бутылкой шампанского и даже не извинился. А почему он должен извиняться, если работает на правительство и задержался не по своей воле? Подобно жене доктора, я должна проявлять понимание.
Мы провели в замке несколько дней – сексуальных и романтичных. Уилл немного работал за компьютером и порой звонил на работу, но по большей части все его внимание было сосредоточено на мне. Мы гуляли по окрестностям, любовались часовней, кидали палки для местных спаниелей, пили чай в городке, наслаждались булочками с джемом в Дубовой гостиной. Ресторан в отеле был превосходный, персонал отличался дружелюбием, номер прекрасный, а вино лилось рекой.
Мы наслаждались обществом друг друга. Всегда нежный и внимательный, Уилл сделал этот медовый месяц незабываемым. Я чувствовала, как он меня любит и ценит. Мы вместе нежились в джакузи, держа в руках бокалы с шампанским. Смеялись и рассказывали анекдоты. А потом обнаженными перебирались на постель, смотрели DVD и продолжали пить шампанское. Мы занимались любовью и ощущали невероятную близость. Наши отношения укрепились и обрели новую силу.
Уилл очень нервничал из-за киношников. В силу его профессии он не мог появиться на телеэкране, и ему очень не нравилось, что он может случайно попасть в кадр. Когда мы уезжали, они спросили, можно ли снять, как мы расплачиваемся, но Уилл отказался. Тогда меня спросили, можно ли снять меня одну, я неохотно согласилась. Никогда не любила сниматься, особенно на видео, но всегда хотела быть полезной и откликалась на просьбы. Я расплатилась за номер, а съемочная группа снимала этот процесс. Уилл усмехался за их спинами. По телевизору меня так и не показали.
Отдых получился чудесным (если не считать съемки). Это прекрасное воспоминание.
7. Новая работа, новый дом, новая жизнь
Уилл решил, что единственный способ уйти из ЦРУ – начать бизнес, абсолютно не связанный с деятельностью разведки. А для этого ничего нельзя было оформлять на его имя, чтобы его нельзя было отследить. Поэтому он организовал компанию и оформил меня управляющим директором. Все велось от моего имени – даже банковский счет открыли на мое имя. Я должна была подписать документы, зарегистрироваться для уплаты НДС, но бизнесом собирался заниматься Уилл. Он всем управлял, рассчитывал НДС, говорил мне, что делать с деньгами. Я продолжала работать. Хотя я была вполне компетентным консультантом по маркетингу и бизнесу, но в финансах была полным профаном, поэтому Уилл взял все на себя. У него был план, а я полностью доверяла своему мужу. И была убеждена, что это единственный способ ведения дел. Я с удовольствием носила титул директора, пусть даже и номинального.
Вскоре Уилл заключил контракт и стал работать программистом на крупную компанию в Кембридже. Он занимался программным обеспечением мультимедиа. Уилл присылал мне свою загрузку, а я выписывала счета и пересылала их компании на оплату. Мы стали получать деньги, и жизнь изменилась, как он всегда и обещал. Он зарабатывал от шести до десяти тысяч фунтов в месяц, и нам стало легко оплачивать счета. В Рождественский сочельник мы пошли выбирать мне машину и купили ее в кредит, полученный под доход, оформленный на мое имя. Я впервые в жизни сидела за рулем новой машины, и это было восхитительное ощущение. Чувствовала, что жизнь налаживается.
Единственной проблемой оставалось частое отсутствие Уилла – ведь он по контракту работал в Кембридже: на выходные обычно приезжал домой, мы каждый день разговаривали по телефону и постоянно были на связи в MSN. Мне не нравилось, что Уилл работает вдали от дома, и я часто просила его найти клиентов в Эдинбурге, но он всегда говорил, что такова работа в его сфере.
Он сумел приехать домой на Рождество – впервые. Как приятно было проснуться рядом с ним в рождественское утро. Мы с детьми всегда уезжали к моим родителям и проводили этот день с ними. В этом году мы поступили так же – только приехали попозже. А потом приехали моя сестра Изабель с семьей и брат. Сначала все открывали подарки, мама подала роскошный обед, а затем мы начали играть в шарады. Так здорово было быть всем вместе, одной большой семьей. Дети были страшно рады, что Уилл дома. Наконец-то он начал исполнять свои обещания. Мы стали больше времени проводить вместе, и наш образ жизни начал напоминать тот, о котором он всегда мечтал.
Когда Рождество закончилось, мы задумались о будущем. Жить в квартире с двумя спальнями было тяжело – дети росли и требовали больше простора. Теперь у нас были деньги. Уилл предложил нам переехать. Но я боялась повторения прежней ситуации. Тогда он решил снять дом – до получения денег из США, а заработки откладывать на будущее.
И вот в конце декабря 2003 года мы переехали в съемный дом с четырьмя спальнями на юге Эдинбурга, очень уютный и симпатичный. Дом был построен над бывшей каменоломней, поэтому его слегка перекосило, но он был очень прочным. Если уронить камешек у входной двери, он покатится по коридору, свернет налево, потом направо, на кухню и выкатится через заднюю дверь. Нас заверили, что дом больше не смещается, но прошло немало времени, пока я привыкла к этой его особенности. Когда ко мне приходили гости, они всегда говорили, что нужно выпить пару бокалов, чтобы почувствовать себя комфортно.
У нас была гостиная, кухня с кладовкой, прихожая, игровая комната и ванная внизу. Наверху располагались четыре спальни и еще одна ванная. У нас были небольшой садик перед домом и позади него и открытая веранда. Дом был просторным и уютным. Мне нравилось жить здесь. У меня появилось место для вещей, подаренных бабушкой, а еще была настоящая гостиная и отдельная комната, где дети могли играть. Кроме того, мы оказались в удобном районе – именно здесь находилась школа, куда я хотела отдать Робин, а летом ей уже предстояло пойти в школу.
Родители купили замечательный дом в этом районе, когда мне было всего десять лет. Наш дом располагался всего в двух кварталах. Мне казалось, что я вернулась домой. Пусть наш дом и был перекошен, но все здесь казалось мне правильным. Мы платили 1700 фунтов в месяц, но доходы нам это позволяли. Уилл начал зарабатывать, а я сдала свою квартиру подруге, матери-одиночке. Поскольку денег у нее было немного, я не торопила ее, когда она не могла оплатить аренду вовремя. Не такие уж это были большие деньги, а подруга следила за квартирой и повышала ее ценность.
Одну спальню мы использовали как наш общий офис, поставили там два стола, принтеры, факс и все такое. Мое терпение наконец-то начало приносить плоды. Мне нравилось, когда Уилл был дома и мы могли работать вместе. Я трудилась над маркетинговыми и деловыми проектами, а он над сайтами или программами для компании-заказчика. Домашний офис позволял мне больше времени проводить дома, а мой график стал более гибким.
Первую половину 2004 года Уилл закупал компьютерное оборудование – он выделил на эти цели 10 000 фунтов из нашего бюджета. Технологии и сети стремительно развивались, и главным средством глобальной коммуникации становился интернет. Прошло чуть более десяти лет с того момента, когда Всемирная паутина стала широко доступна, но она кардинально изменила наш мир. Уилл покупал серверы на
Он провел к нам в дом беспроводной интернет, чтобы мы могли работать из любой комнаты. Придуманная им схема работала великолепно: мы смотрели телевизор через компьютер, могли записывать любые программы и т. п. Мне нравилось показывать людям то, что Уилл сделал в нашем доме. Я им очень гордилась. Он мог теперь работать и на ODCI, и разрабатывать сайты частным образом. А главное – он теперь был сам себе хозяин и работал из дома, а значит, мог больше времени проводить с семьей, о чем он всегда мечтал так же, как и я.
Однажды Уилл пришел и радостно сказал, что нашел отличную машину. Он предложил поехать посмотреть ее. Мы поехали. Оказалось, что он выбрал огромный внедорожник «Мерседес» с тонированными стеклами.
Уилл вел себя как мальчишка в магазине игрушек. Он переминался с ноги на ногу и твердил: «Пожалуйста, можно я ее куплю? Ну пожалуйста!»
Ну как я могла отказать? Это же были его деньги, хотя все проходило через мой деловой счет. Он был на седьмом небе от счастья и благодарил меня. Никто еще не делал для него ничего подобного. Впервые в жизни ему подарили что-то, не связанное с работой. Машину снова оформили на мое имя, и сейчас меня это не беспокоило – я уже с этим свыклась. Когда я подписывала финансовое соглашение, меня спросили, не хочу ли я оформить кредитную карту, которую мне уже одобрили. Я колебалась, всегда избегала кредитных карт, потому что не любила влезать в долги, – меня безумно пугали даже самые короткие просрочки по счетам! Но Уилл посоветовал мне взять карту, сказав, что это заметно облегчает жизнь, поэтому я согласилась.
Изначально он разрешал мне каждый месяц брать из нашего дохода 3000 фунтов на оплату аренды дома и выплат за машину. 500 фунтов у меня оставалось на счета и питание. Уилл организовал для меня еще две кредитные карты и даже заказал их через интернет от моего имени. Жизнь налаживалась и с каждым днем становилась все лучше.
Но ему приходилось очень много работать. Он даже спал в офисе или в машине, чтобы экономить деньги и увеличить количество оплачиваемого времени. В то время он ухитрялся работать 72 часа в неделю.
Но потом опять начались трудности. Контракт с Кембриджем не выполнялся, потому что Уилл снова стал пропадать на службе – ЦРУ всячески старалось вырвать его из нашей совместной жизни. А потом он сказал мне, что встретился с человеком из прошлой жизни, и теперь ему нельзя жить здесь, не подвергая нас риску. Этот человек может выследить нас, а поскольку работа Уилла была связана с проникновением в террористическую организацию, последствия для нашей семьи могли быть самыми печальными. Если тот человек обнаружит наш дом в Шотландии и увидит семью Уилла, то есть тех, кто ему дорог, он сможет манипулировать им, используя нас. Нас могут похитить и даже убить, чтобы повлиять на него.
Я пришла в ужас. Ведь если Уилл будет в отъезде, он не сможет нас защитить. Он ответил, что мне нужно оружие для защиты, но я категорически отказалась.
– Может быть, тогда электрошокер?
– Что это такое? – не поняла я.
– Я тебе покажу, – пообещал Уилл.
Через два дня электрошокер доставили в коричневом бумажном пакете, и Уилл выложил его на стол.
Я увидела предмет, похожий на мобильный телефон. Сверху имелся U-образный электрод. При нажатии на кнопку возникал электрический разряд между полюсами. Это очень эффективное оружие обороны. Если у нападающего не стоит кардиостимулятор, то реальная опасность ему не грозит. Но пользоваться им можно только на близком расстоянии. Я знала, что в Великобритании такое оружие вне закона, но ЦРУ использовало его для защиты семей сотрудников. Уилл сказал, что все будет в порядке, хотя, конечно, рассказывать об этом не следует, а пользоваться можно только в случае реальной опасности.
Он пригласил профессионала из ODCI, который должен был научить меня пользоваться шокером, но в последнюю минуту договоренность пришлось по какой-то причине отменить, и Уилл учил меня сам. Показал, как этому обучают в ЦРУ, как нужно держать шокер, как включать и как применять, чтобы нейтрализовать противника.
– Если ты поразишь руку или ногу, они всего лишь онемеют. Нужно направлять разряд в корпус, плечо или шею – тогда ты его по-настоящему вырубишь.
Уилл показал, как держать оружие и как долго можно касаться им противника. Теперь я могла защитить себя и детей. Хорошо было то, что, даже если наши тела соприкасались в момент электрического удара, поражение мне не грозило.
Я ни разу не пользовалась электрошокером, но понимание, что я могу себя защитить, очень успокаивало. Хотя от кошмаров избавиться не удалось. Мне постоянно казалось, что в доме кто-то есть, что нас хотят похитить. Мне снилось, как какие-то мужчины входят в детскую комнату, а я не могу их остановить. Сон у меня окончательно нарушился. Чувствовала, что нам постоянно грозит какая-то опасность. Но к этому времени я уже привыкла к бессоннице – она стала для меня образом жизни.
Днем от страхов меня избавляла только абсолютная уверенность Уилла в том, что он может нас защитить, даже если будет в отъезде. За нами наблюдают, и он сразу же узнает, если что-то пойдет не так. Вообще-то, я больше боялась ЦРУ, чем «сомнительных личностей», потому что к этому времени была твердо убеждена, что меня считают виновницей «дезертирства» Уилла и хотят устранить. Но он уверил, что, если они допустят, чтобы с нами что-нибудь случилось, он сможет отомстить спецслужбам. Они считают, что я стала причиной его отставки, но устранение меня и детей не вернет его в ЦРУ – как раз наоборот. Уилл сумел меня в этом убедить.
8. Отпуск откровений
В июне 2004 года мы поехали в первый и последний совместный семейный отпуск. Мы отправились в Сентер-Паркс в Норфолке – это была единственная неделя за четыре года, которую нам удалось провести вместе! Кажется невероятным, что мы так мало времени были вместе, но Уилл продолжал сыпать обещаниями: все обязательно изменится. Ему нужно только уйти со службы, и мы будем свободны. А до этого проводили вместе выходные – два дня, в лучшем случае четыре. Иногда Уилл каждую неделю приезжал домой на несколько дней, обещал побыть дольше, но всегда уезжал, причем чаще всего срывался с места совершенно неожиданно.
Этот отпуск был нам жизненно необходим. В прошлом месяце у меня случился выкидыш, что подтвердило возможность иметь еще одного ребенка. Конечно, надежда была шаткой, но мы очень горевали о нашей потере и решили удвоить усилия по зачатию ребенка. Отпуск мог стать для нас новым началом, возможностью побыть с детьми и укрепить нашу любовь. Мне хотелось родить Уиллу сына, о котором он так мечтал, и повторить чудо, случившееся с рождением дочери, и подарить моим любимым девочкам братика. Он мечтал продолжить род, но думал, что из-за бесплодия это ему недоступно. Уилл всегда хотел иметь детей, но мы считали, что это невозможно. Выкидыш еще более усилил его желание иметь сына – в этом трагическом событии мы видели надежду на будущее. В сексе он стал еще более страстным, говорил, что перспектива создания новой жизни усилила его чувства и оргазм.
Отпуск прошел чудесно. Уилл приехал в Эдинбург, и мы отправились туда все вместе. В парке мы остановились в шале на берегу озера. Там были ручные утки и олень, который подходил к задней двери дома, выпрашивая еду. Дети были в полном восторге. Машин в парке не было, и мы повсюду ездили на велосипедах. Гуляли как идеальная нормальная семья, счастливая и полная любви. Девочки были на седьмом небе – повсюду игровые площадки, а бассейн вообще был настоящим детским раем. Недостатка в увлекательных занятиях они не испытывали. Кроме того, рядом всегда был папочка, с которым можно было попрыгать и порезвиться. Девочки его обожали. Хотя Робин генетически не была его дочерью, она всегда считала его отцом, потому что знала его почти с рождения.
Ближе к концу отпуска Уилла на несколько часов вызвали на деловую встречу. Он поклялся, что вернется, и даже оставил вещи. Я была уверена, что на сей раз он говорит правду. Удержать его я не могла, поэтому просто отпустила.
Когда он уехал, я пошла в спальню, села на идеально заправленную постель – и вдруг увидела простой золотой ободок, обручальное кольцо. И совсем не то, что я надела ему на палец в день нашей свадьбы. То кольцо было на два размера ему велико, и он потерял его примерно через месяц. (Уилл так и не удосужился вернуться на Роуз-стрит и заказать кольцо нужного размера.)
Я взяла кольцо в руки и уставилась на него. Никакой гравировки на нем не было. Простой золотой ободок, по размеру как раз на безымянный палец Уилла. Постель была застелена идеально, ровно и гладко. Казалось, кольцо специально положили посреди постели, а не уронили случайно. Вряд ли оно могло выпасть из кармана.
Я сидела на кровати, держала кольцо в руке и ничего не понимала, буквально окаменела. Не знаю, сколько времени я так просидела. А потом в моем мозгу начали возникать вопросы. Вспомнила многое из того, чего не понимала и принять не могла.
Первые мысли возникли, когда я смотрела на драгоценную коричневую сумку Уилла, с которой он не расставался. Она стояла на полу возле постели. В ней он носил пистолет, когда должен был иметь его при себе. Он запирал ее в моем шкафу, приходя в наш дом. Она была запретной – сугубо личная вещь. Меня охватило чувство вины. Казалось, что я предаю Уилла, но желание понять, что происходит, оказалось сильнее. Я открыла сумку. И увиденное поразило меня в самое сердце.
Я увидела свидетельство о браке! В 1992 году Уилл женился на женщине по имени Мишель!
Кроме того, в сумке лежали паспорта двоих детей – темноволосой девочки, родившейся в 1999 году, и мальчика со светлыми вьющимися волосами на несколько лет ее старше. Я нашла документы на ипотеку, официальные письма на имя «мистера и миссис Джордан», свидетельства о рождении еще двоих детей – к Мишель они отношения не имели, но Уилл был указан в качестве отца.
Это было непостижимо – словно кто-то попытался смешать масло и воду. Бессмыслица. Я не могла понять, что лежит передо мной. Знала, что Уилл умеет лгать, что он делает это профессионально и порой автоматически. Но только не мне! И только не в таких вопросах! Это не имело смысла, не согласовывалось с его работой и характером.
Дети носили фамилию Джордан, но не были похожи на Уилла. Нет, это совершенно невозможно – ведь он был бесплоден. Он был так изумлен, что у него могут быть дети, когда я забеременела Эйлид.
Нужно было выяснить, что происходит. Я отправила Уиллу сообщение о том, что нам нужно поговорить, словно что-то случилось. Он быстро вернулся, и я сказала, что нашла кольцо и увидела непонятные документы в его сумке. Я обманула его доверие, Уилл был очень зол, но понял меня. Как всегда, он сохранил спокойствие и сказал, что ему нужно позвонить. Сможет все мне объяснить, но сначала нужно получить разрешение.
Я сидела на диване, ничего не понимая, а он вышел из спальни, чтобы позвонить. Как он мог так поступить? Как мог поставить службу выше меня? Я была безумно зла – я снова оказалась второй. Мне нужны были объяснения, но Уилл не собирался нарушать правила. Он всегда оставался на службе. Хотелось бы мне услышать, что он говорит сейчас.
Через несколько минут он вернулся. Вид у него был измученный. Он забыл сумку, оставил кольцо – судя по всему, у него возникли серьезные проблемы. Он был зол на себя и расстроен, что мне пришлось пройти через все это.
Уилл сел рядом, взял меня за руку, посмотрел мне прямо в глаза.
– Во-первых, ты – моя единственная жена, – сказал он. – У меня нет другой жены и семьи.
Все документы были чисто деловыми. Уилл завербовал британку Мишель еще в США, когда она рассталась с мужем-американцем, склонным к насилию. Ее муж работал на Пентагон, поэтому и Мишель, и ее дети уже были в системе. Она была идеальным вариантом для переезда в Великобританию и вместе с детьми могла служить прекрасным прикрытием. Это были чисто профессиональные отношения. Уилл получил официальные документы, а Мишель – регулярный доход и работу. Фактически она стала тайным представителем американского правительства в Великобритании.
Свидетельство о браке было необходимо, чтобы Уилл получил вид на жительство в стране, но это всего лишь фальшивка, изготовленная в ODCI. Уилл должен постоянно носить эти документы на случай, если его остановят (английские власти или «другие», как он их назвал). Но все это связано с прикрытием, а не с реальной жизнью.
Особенно Уилл стал опасаться всего после встречи с «сомнительным контактом» в Кембридже. Он стал носить документы с собой постоянно, чтобы защитить нас, если его схватят.
Мишель была частью команды – просто коллега. Да, у нее есть дети, но это не его дети. У них чисто профессиональные отношения.
Уилл крепче сжал мою руку и придвинулся ближе.
– Но я все же должен тебе кое-что сказать…
Он сделал паузу, чтобы я заговорила первой:
– Что?
– Я не могу этим гордиться. Боюсь, ты изменишь свое отношение ко мне. В прошлом я делал то, чего не должен был. Встреча с тобой заставила меня все переосмыслить.
– Что? Что ты имеешь в виду?
– В начале нашей работы у меня были отношения с Мишель. Это продлилось недолго, но было необходимо…
– Чтобы ее завербовать?
– Да.
Уилл явно стыдился своего поведения. Он отвел глаза.
Я накрыла его ладонь своей, потом убрала руку. Я все еще злилась, что теперь меня мучили его страдания.
– А ипотека? Почему у тебя документы на ипотеку и письма от кредиторов на ваши имена?
Уилл рассказал, что ODCI создало их «пару» десять лет назад, чтобы он мог работать в Великобритании, но соглашение расторгнуто, поскольку он решил покинуть службу. Конечно, у них должна была быть совместная ипотека, но это чистая формальность. Поскольку Уилл долгое время проводил в Палестине и не мог передавать Мишель деньги, ипотеку и счета никто не оплачивал. К Мишель явились судебные исполнители, и она приняла долги на себя. Уилл сказал, что многим обязан ей, поскольку она всегда была на его стороне и сохраняла спокойствие. Ей пришлось оплатить его долги, так как сам он отсутствовал. Теперь он должен ей деньги. Она оказалась в трудном положении. Если он не разберется с финансовыми проблемами, Мишель может потерять дом, но ODCI задерживает выплату компенсации, так как он ушел с полевой работы и перешел в другой отдел.
Я буквально разрывалась. Мне не с кем было поговорить. Довериться я могла только Уиллу, моему мужу, верному другу и любящему партнеру. Я оказалась в ловушке, и решение мне предстояло принимать самой. И снова я не знала, чему верить. В моих руках были физические доказательства существования другой семьи, но объяснение Уилла вполне согласовывалось с его работой. У меня были физические доказательства собственного брака с ним – точно такие же. Чему же верить?
Мы разговаривали несколько часов. Уилл терпеливо отвечал на все мои вопросы, объяснял все детали. Мы долго ходили кругами, но он не терял терпения – снова и снова объяснял, подходил с другой стороны, показывал под другим углом, помогал мне понять. В конце концов я устала. Я была скорее измучена, чем зла или несчастна.
– А как же дети? – спросила я.
– Это дети Мишель, – спокойно ответил Уилл. – Ты же видишь, они совсем на меня не похожи. В них ни капли африканской крови.
Уилл смотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда.
– Действительно, – согласилась я, опуская глаза.
Баланс сил изменился. Теперь чувством вины терзалась я, а не он. Он просто делал свою работу, вел жизнь, которая сложилась задолго до нашего знакомства. Все это было для того, чтобы он мог помогать отважным борцам защищать мир от терроризма. Я обманула его доверие. Как я могла?!
– Я доверяю тебе, как никому другому, – сказал Уилл. – Понимаю, почему ты заглянула в мою сумку. Это моя вина, не твоя. Я не должен был ее оставлять. И с кольцом глупо вышло. Не понимаю, как это случилось.
– Прости меня, – прошептала я.
9. Денежные проблемы
Отпуск закончился, мы поехали в Лондон и простились с Уиллом в аэропорту. Он должен был вернуться к работе в Кембридже, а мы вылетали в Эдинбург. Встретиться нам предстояло в следующие выходные. В тот момент я чувствовала себя странно. История Уилла не до конца меня убедила, но у меня не было другого выбора, кроме как верить ему. Альтернатива казалась просто немыслимой.
Через пару дней зазвонил телефон. Уилл был в полнейшей панике. Случилось что-то ужасное. Я явственно слышала в его голосе страх. Никогда прежде такого не случалось, и это меня напугало. Я не видела его паспорт? Он его потерял и нигде не может найти. Несколько раз перебрав наши чемоданы и заглянув везде, где он только мог быть, паспорта я не нашла. Уилл перезвонил и попросил поискать снова: найти паспорт «жизненно важно». Ему казалось, что он потерял его во время отпуска. Я позвонила в Сентер-Паркс и спросила, не находили ли они документы. Администратор сказал, что Уилл уже звонил им в полной панике и умолял найти его паспорт, но они обыскали все шале и паспорта не нашли.
Я спросила Уилла, почему бы ему просто не заявить о потере. Но он сказал, что это поддельный паспорт, сделанный в ЦРУ, и восстановить его невозможно, поскольку он отошел от полевой службы. Паспорт можно использовать против него, а теперь ему придется с большим трудом его восстанавливать. Говорил он уклончиво. Я поняла лишь, что он никак не может сообщить властям о потере документов. Естественно, подумала, что документ был украден агентами ODCI, чтобы установить контроль над Уиллом.
Ему нужно было где-то раздобыть новый паспорт. И сказал, что единственный способ решить проблему и полностью порвать с прежней службой – купить новые документы на черном рынке. А для этого нужны деньги. Уйдя со службы, ему понадобится новый номер социального страхования, и эти документы тоже придется покупать. Уилл знал тех, кто мог бы это устроить, – тех же людей, которые готовили документы для ODCI. Но приватность дорого стоит. Ему нужно было сто тысяч фунтов,
При зарплате в шесть-десять тысяч фунтов в месяц сто тысяч можно набрать примерно за год, но деньги нужны были немедленно. Время решало все. Нам нужно начать платить тем, кто располагает информацией против Уилла, немедленно. Если мы можем собрать эту сумму сейчас, то сможем выплачивать кредиты из его зарплаты. Я спросила, куда пойдут деньги, но он ответил, что чем меньше я знаю, тем лучше.
Компенсация за Дженин так до сих пор и не пришла, хотя должна была прийти вот-вот. Деньги от продажи дома в США были блокированы американской налоговой службой. Кредитные карты исчерпались быстро. Уилл попросил меня заказать дополнительную супружескую карту, чтобы он мог ею пользоваться. Он тратил деньги на прокат машин (хотя у него была собственная) и платил разным компаниям, включая комплекс кинотеатров, частью которого он владел. Уилл твердил, что это всего лишь прикрытие для контактов, которые позволяют ему перечислять деньги. Регулярные платежи менее очевидны, их сложнее отследить, чем крупные суммы наличности. Можно оплатить коллеге подписку на спутниковое телевидение, а потом получить от него наличные. Уилл забирал с нашего счета почти все свои заработки, поэтому я открыла новый счет, чтобы он мог использовать прежний для расходов, и могла бы хоть как-то контролировать состояние наших финансов. Я переводила деньги по его просьбе, начала накапливать крупные суммы на счете на имя М. Хейворд. Со счета компании я снимала от 500 до 2000 фунтов и переводила на счет Мишель – Уилл имел доступ к этому счету и мог снимать средства. Он часто просил переводить деньги в разные отделения банков в городе, чтобы их было труднее отследить. Если я отправляла ему наличные, то не должна была лизать марку или конверт. Деньги следовало отправлять с главпочтамта, а не через обычные почтовые ящики в городе,
А потом закончился контракт с компанией в Кембридже. Хотя они были довольны работой Уилла, их не устраивало его странное поведение и необъяснимые отсутствия на работе. Хотя у него было еще десять дней до выставления счета, он должен был сначала вернуть компьютерное оборудование. Он каждый день обещал, что вот-вот это сделает, но так и не сделал.
Потеря этих доходов оставила меня у разбитого корыта. Лимиты по кредитным картам давно были превышены. Я перезаложила свою квартиру и получила 20 тысяч фунтов, которыми закрыла счета по кредитным картам, а оставшиеся деньги отдала Уиллу. Но денег все равно не хватало. Каждую неделю возникали новые проблемы, нужны были еще деньги. И всякий раз Уилл обещал, что это – последний подобный случай. Но каждая его просьба была все более трагической, более срочной, грозящей ужасными последствиями для него, а потом и для меня и наших детей.
Я решила, что так продолжаться не может, и попросила его описать мне реальную картину, оплатить все долги и покончить с этим. Он сказал, что выплатить осталось всего 15 тысяч, но десять ему нужно немедленно. И тогда я решила продать квартиру. Я заняла десять тысяч у родителей и связалась с риелтором.
Через две недели после того, как моя уютная квартира была выставлена на продажу, она была продана. Я купила ее в 1990 году за 35 тысяч фунтов. Из окон открывался вид на море. А какая была кухня! С этой квартирой у меня было связано множество чудесных воспоминаний. Это был мой главный актив, но я должна была защитить семью. Я думала только о безопасности детей. Поэтому, не колеблясь, приняла предложение продать квартиру за 165 тысяч фунтов. После оплаты первичной и вторичной ипотеки у меня осталось 105 тысяч наличными. Я вернула долг родителям и снова закрыла долги по кредитным картам. Уиллу я отдала те 15 тысяч, которые он просил.
В тот день, когда я забрала деньги из банка, за Уиллом следили. Это была серьезная проблема. Он решил забрать деньги ночью. И сказал, что я должна отпереть заднюю дверь и остаться наверху с выключенным светом. Нужно быть очень осторожными. Войдя в дом, говорил только шепотом. Это меня страшно напугало. Он пробыл у меня всего пару часов и ушел, заверив, что теперь все будет в порядке, но ему придется снова уехать, чтобы не подвергать нас опасности. Естественно, его слова напугали меня еще больше.
Но этим дело не закончилось, Уиллу нужно было все больше и больше. Постепенно он вытянул из меня все.
Поделиться книгой: