Две цепочки

– Посмотрим, верны ли слова учителя, – решил он. Отряд повиновался и скоро вдоль кромки воды лежал ряд копий, луков и прочего вооружения как в кузнице после месячной работы молотобойцев. Тонг, тем временем, с парой подручных обшарил пещеры и нашел, что с последнего визита сюда они вполне пригодны для ночлега. Но в одной обвалился свод, что уменьшило площадь, а в остальном сухо – это главное. То, что следы жизнедеятельности мутантов заставляли воротить головы и носы – мелочь. Те обитали здесь довольно долго и это было их постоянное лежбище. Воины занялись обустройством стоянки.

Кто – то разгружал бургов, кто – то выталкивал из пещер навоз, выбрасывал расщеплённые кости, ветки и другой хлам, неведомо зачем нужный мутантам.

Тонг несколькими не сильными ударами подогнал ко входу в пещеру бургов, груженных съестными припасами и стал ослаблять веревки и цепи. То, что нужно отряду, чтобы перекусить, надрываясь везли два бурга.

Мраг расфокусировал желтые зрачки и не сосредотачиваясь на чем-то одном наблюдал за всей картиной преображения дикого места. Мозг монстра объял весь процесс и контролировал каждое движение руководимого отряда. Веки его глаз, то расширялись, то сужались, но взор оставался не подвижен. Пещеры очищены и туда потянулась вереница со скрученными подстилками, сотканными крупными стежками из перепончатых крыльев летающих ящеров. На землю упали мешки с питьевой водой. Выросла куча влажного, но годного для костра хвороста. Еще одна вереница курсировала от будущего очага до деревьев и обратно. В трещины над пещерами вбиты клинья, а на них повисло скомканное тряпье.

– Полог. Можно, конечно и без него обойтись, но тепло любят даже самые отчаянные головорезы. Ночлег должен быть комфортным.

– Тонг, оставь! Мраг прервал помощника, который уже свалил еду с одного бурга и взялся за второго. – Еда нам еще пригодится. Вылавливайте мутантов, или что там от них осталось!

Тонг скрючил такую гримасу отвращения, от которой пришлось оскалиться доброй улыбкой. Мясо мутанта не самая лучшая еда, расслаивающаяся при приготовлении на зеленоватые жесткие полоски, что гарантированно застревали между клыков, причиняя неудобство еще долгое время. Но ослушаться не посмел, разгадав мысль вожака. В походе может случиться всякое и припасы надо беречь. Послал двоих подручных вытащить туши, а когда их достали и приволокли к пещеры отложил кусок побольше в сторону. Остатки туш уже не походили на целое и на скелетах то там, то здесь держались недоеденные куски мяса. Все кинули у ног стряпчего. Конг скорчил еще более отвратительную рожу, присел, согнув ноги и в растерянности развел кисти огромных, когтистых рук. Собрав одобрительные смешки он принял обычный, скучающий вид и принялся с отвращением, но очень профессионально, с треском жил обдирать падаль.

Мраг повернулся к Тонгу, и подняв две руки, показал семь пальцев. Тот недоверчиво оскалился, дернул руками, и перебрав узловатые пальцы растопырил восемь. Пари состоялось. Мраг прихватил дубину и молчаливо отправился в воде. Тонг еще немного повозился у бургов – освободил от груза, ослабил упряжь, а ездовых и вовсе отпустил. Самостоятельные животные знали, что границы долины покидать нельзя. Когда – то они были дикими животными и порой в них вспыхивали древние инстинкты, но с двуногими им было привычнее.

Боевые бурги маленькими группками, а иногда и по одному рассредоточились по замкнутой впадине, прерывавшей каньон. Изредка установившуюся тишину прорезал оклик ездока. Темнело и гладь воды разрезали слабозаметные отблески пламени костров. Их несколько. Самый большой для приготовления еды, другие для обогрева. Больше в спор никто не вступил.

– Утомились, – подумал Мраг, – Да и рискованно. Воины устроились у костров, расслабились и начали оплавляться, как холодец, что сняли со льда и достали из глубокой пещеры. Горы выпирающих мускулов спали и превратились в туши морских зверей, с огромными клыками и усами, что он видел в старых фолиантах. В размерах клыков его воины, конечно, уступали. А вот в размерах вряд ли. А еще у тех зверей были ласты. Мраг с удовольствием вспоминал увиденное и прочитанное.

Еще большее удовольствие доставляло то, что мозг сохранил и воспроизвел информацию.

Воину от чьей жестокости в боях стонали враги нравилось интересоваться и неуклюже, но аккуратно шуршать желтыми страницами ветхих книг.

О ногу ударилась дубина и ее тупоголовый, но острый шип напомнил о заключенном пари. Мраг размял шею и несколько раз провернул дубиной в воздухе. Нагнал Тонг. В одной руке он нес копье, а другой пятерней обхватывал тот самый шмат мяса мутанта, что приберег. В глазах искрится лукавинка. Мраг сразу понял, что соперник задумал что – то не обидное, но то, что даст ему преимущество, но боясь быть уличённым в том, что раскрыл секрет – отвернулся.

В ту же секунду мимо с огромной скоростью пролетел и шлепнулся в воду кусок. Возле него закипела вода, а Тонг широко ощерив пасть перешел на бег и с ходу кинул копье в самую гущу. Следом второе, третье. Когда Мраг добежал до берега на двух копьях Тонга свисали серебряные рыбы, пробитые сильным ударом. Третья впивалась в мясо рядом. Ее Мраг определил по сколу, не причинившему вреда. Тонг добежал до берега, энергично приплясывая, чтобы у рыб не было возможности подобраться к ногам выдирал копья с первой добычей.

– Две, – крикнул он громко, чтобы услышали у костров и в паре откликов нашел поддержку. Рыбины с металлическим звуком, как гильзы крупного орудия ударились хвостами и полетели на берег. Вода бурлила с не меньшей силой, мяса достаточно, добычи тоже. Мраг перехватил дубину в две руки и обрушил ее в живое варево. Металлический лязг и брюхом вверх подвсплыли три рыбины. Тут же отскочил назад и прыгнул вперед. Следующий удар оглушил еще двух рыб. Тонг безнадежно отстал. Выиграв время, он проиграл в оружии. Копье, которым он мастерски владел на суше, здесь отскакивало и впивалось в дно и только самый точный удар в самую широкую часть рыбьей туши приносил добычу. Он так и нанизывал их по одной. Ярился от безысходности, понимая, что проигрывает.

Свои семь рыбин Мраг сделал через два удара. Одним махом сгреб и швырнул на берег. Там уже стоял спокойный Тонг. Он поглаживал кровавые ранки, хищницы все равно добрались до него, как и до вожака, на чьих коленях сочилась кровь, но он довольный результатами охоты не обращал на это никакого внимания.

– Повезло, – с каплей язвительности сказал Тонг и резко метнул копья в сторону стоянки. Туда, где было пусто, чтобы не тащить оружие. Сгреб в кучу, что набили вдвоем и потопал к большому костру.

Проигравший всегда несёт всю добычу. Вот его наказание за проигрыш. Умиротворенный Мраг шел позади и не заметил, как уткнулся в спину товарища, который бросил улов к ногам Конга. В этот раз повар был намного милосерднее, одобрительно взглянул на веселых добытчиков и потянулся за камнем покрупнее.

Поднял хороший булыжник. Внимательно посмотрел, провел – чиркнул острым ногтем по продольным трещинам и отбросил.

– Не годится! Камень с цоканьем отпрыгнул в сторону. Конг поднял следующий. После краткой оценки тот также отправился в кусты. Потом еще один, еще и еще, и наконец, Конг сжал в руках черный, поблескивающий боками голыш. Рыба была жива, но, закованная в панцирь, не извивалась и не билась, как длинные шланговидные рыбы, что тянутся на десятки метров в коллекторах. Их добывали редко и в основном ребятня возраста Цвинк. Чаще ради забавы, но в те дни, когда охотники задерживаются походе в пищу идет и она. Бесконечно длинную рыбу ловят руками и как веревку наматывают на предплечье. Иногда рыбина так длинна, что подросток не может ее удержать, и товарищ, что стоит на подстраховке, готовый принять улов, перерубает узкое тельце.

Старики, делясь опытом прожитых лет, говорят, что остатки не погибают, а отрастают вновь и, порой, наглухо забивают не только мелкие водоотводы, но и сеть подземных рек.

Конг взял тушку, что лежала поближе, пристроил промеж шершавых валунов и нанес мощный удар по панцирю. Брызнули искры, но тот не поддался, что разозлило повара, и он с остервенением и злостью нанес еще серию быстрых ударов. По хребту, от плавника к плавнику пошла трещина, куда можно было просунуть ногти, а потом и палец. Раздался металлический лязг и расслабившиеся, но не потерявшие бдительности воины резко обернулись в его сторону, а потом успокоено повернули морды к кострам.

Конг вскрыл рыбину и разломил панцирь надвое, как ломают скорлупу ореха. Куски серебристого металла кинул рядом, легонько отпихнул ногой и показал, тем, кто обернулся взглядом на них. Один сильный удар и серия мелких. Лязг металла и красновато-кровавая обезглавленная тушка летит на решетку раскаленного канализационного люка. Конг как – то притащил ее из города, был доволен, горд и долго тряс пластиной с аккуратными прорехами над головой. Потом, когда стал брать решетку с собой в походы достоинства, неприхотливость и удобство находки оценили все.

Сейчас на ней шипели в собственном жиру и скворчали хорошие вкусные шматы. Мраг сглотнул стакан слюны, что скопилась под языком.

– Похоже, у Конга есть подход к этой рыбе, – он взглядом инспектировал отряд и в отдельности каждого воина. Конг, тем временем, махнул рукой и к нему потянулась вереница – получить свой кусок. Кто – то укладывал еду на разлапистый лист, а кто – то прямо на ладони и бежал к еще не остывшему месту, продлить удовольствие и вдоволь, с упоением почавкать.

Каждый, кто получил кусок на минуту добрел, но добравшись до места, заметил Мраг, впивался в него и в глазах медленно затлевали злобные огоньки ненависти, или звериной ярости.

– Что это? – Мраг не понимал, но догадывался. Как только с едой было покончено воины принимали обычный, добродушный вид.

В круг, образованный уступами скал, упали яркие, крупные звезды. Настолько, что можно было определить цвет: зеленые, синие, красные. Мраг опустил задранную голову и взмахом руки назначил караульных, которые кивком головы сообщили, что поняли приказ.

В их глазах мелькнула тоска по утраченному сну, но они бодро подскочили, подхватили оружие и уже не лязгая им отправились ко входам в долину. Там слились с кустами, втиснулись в щели скал, влезли на деревья и скрылась в кронах: затихли, затаились и исчезли. Нутро стало спокойнее. Мраг грубо почесал грудь, подумал, но все же не решился идти ночевать в пещеру, а плотнее обернул шкуру, превратившись в кокон, перевернулся на левый бок и закрыл глаза. Дум не было.

Последние звуки, что услышало вялое ухо – шепот воинов. Они тоже укладывались спать, и чтобы не беспокоить вожака перешли на жесты и едва слышное урчание. Оно вскоре переросло в тихое постукивание.

Ритмичный стук, поначалу не смелый словно кто-то пробует ударить, но боится становился смелее и громче и вот он уже смело прокалывает тишину, бьет в уши, пробивая глубокий сон. Мраг приподнял веки и определил время. Ранее утро уже прошло, но и до обеда еще далеко. Светило набирает силу. Порадовался, что в свое время открыл местечко, позволяющее хоть изредка не думать о бесконечном пекле. В одном оно сплоховало – не слишком вместительное и способно укрыть небольшой отряд.

Вывернув глаза оглянулся. Отряд, по крайней мере большая его часть, похрапывая и всхлипывая – спит.

Издали воины, укрытые серыми и черными шкурами походят на крупные, гладко отёсанные валуны. Камни живые: медленно поднимаются и опускаются. Редкие минуты покоя.

Стук, что разбудил доносится с берега ручья. Дозор вернулся, но бойцы решили не ложиться спать. Не выспавшиеся, хмурые, но довольные, что ночь прошла спокойно. Испуганные и покалеченные мутанты, чего опасался Мраг и те, кто знал их повадки не вернулись с намерением отвоевать место.

– Как? – спросил Мраг, в два прыжка оказавшись рядом с караульными.

– Тихо, – ответил крупный боец, чью морду по диагонали пересекал глубокий шрам. Когда-то страшная рана зарубцевалась, превратившись в рытвину, но прорезь в переносице осталась и теперь воин со свистом вбирал воздух тремя ноздрями.

– Тихо, – повторил он словно хотел удостовериться, что и первое слово произнес сам. – Что – то шуршало вдалеке, живое, – задумчиво продолжил он, – Но не подошли, – воин склонил голову над маленькой наковальней.

Бойцы разбили походную кузницу. Ее всегда брали с собой. Оружие ломалось, терялось, его уносила в своих телах еще живая добыча и молот с наковальней, а также ручные меха стали завсегдатаями всех походов. Мраг действия бойцов одобрил. Он и сам хотел предложить пополнить арсенал новыми наконечниками для копий и стрел, и нагрудными пластинами, что выдерживают удар, нанесенный издалека. Прямого сильного удара серебристый металл боялся, а вот для дальнего боя был хорош, как и для рукопашной схватки. Мраг пока не встречал когтей и зубов, способных его разорвать.

В огромной куче раскаленных угольев виднелся глаз чана с толстыми стенами, где кипел металл – панцири, что сняли с рыб. Их Мраг с Тонгом добыли накануне. Вожак поднял осколок, что валялся рядом и опустил в котел. Кусок металла немного подумал, полежал на затвердевшей поверхности, оплавился и пошел ко дну, чтобы раствориться. Костер горел давно и требовал больше дров.

Панцирей, добытых вчера было не много. Мраг оценил запасы сырья. В воде осторожно ходили несколько бойцов, некоторые разбрасывали объедки вчерашнего пиршества, а когда к ним устремлялась рыба лихо, одним ударом корневища – у каждого в руках по молодому деревцу – выбрасывали добычу на берег. Стук издавали те, кто раскалывал панцири и походный кузнец.

– Поспела, – прорычал он, глядя на первую партию металла и зачерпнув раскаленной жижи аккуратно влил ее в маленькие формы, где она на глазах затвердел, приняв форму наконечника стрелы – грубого и не острого. Кузнец взялся за молоток, а потом за кору шершавого.

Мраг почесал плечо и вспомнил первое знакомство с деревом, когда был молодым, рвался напролом и не сворачивал с пути. В мыслях и в играх. Тогда убегая от компании товарищей в голый лес он бежал так, что трещали сучья, а он радовался своей выносливости, ловкости, способности легко переносить боль. На одном из поворотов его занесло и неопытность обернулась чудовищной болью, когда кора дерева с легкостью стерла в крупный порошок зеленоватого цвета толстую, бугристую кожу и добралась до мяса, а когда все смешалась получилась кровавая каша. Мраг взвыл и тем самым обозначил свое местонахождения для преследователей. Они быстро настигли скорчившегося от боли товарища.

Если для Мрага кора шершавого дерева была открытием, то для старших соплеменников вещью полезной в хозяйстве. Ее использовали в деле кузнецы, оружейники, а когда она изнашивалась ее отдавали на кухню, где до блеска начищали бочки для приготовления еды.

Потом, когда Мраг, будучи подростком искал себя, а это выражалось в том, что каждый из молодых соплеменников выбирал наставника и помогал ему – он как-то остановился на кузнице. Предполагал, что это будет его дело. Огонь, жар и холодный металл таявший на глазах очаровывали, как и шумно дышащие меха. А мокрый кузнец, опоясанный толстым фартуком издавал ритмичный стук. Сначала резкий, а когда привыкнешь, монотонный, вгоняющий в оцепенение. Мраг замирал, глядя на действо, на старого кузнеца, владеющего многими секретами, брал корзину, скребок и шел в голый лес, заготавливать кору. Тогда он собрал ее много, но отныне был всегда осторожен и остерегался резких движений рядом с деревом.

– Опыт, – Мраг провел пятерней по голове. Скинул за спину остатки сна. Отлучился на время в лесок, откуда вскоре вылез с деревцем. На ходу очистил ствол от веток и с опаской вошел в воду, чтобы помочь охотникам. Те остро взглянули на вожака, который привнес замешательство в процесс, но тут же добро оскалились и вновь уставились в воду. Так словно умели видеть то, что происходит в ее толще.

А там двигалось. Серебристые рыбины охотно откликнулись на предложение перекусить и метались в выборе между остатками вчерашней трапезы и сочными ногами добытчиков. Удар, Мраг подпрыгнул и вышвырнул на берег первую рыбину. Краем глаза увидел, как вылетела еще одна, но взгляд на один миг направленный в сторону едва не стоил хорошего укуса. В конце они набили достаточно большую кучу рыб и смогли бы больше, но остановил кузнец, чьи походные приспособления не справлялись с объёмами. Чан, наполненный до краев, изрыгнул очередную порцию жаркого металла в формы.

Удар о камни, обработка корой и блестящий наконечник копья готов. Приладить его к древку или к стреле уже забота охотника. Те, кому требовалось время от времени подходили к кузнецу и брали столько, сколько было нужно. Рассредоточивались по стойбищу и каждый самостоятельно приводил оружие в порядок, под себя. Остатки охоты вновь пошли в пищу. На единообразие меню никто не жаловался, так как отведать мягкого рыбьего мяса удавалось не часто.

Мраг осторожно надкусывал кусок и поглядывал на небо. Оно мрачнело. Ели на поляне. Наскоро, чавкая, давясь и роняя на землю ошметки. На них тут же с мокрым шлепком падали сухопутные медузы. Похожи на грибы, но мягче и могут передвигаться. Медузы шлепались, замирали и скоро через прозрачное тельце был виден остаток пищи. Он переваривался на глазах, пока медуза переползала к другому, оброненному куску. Охотники были так неаккуратны, что сейчас у их ног шкворча и издавая звуки, похожие на смачные плевки ползали десятки медуз. Для тех, кто покончил с трапезой раньше это стало испытанием – вставшим некуда было ступить, а поскользнуться и грохнуться на глазах сотоварищей в это блестящее месиво не хотелось, да и мелкие твари, что боролись у ног за существование вызвали жалость.

Огромным охотникам приходилось осторожно, порой подпрыгивая и бренча снаряжением, пробираться не дыша, выискивая места, куда можно наступить.

Идти приходилось на цыпочках, а огромные когтистые ступни мало годились для такой ходьбы, плавно балансировать руками и несвойственно изгибаться. После каждого шага за спиной раздавался хохот братьев, для которых было невдомек, что кто-то из них может так аккуратно передвигаться. Было крайне непривычно видеть нелепую походку и саму ситуацию, в которой оказался боец.

Тот смущался, терял контроль, покачивался и готов был вот – вот упасть, что вызывало еще одну волну грубого хохота. Вся ватага смеялась и на землю падало еще больше ошметков. Медузы в замешательстве дергались, не зная в какую сторону ползти. Те, кто насытился, но не доел свою долю уже просто смеялись и подкармливали прозрачные тельца. Их становилось все больше. Медузы наслаивались друг на друга. Сначала они достигли щиколоток, а потом и середины голени.

Охотники, пораженные смехом не обращали на это внимания. Полчище медуз увеличилось. В центре группы уже было некуда ступить. Все шевелилось и прожорливо, уже жутковато шкворчало. Веяло опасностью, но Мраг не знал откуда. Он точно был уверен, что на 2 – 3 долины, среднего размера вперед, назад и по бокам никого не было.

Небо потемнело. Не так, как ночью, до черноты, но солнце стало менее ярким. Не все солнечные лучи уже достигали дна, а те, что смогли пробиться сквозь облака блуждали пятнами по долине словно что – то нашаривали в глубокой походной сумке, ощупывая внутренние карманы и складки.

Небо сжалось, изобразило недовольную гримасу и из черной трещины изрыгнуло ослепительно яркую до синевы молнию. Разряд, пронзив ручей, ударил в дно и выбросил на берег массу из ила, камней и рыб. Вода вздыбилась и закипела. В уши охотников ворвался мощный, приглушенный удар, прозвучавший на небесах. Месиво из сотен и тысяч медуз, что шевелилась у ног, пораженная электричеством тонко и противно запищала, дернулась в единой предсмертной судороге и опала, спаянная в единую прозрачную массу.

На секунду от нее поднялся еле заметный пар и холодные медузы, которые стали единым целым затвердели. Для отряда удар молнии оказался безболезненным. Подскочивший Мраг успел почувствовать, как медузы сковывают и сжимают щиколотку и вырвал ноги из твердеющей массы.

Выдохнул, – Засада! Но тут же осекся, признав, что ни один из существующих и знакомых врагов такую западню подстроить не мог. Молнии он видел и раньше и научился их не бояться. Огненные стрелы били часто и все время где – то далеко. Только сейчас удар пришелся так близко и привел к столь неожиданным последствиям.

Медлительные бойцы, что хохотали без умолку теперь сидели растерянные и молчаливые. Все попытки встать и освободить конечности приводили только к жуткой боли.

Там, где стеклоподобная масса опоясывала ногу сочилась кровь. Встать и уйти они не могли. Мраг насчитал 13 охотников. Среди них те, кого он относил к лучшим: все оказались в западне. Будь они в походе малым отрядом, то этот обед был бы для них последним. Никто бы не ушел, а через много лет кто – нибудь наткнулся бы на сидящие скелеты. Бойцы это понимали и от этого взгляд, которым они смотрели на вожака был еще более потерянным. Мраг кликнул кузнеца.

– Доставай молотки, – приказ был коротким. Подошли остальные. На долиной вновь раздался стук и брызнули прозрачные осколки.

– Если столько стучать, то рано или поздно мы себя обнаружим, – мрачно сказал Мраг Тонгу. Он был недоволен, не понимая того как беспечность легко овладела всем отрядом.

– Нельзя быть беспечным, – не в первый раз внушил он себе.

– Ему неприятны лишние хлопоты, – Тонг глядел на профиль вожака. – Они никому неприятны! – Тонг взялся за молот и аккуратно, но сильно ударил рядом с застрявшей ступней. На него благодарно взглянул один из молодых бойцов. Кажется, для него этот поход был первым.

Отряд давно выбился из графика. И если сначала подвижки по времени мало беспокоили Мрага, потому что были слишком малы и их можно было покрыть за счет более быстрого перехода к охотничьим угодьям, то последнее происшествие с медузами выбило его из временной колеи.

Они опаздывали, – А ведь еще столько надо сделать! Мраг слукавил. Сделать предстояло одно дело, но впервые. Он слышал от старых охотниках байки о неуязвимых блестящих монстрах, от которых отскакивали стрела, а порой и копья. Непобедимые, они канули в лету из – за неведомой хвори, что одолело племя. Он подолгу ломал голову, подгоняя пазлы истории и советы наставника в одно целое и как-то глядя в воду догадался, что дело в ней. Пропуская ее сквозь пятерню он видел, как в складках оседают частицы металла.

Если это делать долго, то металлом покрывается вся рука. Оружие, что он приказал накануне опустить в воду уже покрылось однородным слоем. Кромки лезвий поблескивали холодом. Теперь то же самое предстоит сделать с охотниками. Мраг подозвал Тонга и звеньевых. Коротко объяснил идею. Взял пустой бурдюк. Осторожно наполнил водой из ручья и вылил на покатый череп. Отряд в большинстве своем не стал разбираться в том, почему так следует делать, а просто стал повторять за вожаком.

Морда Тонга похожа на маску. Другие воины тоже выглядели непривычно устрашающе. Лица неподвижны и мертвы и только маленькие щели глаз сигналят – под маской есть разумная жизнь. Расчет Мрага оправдался. Многократное обливание принесло ожидаемый результат. Не сразу, но постепенно слой за слоем он и дружина покрывались металлом.

Едва заметная вначале корка росла, наслаивалась, утолщалась и теперь блестела на телах и мордах, которые стали чуточку симпатичнее. Металл несколько сковывал движения, но гарантировал безопасность, превратив воинов в черепах. Он хорошо въелся в грубую и грязную кожу и издавал легкий металлический звон, когда кто – то случайно его задевал или намеренно проверял на прочность.

Мраг с трудом, по-доброму оскалился. Тонг понял, что настроение вожака улучшилось, но улыбку решил приберечь. Только мотнул головой. – Мол, понял. Отряд еще немного проехал по ущелью и по знакомой тропе, что уходила налево, а потом вверх поднялся на равнину, где на путников накинулась жара.

– Не тут то было, – крякнул Мраг. Светлый металл отлично отражал солнечные лучи и сотни бликов скакали по обе стороны колонны, преобразив рядовой поход в яркое шествие. Настроение – это Мраг почувствовал выпиравшими позвонками улучшилось у всех. Он сменил неспешный ход бурга на галоп. До Липких болот оставалось полтора дня пути, и он решил преодолеть расстояние без стоянок.

Ужасный смрад почувствовался задолго до того, как охотники подъехали к болотам. Сначала солоноватый, а потом резкий, проникающий в лобные пазухи и когтисто терзающий их изнутри. Тонг быстро – быстро замотал головой, надеясь выдохнуть вонь, но ничего не вышло. Он тут же с отвращением был вынужден вдохнуть густой от испарений воздух. Они находились совсем недалеко от кромки топей.

Здесь как помнил Мраг бессильны даже самые лютые суховеи. Они могут дуть не стихая, валить деревья, переносить песок и пыль. Но разогнать тот смрад, что стоит над Липкими болотами штормовым ветрам не под силу. Они прорывали вонючий купол и теряли свежесть, оставляя все, как и было тысячи лет назад.

Начался пологий спуск. Недовольное фырканье, что раздалось в начале отряда неторопливо прокатилось по всей колонне. Воины преодолевали невидимую стену купола.

За этим следовала короткая борьба легких, не привыкших к концентрированной смеси углекислоты, метана и пыльцы болотных растений и перенастройка дыхания.

У Мрага закружилась голова и он пополз с седла, уж очень терпкой была вонь, но вовремя спохватился и переборов позыв рвоты с усилием вдохнул болотный концентрат. Оглянулся. Увидел страдальческую морду Конга, который, как и он мог уметь дышать только легкими. Элита отряда, этих бойцов на охоту на коркоделов снаряжали специально, ехала свободно. С легким чувством превосходства и надменности, довольные, они ехали в окружении товарищей и вдыхали воздух крупными порами. Они загодя проскоблили в панцире дырки.

– Охота обещает много добычи! – в голосе Тонга уверенность. Сзади поддакнули. Мраг был согласен с опытными охотниками. Насыщенность концентрата говорила о том, что Липкие болота полны живности. Настолько, что на всех пищи и территории не хватало. Многие погибали в схватках с сородичами. В концентрате ощущался гнилостный, сладковатый запах разложения коркоделов и иных существ, что населяли Липкие болота.

Под лапами бургов, чье поведение не изменилось – животные, как и прежде жадно дышали – легонько захлюпало. Мраг поднял и опустил правую руку и дал сигнал спешиться. Провел ладонью по лицу, что означало – полная тишина. Отряд давно выучил язык жестов, что разработал вожак. Многие воспринимали их с иронией.

– Конечно, можно и не показывать, – знал Мраг. Но все равно из похода в поход он повторял их, так как поведение каждого и тем более вожака стало частью большого охотничьего ритуала. Знаки и жесты стали той приправой, что недостает любому пусть и самому вкусному блюду. Так и с охотой. Отсутствие чего – то привычного воспринимается как сбой и предвестие неудачи, а такого исхода никто не желал. В племени сильна вера в знаки.

Под ногами еще твердь, покрытая мелкими, упругими, толстыми листьями. Ломаясь они не слышно хрустят. Это на руку охотникам: позволяет бесшумно передвигаться. Пока опасаться нечего. Мраг искал небольшую сопку, возвышение, где сухо и есть поросль. Вечерело. Чернота туч, что заволакивали небо становилась все гуще, так, словно невидимый художник без устали макал в склянку с водой кисть с иссиня – черной краской. Как и вода тучи насыщались чернотой.

Мраг свернул налево, затем направо. Так петляя было больше шансов подыскать холм для ночлега. Ландшафт болот постоянно менялся и увидеть здесь знакомые места невозможно. Поэтому обжитой возвышенности, застолбленной под ночлег у охотников на болотах не было. Мраг продолжал петлять. Отступил назад, а потом вернулся на прежний путь.

Немногие, в том числе Тонг догадывались об истинной причине такого поведения. По пути попался не один и не два холма годных для ночевки, но Мраг огибал их и следовал дальше.

– Хватит. Достаточно запутал, – сказал Тонг вожаку. Мраг остановился, подумал, удовлетворенно кивнул и направился к ближайшему крупному и высокому холму.

– Сомнения есть? – все же спросил он у Тонга.

– Нет. Если они и существуют, то не найдут, – одобрительно ответил помощник. Перед походом Дорф, отвел обоих в сторону и сказал, что у Липких болот объявились неизвестные, но лихие племена, что подстерегают уставших охотников, отягощенных добычей. Мраг был готов противостоять любому противнику, но не неизвестному. Тут уверенность в себе поутихала и верх брала стратегия. Он увел отряд на максимальное расстояние от того места, где они вступили на территорию болот, а здесь, после тех замысловатых фигур, что вывел отряд его не отыскать. Мраг отошел в сторону и пропустил охотников вперед. Постоял, глядя на следы, что они оставили. Примятые растения немного поразмыслили и приняли прежнюю форму, скрыв их присутствие. Шлёпнул бурга по крупу и вслед за ним взобрался на холм, покрытый шапкой крупных растений или деревьев. В сумерках не разобрать.

Спросонья Мраг не сразу понял, что происходит. Болотный концентрат, к которому он, как ему казалось привык все же дурманил голову. Она неподъемная, ноет. Разорвал тяжелые, налитые веки и подскочил.

Проревел часовым, – Проспали! И метнулся на другую сторону холма. Там шла яростная борьба. Часовые прозевали болотных жгутов. Маленькие сгустки тел с длинными и жесткими щупальцами атаковала бургов, что спокойно паслись у края холма, а потом, покачиваясь, заснули. Незаметные и тонкие как паутина, но очень прожорливые жгуты несколько раз оборачивались вокруг жертвы и утягивали ее в топкое месиво.

В сплетении щупалец трепыхались три бурга и один часовой, чья зоркость помогла разглядеть паутину. За это поплатился, ринувшись спасать ездовой скот.

– Новичок, – определил Мраг и со всего плеча рубанул по тонкой нитке. Щупальце прогнулось, лезвие меча соскользнуло и его отбросило назад. Щупальце опало, но через мгновение вновь натянулось и со страшной силой потянуло бурга в болото.

Со всех сторон, стряхивая нездоровый сон, подбежали охотники с оружием. В темени пропал охотник. На порядок слабее бурга он стал первой жертвой похода. Прокричав напоследок – что-то невнятное молодой воин скрылся из круга света, что отбрасывали наспех сделанные факелы.

– Этим жертвуем! – орал в ухо Тонг, указывая на бурга. Жгуты подтащили животное к самому краю холма. Задними лапами он уже стоял в болоте, а передними продолжал цепляться за землю, выбрасывая пыль и грязь. В огромных глазах недоумение. Охотники оставили его и окружили бургов, что умудрились продержаться до их прихода, врылись лапами в землю и не хотели покидать этот сухой и жаркий мир. Тонкие щупальца жгутов затягивались, прорезая шкуры и кое – где засочилась кровь. Почувствовав ее жгуты еще больше ожесточились и стали, как маятник раскачивать добычу, заставляя потерять равновесие.

Со скоростью лопастей мельницы замелькали мечи и секиры, но эффективнее оказались ножи.

Охотники голыми руками хватали паутину и резали, кромсали ее. Там двое бойцов, схватившись за стропу паутины, как за канат с неимоверным усилием разорвали живую нить. То, что оставалось в руках охотников летело на берег, а то, что уцелело ускользало в листве растений. Вокруг стоял гул битвы, но Мраг, всаживая меч направо и налево плохо его слышал. Удар и последняя нить, цвиркнув струйкой крови, исчезла.

Измотанные бурги валились с лап. Их поспешили увести наверх к тлеющему костру, вокруг которого рассыпались на ночь бойцы. Мраг осмотрел эту сторону холма. Покатый бок исполинской болотной кочки, соприкоснувшись с линией болотной глади резко уходил вниз топким окном. Через него жгуты пробрались далеко за пределы привычного места обитания.

– Их здесь не должно было быть, – Мраг оценивал произошедшее. Тонг копьем приподнял слой растений, что покрывали окно и взглядом указал на него.

– Кто знал? – ответил он вопросом. – До рассвета осталось совсем немного. Надо вздремнуть. Мраг и Тонг медленно двинулись вверх.

Ты и ты! – вожак сменил охранников. – Выводы утром, – коротко, как ему было всегда свойственно бросил он и полез в теплые, затхлые шкуры. Средь вони – она усиливалась с каждым шагом, приближавшим к центру болот – запах шкур немного напоминал о доме.

Утро наступило непредсказуемо. Не успел и глаз сомкнуть как холм покрылся возбужденными голосами и вскриками охотников. Они горячо, нередко толкаясь плечами обсуждали нападении жгутов. Бург и охотник, потерянные накануне – жертвы богам, утверждали самые опытные. Так они надеялись умерить отложенный на утро гнев вожака. Он понял и не стал донимать виновников расспросами, а также внушать очевидные истины.

– Те, кто допустил промах должны рискнуть, – речь шла о жизни. – Пойти первыми!

– Справедливо, – отметил Конг, занимавшийся легким завтраком. Распоряжение вожака было воспринято по-разному. Оно не понравилось тем, кто находился в сторожевом дозоре. Кому охота идти на коркодела в первом ряду? Другие нашли его разумным.

– Кто-то должен ответить! – раздалось из толпы. Мраг услышал, как воины отметили его умение нащупать тот баланс, что компенсирует неприятности, а их в этом походе уже больше, чем надо.

– Перебор, – сокрушался Мраг. Он опасался, что неудачи, преследовавшие отряд проявятся и в охоте. Новых жертв не хотелось. Все уже отвыкли от случайных смертей, что раньше случались во время вылазок и Большой жары. Для него и воинов нелепая смерть товарища стала неожиданностью. Мраг выделил из толпы дозорных, поручил подкрепиться первыми и взяться за проверку охотничьих снастей. Те неохотно, но подчинились. До этого выбор охотников, кому предстоит пойти первыми происходил случайно или по желанию, если кто – то изъявлял желание, но в этот раз многое было по-иному.