Шестеренки судьбы (СИ)

Через три дня после приезда мне передали письмо, которое некто оставил в будке охранников.

Я вскрыла конверт.

"Виола, прости меня. Я слишком давно имею дело с преступниками и с их соратниками, с осведомителями и свидетелями, и по большей части из не самых изысканных слоев общества. Я совершенно позабыл, как обращаться с людьми, когда я не расследователь Белт, а просто Стивен — друг и приятель. Я забыл, как видеть в других людях не задачу, которую нужно решить, а человека, чьи чувства можно ранить. Я искренне старался тебе помочь, но делал это столь неуклюже, что ты поспешила избавиться от моего общества, как только это стало возможным. И только теперь я понял, как мне было ценно твое доверие, которое я так бесцеремонно обманывал.

Я приехал в Байроканд и навел справки о тебе. Мне сообщили, что ты благополучно добралась до университета, и тебе позволили продолжить учебу. Я благодарю Звезды за то, что были благосклонны к тебе и уберегли в дороге. Я закончил здесь дела и сегодня же возвращаюсь в Шалпию. Обратный адрес я не оставляю. Я знаю, что ты не захочешь мне писать, но оставив тебе такую возможность я буду беспрестанно ждать письма, которое никогда не придет.

Удачи тебе.

Стив."

Внутри что-то перевернулось, но я приказала этому чувству замолчать. Стив — бесстыжий нахал и наглец, и хорошо, что мы больше не увидимся. Он спас меня на корабле, он ездил со мной освобождать Риви, но я помогла ему закончить дело, и я ему теперь ничего не должна. Мы больше не увидимся. Никогда. Никогда. Демоны, почему в груди растет ком обиды на таковое положение? Я ведь сама этого хотела.

Я припоминала все моменты, когда Стив меня смущал и возмущал, и в образе карманника, и когда я узнала его настоящего. Но воспоминания действовали не так, как хотелось бы. Кусок полотна, который протягивал мне в трюме Стив, вызывал теплый прилив благодарности за заботы. Его выигранный поцелуй приводил меня в трепет, и где-то глубоко зарождалось сожаление, что поцелуй был таким коротким.

А когда перед внутренним взором вставал его взгляд из-под повязки в "Северных цветах", и его голос, растягивающий слова в обещании, я чувствовала, как наливается грудь. Интересно, что бы он делал, если бы я согласилась?

Нет, неинтересно. И я бы не согласилась даже сейчас.

Хотя, признаться…

Но нет.

Глава 12

Еще через два дня мне пришло уведомление из Всеобщего Торгового банка, что на мое имя открыт счет на тысячу золотых. Я немедленно заказала себе руну банка на запястье. Целых десять золотых, но оно того стоило.

Жизнь вошла в свою колею. Я поведала жаждущим краткое, весьма краткое содержание моего спасения с некоторыми элементами фантазии. Историю попадания на остров я рассказала, как есть, и про мужской костюм, и про пиратов, и про мачту. Дальнейшее приглось редактировать: я сбежала с острова в ящике, помогала коку на судне, доехала до островов, где подвизалась подавальщиком в портовом трактире, который держали риконбрийцы, дождалась судна, которое взяло меня юнгой до Риконбрии, и вот я тут. Когда слушателям хотелось чего-нибудь интересненького, я пересказывала байки Микая будто увиденное собственными глазами.

Постепенно мое воскрешение перестали обсуждать. Я стала меньше работать по выходным, я больше не искала новых клиентов, лишь приходила к старым, когда им снова нужно было что-то починить. В освободившееся время я гуляла по городу с подругами. Раньше у меня не было времени заводить настоящих подруг, я то училась, то работала, то встречалась с Рианом, но теперь я составляла компанию Линде с лекарского или Минни с аптекарского факультета. Иногда их по привычке называли зельеварами, но университет решил оставить это название за магами, предпочитая для немагических дисциплин прозвание аптекарских.

Минни была смешливой девушкой, но если узнать ее получше, за внешней несерьезностью проявлялся глубокий ум практического свойства и острая наблюдательность. Поэтому когдя Минни помахала мне в коридоре, я отложила поход в библиотеку и дождалась подругу. У Минни явно было, что мне сообщить. — Виола, представляешь, я вчера ездила в лавки на Садовой площади. И знаешь, кого я встретила? — Хм. Кого? — Риана! — Минни, мы расстались, он наверняка уже женат, и честно говоря… — Я знаю! — рассмеялась Минни. — Он ехал в кресле, — торжествующе сообщила она. — В каком кресле? — На колесах! У него обе ноги в гипсе! Кресло вез какой-то потрепанный тип, а жена шла рядом, недовольная, моську скорчила, ну еще бы, ни прогуляться с таким, ни на бал сходить, да никуда, только таскают его в кресле из лавки в лавку, — Минни веселилась. — Хм. Посылать ему букет с надписью "выздоравливай" я, пожалуй, не буду. Да и демоны с ним. Хочешь пирожных? У меня в комнате коробка.

С неожиданных денег я обзавелась нагревательным артефактом, чайником и парой чашек. Мы пили чай с пирожными, болтали о девичьих штучках, а я старалась убедить себя, что приезд Стивена в Байроканд никак не связан с Рианом в коляске. Получалось плохо.

Сколько подруги ни намекали, но от мужского пола я шарахалась как демоны от звездной пыльцы. Необреминительные романы, которые заводили некоторые студентки, не для меня. А для того, чтобы я вновь могла поверить в чьи-то чувства, прошло слишком мало времени с предательства Риана.

Поэтому я лишь пожала плечами, когда Линда зашептала в кафе: — О, тот брюнет так на тебя смотрит. — Пусть смотрит, это не запрещено. — Хм, он и правда слишком пристально смотрел, до неприличия пристально, — нахмурилась Минни.

Нет уж, неприлично ведущих себя молодых людей мне достаточно. — Девушки, чем отвлекаться на мужчин, давайте обсудим, что дарить Тори, у нее на следующей неделе день рождения.

Линда оживилась: — Во сколько обойдется нагревательный артефакт, как у тебя? Может быть, если бы мы разделили на троих, вышло бы не очень дорого.

Официант прервал наши разговоры: — Господа за столиком в углу попросили передать вам вазочку конфет. — О, как мило, — Линда расплылась в улыбке. — Я бы не хотела принимать подарки от господ, которым нас не представили, — заметила я. — Я передам это господам, — ответил с поклоном официант, поставил вазочку на стол и исчез.

Линда цапнула конфету: — Бука ты, Виола. Они выглядят достойными молодыми людьми. Ой… он идет сюда! — Кто? Тот брюнет? — Нет, другой, кто сидел с ним рядом.

Я только фыркнула.

Будто выцветший блондин поклонился, дойдя до нашего столика: — Милые дамы, мой друг весьма стеснителен, поэтому я спешу представиться от нас двоих. Я Брук, моего друга зовут Иан, мы поверенные, недавно приехали в Байроканд. — Минни, Виола, — указала Линда на нас по очереди. — Линда, — представила ее Минни. — Мы студентки Университета. — О-о, невероятно! Вы, наверняка, лекари? Или занимаетесь зельями? — Я — лекарь, — с охотой ответила Линда, — Минни учится аптекарскому делу, а Виола, представьте себе, инженер! — Девушка — инженер? Невероятно! — Почему же, — пожала я плечами. — Наши мозги ничуть не хуже мужских. Линда подтвердит, она неоднократно вскрывала мертвым черепную коробку.

Минни фыркнула, Линда сделала большие глаза в мою сторону, а мне совершенно перестал нравиться этот разговор. — Прошу прощения, нам с подругами нужно уходить. — Жаль, жаль… Госпожа Линда, могу ли я черкнуть вам небольшую записку? — Конечно! Передайте ее на имя Линды Латтер, лекарский факультет. — Благодарю вас, — откланялся молодой человек.

Уводя подруг из кафе, я кинула взгляд в сторону столика в углу. От брюнета я видела только ухо и кусочек носа, но внутри дзынькнул тревожный звоночек. Чем я его заинтересовала? Неужели я теперь буду так нервно реагировать на любой мужской интерес, даже со стороны приличных молодых людей? Впрочем, неудивительно после моих приключений… начиная с Риана. Нет уж, хватит мне молодых людей — приличных, неприличных, любых!

Но записки Линда так и не получила. Мы с Минни уверили ее, что это и к лучшему.

* * *

Мое нервное состояние после выхода из кафе не укрылось от подруг. — Так, дорогая, надо тебя лечить от мужчинофобии, — постановила Минни. — Этак ты старой девой останешься. — Ты считаешь, что я могу думать о браке после того, что произошло? — Вот! — хором прокричали подруги.

Я только закатила глаза. — Виола, ты идешь с нами на вечеринку в субботу, и это не обсуждается.

Я посмотрела на подруг и поняла, что проще сходить на эту демонову вечеринку.

Утром в субботу меня потащили по модным лавкам. Я выдержала три битвы, по числу платьев. Два — не слишком парадных, но и не повседневных, достаточно приличных для студенческой вечеринки. — Приличных! — хваталась за голову Линда. — Она собирается идти на вечеринку в приличном платье!

В итоге мы сошлись посередине. У платья персикового цвета, был не такой глубокий вырез, как уговаривали подруги, но и не с застежкой под горло, как хотела я. Нижняя юбка в один слой, зато юбка пышнее, чем мне предлагали, и неважно, что больше немодно! Мне так нравится. Второе даже не платье, а комплект из юбки и блузона синего плотного шелка.

А третье… Третье платье было совсем не для вечеринок. Великолепная изумрудная тафта навевала мысли о роскоши, и стоило оно, и правда, больше, чем первые два вместе взятые. Я заметила его в витрине и не удержалась от примерки. Оно так хорошо на мне смотрелось, что модистка убедила меня заиметь этот наряд в гардеробе на случай торжеств или светских мероприятий. На светские мероприятия я не собиралась, а в театры мы ходили на галерку, где достаточно повседневных платьев. Но я позволила себя уговорить. В конце концов, пусть будет мне компенсацией за тот непристойный вид, в который меня облачил Стивен для нашего "дела".

Украшаться на студенческие вечера считалось дурным тоном. Некоторые девушки носили скромные сережки, большинство приходило и вовсе без украшений. В университете немногие могли похвастаться обеспеченными родителями, поэтому само собой подразумевалось, что если где и демонстрировать достаток, то не здесь.

Зато подкрасить лицо не возбранялось. Я отказалась от помощи подруг и лишь слегка подчеркнула глаза. Волосы уже отросли достаточно, чтоб не приходилось пользоваться буклями, хоть Линда и вздыхала, что мне не хватает объема. Но я не собиралась показываться по всеоружии. Хватит с меня вечера у Каббаджа. После того выступления у меня не должно было оставаться сомнений в женской привлекательности… если я того пожелаю. Но желать не хотелось.

Вечер проходил под неусыпным надзором двух профессорш… то есть, должен был проходить под неусыпным надзором, а на деле дамы сняли пробу с пунша, найдя его достаточно легким, после чего благоразумно расположились в углу и вели свои разговоры, лишь изредка поглядывая на молодежь. Чтоб не провоцировать излишние проверки профессоршам приносили угощения и лимонад.

Я успела налить себе стакан пунша до того, как ловкий будущий лекарь ухнул в чашу спрятанные в рукаве две склянки спирта, и заняла место на дальнем диване. Это не помогло. Меня все равно нашли и пригласили на четыре танца. Я отказалась от пятого. Я отказалась от прогулки под луной — дважды. Я отказалась пойти и побродить по темным коридорам, чтоб поговорить в тишине. Я с трудом дождалась конца вечера и сообщила Минни и Линде, что их опыты можно считать законченными. Мужчинофобии у меня определенно нет. — Как нет, Виола? Ты только танцевала, даже погулять ни с кем не вышла! — Мне просто никто не понравился. — Совсем? — Совсем.

Кажется, подружки были разочарованы. Но мне и правда никто на вечеринке не понравился. Просто не понравился, безо всяких сравнений с… с кем-либо! Просто… один был неуклюж, с другим не о чем говорить, третий зануден, четвертый выглядел так, будто вернулся с разгрузки складов в порту, а не из чертежного зала. Просто не понравились. Честно-честно.

Глава 13

Ковер облетевшей листвы потерял свои краски и по утрам покрывался белым инеем, когда мне передали письмо одного из моих давних клиентов. Он очень просил меня посмотреть засоренную трубу в доме его погибшего товарища. Вдова с дочерьми не любит пускать к себе чужих мужчин.

Я надела удобные боты на плоском ходу и плотную шерстяную юбку такого объема, чтобы не ничему помешала. Жакет, напротив, был легким, чтобы не стеснять движения, зато поверх него я застегнула пелерину для пущего тепла. Ее можно будет скинуть перед работой. За два года у меня все было продумано.

Вдова нервически комкала подол юбки, когда вела меня по дому. Видимо, ее муж умер совсем недавно, и бедняжка еще не пришла в себя. Мы прошли в подвал, женщина открыла тяжелую дверь, затем вторую и указала мне на трубу, которая извивалась по стене. Окон здесь не было, да и не могло быть, спустились мы на целый этаж. Под потолком горел артефакт-светляк.

Поморщившись, что здесь нет никакой мебели, я проверила, что пол чистый и сухой, сбросила на него накидку, в которую вложила ридикюль, и принялась смотреть глубоким зреним на трубу. Вдова что-то пробормотала и выскользнула вон.

Странно, нигде нет засоров. Скрипнула дверь — видимо, женщина вернулась. — Вы ошиблись, с этой трубой все в порядке, — сообщила я, оборачиваясь к двери. — Мы знаем.

Путь мне преграждал выцветший блондин из кафе и его друг-брюнет. И что самое страшное, я уже видела этого человека — именно он споткнулся при виде меня в роли ассистентки профессора, когда мы подходили к дому Каббаджа.

Я попалась.

Я попятилась, но блондин мигом оказался рядом, больно дернул меня за руку и защелкнул на мне антимагический браслет. — Теперь, милая леди, мы с вами побеседуем. Назовите нам имя вашего спутника у Каббаджа, где он сейчас находится, и я позволю вам покинуть этот гостиприимный дом. — Господа, что за шутки? Я не представляю, о чем вы говорите. Немедленно отпустите меня и снимите эту гадость!

Я надеялась, что мои слова прозвучали достаточно натурально, но увы, брюнет меня слишком убедительно узнал. Он подошел, вспотрелся в мое лицо, и внезапно отвесил мне оплеуху. На губах появился солоноватый привкус. — Имя, дрянь!

От второй оплеухи голова мотнулась в сторону, и перед глазами полетели искры. Не успела я опомниться, как меня швырнули к стенке, я рухнула на пол, и меня за руку пристегнули к той самой трубе, которую я намеревалась чинить. Я сидела, опираясь о холодный бетон, и всхлипывала, повторяя: — Я не понимаю, господа, я не понимаю.

Блондин чувствительно пнул меня в бок. — Тебя здесь никто не найдет. В этом доме живет добропорядочная семья, которая покажет, что ты не нашла никаких признаков повреждений и ушла, а на улице тебя встретил молодой человек. Мы можем продержать тебя тут хоть месяц, хоть десять лет. Через неделю в Университет придет письмо, что ты уехала к любовнику. — Вам никто не поверит! Кто вы? Я не знаю вас, я не знаю ничего, отпустите меня!

Блондин ударил меня ногой в живот. Из глаз брызнули слезы. — Имя! — Подожди, — брюнет тронул того за локоть и присел передо мной на корточки. — Госпожа Виола Блум, вы чистите засоренные трубы за сущие гроши. Неужели ваш спутник даже сотни золотых не выделил от продажи ожерелья? Наверняка он сам выручил немало, это весьма ценная вещь. Он ведь вас предал, бросил без денег, сам уехал. Мы наблюдали за вами в университете, мы расспрашивали, но его нигде не было. Неужели вы будете защищать его ценой своей жизни?

Мне стало страшно, и я разрыдалась. Я поняла, что не выйду из подвала живой. Даже если я сдам им Стива, меня убьют. Если не сдам — замучают. — Я не знаю ничего… не знаю…

Брюнет выпрямился и отошел к блондину. — Нас двое, — задумчиво проговорил тот, — Тит с помощниками… Уже пятеро. На каком по счету она расколется? — Ни на каком, она магичка, забыл? Ей такое времяпрепровождение привычно. Она и здесь себе кавалера заводила. Старый способ будет не в пример действенней.

Надо же, репутация магичек в кои-то веки сыграла в мою пользу.

Брюнет наклонился, поднял мои голову за подбородок, насладился страхом в глазах и снова ударил. — Хм… если через недельку не сдаст дружка, я все-таки шепну Титу, — сказал блондин. — Полагаю, мы с госпожой Блум раньше договоримся. М? Как думаете, милая дама, если я вас навещу завтра, вам будет, что мне рассказать? — Я… ничего… не знаю… — прошептала я сквозь слезы.

Они ушли, погасив артефакт. Я осталась в кромешной тьме, пристегнутая к трубе за двумя запертыми дверьми в подвале.

Не знаю, как долго меня душила паника. Наконец, слезы закончились, я попробовала ровнее дышать, провалилась в забытье, очнулась от того, что повисла на пристегнутой руке. Еще немного поплакав я принялась думать, как найти выход из создавшегося положения.

Есть некоторые вещи, о которых маги говорить не любят. И казалось бы, это не большая тайна, но непосвященным зачастую невдомек. Маглекари в антимагическом браслете все равно видят, что у человека внутри. Стихийники — движение, состав и направление магических потоков в своей стихии. Обладатели дара металла, которые обычно идут в магтефакторы и в магженеры, видят нити магии, даже если на самого мага надеть ограничитель.

Мы не можем действовать, но мы можем видеть. Поэтому, стоило мне перейти на магическое зрение, как комната наполнилась тусклыми линиями преломляющейся магии.

Среди магженеров и магтефакторов мало взломщиков, и если уж встречаются, то такие, для которых нет преград. Даже самый законопослушный из моих коллег в детстве вскрывал замки буфетов, кладовых или сараев. И я совершенно не была исключением.

Достав шпильку из прически, я всмотрелась в замок наручников, и вскоре они тихо бряцнули, выпуская мою руку на свободу.

Я поднялась на ноги, шипя от боли в избитых боках. Живот тоже тянуло. Я прошлась туда-сюда — кажется, ничего особо не повредили. Пока.

Я нащупала артефакт на потолке и повернула колесико, зажигая его тускло, едва-едва, чтоб только различить обстановку. Под дверью есть щель, и кто знает, может, вторую они и не закрыли.

С этой стороны на двери замочной скважины не было. Без антимагического браслета я бы что-нибудь придумала, но увы… В ридикюле университетский пропуск, ключ от комнаты и несколько монет. Ничего, что могло бы мне помочь. Я усмехнулась — эти горе-преступники даже сумочку мою не забрали. Похоже, всю грязную работу за них делает неведомый Тит, и вот уж с ним мне встречаться совершенно не хочется.

Что ж, придется ждать. Он сказал, до завтра? Интересно, положена ли мне вода и еда. Что-то мне подсказывало, что нет.

Туалета тоже не было, но в углу клети я нашла сток. Увы, воздух станет не очень свеж, но другого выхода я не видела.

Под потолком чернело небольшое вентиляционное отверстие. Хоть не задохнусь.

Здесь было тепло, и я устроила сидение из жакета в углу комнаты, проложив пелерину между собой и бетонными стенами. Можно поспать. Надеюсь, я услышу, когда кто-нибудь спустится в подвал.

Что я буду делать, когда кто-нибудь придет? Кричать? Драться? Против двоих у меня шансов нет. А вот против одного даже без магии… не знаю. Но я очень зла. Эти господа вряд ли тренировались к чему-то более сложному, чем бить закованных в наручники женщин.

Сняв шерстяную юбку я осталась в ситцевой нижней и завязала ее на поясе, чтоб не сковывала движения. Вот теперь я готова. Можно и поспать.

Спала я чутко, но все-таки почувствовала себя достаточно выспавшейся, когда тело заныло от неудобного положения. Я снова размялась хождением по камере. Сколько теперь времени? уже ночь? или утро? или еще вечер?

Я ходила. Я отдыхала. Я поделала упражнения, которым научили меня еще в академии. Я успела отчаянно заскучать, когда услышала звуки. Пригасив световой артефакт до той степени, когда едва-едва можно различить очертания предметов, я заняла давно задуманную позицию.

Едва открылась дверь, впуская внутрь человека, как я накинула его на голову юбку, одновременно подсекая под колени. Человек откинулся назад, я подтолкнула его, и он повалился, пытаясь одной рукой сдернуть юбку, а другой ухватить меня вслепую. Но широкую длинную шерстяную юбку, надетую на голову, не так-то просто снять, а я тем временем уронила человека на спину, прыгнула на грудь и принялась бить туда, где по моим расчетам было лицо. Он беспорядочно дрыгал ногами и пытался подняться, но как только ему удалось выпутаться из юбки, я схватила его за волосы и стукнула затылком о пол. Вскочив на ноги я ударила его пяткой, от чего его голова снова впечаталась в бетон. Может быть, он был уже без сознания, но я ударила еще раз для верности.

Я зажгла свет и посмотрела на гостя. Брюнет пришел, как и обещал. Но я не обещала сидеть паинькой и ждать.

Проверила пульс — жив. Располосовав нижнюю юбку я связала ему руки, ноги, и завязала рот. Я заперла обе двери, спрятала ключ в ридикюль и прислушалась. Наверху было тихо. Я поднялась по лестнице и осторожно приоткрыла дверь. Нижний этаж был залит неярким светом раннего утра. Не услышав никаких звуков, свойственных людям, я вышла в коридор и поблагодарила Звезды за все: за хорошо смазанные петли дверей, за ковры на полу, за входную дверь через какую-то дюжину шагов.

Через полчаса я уже сидела в участке стражи и давала показания.

Брюнета арестовали не мешкая, найдя его там же, где я его и оставила. Арестовали и вдову, но она убедительно рассказывала, что всего-лишь сдала подвал знакомым умершего мужа, а когда ей сообщили, что засорились трубы и придет магичка их проверить, провела ее и оставила одну — ее предупредили, что маги не любят, когда кто-то стоит над душой во время работы. Она клялась всеми Звездами, что больше ничего не знает. Ей, конечно, не поверили, но звучало складно. Пришлось отпустить, но пообещали приглядывать.

Теперь у брюнета выспрашивали имя его друга, но он молчал.

Я сообщила стражам, что совершенно не представляю, зачем бы я понадобилась этим господам, но меня стращали неким Титом — при этих словах я скромно потупилась. Стражи поняли правильно.

Блондина так и не нашли. С брюнетом оказались связаны еще какие-то темные дела, и мне дали знать, что свободу он увидит не скоро, но подробности разглашать отказались. Навестив маглекаря я залечила небольшие повреждения. Лекарь сказал, что мне повезло, и организм достаточно крепкий, так что, обошлось без последствий.

Демоны, Стивена нужно предупредить. Этот скрытный частный расследователь не назвал мне даже города в Шалпии, где его контора!

Наверняка знает Риви. Перед расставанием он ей сунул клочок бумажки, теперь я уверена, что там был его шалпийский адрес. Он сказал, что есть, кому ей помочь при необходимости — наверняка имел в виду себя. Но как написать самой Риви? Я не помнила ни улицы, ни номера дома. Городок маленький, можно отправить запрос в магистрат… Оставим этот шанс, если не получится никак больше.

Пока попробуем с другой стороны. Сколько частных расследователей имеет обе метки, синюю Шалпийскую и серую Риконбрийскую? И кто может об этом знать?

Может знать представитель шалпийского двора в графстве Байрок, но такие люди всегда в первую очередь шпионы, а потом уже представители. Кто знает, не сочтут ли они за лучшее включить меня и Стивена в какую-нибудь свою игру? Можно поискать в Байроканде частного расследователя. Где бы узнать о таких людях? Обратиться во Всеобщий Торговый банк — тот самый, чья метка красовалась на запястье Стивена. Сведения о клиентах они, конечно, не выдадут, но такой крупный банк, который действует в разных странах, может знать что-нибудь о шалпийских расследователях — наверняка банку приходится иметь с ними дела. Мне достаточно одного расследователя, а дальше я напишу ему и попрошу содействия в поисках коллеги.

Я вошла в отделение банка. Все клерки были заняты, но в дальней комнате скучал поверенный, который работал при банке. Эти люди держатся за свое место, очень денежное и очень престижное, поэтому хранить тайны будут даже пуще обычных поверенных. И еще у них наверняка есть нужные мне сведения.

Я попросила распорядителя отвести меня к поверенному.

— Чем могу помочь, госпожа…? — Виола Блум.

Поверенный странно улыбнулся. — Мэтр Злакин. Чем могу быть полезен, госпожа Блум? — Мне нужно найти шалпийского частного расследователя. У него право действий по всей Шалпии и право на обращение за помощью в Риконбрии. — Имя? — Господин Стивен Белт.

Все с той же улыбкой поверенный встал с кресла, прошел с одному из стеллажей, вынул папку, раскрыл ее на столе и выписал несколько строк. — Вот, возьмите, здесь его адрес в Шалпии. — И всё? Так просто? — Я была поражена. — Госпожа Блум, таких расследователей по всей Шалпии не больше двух дюжин. Порой они обращаются к нам, порой мы обращаемся с ним. Разумеется, у нас есть их адреса. — О… благодарю вас.

Я встала, и кивнув мэтру, направилась к двери. — Госпожа Блум, — окликнул он меня. — Да? — Разрешите дать вам совет не как поверенный самого большого банка этой части света, а как человек, который многое видел за свои полсотни лет. — О… да, конечно. — На молодых людей вроде господина Белта профессия накладывает свой отпечаток, и порой с ними бывает непросто. Многие дюжины клиентов будут до конца жизни благодарить его за помощь, но господин Белт заплатил за это некоторыми… м… несвойственными нашему кругу странностями. Если вы можете, будьте к нему чуть снисходительнее. — Благодарю вас, мэтр Злакин. Я обдумаю ваши слова.

Кажется, я знаю, кто выяснял для Стивена, все ли у меня в порядке. Разумеется, у поверенного такого ранга есть люди в университете. И он меня вспомнил.

Я зашла на почту и отправила Стивену письмо.

"Господин Белт, случайное стечение обстоятельств раскрыло меня перед знакомыми из Дифталта. Они столь настойчиво выпытывали у меня подробности, что сейчас ими занимается Байрокандская стража. Они не узнали ничего кроме того, что им подсказало сложившееся положение, но я не могу гарантировать, что не узнают впредь ни от кого другого.

Ваш друг, В.Б."

Надеюсь, этого Стивену будет достаточно, чтоб списаться с Байрокандской стражей. Я же постараюсь не выходить из университета до выпуска. Жаль, конечно, прогулок в городе, но работать мне больше не нужно, денег достаточно, а на втором курсе учится еще одна магичка-магженер, которой я смогу передать своих клиентов.

Глава 14

Через две недели настали зимние каникулы. С утра пораньше я выбежала за ворота в булочную напротив, кинула монету мальчишке-газетчику, и теперь сидела с чашкой чая и свежей булочкой.