– Полагаете, я приехала убить вашего отчима? – вознегодовала девушка, не отдавая себе отчета в том, что Дэвид Амберли, возможно, стоит по ту сторону двери.

– Это вряд ли, – задумчиво протянул Фрэнк Мэтьюз, крепче сжимая пальцы на ее точеном подбородке, едва Кэрол сделала попытку вырваться.– Вы слишком субтильны. Как я отметил вчера, у вас дефицит веса.– Внезапно Кэрол показалось, что он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.– Нет, я не опасаюсь за его жизнь. Во всяком случае, опасность здесь исходит не от вас. Но эта ваша вечная настороженность...

– Тому причиной вы, доктор Мэтьюз! – воскликнула Кэрол, до крайности разозленная тем, что он ведет себя с ней, как с малым ребенком, заслужившим порицания.

Фрэнк Мэтьюз расхохотался и разжал пальцы, но не успела девушка скрыться за дверью, как услышала свое имя, произнесенное шепотом, и с удивлением обернулась.

– Кэрол.– На этот раз Фрэнк смотрел на нее очень серьезно.– Дэвид в самом деле болен, и я прошу вас не спускать с него глаз. Я не могу находиться при нем неотлучно, а он себя не щадит. Я полагаюсь на вас: остановите его, когда он устанет. Или, лучше, чуть раньше.

– Но как я могу? – Синие глаза изумленно расширились: неужели этот высокомерный тип действительно обратился к ней с просьбой? – Я ведь только секретарша. Я обязана его слушаться.

– Хотел бы я на это посмотреть, – фыркнул Мэтьюз, и в его темных глазах заплясали озорные искры.– Ну, пригрозите ему, что пожалуетесь мне.

– Я все-таки не совсем понимаю, чего вы опасаетесь, – пробормотала Кэрол.

Склонив голову, Фрэнк Мэтьюз рассматривал ее, словно некий диковинный экспонат.

– Видите ли, Дэвид – человек увлекающийся, – объяснил он.– Эта книга– единственное, что в данный момент приближает его к обожаемому зверью. Вы ему, кажется, понравились, и у меня сложилось впечатление, что он понравился вам. А два энтузиаста, занятые общим делом, – страшная вещь. Для Дэвида это может иметь роковые последствия. Поэтому я и прошу вас не спускать с него глаз.

– Хорошо, доктор Мэтьюз, – церемонно заверила Кэрол.– Я сделаю все, что в моих силах.

– Не сомневаюсь. В противном случае я просто-напросто подам на вас в суд, – тихо предупредил владелец дома.

Кэрол возмущенно отвернулась, но не смогла сделать и шагу: молодой человек бесцеремонно запустил пальцы ей в волосы и дернул к себе. Девушка задохнулась от гнева.

– Зовите меня просто Фрэнк, – невозмутимо предложил он.– Мило и по-домашнему.

– Да как вы смеете?!– начала было Кэрол, непроизвольно потянувшись рукой к голове: рывок был весьма ощутимым.

– С легкостью, – любезно заверил Фрэнк.– Вы мне кажетесь непослушным ребенком и при этом хитрым, Кэрол. Ох, до чего хитрым!

Затем он развернулся и зашагал прочь, а Кэрол пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем она достаточно успокоилась, чтобы постучать в дверь и войти.

Дэвид Амберли восседал за столом, перебирая ворох черновиков, и Кэрол мрачно подумала, что в первую очередь ей придется разобраться в этом хаосе. Ее отец просто тонул в море бумаг.

– Кэрол, – удрученно произнес он, – ничего не выйдет! Вы в жизни не научитесь разбирать мой кошмарный почерк! Я как-то не подумал об этом, когда давал объявление.

Еще вчера вечером Кэрол непременно воспользовалась бы этой возможностью, подхватила бы чемоданы и укатила восвояси. Сейчас же только улыбнулась, шагнула к столу и, к собственному удивлению, принялась утешать отца:

– Не беспокойтесь, я очень скоро приноровлюсь к вашим закорючкам. Пожалуй, мне стоит для начала разобрать вот эту стопку?

– Был бы вам очень признателен. Здесь, по крайней мере, страницы пронумерованы, – сообщил мистер Амберли не без гордости.– Это вам поможет.

– Нет проблем, – согласилась Кэрол.

Спустя некоторое время послышался рокот мотора, и внушительный снегоочиститель подрулил к самому крыльцу. Похоже, кому-то было очень важно, чтобы доктор не застрял дома на весь день. Интересно, всех ли врачей так балуют? Кэрол весьма в этом сомневалась.

Чуть позже из-за угла медленно выехал знакомый «бентли». Фрэнк Мэтьюз остановил машину, выбрался наружу и исчез в доме. Должно быть, он только что очистил автомобиль от снега: лобовое стекло и корпус просто сияли. Спустя минут двадцать он снова появился, и Кэрол, отложив работу в сторону, уставилась в окно.

Фрэнк Мэтьюз совершенно преобразился, и сердце девушки беспомощно дрогнуло. Его короткая дубленка была распахнута, и выглядел молодой человек на удивление импозантно. Кэрол тут же представила, как он шествует через больничную палату в этом темно-синем костюме и накрахмаленной рубашке, накинув на плечи белый халат, а медсестры и ассистенты толпой следуют по пятам, ловя каждое его слово. Нет, скромные деревенские врачи так не одеваются! Кажется, миссис Браун упоминала, что к десяти его ждут в больнице. Чем, интересно, он там занимается? Неужели и впрямь – важная шишка?

Глядя на Фрэнка Мэтьюза, можно было подумать, что этот человек не умеет улыбаться. Никто бы не догадался, что еще час назад он беспечно играл с собакой! Казалось, голова его была занята делами глобальной важности, а дом вместе со всеми обитателями совершенно изгладился из памяти. И при этом он был так хорош собой! Разумеется, Кэрол и прежде это замечала, но именно сейчас аристократическая внешность Фрэнка Мэтьюза произвела на нее неизгладимое впечатление.

А он тем временем забросил кожаный чемоданчик на заднее сиденье, сел в машину и укатил прочь. Кэрол завороженно глядела ему вслед, недоумевая, отчего при мысли о том, что Фрэнк Мэтьюз такая важная персона, вдруг защемило сердце.

– А, Фрэнк уехал! – Отец взглянул на часы.– Из-за этого проклятого снега он сегодня задержался. Его, должно быть, заждались.

– Пациенты?– робко полюбопытствовала Кэрол.

– И студенты тоже. Фрэнк ведь работает консультантом в больнице.

– Тогда его, наверное, не следует называть доктором? Просто мистер Мэтьюз?

– Почему же? Фрэнк не только читает лекции, он и практикует вовсю. По-моему, терапевтов принято величать «доктор». Так гласит профессиональный этикет. Впрочем, здесь я полный профан.

А Кэрол все глядела вслед «бентли». Только сейчас она подметила, что машина совсем новая и, должно быть, жутко дорогая. Как же ее угораздило попасть в эту роскошную усадьбу и как ей теперь из нее выбираться?! Она самая обычная девушка с городской окраины, которая сама зарабатывает себе на жизнь, носит форменную одежду и трудится в поте лица. Какой бы привлекательной ни казалась профессия стюардессы для непосвященных, в сущности, это просто-напросто официантка!

Пока Кэрол разогревает обеды для пассажиров, разносит напитки и исполняет самые нехитрые просьбы, Фрэнк Мэтьюз принимает решения, от которых зависит судьба пациента, облегчает страдания больных, спасает человеческие жизни! Что за глупая прихоть судьбы занесла ее в снега и заставила накричать на Фрэнка? Впрочем, судьба вообще к ней неблагосклонна.

Отец снова принялся сосредоточенно писать, а Кэрол раскладывала листы по порядку. Разбирать почерк она пока не пыталась. Одного взгляда хватило, чтобы понять: научиться читать эти записи – все равно что овладеть иностранные языком. Теперь, когда девушка оценила объем и сложность работы, месяц показался ей ничтожным сроком.

Кэрол искоса посмотрела на отца. Невозможно поверить, чтобы этот человек бросил близких на произвол судьбы и позабыл о своих обязанностях! Он казался мягким и добрым, и ощущалось в нем нечто такое, что яснее слов говорило: предать он не способен. Может, в этом-то и дело? Может, посвятив себя работе, он вынужден был пожертвовать семьей?

Разложив одну стопку, Кэрол решила начать печатать, как только научится расшифровывать целые фразы. Первые страницы пришлось перечитывать по нескольку раз, но постепенно она начала привыкать к размашистому, небрежному почерку и корявым буквам. В конце концов так зачиталась, что позабыла обо всем на свете.

– Справляетесь?

Кэрол подняла взгляд. Отец с интересом наблюдал за ней, и она запоздало осознала, что вот уже битый час жадно читает рукопись вместо того, чтобы заняться делом.

– Да, кажется, освоилась, – поспешно заверила она и не смогла сдержать улыбки.– Вот уж никогда бы не подумала, что это окажется так увлекательно!

– Вы и вправду так считаете? – ревниво осведомился Дэвид Амберли.– Ведь вы первый человек, которому я показываю рукопись. Иногда мне кажется, что я просто не в меру возомнивший о себе старый дурак и в писатели не гожусь.

– Да что вы! Это будет потрясающая книга! – совершенно искренне воскликнула Кэрол.– Заповедник так и оживает перед глазами, словно в кино. Вы собираетесь проиллюстрировать текст фотографиями?

– По большей части – рисунками. Вечером я их достану и покажу вам. Любопытно, что вы о них скажете? Я набросал с полсотни эскизов, но не знаю, насколько профессионально.

– Пожалуй, я попробую начать печатать, – решительно объявила Кэрол.– Но мне потребуется некоторое время, чтобы набрать нужную скорость.

– Неудивительно с моим-то почерком! – вздохнул автор будущей книги, и девушка почувствовала невыразимое облегчение.

Вот вам и готовое оправдание! И пусть только Фрэнк Мэтьюз попробует что-нибудь возразить!

– Надеюсь, вы не будете перетруждаться? – вспомнила Кэрол указания, полученные утром, и отец лукаво усмехнулся.

– Что, Фрэнк и вас уже обработал? Миссис Браун и так глаз с меня не спускает, только здесь и вздохнешь спокойно. А теперь этот разбойник подослал шпиона прямо ко мне в кабинет!

– Я ничего и никому не стану докладывать, – заверила Кэрол.– Просто помните, что, если заболеете, работа прервется. Так что лучше давайте двигаться неспешно. Но шпионить я не стану. Если доктор Мэтьюз захочет что-то узнать, пусть спрашивает миссис Браун.

– Я чувствую, что мы с вами и впрямь отлично сработаемся, Кэрол, – засмеялся отец.– Так и быть, я возьму умеренный темп, но только ради вас.

Кэрол удовлетворенно кивнула и деловито застучала по клавишам. Слава Богу, убедить отца внять голосу разума оказалось вовсе не сложно. А если он войдет в излишний азарт, она отвлечет его разговором. Гарри уверяет, что у нее это весьма ловко получается. При мысли о Гарри девушка снова испытывала приступ тревоги. Надо все-таки с ним созвониться и напомнить: пусть даже не пробует связаться с ней без ее ведома. Хватит с нее осложнений!

Вечером из гаража пригнали машину, и Кэрол с удивлением обнаружила, что по счету уже заплачено. Это ставило ее в крайне неловкое положение, и она решила поговорить с Фрэнком, как только тот вернется. Еще не хватало быть ему чем-то обязанной! Однако судьба рассудила иначе: в кабинет заглянула миссис Браун и сообщила, что доктор Мэтьюз к ужину не приедет!

– Срочный вызов! – торжественно объявила она.– Ему пришлось повернуть на полдороге и возвратиться в больницу. Кто-то попал в беду. Безусловно, доктору Мэтьюзу не привыкать. Но как можно постоянно принимать на себя бремя чужих страданий?!

Экономка выплыла из кабинета с чрезвычайно многозначительным видом, и Дэвид Амберли раздраженно покачал головой.

– Когда миссис Браун заводит разговор о здоровье, то становится просто невыносимой. Лучше уж вы за мной шпионьте, Кэрол.

– Но я вовсе не хочу шпионить за вами! – воскликнула девушка и тут же закусила губу.

А для чего же она приехала сюда, как не шпионить за ним? Она явилась в чужой дом именно с этой целью: выведать все про отца, а затем обрушить на него нежданное известие! Это еще хуже, чем шпионаж! Но теперь Кэрол понимала, что никогда не сделает ничего подобного: отец такой славный, и притом еще эта болезнь. Ясно, что на первоначальном замысле пора поставить крест.

Фрэнк так и не приехал к ужину. Едва сгустились сумерки, снова повалил снег, и Кэрол, к собственной досаде, обнаружила, что то и дело тревожно поглядывает на подъездную аллею. Скорее бы вспыхнули фары «бентли»! На дорогах сейчас так опасно.

Она взяла себя в руки и поднялась в свою комнату. Какое ей дело в конце концов, если этот тип попадет в снежную бурю?! Просто, должно быть, тревога миссис Браун передалась всем окружающим. Спустя некоторое время Кэрол сошла вниз, заглянула в кабинет и порадовалась, что отец вовсе не пытается снова взяться за работу. Мистер Амберли мирно устроился перед телевизором в маленькой гостиной. Ну что ж, на сегодня она свой долг исполнила!

Девушка тихонько притворила дверь и направилась было назад, как вдруг входная дверь распахнулась и на пороге появился Фрэнк. Он и сейчас выглядел безукоризненно в строгом костюме, который так смущал Кэрол. Но на лице его читалась бесконечная усталость и совершенно ему несвойственная уязвимость.

– Добрый вечер.– Он коротко кивнул девушке и зашагал к лестнице.

Кэрол напрочь забыла все свои обиды.

– Может быть, позвать миссис Браун? – предложила она.– Мы поужинали давным-давно. Я попрошу, чтобы она разогрела вам что-нибудь.

– Нет, спасибо, я поел в больнице. Не тревожьте ее: пусть возвращается в свой коттедж. А то снег валом валит.

Мэтьюз хмуро улыбнулся и пошел было дальше, но Кэрол не сводила с него глаз, и он это заметил.

– Что-то не так?– Фрэнк обернулся к ней, и девушка энергично замотала головой.

– Нет, все в порядке. Мистер Амберли не перетруждал себя, мы закончили довольно рано. Я даже научилась разбирать его почерк.– Голос Кэрол беспомощно дрогнул, и она отчаянно смутилась: вот, снова пристает к человеку с разговорами! – Вы устали! – выпалила она.– Хотите, я согрею вам чаю?

– Нет, не нужно, Кэрол.– Легкая улыбка заиграла на его губах.– Похоже, вы с честью выдержали первый экзамен. Ну что вы так нервничаете? Моей рабочей одежды испугались? Не беспокойтесь, я вовсе не собираюсь выписывать вам какое-нибудь гадостное лекарство и вливать его в вас силой.

Этот человек всегда безошибочно угадывал ее состояние! Профессиональная черта, наверное. Ведь врач столь высокого уровня ни в чем не должен уступать детективу. Неудивительно, что у него такой испытующий взгляд. И вовсе не обязательно, что он именно ее в чем-то подозревает.

– Я могу идти? – осведомился Фрэнк, откровенно забавляясь замешательством Кэрол, и щеки той жарко вспыхнули.

– Простите, – пробормотала она.– Я не хотела мешать вам.

– Вы меня развеселили, – негромко заверил Фрэнк.– Есть в вас что-то этакое, что помогает мне отвлечься.

Ну да, пытаясь разгадать коварные замыслы гостьи, он поневоле отвлекается от больничных проблем! Кэрол собиралась подняться наверх, но Фрэнк как раз направлялся именно туда, так что она решила временно укрыться в кабинете. Сквозь щелку двери было видно, как Мэтьюз поднимается по ступеням, улыбаясь краем губ. Интересно, о чем он в этот момент думает?

Чуть позже Кэрол рискнула выглянуть из укрытия и поспешила к себе в комнату. Куда еще пойти, она не знала: слишком недолго пробыла в этом доме. Отец по-прежнему смотрел телевизор в маленькой гостиной, но удобно ли досаждать ему своим присутствием? Девушка вдруг почувствовала себя чужой и ненужной, собственная комната казалась ей сейчас лучшим прибежищем.

Но не успела Кэрол добраться до заветной двери, как путь ей преградил Фрэнк.

– Ах, бедняжка, – иронически протянул он, – никому-то она не нужна! Пойдемте-ка со мной.

– Я шла к себе, – запротестовала Кэрол, не решаясь высвободить руку.

– Вы шли к себе, потому что считаете, будто вам больше некуда пойти? Такое положение дел следует исправить. Вы ведь живете в моем доме!

– Но я только секретарша, – напомнила Кэрол, не двигаясь с места.– Я не гостья!

Фрэнк скептически оглядел ее с ног до головы, Он уже успел переодеться и в домашнем свитере и брюках не казался больше недосягаемым светилом медицинской науки. Однако воспоминание осталось.

– Вы пробудете здесь достаточно долго, и я не могу допустить, чтобы вы прятались по углам. Запираясь в своей комнате, вы за Дэвидом не уследите.

– Но ведь вы уже вернулись! Я и так приглядывала за ним весь день!

– Я устал. Это, кстати, ваши собственные слова. Вы даже пытались заставить меня выпить чаю. Как бы то ни было, за Дэвидом нужен глаз да глаз – и не только во время ваших занятий. Должен сказать, что пока я вами доволен, – соизволил отметить Фрэнк.– Вы, по-моему, достаточно доброе существо, несмотря на некоторую раздражительность.

– Просто я терпеть не могу, когда надо мной смеются! – парировала Кэрол.– И терпеть не могу, когда со мной обращаются, как с младенцем. Я работаю на вашего отчима, а если в остальное время мне угодно прятаться в комнате, именно так я и поступлю!

– Понятно, но мне очень хотелось бы знать, зачем вам прятаться, – негромко проговорил Фрэнк.– Ведь практически каждое ваше слово – это крохотный барьер, попытка что-то скрыть.

– Прекратите рыться в моей голове! – яростно потребовала она, обжигая его взглядом.

– Простите, это профессиональная привычка. Если я от нее откажусь, то мне придется уйти на пенсию. Хотя, признаться, в отношении вас мною движет не только профессиональный интерес.

Он зашагал вперед, увлекая девушку за собой, и Кэрол просто не знала, что делать: накричать на него или истерически расхохотаться. Фрэнк Мэтьюз обращался с ней так бесцеремонно, словно они знакомы уже-много лет. Должно быть, потому, что первая их встреча оказалась настолько неформальной. Это напомнило Кэрол о другой проблеме, и девушка остановилась на верхней ступеньке лестницы, упрямо сведя брови.

– Кстати, сколько я должна вам за починку машины?

– Десять тысяч фунтов.

Кэрол с досадой топнула ногой и негодующе воззрилась на него.

– Да будьте же наконец серьезны!– потребовала она, и Фрэнк заметно помрачнел.

– Я был серьезен весь день. Я буду серьезен завтра, потому что в больнице меня ждут те же самые проблемы. Иногда я весь вечер не могу избавиться от навязчивых мыслей. Неужели вам трудно немного развлечь меня, Кэрол? Мне это так нужно!

Саркастическое замечание замерло на ее губах, в темно-синих глазах отразилось сочувствие.

– Мне очень жаль, что у вас выдался тяжелый день, – тихо проговорила она.– Просто скажите, сколько я вам должна, доктор Мэтьюз, и я не стану вам больше досаждать.

– Скажу, если пообещаете впредь называть меня Фрэнком, – улыбнулся он, и губы Кэрол невольно дрогнули в ответной улыбке.

– Ладно. Если вы не любите формальностей, это ваше дело. В конце концов, вы здесь главный.

– Рад, что вы это заметили, – усмехнулся Фрэнк.– А теперь марш вниз, и я покажу вам, где можно посмотреть телевизор, где стоят холодные напитки, а потом вы сможете заглянуть на кухню и даже вскипятить себе чаю.

Вздохнув, Кэрол последовала за гостеприимным хозяином. Ведь выбора он ей не оставил, а отец явно обрадовался ее появлению. Девушка подметила, что Дэвид Амберли не стал ни о чем расспрашивать пасынка, хотя видел, что тот на ногах не стоит от усталости. Очевидно, больничная тема была у них под запретом.