Изумрудная песнь

На миг поймав ее взгляд, орк обернулся к своим людям и, прорычал что-то на родном наречии, от чего все вдруг выдохнули и даже стали нерешительно улыбаться. Все, кроме надзирательницы. Та наоборот вся подобралась и даже сложила под тяжелой грудью могучие руки.

Обернувшись к ним спиной, бурвадег склонился к клетке и сказал так, чтобы услышала только Нера:

– Нйе вздумай йест то, что она приноситэ. Вечером пойдйешь служить в мой шатер, там и накормлйю.

***

Когда лес вокруг погрузился в сумерки и Нера начала клевать носом, ее вдруг разбудил лязг замков. Угрюмый бурвадег с каким-то потухшим, рыбьим взглядом и уродливым шрамом тянувшиемся от левой скулы к ключице, снял с ее клети замок и с угрозой стукнул по прутьям короткой дубинкой.

Неловко поднявшись на нетвердых, затехших ногах, Нерандиль кое-как выбралась из клетки, расталкивая кур, и, спрыгнув на землю, постаралась отойти от орка как можно дальше. Но тот, рыкнув что-то на своем, схватил ее повыше локтя и с силой потащил в сторону костров и палаток.

Лагерь бурвадегов умопомрачительно пах жареным мясом. Этот аромат сводил с ума, перебивая все другие запахи и заставлял желудок эльфийки скручиваться тугим болезненным узлом. И это при том, что она знала – вряд ли хоть один из тех кроликов, тетеревов и кабанов, которые крутились на импровизированных вертелах над кострами, был убит по закону Лантишан – милосердно и с благословения богини. А значит ей их мясо было есть нельзя.

Всю дорогу на них оборачивались. Кто-то просто смотрел с интересом или отвращением, кто-то переговаривался, а некоторые плевали себе под ноги, с омерзением произнося какие-то рычащие едкие слова. Если бы Нера могла убивать взглядом, то положила бы поллагеря, но за единственную попытку огрызнулся в ответ тут же получила ощутимый тычок в спину от сопровождавшего ее орка. А вот бурвадегам за ее унижение ничего не было. Только раз, когда кто-то попытался швырнуть в нее камень, смельчак получил не менее грозное предупреждение.

Остановившись у самого большого шатра, в центре которого было отверстие с курившимся сквозь него сизым дымком, орк достал откуда-то высокой кувшин со сплюснутый горлом. Грубо сунув его в руки эльфийки, он втолкнул ее внутрь и Нерандиль на миг застыла, ослепнув от яркого света и громких голосов.

Вокруг жаровни в центре, возлежали и сидели орки-бурвадеги. Они, кажется, даже не обратили внимание на вошедшую туда эльфийку – так были увлечены разговорами. Их было не меньше десятка – все как на подбор здоровенные, мускулистые и волосатые. Некоторые носили бороды, другие напрочь сбривали всю растительность с головы, но при этом отличались едва ли не густой шерстью на всех прочих открытых участках тела.

Орки пили, проливая вино на тонкие эльфийские ковры, которыми здесь был устлан земляной пол, без зазрения совести вытирали руки, испачканные в жиру от приготовленной тут же кабанятины, об шелковые подушки с ручной вышивкой, били посуду и смеялись, смеялись, празднуя свою кровавую победу.

Над ее соседями, друзьями и близкими.

Тонкие пальцы сильнее сдавили горлышко кувшина и Нерандиль охнула, узнав витиеватый рисунок на его округлых боках. Он принадлежал родителям Эрисин! Кажется, она видела его всего дважды. Кувшин был частью большого сервиза и наверняка являлся реликвией семьи виноделов.

А теперь что же, Нерандиль должна была подавать в нем вино их убийцам?

Стиснув зубы от злости так, что те едва не начали крошиться, Нерандиль замахнулась кувшином и со всей силы саданула им по ближайшей опоре шатра, забрызгав кровавыми каплями и струйками вина ближайшего к ней орка.

Вот теперь бурвадеги обратили на нее внимание. Все до единого. Они замолчали, в недоумении уставившись на нее. Кто-то со злостью, раздражением или даже смехом. Но ярче всего читались эмоции орка, медленно поднявшегося с горы подушек в дальней части шатра. Увидев ярость в глазах своего пленителя, Эрисин даже пошатнулась на месте, едва не упав – так страшно ей стало всего от одной краткой мысли о том, что предводитель убийц сделает с ней за такую дерзость.

Он что-то прорычал на своем родном наречии и все вокруг с удивлением обернулись к нему. Мужчина же, высоко подняв руку над головой, щелкнул пальцами и мгновения не прошло, как в руки Нерандиль с силой всунули другой кувшин. Судя по тяжести и цвету – латунный, в отличии от предыдущего.

Прежде чем обратно рухнуть в подушки, бурвадег сказал что-то еще, заставив своих соплеменников зайтись мерзкими смешками и смехом. Теперь они поглядывали на нее не со злостью, а скорее с презрением. Когда же внимание пристуствующих вновь переключилось с нее на явства и разговоры, эльфийка получила очередной ощутимый тычок под бок – тот самый орк с рыбьим взглядом, приведший ее сюда, многозначительно обвел выпученным взглядом присутствующих и замахнулся на Неру короткой дубинкой.

Что ж, тут и семи пядей во лбу не надо быть, чтобы понять что именно от нее требовалось и что она получит за непослушание.

Идя от одного призывно поднятого кубка к другому, эльфийка размышляла о том, как просто было бы подсыпать всем им яд. Ведь всего-то и нужно было что найти в округе специальную травку, и, подсушив ее на солнце, да растерев прямо так, грязными руками, бросить незаметно щепотку в этот ненавистный тяжелый кувшин.

Вот ведь славный бы вышел пир! А главное, смерть в корчах от желудочного кровотечения, стала бы достойной местью для всех этих отвратительных существ, по какой-то случайности оставленных ясноликой Лантишан среди обитателей Эвенора.

Вдруг впереди взмыл вверх еще один кубок, но Нера, вырванная его появлением из сладких мыслей о кровавой расправе, замерла на месте, не решаясь подойти.

Помимо нее в шатре предводителя бурвадегов прислуживали еще два орка – рыбоглазый и тощий долговязый мальчишка, у которого клыки только-только выступили над нижней губой. Оба они в данный момент отрезали куски ароматного мяса от кабана только-только снятого с вертела. Надеяться на то, что кто-то из них подойдет к главарю не приходилось.

Устав ждать вина, тот вдруг подхватил с подноса перед собой спелую сочную сливу и запустил ею прямо в лоб Нерандиль. Та едва успела увернуться, но ягода попала в опору возле нее, забрызгав сладким соком волосы девушки. На них стали оборачиваться – медлить больше было нельзя и эльфийка, собрав в охапку все остатки храбрости, подошла таки к нему на негнущихся ногах.

Пока густое рубиновое вино лилось из кувшина в золотой кубок бурвадега, мелко позвякивая металлическим горлышком о край, Нера старалась не смотреть на мужчину. Тот же напротив, сверлил ее тяжелым взглядом. Наверно, глупо было девушке надеяться на то, что когда кубок будет полон, он просто отпустит ее с миром.

Так и вышло. Лишь только она подняла кувшин и шагнула в сторону, орк поймал ее за руку и, притянул к себе, силой заставив опуститься рядом с ним на колени.

– Ты просто глупайя или смертйи хочешэ? – тихо прорычал орк, нависнув над ней, опаснее грозовой тучи. – Здйесь любой тйебе шею свернётэ за один только косой взглйяд в свою сторону!

– Не свернёт. – Понуро произнесла Нера себе под нос и попыталась отдернуть руку, но тот лишь сжал ее крепче, яростно сверкнув своими ледяными глазами.

Орк напряженно огляделся вокруг – почти все его бурвадеги были увлечены поеданием горячей кабанятины. Иные вгрызались в сочное мясо, будто изголодавшиеся звери, совершенно ничего не замечая вокруг, другие же вели увлеченные беседы с соседями, абсолютно не обращая внимания на вожака и склонившуюся у его ног эльфийскую пленницу.

– Йесли уж открывйаешь ротэ, будь добра говорйить так, чтоб я слышалэ! – процедил он сквозь зубы, убедившись что никому до них нет дела.

– Никто меня не тронет, ведь так? – дерзко подняв на него взгляд, спросила эльфийка, а орка в ответ на это словно оторопь взяла. – Что ты им сказал обо мне? Что я теперь твоя рабыня? Они не посмеют тронуть собственность своего господина. Это ведь так? Ты их вожак?

– Онйи мне не слугйи. А ты, я глйяжу, нашла во мне равного? Это ошйибка. Не зарывайся остроухйая, чем выше задйерешь носэ, тем больнйее споткнешься. Хорошо если шйею не свернйёшь!

–Так давай! – с вызовом вскочила на ноги девушка, тяжелая рука орка при этом все еще до онемения сжимала ее тонкое запястье. – Чего ты ждёшь? Сверни сейчас! Они смотрят на меня волком и на тебя косятся из-за того, что ты со мной возишься. Так что как бы тебе самому не полететь в пропасть вниз головой, с помощью чьей-то щедрой руки!

В голубых глазах орка сверкнули настоящие молнии, но едва он приоткрыл рот, чтобы осадить нахалку, совсем рядом с ними вновь взмыла рука с кубком. Бурвадег, требовавший вина, недовольно потряс им и уже стал озираться в поисках нерадивой рабыни, когда мужчина с негодованием выпустил наконец руку Нерандиль из своей хватки.

Он еще долго сверлил ее спину недовольным взглядом, но больше к себе не подзывал. Эльфийка же старалась обходить стороной его ложе и вовсе даже не смотреть в его сторону. Хотя, порой, ей безумно хотелось бросить на него взгляд. Чтобы узнать чем тот занят и думает ли еще об их разговоре.

Почему? На этот вопрос она не смогла бы себе ответить. Да и не стремилась, потому что знала – ответ мог ей не понравиться.

Гости вожака разомлели от выпитого и съеденного достаточно быстро. Кто-то продолжал вести неторопливую беседу, развалившись на подушках, а кто-то давно видел десятый сон, храпя самозабвенно и совершенно не стесняясь окружающих.

Нера ловко пробиралась с кувшином среди тел и подушек, когда где-то вверх взмывал опустевший кубок.

Сдерживать свое отвращение от варварских орочьих обычаев ей было сложно, к счастью на эльфийку никто уже и не смотрел. Событием она была лишь в начале вечера. Теперь же, когда все, кому то было приятно, успели обсудить ее появление в лагере, она была для них едва отличима от мебели. Даже после недавней выходки.

И это, несомненно, было ей только на пользу.

Казалось, что этот изматывающий и тяжелый для нее вечер так и закончится… но вдруг, в противоположной от Неры стороне шатра, взметнулась вверх рука, сжимавшая походный рог для возлияний. Сильная, но более изящная чем прочие. Единственная женская рука.

Глава 11

Толстокосая орчиха вальяжно возлежала на подушках, широко расставив ноги, что могла позволить себе, поскольку носила мужскую одежду: широкие черные штаны, высокие сапоги из грубой кожи и кожаный же жилет с воротником-стойкой, украшенный чернеными броневыми вставками.

– Эй, ты! – пьяно подозвала ее она, обратив на себя внимание и ближайших к ней орков, – Бледнайя махве. Шевелйи тощйей задницйей.

Нерандиль нахмурилась, все внутри нее сжалось в тугой ком в предчувствии беды, но спорить не стала – неторопливо пошла вперед, старательно обходя препятствия из подносов с едой и чьих-то ног.

Как она назвала ее? Махве? Кажется, так орки называют плененных, лишенных воли эльфов. Староста деревни рассказывал, что жрецы Немлы травят их специальными зельями, пока несчастные эльфы не утрачивают волю и связь с благодатью Лантишан. И Нерандиль видела последствия таких жутких эксперементов над живыми существами! Безвольные, изможденные, с пустым, отстутсвующим взглядом… когда эльфов вырученных из того страшного каравана, засеченного охотниками у границы, привели в деревню, они выглядели как призраки. И староста сказал, что ничто и никогда не сможет вернуть несчастных к их прежней жизни.

Стараясь отрешиться, не думать об этих ужасах сейчас, Нера склонила кувшин с вином над кубком орчихи, но та вдруг выпустила его из рук и тот со звоном укатился вперед, под ноги бородатому орку, ставшему хохотать над унижением придуманным для эльфийки, подначивая и ближайших товарищей.

– Поднйимйи. – с довольной, словно у наевшейся от пуза лесной кошки, улыбкой протянула орчиха.

И Нерандиль протянула руку к кубку, но орк, возле чьей ноги он остановился, пнул его в сторону орчихи, а та, в свою очередь, отправила его ногой еще дальше.

– Я сказала тйебйе подняйть, дрйянь ты безрукаяэ! – зло закричала на нее воительница, заставив утихнуть все прочие разговоры под шатром.

Все что могла Нерандиль, это бросить на нее взгляд полный ненависти, но и этого делать не стала. Какой смысл играть на руку пьяной орчихе, решившей развлечься за ее счет? Особенно, если в руках нет ни кинжала, ни лука со стрелой, которыми можно было бы дать ей достойный, заслуженный ответ. Сжав кулаки и собрав в кулак остатки воли, девушка подняла кубок и демонстративно налила в него рубиново-красный напиток.

– Налйей в другёой. – Недовольно отозвалась та, сложив на груди могучие, совсем не женские руки. – Ты испачкала этот свойимйи рукамйи. И смотрйи, чтоб и пальцйем не коснуласэ, я из грйязного кубка пйить не стануэ!

Чувствуя, как ее до самых костей прожигают взгляды орков, заинтересовавшихся перепалкой, Нера спокойно взяла другой кубок, используя салфетку, чтобы не касаться его и, налив в него вино, передала его орчихе, предусмотрительно опустив взгляд, чтобы та не прочла в нем самые жуткие и кровавые мысли, которые крутились в этот момент в голове эльфийки.

Прежде чем взять свой напиток одним резким, грубым движением, расплескавшим половину содержимого кубка, воительница что-то прокряхтела на своем грубом языке, от чего многие орки вокруг издали мерзкие гавкающие смешки.

– Гаркар позволйилэ тйебйе носйить одйежду. Интйерйесно, за какйие такйие заслугйи? Ты знала, что махве ходйят голымйи? Только особо усйердныйе и послушныйе могут получйить от своего хозяйина разрешенйие прикрыйть свою наготу какой-нйибудь тряпкой.Так что ты такого сдйелала для нйего, что он расщйедрйился на цйелую шерстйяную накйидкуэ?

Нера почувствовала, как ее шею и щеки начало пощипывать от прилившей к ним крови, но вовремя одернула себя, ниже опустив голову и сделав вид, что кто-то еще ждет ее с кувшином. Но орчиха не унималась. Схватив ее за край накидки, она с интересом смяла его в руке и жестом указала эльфийке принести себе поднос с фруктами.

– Я всйегда думала, что махве становйятсйя через боль и страданйия. Нашйи жрецы запйирают подходйящих эльфьёов в подвалйе и нйесколько нйедель отпайивают их спецйиальными травамйи, чтобы те потерйялйи свйязь с магйией вашйей проклйятой богйинйи, а вмйесте с нйей и всйю свойю гнйилуйю суть. Сталйи покорнымйи и тйихйими. Вот, как ты сейчасэ.

Девушка опустила перед ней поднос, старательно делая вид, что не услышала ни слова из речи орчихи, но ту это только разозлило. Она вчепилась в тонкую руку Неры, до боли вывернув запястье и потянула на себя, заставив смотреть себе прямо в темные глаза.

– Вот толькйо онйи сопротйивляютсяэ до послйеднйего, а ты сама сдаласьэ нашйему гаркару? Вйидно ты выродок. Распослйеднйяя трусйиха и прйедательнйица, которой своя шкураэ дорожйе. Хотя, я всйегда подозревала, что на самом дйелйе всйе треклйятые эльфьё такйие же как ты. Ты, навйерно, дажйе лучшйе нйих. В отлйичйии от нйих, можйешь прйизнаться сйебйе в том, что ты пустойе мйесто, да? – расхохоталась она прямо ей в лицо, обдав тошнотным хмельным духом.

– Не говори, о чем не знаешь. – не сдержав гнева прошипела Нерандиль.

Орчиха осеклась и вдруг улыбнулась еще шире прежнего. Конечно, ведь именно этого она от нее и добивалась так усердно – непокорности. И Нерандиль парой простых слов сдала себя с потрохами.

– Нйе знайю? О, ты ошибайешьсйя. Я очйень много знайю о вашйем поганом родйе. Конйечно тйебйе не нравйятсйя мойи слова, кому понравйитсйя слушатьэ о сйебйе такуйю правдуэ.

Стиснув зубы до скрежета, Нерандил вырвала свою руку из ее хватки и быстрым шагом направилась прочь. Но как бы не так, назойливая пьяная орчиха уже почувствовала вкус крови! Не встав, а почти взлетев с подушек следом за ней, она догнала Нерандиль и с силой развернула ее к себе.

– Стой! Куда пошлаэ? Я йещйе нйе закончйила.

– Правильно говорить не “я йещйе нйе закончйила”, – передразнила ее девушка, подражая низкому голосу воительницв, – а “я мерзкая зеленая жаба”!

– Ах, ты дрянь…

Звонкая пощечина опрокинула эльфийку на пол, на мгновение будто бы даже погасив свет в шатре. Нера еще пыталась прийти в себя, считая мерцавшие перед глазами искры, когда между ней и орчихой, словно из неоткуда возникла огромная черная тень.

– Бадра! Асгерд, мэр гордрэ. Бэй басара! – опасно прорычал гаркар орков и воительница отшатнулась, испуганно посмотрев на него снизу вверх, словно не взрослая сильная женщина, а маленькая нашкодившая девчонка.

– Ты рано выпустйил эту остроухуйю из клйеткйи, мой господйин! – Ответила она ему на эльфийском, со злостью косясь на спрятавшуюся за его спиной Неру. –  Она йещйе нйе разучйилась выпускать когтйи… йейе надо прйеждйе отдатьэ жрйецам!

– Нйе испытывайэ мойе тйерпйенйийе. – Так же, на высокой речи ответил ей орк, а потом с суровым видом обернулся к притихшим вокруг оркам, с живым интересом наблюдавшим за перепалкой и прорычал что-то, от чего все вокруг завозились и начали неохотно двигаться к выходу из шатра.

– Идйи спатьэ, Асгерд. – устало сказал он, когда вокруг уже почти никого не осталось. А сразу после добавил, увидев что и эльфийка поплелась к выходу, вслед за слугами, – А ты останьсйяэ. Кто-то должйен убрать всйе это.

Оставшись наедине с гаркаром орков, Нерандиль поспешила взяться за дело. Собрала остатки еды с земли и подушек – его гости явно мало знали о чистоплотности и обычаях гостеприимства. Хотя, быть может, такое отвратительное поведение просто было у орков в чести. Затушила лишние свечи, свернула ковры, расстеленные вокруг жаровни в центре шатра. И все это время изо всех сил пыталась старательно не обращать внимание на то, как орк пялится на нее. Буквально из вида не упускает, следя за каждым движением.

Нерандиль ужасно хотелось остановиться и сказать ему что-нибудь едкое и обидное прямо в глаза. Просто чтобы перестал так откровенно разглядывать и мешать ей выполнять и без того ненавистную работу! Но ее справедливый порыв сдерживал страх перед ним. И ещё немного благодарность, за то, что вступился за нее. Но уж в этом бы она себе точно никогда не смогла признаться. Ведь как можно испытывать благодарность к врагу? А тем более предводителю орков, напавших на ее родную деревню…

Огромная рука перехватила край тяжелого свернутого трубой ковра, когда Нера взялась за него, чтобы оттащить подальше от жаровни. Другая в тот же миг сунула ей в руки огромное тяжёлое блюдо со всем чем только можно, от нарезанной тонкими ломтями кабанятины, до фруктов и сыра.

Девушка ничего не ела с прошлой ночи и не придавала этому значение лишь потому, что голод все то время был не главной из ее проблем.

На непрошенную щедрость мужчины эльфийка хотела было справедливо возмутиться. Мол, ей не нужна помощь, тем более от него! Но запах и вид еды вдруг заставил узлом скрутиться желудок и зазвучать так жалобно, что любые отговорки теперь выглядели бы смехотворно.

– Ешь давай. – Проворчал орк, играючи подхватив с пола все четыре скрученных ковра и с легкостью отнес их ко входу в шатер. – Хватит изображать из себя прилежную махве.

– Хватит изображать?! – с негодованием вспыхнула девушка, тут же растеряв всякий интерес к еде.

– Да, хватит. – Хмуро произнес орк, приблизившись к ней на расстояние вытянутой руки. Он недовольно смерил эльфийку тяжелым взглядом и толкнул ее на подушки, так, что Нера, приземлившись на них, едва не уронила блюдо с едой. – Почему не слушаешься? Я же сказал, если хочешь остаться в живых, тебе следует оглохнуть и онеметь, забыла? Нет? А раз знала что нужно молчать, зачем ответила Асгерд?

Орк тяжело плюхнулся на подушки рядом с Нерандиль, а та недовольно отодвинулась от него, да еще и сунула ему обратно блюдо с едой.

– Да не буду я есть вашу варварскую еду! – прорычала она сквозь зубы, упрямо сложив на груди руки, – Твоя ненаглядная Асгерд, если ты вдруг не заметил, начала первой! Да и какое ей вообще до меня дело? Неужели ревнует к тебе? – спросила Нера, зло прищурившись, – Что молчишь? Эта здоровенная жаба метит в твои любовницы?

Эльфийке самой не понравилось как прозвучали ее слова, ведь каждое будто сочилось ядом от обиды и ревности. А ведь она не такой смысл хотела в них вложить… нет, ведь совсем не такой?

Орк же на ее оскорбительное предположение ответил далеко не сразу. Вздохнул тяжело и устало склонил голову, прикрыв ненадолго глаза.

– Асгерд из деревни, которая когда-то стояла по другую сторону реки Кер. – Наконец ответил он, приглушенно. – По другую сторону от твоей деревни. Вашим эльфам не понравилось такое соседство и они сожгли ее дотла, теперь там бесплодный овраг, за которым на многие мили ничего не растет. Асгерд была еще совсем ребенком, когда я вытащил ее из развалин собственного дома. Девчонку спасло то, что ее накрыл собой отец, спасая от пожара и потому принял на себя удар тяжелых балок, свалившихся им на головы. А ты говоришь мне, что это она начала первой?

– И что? Причем здесь я?

– А причем здесь женщины и старики, черепами которых твои соплеменники украшают свои дома? – в тон ей спросил орк и в его синих глазах будто завыла злая метель, в которой взметнулось опасное ледяное крошево.

Но его взгляд не напугал Нерандиль, ведь ей было что ответить и на это.

– Ты о тех кровожадных тварях, которые разоряют наши деревни и города? О тех существах, которые воруют и угоняют в рабство наших детей?

От ее слов гаркар орков со злостью сжал свои огромные кулаки, но ответил тихо и будто бы даже спокойно:

– Ты знаешь, что я о мирном караване, который просто шел мимо границы ваших земель.

– Да? – С издевкой усмехнулась Нера, испытывая гремучую смесь негодования и гнева, –  О мирном караване? А знаешь ли ты, какой груз вез тот мирный караван? Наши охотники нашли в их клетках три десятка эльфов, умирающих от голода и лишенных милости Лантишан этими вашими жрецами! Твой “мирный караван” выкупил их у торговцев из Мертвых пустошей и вез в вашу проклятую Облачную долину, чтобы продать несчастных таким же мстительным животным, как твоя ненаглядная сиротка Асгерд!

Казалось, последние ее слова еще долго звенели под куполом шатра, но орк все молчал, разглядывая эльфийку. Будто оценивая, действительно ли она верит то, что сказала или просто решила позлить его. А потом вдруг медленно поднялся, и, надменно посмотрев на нее сверху вниз, коротко бросил.

– Орки – не животные.

– Мы тоже! – вскочила с места Нерандиль, с достоинством выдержав его взгляд. – Так почему же твои соплеменники не должны страдать, а мои должны?!

Пожалуй, даже самому ловкому из охотников ее деревни не удалось бы увернуться от руки орка, метнувшейся к ее шее в тот момент, и сдавившей ее у подбородка. Нерандиль успела только что охнуть от неожиданности, да дернуться в сторону, но мужчина держал крепко. Однако, не душил, а именно держал.

Сдавив ее так, что эльфийка не могла сдвинуться с места, он заставил ее сделать еще шаг к себе навстречу. Так, что теперь она чувствовала, как его тяжелое дыхание сдувает с ее лица тонкие локоны, выбившиеся из прически.

– Отпусти! Мне больно… – прорычала Нера, маленькими коготками впившись ему в руку.