Тень за твоей спиной

– Не помню, чтобы я согласилась на вашу просьбу.

– Довольно странно друзьям называть друг друга так официально.

– Хватит! – я встала. – Не собираюсь я с вами дружить, ну что за глупости!

Колесников тоже поднялся, шагнул ко мне и осторожно взял за плечи. А потом вдруг притянул к себе, наклонился и прикоснулся губами к моим губам. Я была так ошеломлена, что даже не сопротивлялась. Он сам меня отпустил.

– Ты права, дружба меня вряд ли устроит, – развернулся и ушёл. Я стояла и молча смотрела ему вслед. Это утро вымотало меня так, что не осталось сил пойти и закрыть за ним дверь.

Глава 5

Из больницы меня отпустили в тот же день. По странной прихоти судьбы родители погибли мгновенно, а на мне не было даже ушибов – только пара мелких царапин. Я вернулась домой, к бабушке и Алке. Теперь нас осталось трое, и я почему-то ощущала себя самой старшей.

Бабушка целыми днями сидела в кресле, сгорбившись и беспомощно повторяя:

– Деточки мои, как же так?

Когда я останавливалась рядом, она поднимала голову и снова спрашивала:

– Машенька, как же это? За что?

В квартире постоянно толклись соседки, кто-то из них приносил еду, мыл посуду и беседовал с органами опеки. Слоняясь из комнаты в комнату, я слышала, как женщины тихо обсуждают между собой новости:

– Конечно, этот Колесников сам был за рулём! А шофёр просто взял вину на себя. Небось заплатили огромные деньги, вот и согласился.

– Совсем совести нет у людей: объявили погибших виноватыми! И никто разбираться не станет. Где Колесников, а где мы – обычные люди!

– Да кто он такой-то? Вроде не депутат, а бизнесмен. А в телевизоре часто мелькает вместе с разными шишками!

– Да кто ж его знает? Одно понятно – денег куры не клюют, и с властью дружит. Его, поди, и допрашивать не будут.

– А я в газете читала, что Колесникова в той машине не было. Вроде, его в это время в другом месте видели.

– Вот сволочь! Алиби себе уже состряпал.

– И ведь ни копейки помощи не предложил! Господи, как они теперь жить-то будут: стар да млад? На что?

Пока соседки судачили, а бабушка плакала, мы с сестрой были предоставлены сами себе. Алка умудрилась простудиться и сильно кашляла. Когда представители органов опеки в очередной раз заглянули к нам домой, у сестры уже была высокая температура. Вызванная немедленно скорая забрала её в больницу с подозрением на воспаление лёгких.

Следующим утром я присела рядом с бабушкой и взяла её за руку.

– Бабулечка, давай съездим к Алке в больницу, отвезём передачу? Я сейчас схожу в магазин, куплю что-нибудь, а ты собирайся, ладно?

Бабушка вытерла мокрые глаза, ласково погладила меня по голове и кивнула. Когда я уже уходила, к нам опять заглянула соседка с тарелкой пирожков.

Я долго бродила по торговому залу, пытаясь понять, что может пригодиться сестре. Взяла её любимые конфеты, бутылку воды, сок и печенье. Когда вышла из лифта, увидела, что на площадке толпится много людей, а дверь нашей квартиры открыта нараспашку. Одна из соседок быстро подскочила ко мне, обхватила за плечи и отвела к себе. Усадила на диван и, пряча глаза, пробормотала:

– Не надо тебе домой, деточка. Побудь пока у меня.

Не задавая вопросов, я кивнула, легла и отвернулась лицом к стене.

У добродушной соседки я прожила неделю. Она же взяла меня с собой на кладбище – всю мою семью хоронили в один день. А на следующее утро приехали органы опеки и забрали меня в детский дом. Сестру я больше никогда не видела.

***

В понедельник утром я собиралась на работу, стараясь не думать, как буду смотреть шефу в глаза. Внезапно зазвонил мобильный, и на экране отразился номер Колесникова. С трудом поборов желание отключить телефон, я нажала кнопку.

– Привет! Жди меня через полчаса у подъезда.

– Артём Владимирович… – с возмущением начала я, но он меня перебил:

– Успокойся, я не на свидание тебя зову… пока, а работать. «Этно» объявилось, приглашают нас к себе обсудить детали.

– Неужели вы их дожали?

– Вот сегодня и увидим. Давай, не задерживайся.

Я быстро покончила с завтраком и стала одеваться, размышляя над услышанным. «Этно» – крупное и успешное издательство, заполучить контракт с ним – для нас большая удача. Колесников трудился над этой задачкой почти год, и вот, кажется, у него получилось. Я взглянула на часы – оставалось ещё десять минут. Открыла ноутбук и загрузила нужную информацию, чтобы освежить в памяти то, что может пригодиться в сегодняшних переговорах.

Долгая поездка с шефом в одной машине не доставила мне удовольствия. Я уже не чувствовала себя свободно, как раньше. Сидела в напряжённой позе, отодвинувшись ближе к двери, и старательно разглядывала пейзаж за окном. Колесников тоже молчал, то ли готовился к предстоящему разговору, то ли просто был не в настроении общаться. Но когда мы приехали на место, нам обоим удалось быстро переключиться в рабочий режим и следующие два часа ощущать себя слаженной командой.

Сидя рядом с шефом за большим круглым столом и слушая его речь, я испытывала гордость, что работаю вместе с таким человеком. Как ловко он обходил острые вопросы, с которыми могли возникнуть трудности, и как убедительно описывал преимущества сотрудничества с нами. Мгновенно решал в уме сложные задачи и предлагал очень привлекательные для заказчика решения. Иногда я настолько заслушивалась его словами, что приходилось одёргивать себя, чтобы следить за ходом обсуждения.

Уже оказавшись в машине и всё ещё находясь под впечатлением удачных переговоров, я с воодушевлением повернулась к Колесникову и дотронулась до его локтя:

– Вы это сделали! Контракт у нас в кармане.

Действительно, в моей сумке лежал подписанный двумя сторонами предварительный договор.

– Мы сделали, – поправил меня Артём Владимирович. – Все твои замечания и уточнения были по делу. Отличная работа, спасибо! Приедем в типографию, отнесёшь копии в бухгалтерию и юридический отдел, пусть всё проверят.

Я продолжала смотреть на шефа, довольно улыбаясь, а его взгляд вдруг изменился, улыбка погасла. Он протянул руку и коснулся пальцами моей щеки, нежно провёл по ней, спустился к шее. Я сразу напряглась и отвела голову.

– Не надо, пожалуйста…

– Почему? – тихо спросил он. – Тебе не нравится?

Я не стала отвечать, Колесников отвернулся и завёл мотор. Не глядя на меня, упрямо произнёс:

– Хорошо, я подожду.

– Чего? – не удержалась я и задала дурацкий вопрос.

– Там посмотрим. Мне кажется, у меня всё-таки есть шанс.

По дороге на работу мы остановились пообедать. На этот раз шеф выбрал не кафе, а пусть и демократичный, но всё же ресторан. Я не стала спорить, быстро сделала заказ и в его ожидании уткнулась в ноутбук.

– Чёрт, – тихий, но достаточно эмоциональный возглас шефа отвлёк меня от работы. Я с удивлением подняла голову – он хмуро смотрел за мою спину. Только я собиралась повернуться, чтобы разглядеть предмет его досады, как рядом с нашим столиком остановился мужчина.

– Здорово! Какая встреча. Можно присесть?

Колесников не ответил на приветствие, только молча кивнул на свободный стул. Мужчина уселся и, широко улыбаясь, уставился на Артёма Владимировича. Я озадаченно рассматривала его: крепкий брюнет, за тридцать, вполне симпатичное лицо. Тот в свою очередь перевёл взгляд на меня, улыбнулся ещё шире, хотя мне казалось, что дальше уже некуда, и обратился к шефу:

– Девушке меня представишь?

Колесников поморщился, но выполнил просьбу:

– Александра, мой помощник. А это Трунов, Михаил Иванович.

– Ну, не так официально. Просто Михаил, – поправил наш гость, глядя на меня так, будто делал большой подарок. И добавил, снова повернувшись к моему спутнику: – Повезло тебе!

– Я тоже так думаю, – сухо ответил шеф, всем своим видом демонстрируя неудовольствие. – Ты что-то хотел?

– Хотел, – Трунов убрал акулью улыбку и прищурился. – Хотел узнать, ты не передумал насчёт типографии?

– Нет!

– Ну смотри, моё щедрое предложение действительно ещё месяц.

Колесников не стал уточнять, что будет потом, и мужчины какое-то время просто молча сверлили друг друга глазами. Пользуясь тем, что на меня никто не обращает внимания, я вовсю разглядывала хорошо известного в нашем городке бизнесмена. И то, что видела, мне совсем не нравилось. Перед нами сидел хищник, не очень убедительно притворяющийся травоядным. Я с тревогой взглянула на шефа. Разве он не понимает, как опасен этот человек?

Если Колесников и понимал, что угроза вполне серьёзна, то никак этого не показывал. Трунову наконец надоело играть в гляделки, он поднялся, небрежно бросил: «Ладно, пока!» – и удалился. Мой спутник не прореагировал на его уход, сидел и не двигался, уставившись на сжатые кулаки. Я немного подождала, не выдержала и дотронулась до его ладони.

– Артём Владимирович! По-моему, это очень серьёзно. Мне кажется, он не успокоится.

Шеф наконец отмер, поднял голову, внимательно посмотрел мне в глаза и неожиданно улыбнулся. Взял мою руку и легко её сжал.

– Испугалась? Не переживай, я решу эту проблему.

Мы сидели, глядя друг на друга и держась за руки. А я вдруг поняла: мне совсем не хочется, чтобы эта минута заканчивалась!

Глава 6

Вспоминать детский дом я не могу до сих пор. Для меня, любимой и избалованной папиной и маминой дочки, он показался адом на земле. Я прожила в нём зиму, если этот ужас можно было назвать жизнью, и ранней весной сбежала.

Поскольку я тщательно готовилась, внимательно слушая и старательно запоминая любые подробности из рассказов «бывалых» ребят, переживших не один побег, на свободе мне удалось продержаться чуть больше полугода.

Видимо, судьба сжалилась надо мной – я не умерла с голоду, не погибла, не подверглась насилию и не попала в рабство. И даже смогла добраться до родного города и прожить там на вокзалах какое-то время. Но закончилось всё предсказуемо – меня вместе с несколькими такими же беспризорными мальчишками поймали и доставили в спецприёмник. Я назвала вымышленное имя и попала в другой детский дом, особо ничем не отличавшийся от первого.

Сначала я опять мечтала о побеге, но потом поняла – это не выход. Какое будущее ждёт меня? За время своих скитаний я вдоволь насмотрелась на потерявших человеческий облик и остатки здоровья бомжей. Нет, умереть на свалке я не хотела, но и оставаться в детском доме тоже. Единственным приемлемым выходом было – попасть в приёмную семью.

Приняв такое решение, я стала обдумывать, как его осуществить. Что я сама могла для этого сделать? И догадалась: прежде всего нужно стать ребёнком, которого захотели бы усыновить. Внимательно изучив себя в зеркале и потратив немало времени на попытки поставить себя на место тех, кто хочет взять ребёнка, я определила три главных цели: внешний вид, образование и поведение.

Я начала тщательно следить за собой, настолько, насколько позволяли обстоятельства. Хотя бы ходить с чистыми волосами и в опрятной одежде. А дальше переключилась на учёбу – я очень сильно отстала и практически заново должна была проходить программу нескольких классов. Пришлось пропадать в библиотеке, навёрстывая упущенное. Попутно я читала много книг, одновременно заполняя время и пытаясь хоть немного отвлечься от окружающей действительности.

Моим любимым романом был «Граф Монте-Кристо». Я тоже представляла себя узницей замка и мечтала вырваться на свободу. Однажды, забравшись с книгой в самое тихое место, я в очередной раз перевернула последнюю страницу и уставилась в пространство.

Я страшно завидовала главному герою – он сумел не только вернуться, но и отомстить. И вдруг меня пронзила мысль: «Он сумел, а я? Смогу ли я сделать что-то похожее? Ведь за гибель моей семьи так никто и не ответил!» Эта мысль отозвалась дрожью в моём теле. Я внезапно поняла, что в это мгновение обрела смысл своей дальнейшей жизни!

И сразу всё изменилось. Поскольку теперь я отлично училась, хорошо себя вела и выглядела приятно, меня часто приглашали пообщаться с кандидатами на усыновление. Раньше я смотрела на этих людей и никак не могла представить, что они станут моими родителями. Теперь же изучала всех с точки зрения моей главной цели.

Я сама выбрала себе приёмную семью. Мне не составило труда догадаться, чего именно эта пара ждёт от будущего ребёнка, и вести себя соответственно. В результате мы очень быстро нашли общий язык и привязались друг к другу. Когда будущие родители предложили мне переехать к ним, я с благодарностью согласилась, но попросила выполнить одно условие. Приёмные родители приняли его, уладили необходимые формальности и через несколько месяцев забрали меня домой.

***

На неделе я ударно потрудилась и к выходным мечтала выспаться и отдохнуть. Но оказалось, что у шефа есть свои планы. Ещё в четверг, ближе к концу рабочего дня, он взглянул на меня с сомнением и предложил:

– Саш, как насчёт сверхурочных в эту субботу? Или ты занята?

– Да нет, ничего особенного, только выспаться собиралась, – не стала я лукавить.

– Ну это я тебе обещаю. Переговоры, скорее всего, вечером будут.

– Тогда согласна.

– Вот и отлично, завтра я всё объясню.

Следующий день был таким же напряжённым, как и предыдущие. Мы с Колесниковым почти не выходили из кабинета, занимаясь неотложными делами, и даже обедать не пошли. Ольга несколько раз таскала нам кофе и бутерброды из столовой, чтобы мы могли не отвлекаться.

На этот раз я не стала отказываться от предложения Артёма Владимировича подвезти меня до дома, сил на автобус уже не осталось. По дороге я дремала и только у подъезда спохватилась:

– Да, чуть не забыла! Так во сколько мне завтра подъезжать?

– Я заберу тебя отсюда часа в четыре, – шеф немного помедлил и добавил: – Возьми, пожалуйста, всё, что тебе нужно на пару дней.

– Зачем?

– Мы поедем за город, вечером проведём переговоры. Если они закончатся поздно, там же и переночуем. А утром, как проснёшься, я отвезу тебя домой. Ничего? Воскресенье у тебя будет свободным.

– Ну… ладно, – я не смогла придумать возражений, хотя идея не показалась мне привлекательной. – А что за место?

– Завтра увидишь. Пока! – поторопил меня Колесников. Я выбралась из машины и пошла к подъезду, испытывая смутное беспокойство. Что-то здесь было не так, но что?

На следующий день я собралась заранее. Чтобы скоротать время до отъезда, открыла ноутбук и занялась работой с документами. А всё потому, что как только давала отдых голове и расслаблялась, сразу вспоминала внимательный взгляд Артёма Владимировича, его чуть ироничную улыбку и такое приятное тепло рук. И даже если переключалась на домашние дела, то через несколько минут ловила себя на том, что просто стою посреди комнаты с дурацкой улыбкой на губах и предаюсь мечтам.

В четыре часа я накинула куртку, подхватила небольшую сумку и спустилась вниз. Колесников был точен, загрузил вещи в багажник и галантно распахнул передо мной переднюю дверь. По дороге болтал о разных пустяках и ни слова не произнёс о том, куда мы едем. Заглушая растущее внутри раздражение, я решила не задавать вопросов, а немного подождать и увидеть всё своими глазами.

Однако, место, в которое мы свернули примерно через час, было мне незнакомо. По дорожным указателям я лишь смогла определить, что это довольно известный район с элитными коттеджами, принадлежащими как нашим местным, так и столичным «новым русским». Я здесь ещё ни разу не была.

Пока наша машина медленно продвигалась по узким улочкам, я с любопытством оглядывалась по сторонам. Впрочем, разглядеть можно было лишь высоченные заборы и изредка мелькающие в зарослях огромных хвойных деревьев крыши многоэтажных строений. А после того, как на некоторых заборах я заметила что-то, отдалённо напоминающее колючую проволоку, любопытства у меня поубавилось, а вот неприятный холодок в груди появился.

Но мои опасения не подтвердились, мы остановились у вполне обычного, пусть и высокого забора без всяких мрачных дополнений. Железные ворота сразу же отъехали в сторону, словно нас тут ждали, не отходя от окна или, скорее, от экрана монитора. Шеф проехал чуть дальше по гравийной дорожке и припарковался на просторной стоянке.

Я выбралась из машины, и пока Артём Владимирович доставал вещи, с интересом осмотрелась. Немного впереди, сквозь небольшой парк, виднелся трёхэтажный коттедж. Его простая и невычурная архитектура не резала глаз. А окружающий ландшафт явно был заточен под природный стиль, слегка небрежный, но хорошо продуманный и ухоженный.

Шеф пошёл вперёд, показывая дорогу, я последовала за ним. Когда мы подошли к широкой лестнице, навстречу нам на крыльцо вышла пожилая женщина. Я поднялась на площадку и остановилась, ожидая, пока нас представят друг другу.

Женщина с интересом изучала меня, я тоже попыталась составить о ней своё мнение. Судя по спокойной уверенности, с которой она держалась, скорее всего это была хозяйка дома. Не слишком бросающаяся в глаза полнота придавала ей солидность и значимость. А волевое лицо с жёсткими морщинами почти не оставляло сомнений в том, что она привыкла командовать и принимать решения.