Тень за твоей спиной

– Артём Владимирович, пожалуйста, не надо больше за мной заезжать. Я вполне способна сама добраться до работы.

Шеф немного помолчал, хмуро глядя на меня, и ответил совсем не то, чего я ожидала:

– Вот что, забудь наконец про моё отчество. Называй просто Артёмом.

– И как вы себе это представляете? Все будут звать вас по отчеству, а я одна – по имени? С какой стати? – от неожиданности я была не очень вежлива.

– Хорошо, тогда так: на работе зови официально, а в другое время – по имени, – и, опережая мои возражения, добавил: – Всё, хватит спорить, считай это моей настоятельной просьбой. Пойдём, у нас полно дел.

Вылезая из машины и шагая за ним к офису, я думала, что его второе предложение, пожалуй, выглядит ещё более двусмысленным, чем первое.

Вечером я сидела на кухне перед остывшим ужином и мрачно вспоминала прошедший день. Как же легко оказалось выбить меня из привычной колеи! А ведь раньше я считала себя вполне уравновешенной и рассудительной. Но получается – достаточно невнятных намёков, и я уже не способна нормально выполнять профессиональные обязанности. Теперь постоянно приходится одёргивать себя, чтобы заниматься работой, а не анализом поведения шефа.

Впрочем, здесь-то хватило полдня внимательного наблюдения, чтобы сделать соответствующие выводы. Где только раньше были мои глаза? Как я могла не замечать этих быстрых, вроде бы брошенных вскользь, но таких выразительных взглядов? Якобы случайных, а на самом деле ничем не оправданных прикосновений то к моей руке, то к плечу? Казавшихся раньше вполне резонными, а сейчас вызывающих сомнение поводов для моего постоянного присутствия рядом с ним?

Я вдруг поняла, что за последний месяц практически ни одного дня не обедала в одиночестве за своим любимым столом. Артём Владимирович или присоединялся ко мне под предлогом обсуждения текущих вопросов, или просто завозил в кафе, если мы проводили целый день в деловых разъездах.

Я попыталась вспомнить, когда всё это началось. Точную дату определить не смогла, но пришла к выводу, что подобная ситуация длится уже как минимум пару месяцев. Конечно, обладающая зорким взглядом женская половина нашего офиса не могла не обратить на это внимания. Остается всё тот же вопрос: что со всем этим делать? Раз я твёрдо уверена, что не хочу заводить на работе роман, тем более с начальником, прежде всего стоит аккуратно увеличить дистанцию между нами. И снова вопрос: как это сделать, учитывая, что я – его личный помощник?

Потратив некоторое время на размышления, я решила чётко отслеживать ситуацию и при малейшей возможности уходить в другое помещение. И зачем только я согласилась, чтобы моё рабочее место перенесли в кабинет Артёма Владимировича? С усмешкой вспомнила, что инициатором этого переезда тоже был мой начальник, объяснивший его рабочей необходимостью. И мне тогда ни на секунду не пришло в голову усомниться в его словах.

А что, если попросить вернуть мой стол обратно, в общий зал? Нет, пожалуй, это будет слишком демонстративно. Я надеялась решить возникшую проблему без прямых выяснений отношений. Мой шеф – человек умный и понять намёки вполне способен.

С грустью обведя взглядом комнату, я подумала: как жаль, что у меня совсем нет подруг. Так получилось, что все девчонки, с которыми я дружила в школе, поступили в столичные вузы, а я – в местный. Какое-то время мы, конечно, встречались, но постепенно наше общение сошло на нет. А новых друзей мне завести не удалось, может потому, что в институте я была слишком сосредоточена на учёбе. Ну за исключением небольшого периода, вызванного личными обстоятельствами. Наверное, теперь стоит восполнить пробел и сойтись поближе с кем-нибудь на работе. Это поможет мне под благовидным предлогом проводить больше времени вдали от Артёма Колесникова.

Я перебирала в уме девушек из нашего офиса, тех, что были примерно одного со мной возраста. Набралось несколько вполне приятных кандидатур. Да те же Ольга с Аллой – обе чуть старше меня, не замужем и не обременены семьёй. Причём, Алла нравилась мне больше, она казалась серьёзней и ответственней. И у меня пока не было никаких конфликтных ситуаций, связанных с ней. Может ли это стать поводом для дружбы? Не знаю, посмотрим.

На следующее утро ситуация повторилась. Артём Владимирович снова ждал меня в машине у подъезда. Да, кажется я его переоценила – мой шеф не понимает не только намёки, но и прямые просьбы. Впрочем, скорее, я недооценила его упрямство и умение добиваться поставленных целей. А зря, за время нашей работы не раз наблюдала эти качества в действии.

Ну что ж, упрямством я тоже не обделена. На этот раз я не стала подходить к машине, а спокойно прошла мимо, к остановке автобуса. Он очень удачно сразу подъехал, и я быстро заскочила внутрь. Стоя в толпе, вытянула голову и разглядела, как шеф вырулил из моего двора, лихо обогнал автобус и умчался вперёд.

Когда я зашла в кабинет, Артём Владимирович уже сидел за столом, уткнувшись в компьютер, и лишь сухо кивнул в ответ на моё приветствие, не поворачивая головы. Только я внутренне порадовалась, что никаких объяснений не будет, как вдруг шеф резко отодвинул монитор и уставился на меня тяжёлым взглядом.

– Ну, и к чему эта демонстрация независимости?

– Никаких демонстраций, – собравшись с духом, твёрдо ответила я. – Всё, что хотела, я вчера сказала.

– Не понимаю, в чём проблема? Мне не сложно по дороге захватить и тебя.

– Раньше вы так не делали.

– Ну и что? Раньше не делал, а сейчас буду. Что здесь такого?

– Ничего, кроме того, что вы забыли спросить моё мнение.

– И какое оно?

– Повторяю ещё раз: я сама способна добраться на работу.

– Я и не сомневаюсь, что способна. Вопрос: что тебе мешает доехать со мной?

– Разве я обязательно должна объяснять вам мотивы всех моих поступков? Особенно тех, что не касаются работы?

Колесников хмыкнул, помолчал немного, потирая подбородок. Потом откинулся на спинку стула и тихо сказал:

– Нет, не должна. Но если я попрошу, объяснишь?

Чёрт! Вот это запрещённый приём, тем более в сочетании с таким душевным тоном и проникновенным взглядом! И почему мне так сложно ему отказать? Я сжала кулаки и пробормотала:

– Простите, но нет, – потом выразительно взглянула на часы и добавила: – Рабочий день давно начался, давайте и мы начнём.

Глава 4

Все детали того страшного дня врезались в мою память до мельчайших подробностей. До сих пор отлично помню, как во внезапно наступившей тишине, сдерживая от ужаса дыхание, я безуспешно пыталась расслышать лишь одно – хоть какой-нибудь звук с передних сидений. Только потом в мои уши ворвались громкие голоса, хлопающие двери останавливающихся машин, стук чего-то тяжёлого по искорёженному металлу.

Когда удалось выломать дверь, меня осторожно вытащили из машины, отнесли к обочине и опустили на траву, подстелив снизу чью-то одежду. Я лежала, повернув голову в сторону, и мне было прекрасно видно место аварии.

Наша машина стояла поперёк разделительной полосы, и у неё вообще не было передней части. Всё, что должно быть у автомобиля спереди, сжавшись в гармошку, полностью вошло в кузов. Люди подходили и заглядывали в остатки лобового стекла, потом качали головой и отходили в сторону. Мне никто ничего не говорил, но я в этом и не нуждалась, я уже знала ответ.

И тогда я стала смотреть на ту, вторую машину. Она также стояла поперёк, но почему-то с нашей стороны дороги, и выглядела почти целой. Это был высокий, чёрный внедорожник, с наглухо тонированными стёклами, похожий на танк. А вплотную к нему, прикрывая переднюю водительскую дверь, его как будто отгораживал ото всех большой джип. Рядом с ним возвышалось двое мрачных парней в напряжённых позах, пристально следящих за кружащими вокруг людьми. Я слышала возмущённые голоса:

– Пусть эта сволочь выйдет, чего прячется? Я видел, как он нёсся по разделительной и вильнул на встречку! Этот гад – убийца!

– Щас приедут менты, ребята, держим их, чтоб не удрали!

– Перегородите им сзади дорогу!

Но огромная машина не шевелилась и не пыталась уехать. Тогда водители немного успокоились и отошли в сторону, что-то активно обсуждая. Все ждали полицию, но сначала приехала не она, а ещё один джип, который остановился с другой стороны охраняемого автомобиля. Крепкие парни сразу подбежали к нему. С того места, где я лежала, не было видно, что там происходит. А через несколько минут почти одновременно прибыли скорая и полиция.

Врач наклонился ко мне и что-то спросил. Я не ответила, в этот момент меня интересовало совсем другое: недалеко от нас к полицейским подошли двое мужчин. Один – высокий, солидный, в красивом длинном плаще. Его жёсткое, словно каменное лицо не выражало никаких эмоций, он первым заговорил со стражами порядка. Я не разбирала слов, только слышала ровный, спокойный голос. А рядом, глядя в землю, стоял невысокий пожилой мужчина в кепке и джинсовой куртке. Он молчал и лишь изредка кивал в такт словам своего спутника.

В это время принесли носилки. Меня переложили на них, а мужчина в кепке вдруг повернул голову и встретился со мной взглядом. В ту же секунду он весь как будто съёжился и быстро отвёл глаза.

***

Придерживаться придуманного плана оказалось довольно сложно. И Колесников, да и я сама давно привыкли, что в течение дня мы постоянно находимся рядом. Для работы это было действительно очень удобно. Я честно попробовала, получив очередное задание, уходить в другой кабинет. Но каждый раз через несколько минут звонил шеф с дополнениями и уточнениями, снова подзывая меня к себе.

В результате суеты и бестолковой беготни и я сама уставала, и дело страдало. Артём Владимирович всё чаще хмурился и раздражался, не понимая, куда и зачем я постоянно исчезаю. В конце концов пришлось признать бесперспективность моей задумки и со вздохом от неё отказаться. Но зато в остальном всё сложилось так, как я хотела. На работу и обратно я добиралась сама, Колесников больше не караулил меня у дома. А обедать ходила подальше от офиса и всегда с кем-нибудь из сотрудников.

Мне действительно удалось поближе подружиться с Аллой. Радовало, что наше общение получалось лёгким и непринуждённым. А кроме всего прочего обнаружилось, что мы обе окончили наш местный институт, правда, с разницей в два года и разные факультеты. Впрочем, это как раз не такое уж большое совпадение. В нашем городке всего одно высшее учебное заведение, да и то – филиал столичного университета.

В пятницу я сидела за столом и проверяла отчёты, готовя для шефа аналитическую записку. Сам он трудился рядом, молниеносно стуча по клавишам клавиатуры. Наконец барабанная дробь прекратилась, шеф выключил компьютер, потянулся и встал.

– Ладно, на сегодня хватит. Я домой, – прогулялся по кабинету, заглянул в окно и предложил: – На улице дождь. Может, подбросить тебя?

– Спасибо, не надо, – покачала я головой, не отрываясь от экрана монитора. – Я ещё немного поработаю, а потом мы с Аллой в кино пойдём.

– Так поздно?

Уловив в его тоне сомнение, я повернулась к окну. Артём Владимирович изучающе смотрел на меня и хмурил брови.

– А что такого? Завтра выходной, могу поспать подольше.

Вместо ответа шеф подошёл ближе, опустился на стул и уточнил:

– Алла – это из бухгалтерии?

– Ну да, и что? – меня уже стали раздражать его расспросы.

– Да нет, ничего. На самом деле я рад, что у тебя появились друзья. Может я не прав, но раньше мне казалось, что ты с трудом сходишься с людьми. Ты ведь всегда держалась особняком.

Ничего себе! Я даже не подозревала, что Колесников такой наблюдательный.

– Я ошибся? – мягко спросил он, продолжая внимательно изучать моё лицо. А я почувствовала себя неуютно, почему-то очень захотелось ответить резкостью. Едва сдержавшись, пожала плечами:

– Нет, пожалуй так и было. Но теперь я решила восполнить этот пробел и обзавестись друзьями.

– Здорово! А что скажешь насчёт моей кандидатуры?

Я чуть не поперхнулась и почувствовала, как щёки заливает румянец. Разозлилась на себя и выдавила:

– Не думаю, что это хорошая идея…

– Почему? А по-моему – отличная! Давай попробуем?

Я лихорадочно прикидывала, какую правдоподобную причину для отказа озвучить.

– Мне кажется, это будет мешать работе. Давайте лучше оставим всё, как есть.

– Саша, ты что, меня боишься?

– Вот ещё! – от возмущения я вскочила и гневно уставилась на шефа. А он вдруг тихо рассмеялся.

– Ты такая забавная, похожа на милого рассерженного воробья!

Это что, комплимент? Да Колесников просто надо мной издевается! Сжав зубы и кипя, словно чайник, я быстро побросала вещи в сумку, схватила пальто и выскочила из кабинета.

Из-за этого происшествия вечер прошёл не так приятно, как я ожидала. В кино мы с Аллой всё же попали, но весь сеанс вместо того, чтобы следить за захватывающим сюжетом, я вспоминала смех Артёма Владимировича и скрежетала зубами от злости. После фильма в наших планах было ещё кафе. Но в нём мы пробыли недолго, так как моя спутница тоже выглядела уставшей, и наш разговор не клеился. В результате домой я попала за полночь и с головной болью.

Ложась в кровать, очень надеялась, что завтра удастся выспаться. Но не тут-то было – первый звонок в дверь раздался уже в восемь утра. Недоумевая, кто домогается меня в такую рань, я набросила сверху сорочки тонкий халат и прошлёпала в прихожую. Заглянула в глазок и мысленно застонала. С той стороны двери мило улыбалась свежая и бодрая соседка Ленка.

Вообще со своими соседями я познакомилась достаточно быстро. Не прошло и дня после моего переезда сюда, как Ленка заглянула ко мне «за солью». На самом деле я сразу поняла, что привело её банальное, но очень сильное любопытство. Это качество было у неё настолько развито, что она даже не пыталась его скрывать.

Просидев с женщиной минут десять, я с ужасом осознала, что любопытство в сочетании с болтливостью составляют просто гремучую смесь. А поскольку я была почти полностью лишена этих замечательных качеств, через полчаса нашего общения внутренне взвыла и даже начала вспоминать, за сколько месяцев уже внесла предоплату за квартиру.

Впрочем, отказываться из-за соседей от удачного жилья я всё же не стала. А Ленка быстро догадалась, что подходящего собеседника из меня не получится, и отстала. Тем более, в нашем доме у неё было полно знакомых, значительно охотнее, чем я, выслушивающих захватывающие перипетии её семейной жизни.

Так что большую часть времени мы жили вполне мирно. Но примерно раз в месяц, поссорившись из-за вспыльчивого характера с подругами, Ленка звонила в мою дверь. Это были не самые лучшие минуты моей жизни. Иногда, в порыве малодушия, я даже делала вид, что меня нет дома. Может, и сейчас не открывать?

– Сашка, открой! Вопрос жизни и смерти! Я знаю, что ты дома.

Тяжело вздохнув, я повернула замок. Ленка легко отодвинула меня плечом и быстро прошла на кухню. Довольная улыбка на её лице никак не вязалась с вопросом жизни и смерти. Впрочем, я и так догадывалась, что ничем подобным тут не пахнет. Так и оказалось. Ей всего лишь понадобился мой совет, как лучше разделить имущество при разводе. Насколько я помнила, за последние пару месяцев это была у неё уже пятая попытка развода.

Поскольку на самом деле никакого совета от меня не требовалось, сидя напротив соседки и слушая эмоциональную речь, я тихонько прислонилась к стене и попыталась дремать с открытыми глазами. Такая бесчувственность в слушателе Ленке не понравилась, и она быстро меня покинула.

Я снова забралась в кровать и провалилась в сон. Второй раз меня разбудили крики за стеной. И пока я спросонья соображала, что происходит, в дверь снова позвонили. Теперь Ленка уже не выглядела довольной – лицо красное, волосы растрёпанны. А от меня ей нужен был адрес адвоката по бракоразводным делам. Вручив соседке телефонный справочник, я со злостью захлопнула дверь и снова отправилась в кровать. Посмотрела на часы – уже половина десятого, я раздумывала, стоит ли попробовать заснуть?

В результате проворочавшись в кровати ещё полчаса, поняла, что придётся вставать. И тут раздался очередной звонок. Я вскочила, трясущимися от ярости руками набросила халат и двинулась в коридор, по дороге вспоминая все известные мне ругательства. Набрав в грудь воздуха, широко распахнула дверь и замерла. На пороге стоял Колесников с картонной коробкой в руках.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. И только когда его удивленный взгляд вдруг стал меняться, до меня наконец дошло, что он видит перед собой. Я быстро запахнула халат, стянув его рукой у самого горла и хрипло пробормотала:

– Что вам нужно?

– Я… надеялся, ты уже встала. Решил показать, каким другом могу быть. Вот, принёс тебе кое-что, можно войти?

Я уже собиралась сообщить всё, что об этом думаю, но неожиданно заметила, как соседская дверь слегка приоткрылась. Пришлось посторониться, чтобы пропустить шефа внутрь.

– Проходите на кухню, я пока переоденусь.

Показав Колесникову направление, я захватила вещи и закрылась в ванной. Быстро привела себя в порядок и присоединилась к незваному гостю.

Артём Владимирович сидел на маленьком диванчике у стены и встретил меня широкой улыбкой.

– Я здесь немного осмотрелся, не возражаешь? Очень любопытно, как живут мои сотрудники.

Глядя на его довольное лицо, я лихорадочно соображала, не валяются ли где-нибудь в доме предметы, не предназначенные для его глаз. Ничего такого не вспомнила и немного успокоилась. А шеф кивнул в сторону коридора и выдал:

– Не знал, что тебе нравится Шварценеггер.

Пару секунд я решала, может соврать, что этот несчастный плакат остался от предыдущих жильцов? А потом устало покачала головой и опустилась на стул. Ладно, дружба, так дружба. А друзей принимают такими, какие есть, к чему стараться приукрашивать себя?

Колесников убрал с лица улыбку и потянулся к коробке, которую водрузил на стол. В ней оказалась дюжина пирожных.

– Кажется, это твои любимые.

Рассмотрев подарок, я с удивлением обнаружила, что он не ошибся. Похоже, Артём Владимирович действительно очень наблюдательный, раз от него не ускользнули такие мелочи. Интересно, что ещё он успел вот так между делом обо мне выяснить?

– Вообще-то я не завтракаю пирожными.

– А что ты любишь на завтрак?

Я усмехнулась – прекрасный вопрос для друга!

– Артём Владимирович, может прекратим эту комедию? Вы не заигрались?

Он выставил ладонь вперёд и покачал головой:

– Сегодня выходной, забыла? Никаких отчеств!