Шестеренки судьбы (СИ)

Я уже готова была удариться в панику, как услышала треск и голос Стива: — Эй! Отзовись! — Я здесь! выпусти меня, пожалуйста, я боюсь! — Тише. Вздохни глубоко и выдохни, полегчает.

И пока я дышала, Стив нашел меня, расшатал доски и поднял крышку. Я вылезла трясущаяся и едва ли не в слезах. В неверном свете, сочившемся через щели в двух палубах, я увидела парня. Карманник обнял меня и поглаживал по спине. — Тише… тише… Меня кинуть в воду хотели, а потом веревка снова пошла. Твоя работа? — Угу… ы-ы… — Ты спасла меня, сеструха, спасибо тебе, не то либо тонуть, либо назад на остров, а там бы все одно прибили. Ну все, все… мы выбрались. У тебя магия хоть осталась? — Крошка всего… ы-ы… — Стал быть, меньше недели. Добро, я придумаю, как тебе помочь.

Я не сразу сообразила, о чем он говорит. А поняв, попробовала вырваться из рук, смутившись его осведомленности. — Слуш, ну ты как маленькая. Ты думаешь, мужики о ваших делах совсем не знают? Ты не управишься сама, так что, не кипиши.

Внутри себя я признавала его правоту, но довериться мужчине в таких делах… нет, это было против всего моего воспитания. Но Стив не спрашивал, он ставил в известность.

Понемногу я успокоилась, и мы растянулись на ящиках. Корабль качало на волнах, сверху доносились приглушенные команды и ответные крики. Мы вышли в море.

Не знаю, сколько мы так просидели, когда Стив прислушался: — Кажется, в верхнем трюме никого. Я попробую вылезти, осмотреться, пока не стемнело.

Уже сейчас мы едва различали друг друга в рассеянном свете закатного солнца, который пробивался сквозь щели под самым потолком. Стив осторожно приподнял створку люка, убедился, что действительно, никого нет, и исчез в проеме. Вскоре он вернулся с бочонком воды и со свертком сухарей.

После еды у меня возник вопрос, но задать его мужчине, пусть даже такому грубому, неотесанному, пусть мы шутили про "брата" и "сестру", но — нет, невозможно. К счастью, Стив сам предложил: — Как на палубе угомонятся, подождем чуток, и я полезу к люку. Выйду, осмотрюсь, найду, где можно на веревке в море сигануть. — Зачем? — Помыться не хочешь? И по нужде? Только портки не потеряй, — гоготнул он.

Помыться… У меня аж слезы навернулись от предвкушения.

Сидя на палубе у ящиков, я задремала от покачивания корабля, когда Стив осторожно потряс меня за плечо. Я ничего не видела в кромешной тьме, поэтому надеялась, что это Стив. — Пошли, — прошептал он мне в ухо. — Сегодня мало ветра, корабль медленно идет. Рулевой дремлет, да и далеко колесо, спиной к нам. Я нашел ближе к корме место, где можно сигануть в воду. Я тебе руку даю, держись. — Ой! Ты мокрый и холодный! — Так я уже. Обернулся концом фала, и туда. Вылез потом. Ты-то меня все равно не удержишь. — Погоди, я повязку сниму. Отвернись. — Сеструха, ты чего? Здесь все равно ничего не видно. — Отвернись, пожалуйста. — Ладно, ладно.

Я стащила повязку и обернула кусок ткани вокруг шеи, чтоб не потерять в море.

Я влезла на ящики, которые стояли под люком, Стив осторожно открыл створку, выбрался сам и помог вылезти мне.

Сначала было страшно. Стив выбрал ту сторону корабля, которая в тени от луны. Висеть в темноте, смотреть в черную пропасть, а вокруг колышатся отблески на волнах… страшно. С замирающим сердцем я вцепилась в веревку, а Стив медленно стравливал, пока я не оказалась в воде.

Вода! Хоть и соленая, но вода-а-а! Я терлась рубахой, не снимая ее с тела, я окунулась с головой, и наплевать, что будет колтун. Главное, смыть с себя пыль и грязь этих дней. Одежду я как могла, потерла прямо на себе, даже панталоны, которые поддевала под мужские штаны.

Вдоволь наплескавшись я дернула трижды за фал, и Стив принялся медленно вытаскивать меня наверх. Когда мы пробирались к люку, он осторожно, оглядываясь на рулевого, свернул кусок брезента, которым были укрыты ящики на палубе, и взял с собой вниз.

Мы устроились с той стороны, где оставалось место между ящиками и стенкой. Я, было, боялась, что при качке нас раздавит, но Стив успокоил, показав на крепежи. — Они ж не идиоты. Такой ящик, если разгонится, проломить стенку корабля может, и тогда всем каюк.

Брезента хватило, чтоб постелить на пол, лечь, не касаясь друг друга, и еще укрыться.

Глава 3

Проснулись мы, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтоб косыми лучами светить сквозь щель мне на лицо. Стив тоже открыл глаза.

Я огляделась и заплакала. — Ты… это… Виола, ты что? — Я… я не верила! а у нас получилось! — Получится, когда на берег сойдем, — ухмыльнулся Стив.

Будто в подтверждение его слов заскрипел люк. Мы вжались в стенку ящиков. В углу, где мы устроились, не было больше ничего, но вдруг… Додумать я не успела, как сверху загорелась лампа, и над моей головой раздался голос: — Ага, двое! Я выиграл!

С палубы послышался гомон, смех, разочарованное "Э-э…" и удары по рукам. — Вылезайте наверх.

Делать нечего, мы выбрались на палубу, щурясь от яркого солнца, и принялись ждать своей участи. — Ты, — ткнул пальцем капитан в Стива. — Морское дело умеешь? — Нет, — развел тот руками. — Но ежели научат, так я запросто. — А ты? — Палец переместился на меня. — Нет… Но я кашеварить могу! Мамка научила, — я пыталась подстроиться под говор Стива. Простой парень будет им полезнее, чем господский сынок. — Хм… Этого в матросы, этого коку в помощь. Спать будете со всеми, но угол вам выделим не самый лучший, уж простите, не таверна, — ехидно закончил он. — Значит, вы не будете выбрасывать нас за борт? — удивилась я. — С чего бы мне от дармовых работников отказываться? Платить я вам не стану. Считайте, жить оставили, кормить будем как всех, вот ваша плата. — Он усмехнулся. — Думаете, вы первые такие умные? Месяца не проходит, чтоб ящик-другой был полегче остальных. Мы даже ставки делаем: камня не доложили, или кому опять остров надоел.

Ошарашенно я собралась идти к коку, но Стив решился задать еще один вопрос: — Господин капитан, а может, нам в трюме остаться? И вас не стеснять, и нам раздолье. — Там гамаки повесить негде, — удивился тот. — Я найду, где. — Хм… Ну как хотите. Выдайте им по гамаку и по одеялу, и пусть спят внизу, коль охота.

Меня, как обещали, приставили к коку, и я чистила, мыла, снова чистила, помешивала, драила пол и очаг, но после тачки такая работа казалась не тяжелее, чем вышивать в гостинной. Повар посмотрел на мои стертые о тачку руки, покачал головой и выдал чистую тряпицу — перевязать самое пострадавшее место. Потом достал сладкую морковь и протянул мне.

Вечером, сидя на палубе с плошкой, я не удержалась и всхлипнула над горячей кашей. Сидевший рядом матрос потрепал меня по голове. — Эх, брат, ты же не каторжный?

Я помотала головой: — Нет, наш корабль захватили пираты. — Эх… кто-то наверху этих гадов покрывает. Капитан потому и сказал, если ящик не такой тяжелый, как положено, чтоб ни гу-гу. Может, убивца какой, конечно, но это мы по дороге узнаем. А может, человек хороший, хоть сколько душ спасем. Ешь, тут хорошо кормят.

И я поела. Но какими бы добрыми ни казались люди вокруг, я прекрасно понимала, что одной женщине среди трех дюжин мужиков лучше не открываться. Остается молить Звезды, чтоб Стив не передумал и не выдал меня новым друзьям.

Вечером Стив зацепил гамаки за углы ящиков и скобы на стенках, и мы устроились в покачивающейся ткани. Мне тут было намного спокойнее, чем в кубрике, но было темно и пахло влагой. Стиву это зачем? — Стив… зачем ты нас сюда устроил? — Ты, сеструха, хочешь среди мужиков жить? — Нет, но тебе… — Я обещал, что тебе помогу. На-ка, кстати, прибереги, — он вытащил из-за пазухи длинный лоскут.

Я покраснела, но лоскут припрятала.

* * *

Я надеялась, что мы пойдем в Риконтию или Шалпию, но "Голубая акула" направлялась в Серонт — остров на юго-восток от Шалпии, где росли удивительные вишни с розовыми цветами и делали вино тонкого вкуса. Оттуда лет десять назад пришла мода на распашные цветные халаты, которые очень полюбились риконтийкам. Я тоже завела себе один, в синие с бордовыми цветы под оранжевый пояс. Всего-то месяц назад я расхаживала в нем по комнате женского корпуса, а кажется, что это было в прошлой жизни.

Серонт — может быть, это даже хорошо? Мне нужно найти Риви Стейдж. Я знала название корабля, я знала описание внешности девушки, больше я не знала ничего. Но Серонт лежал на пути к южному материку, куда обычно свозили "живой товар" такого рода. Может быть, корабли заходили туда по пути?

Услышав мои планы, Стив пришел в ужас: — Девка, ты одурела? Ты сама еле спаслась, и еще неизвестно, что будет в Серонте. Да ты сначала доберись туда без приключений на свою задницу! — Я обещала отцу Риви, что верну ее родственникам. — Он помрет со дня на день! Ты магическую клятву дала? — Нет. Как-то забылось. — Ну и всё! Ты и ее не спасешь, и сама сгинешь! Захотелось под южных мужиков лечь? Они, говорят, горячие, понимаю. — Как ты… Я обещала! — Тьфу ты. Дура, — въерошил он волосы. — И я не лучше. — Ты-то почему? — Что я, оставлю тебя теперь? — А… м… — Вот и помалкивай. Выискалась тут геройка на мою голову… Учти, если из-за твоей дурости кто тебе юбку задерет, я утешать не буду. — Не переживай, — невесело усмехнулась я. — Акулы утешат. — Да ладно… Говорят же: что можно магичкам, нельзя никому, — в темноте трюма не было видно, но по голосу я слышала, что он ухмыляется. — Как ты смеешь! Я… Нет! — Ой ладно, можно подумать, сеструха у меня прям невинная дева. — Не невинная, — буркнула я в порыве откровенности. — Я замуж собиралась. В университете уже встречались… — И что? Так и не собралась? — Ему родители невесту нашли, а от высокой чести быть его любовницей я отказалась.

Со стороны Стива послышалось тихое рычание, и Стив медленно проговорил: — Значит, под обещание жениться он тебя первым оприходовал, а потом взял ту, что побогаче. Но предлагал и дальше вошкаться? — Ну… да. — Это в Риконбрии университет? — Да, в Байроканде. — Имя? — Риан… Зачем тебе? — Фамилию скажи. Вернусь — ноги выдерну, — буднично сказал Стив, и в тоне его не было ни следа усмешки.

Я молчала. Зачем я ему рассказала? — Виола? — Забудь. — Виола. Фамилия. — Стив, перестань, я не должна была тебе рассказывать. Это мои… женские дела. Забудь. — Ладно, сам найду. Кстати, про женские дела. Я там в углу припрятал ведро, бочонок с водой и рубаху. Стянул с веревки, они подумают, что ветер унес. Воду потом вылей в углу, там щели, пройдет вниз. Если надо, говори, я отвернусь. — С… спасибо, — хорошо, что в темноте не видно, как я залилась краской. — Сейчас все угомонятся, пойдем мыться.

* * *

Утром, едва я выбралась из гамака, потянуло болью внизу живота. Я поморщилась, и это не укрылось от Стива: — Что? Уже? — Стив, я не могу об этом с мужчинами, — я отвернулась, кусая губы. — Лады, я понял. Как будешь готова лезть наверх, крикни, я тебе помогу.

Работать сегодня было тяжело. Порой я едва сдерживала слезы. Сжалившись, судовой кок дядюшка Мак, отправил меня отдохнуть, когда мы домыли кухню после завтрака. — Что-то ты сегодня неважнецки выглядишь, видять, совсем заморили на клятом острове. Через час возвращайся, будем к обеду готовиться.

Наверно, выглядела я и правда неважно, потому что перед ужином он меня отпустил снова. И назавтра. И послезавтра.

Стив, прежде чем спускаться в нижний трюм, приоткрывал створку люка и шепотом кричал: — Эй, можно?

Вечерами он приносил мне полведра морской воды и у кого-то снова стащил рубаху. По молчаливому согласию в "моем" углу он не появлялся, и я осмелев, развешивала там стираное сушиться. Ох, не дай Звезды придет кто-нибудь из команды… Было мерзко и противно, в первую ночь я поплакала, но ничего лучше было сделать нельзя. Мне, а верней, нам удалось сохранить в тайне мою женскую сущность, а большего и желать не стоит.

За день до прихода в Серонт я переборола стыдливость и попросила Стива вновь помочь мне вымыться. — Ты уверена, что можно? Акул не приманишь? — Стив! — Слушай, брось уже. Так как? — Не знаю. — Лады, давай быстро.

Он и правда едва дал мне возможность ополоснуться, как потянул вверх. Может быть, не зря. Мне показалось, что мерцание половинки луны на волнах недалеко от корабля поддрагивало, будто разрезанное пополам. А может, померещилось.

На следующий день после полудня нас переправили на берег. — Ежели хотите снова наняться, так приходите через два дня. А нет, удачи тогда. Не попадайтесь больше.

Нам выдали по толстому ломтю хлеба и по пять медяков, как сказал капитан, чтоб не прибили в первую же ночь. За эти деньги можно найти ночлежку и хлеб на вечер.

Но Стив рассудил иначе. Он высмотрел в толпе господина, одетого на Риконбрийский манер, оставил меня у стены дома и подбежал к нему о чем-то поговорить. Господин выслушал его, с брезгливым выражением на лице поглядывая на обноски, но ответил и даже махнул куда-то в сторону рукой. Стив поклонился и побежал ко мне. — Идем. Я добуду нам деньги. — Стив, ты же не станешь… ну… ты же на каторгу не просто так попал. — Не боись. Я узнал, где рынок, и уж поверь мне, последнего не возьму. — Стив! Нельзя так!

Он остановился и серьезно посмотрел на меня: — Кем ты здесь хочешь работать? Мальчиком на побегушках? Языка не знаешь, местные тебя побьют, а для острастки сдерут штаны. Таскать ящики в порту? Я, положим, мог бы, но ты? И заработали бы мы только на лежанку и похлебку раз в день. На хорошие места нужны рекомендации. А туда, где ты можешь продемонстрировать, что ты маг, тебя и на порог не пустят без бумаг и в таком виде. — Может, беднякам тоже маг нужен, починить что… — Мага-чужака, который даже объясниться не может, скорее, местные ночные короли посадят на цепь и заставят работать на них за так. Будут водить тебя, чтоб ты им замки вскрывала. Хочешь рискнуть?

Мне было нечего ему ответить, поэтому я поплелась за ним по улице, и вскоре мы услышали гомон рынка. — Сиди тут, — показал он мне в тенек рядом с торговками яркими тканями. — Авось бабы мальчонку в обиду не дадут. Я скоро вернусь.

Я не знала, чего я боялась больше: что Стиву удастся обворовать кого-нибудь, или что его поймают. Что я буду делать здесь одна? Когда я обещала помочь Риви, я не дала себе труда задуматься о том, какие трудности меня подстерегают. Но был ли у меня выбор? И могла ли я нарушить обещание, данное умирающему человеку, который нам помог?

Тени довольно далеко переползли по пыльной дороге, когда Стив вернулся с мешком, двумя круглыми хлебами с мясной начинкой и баклажкой воды. И то, и другое закончилось быстро, и Стив повел меня за собой. Я все гадала, кто стал его жертвой, и сколько он украл.

Мы сделали несколько поворотов, и я совсем потеряла направление, даже не могла бы сказать, где порт, когда Стив толкнул неприметную дверь, за которой оказалось что-то вроде таверны. Толстый мужик в длинной белой рубахе что-то нам крикнул. Стив ответил: — Риконбрийский? — Да-а. Что-о вам? — Комнату мне и моему брату, позже ужин. Одежда на продажу есть?

Толстый мужик вытащил ключ: — Второ-ой двер по коридо-ор напра-аво. Оде-еть приходи-и.

В комнате оказались две кровати. Удобства нашлись в конце коридора, а вот ванной никакой не было. Стив сходил вниз и вернулся с тазом, ведром воды и крохотным кусочком мыла. — Три медяка взяли! Мойся, я выйду. Ах, да, вот чистая рубаха и штаны, они поприличнее будут. Завтра сходим в лавки.

Мне удалось вымыться и постирать панталоны и перевязь с груди. Перевязь я повесила на спинку кровати. Но как быть с панталонами? И неужели надевать чужую одежду на голое тело? Я накинула рубаху, которая оказалась до колен, и осталась стоять в нерешительности.

Так меня и застал Стив с двумя плошками каши. Я взвизгнула и попыталась укрыть голые ноги штанами. — Не верещи, чего я там не видел. А это что? — он ткнул пальцем в комок мокрого, висевший на краю таза. — Белье… — пробормотала я. — Демоны. Как тяжело с девками. Ты думаешь, я не видел бабских тряпок? Вешай на кровать. Меня все равно допоздна не будет. Поешь и ложись. Я запру дверь, чтоб никто не вломился.

Когда мы доели, он забрал посуду и ушел. Помявшись, я повесила панталоны на спинку кровати и влезла под одеяло. Я обходилась без кровати и постели чуть больше двух недель, а кажется, так давно. Уснула я быстро и так крепко, что проспала возвращение Стива.

Едва открыв глаза я подскочила и издав смущенное "Ой" подхватила белье, быстро спрятав его под одеяло. Стив стоял посреди комнаты в одних подштанниках рядом с бадьей мыльной воды. Что было бы, если б я проснулась на пять минут раньше? Я залилась краской. Стив обернулся. — Сеструха, ты снова за свое? Можно подумать, ты мужских задниц не видела. — Стив, мне нужно одеться, — я старалась не смотреть на него. — Погоди пару минут, я пойду за завтраком, и одевайся. После потопаем по лавкам, купим еще шмотья, и заглянем в порт. Авось что про корабли с севера узнаем.

Когда он вышел, я быстро натянула панталоны и те штаны, которые Стив купил у трактирщика. Башмаки пришлось оставить пока мои. Отвернувшись от двери я вытащила руки из рукавов и принялась перетягивать грудь.

Как Стив и обещал, после завтрака мы пошли по лавкам. Он выбрал нам по три рубахи и по две пары штанов, новую обувь и что-то странное на голову, не то шляпу, не то кепи. Наша одежда была смесью местных и риконтийских фасонов, и в городе-порте это никого не удивляло.

Стив выбрал портовую таверну и перед тем, как войти внутрь, предупредил меня: — Если начнется драка, беги назад и зови стражу, сама не суйся.

Я кивнула.

Следующие два часа я только сидела, открыв рот, куда время от времени засовывала то орешек, то сухарик. В порту водилось множество людей, которые говорили на самых разных язывках. Стив завел с полдюжины закадычных друзей, и уверена, спроси любого из них, они скажут, что знают его много лет. Из веселых разговоров, баек, тостов и споров по крохе, по крупице Стив выцеживал нужные сведения. Корабли с севера, действительно, тут останавливаются, и скорее всего, останавливаются все — это самый первый порт после долгого плаванья по океану и самый устроенный. Лучших женщин везут в Бутен — богатый город, окруженный оазисом, где живут те, у кого есть деньги и время для всяческих удовольствий. На фигуристых северянок там особый спрос. По словам портовой публики, в Бутене все так хорошо поставлено, что чуть ли не приход и расход живого товара ведут. Выяснив все, что нужно, Стив заказал вина на всю компанию и показал мне глазами на выход.

Глава 4

— Значит, Бутен.

Мы вернулись в комнату над таверной. Стемнело, и Стив ненадолго спустился вниз, дав мне время ополоснуться в тазу. Теперь я сидела лицом к окну и слушала плеск за спиной, а Стив одновременно с мытьем размышлял вслух. — Дело обстоит так. До Бутена мы доберемся. Но как ее там искать? Ладно еще, если она в каком веселом доме. А если у одного любителя северянок…

Я вскинулась так, что едва не обернулась, но вовремя спохватилась, услышав смешок. — Ты считаешь, что веселый дом лучше, чем один мужчина? — Э… м… прости. Нет, для поисков лучше, посмотреть можно, все на виду. Для Риви, конечно, хорошо бы быть у одного мужика. Ладно, поищем сначала по веселым домам.

Весь день у меня вертелась в голове одна мысль. Мысль была глупая, но вдруг… — Стив, как ты думаешь, мы первые, кто ищет похищенных пиратами? Если, как сказал тот ханыга, в Бутене такие серьезные люди, что под счет людей отгружают, неужели нет никого, кто приторговывал бы нужными сведениями. — Виола, а у тебя башка варит! Конечно! Должны быть такие пауки, их не может не быть, они раскидывают сети и собирают: кто, что и где. — Интересно, сколько это может стоить. — Интересно-то интересно, но покупать мы сведения не будем. В таких делах торгуют обыкновенно в две стороны: и тому, кто ищет, и тому, кто хочет знать, кто его ищет. Как называлось ваше судно? — "Дикая Сирена". — Вот про нее и будем вызнавать. А дальше как сложится.

Да, стоит признать, что городское дно дает возможность изучить самые разнообразные сведения и получить такие навыки, которых я не припомню ни у одного известного мне добропорядочного господина.

* * *

В Бутен мы плыли открыто, купив билеты третьего класса на маленькое судно. В третьем классе едут те, у кого документов обычно не бывает. Мы могли бы купить приличную одежду и взять билет во втором, но отсутствие нужных бумаг закрыло эту возможность. Пришлось терпеть попутчиков. Первому же, кто попытался меня позадирать, Стив вывернул руку, а я показательно нагрела кончик крюка, на котором висел гамак. Хоть источник в Серонте был хиловат, какую-то магию я подкопила. Больше нас не трогали.

Сняв комнату в Бутене, Стив велел мне сидеть тихо и никому не открывать. Вечером он вернулся с большим узлом поношенной, но все еще хорошей одежды: серые балахоны и большие темные покрывала, в которые заворачиваются женщины некоторых племен.

— Ты хочешь, чтоб мы с Риви возвращались как женщины? — Да, как мои женщины, — подмигнул этот охальник. — Но почему? разве нельзя, как сейчас? — Если Риви такая фигуристая красотка, как описал ее отец, под парня ее не нарядить. Вы будете моими наложницами.

Я поперхнулась тягучей белой сладостью, кулек которых купил для меня Стив, и тот довольно захохотал. — Да не дрейфь, сеструха. Ну хлопну я тебя разок по… все, все, понял, не надо подушкой! Да пошутил я, здесь руки распускать прилюдно не принято. Будете рядом держаться, и от меня ни на шаг. — А как же язык? и акцент? — Это наряды пустынников. Они разные бывают, и языки у них разные. Многие по-здешнему и не говорят, только руками машут.

Осталось дело за малым: найти Риви и вытащить ее оттуда.

Четыре дня я сидела в комнате и выла от скуки. Я перестирала и перечистила всю одежду, в которой мы будем возвращаться, и всю свою, и даже рубахи Стива и штаны, что его — наконец-то! — смутило. На третий день мне стало совсем нечего делать, и я лежала на кровати, вычерчивая в голове схемы механизмов для ловли пиратов на палубе. Стив зашел после полудня, забрал с собой одежду пустынника, подмигнул и снова ушел. Вернулся он под вечер, принес еду и предупредил, что ночью его снова не будет. Значит, нашел, у кого сведения о кораблях.

Утром Стив снова отвернул меня к окну и плескаясь в тазу сообщил: — Женщин с "Веселого Тритона" было семеро, но светлые волосы у двоих. Одна у местного начальника за городом, в оазисе. Там стены высокие, охрана, не подступиться. Даже не знаю, что делать будем, если это Риви. Вторая сейчас в "Северных цветах", это что-то вроде варьете и веселого дома сразу. Три раза в неделю девицы там пляшут, поют, на разных бренчалках играют, а один день самые богатеи покупают специальную монету и по ней входят, чтоб с плясуньями побаловаться.

Я с силой выдохнула. — Слуш… мы ж давно знаем, что баб сюда не вышивать возят. Обеим светловолосым, считай, везуха. Одна в богатом доме при одном мужике, вторая хотя б не в портовом кабаке, где по пять мужиков за ночь. — Тебе б такую везуху, — процедила я. — Ну что ты… — Ты не понимаешь? Если б я не переоделась в мужское, если б я ехала в платье, это я бы сейчас была в портовом кабаке, я! Мне, чтоб мачту обрушить, все равно надо было близко подойти, меня бы все равно увезли!

Я зашмыгала носом, Стив оказался рядом, и судя по мокрой рубахе, напялил ее не вытираясь. Он неловко обнял меня, я уткнулась ему в плечо, и рубаха стала еще мокрей.

Отплакавшись, я нашла кувшин, где оставалось еще немного воды и умылась. — Извини. Я все время думаю, что меня только чудо спасло. Если б я ехала в платье. Если б меня раскусили, пока везли на остров. На острове… даже думать страшно. — Вот и не думай. Смотри, что я в доме того паука прихватил.

Стив вытащил камень в металлической оправе, от которого несло магией. — Накопитель? — Ага, причем хорошо заряженный. Их там несколько валялось рядом с бумагами, авось не хватится, а нам пригодится. Если что, умеешь вытягивать магию? — Умею. Здорово. Эх, если б у меня такой был на корабле… — Брось. Ты сейчас здесь, и главное, делай, что я говорю, и я тебя в обиду не дам. А Риви… Пойдем сегодня вечером в эти "Цветы". Ты будешь моим слугой. — Угу… Хорошо.

Мы петляли по улочкам, но на подходе к "Северным цветам" взошли на пригорок, и я совсем недалеко увидела море. Рядом с заведением было два здания с узкими высокими башнями, наверху которых чернели маленькие круглые оконца.

У входа Стив дал золотой и вознамерился пройти внутрь. Охранник остановил его, что-то сказал и показал на меня. Стив изобразил руками, что я слишком низок, чтоб за меня платить. Охранник покачал головой. Стив скривился. Охранник нахмурился. Стив вытащил еще золотой и бросил на меня картинно злой взгляд. Мы прошли внутрь.

Мы пришли одними из первых и заняли хорошие места на подушках, раскиданных по полу. Стив вытащил еще два серебра и взял нам по плошке какого-то терпкого питья.

Южная ночь упала быстро, вот только что еще лился свет, и вдруг темно. Началось представление. Семь девушек вышло в танце, они изящно крутились, поводили плечами и бедрами, и со всех сторон слышалось щелканье языками и гортанные переговоры, выражавшие страстное одобрение. Все девушки были светловолосыми с роскошными фигурами, но цвет глаз было не рассмотреть, а родинки и подавно. Закончив номер, они ушли за занавеси.

Два работника вынесли арфу и поставили недалеко от нас. Из-за занавесей вышла девушка, села за арфу, заиграла и запела протяжную песню. Ее сильный голос разнесся по залу. Зрители замерли не шевелясь, не издавая ни звука. Такой талант и в театре редко встретишь, а она тут, в веселом доме, пусть и дорогом, но все-таки… как несправедлива жизнь.

Я присмотрелась к певице. У девушки были зеленые глаза и две родинки на правой щеке наискосок, одна выше и больше другой. Я осторожно скосила глаза на Стива, тот еле заметно кивнул — он тоже узнал Риви. Я вглядывалась в ее черты, стараясь их запомнить.

Я с трудом дождалась конца представления. Стив же вел себя как ни в чем не бывало: хлопал себя по ляжкам, щелкал языком, широко жестикулировал, в общем, как настоящий пустынный дикарь, которых здесь набралось едва ли не половина зала.

Когда представление закончилось, Стив подошел к хозяину и поприветствовал его, приложив руку к сердцу и поклонившись. Тот ответил тем же жестом. Стив показал рукой за кулисы, обрисовал фигуру песочных часов, ткнул пальцем в себя, затем сложил пальцы одной руки кольцом, а указательный другой руки просунул сквозь него. Когда я поняла, что он изобразил, я опустила голову ниже, чтоб хозяин не заметил залитых краской щек. Но тот что-то затараторил, потом спохватившись выругался, показал восемь пальцев и сказал "данак". Стив приложил руку к сердцу и поклонился. Затем повернулся и пошел ко входу, а я поспешила за ним. — Что такое данак? — шепотом спросила я, когда мы шли по малолюдной улице. — Не знаю, сейчас спрошу в таверне. Но думается мне, что это восемь дней. Он хотел сказать, что взять девицу можно через восемь дней. — Ты говорил, что они… раз в неделю. — Значит, что на завтра все билеты проданы.

Мы вернулись в комнату оба мрачные. Теперь, когда мы знаем, что Риви здесь, не иметь возможности вытащить ее оттуда сей же час огорчало и меня, и моего циничного друга.

Утром Стив отправился разведать обстановку вокруг "Цветов" и выяснить, как проходят внутрь. Вернулся с неутешительными новостями: в заведении высокие стены и охрана. День, когда девиц отдают на увеселения, действительно, сегодня, но всё уже раскуплено. Следующий — через неделю, и подсуетиться придется прямо завтра с утра. Ограничивая вход хозяин умело подогревает интерес, "цветы" считаются изысканным лакомством, и монеты-пропуска расхватывают быстро, несмотря на баснословную цену в двадцать золотых.

Мы приуныли. Настроения не прибавили и шепотки за спиной, которые Стив услышал, проходя сквозь зал. Он спустился за ужином, вернулся с тарелками и сказал: — Придется уходить через окно. Переночуем на пляже, чтоб их ядреные демоны через колено перегнули. — Кого? — не обратила внимания я на сквернословие. — Тех, кто глазастый слишком, и вопросов много задает. Решили, что ты моя любовница, и я тебя прячу как своего брата. Наверное, ночью проверять придут. — Я вздрогнула и с ужасом посмотрела на Стива. — Да не боись, ночь темная, скроемся, тут тепло, поспим на песочке, а завтра другую таверну найдем.

Едва стемнело, как мы вылезли из окна, и перепрыгивая по торчащим из стены балкам дошли до низкой крыши сарая, а там уже Стив поймал меня на земле. Уж не знаю, как он угадывал направление, но через полчаса мы устраивались на пляже, где сложили рыбацкие лодки. Стив спрятал наши вещи в нескольких местах, а самое ценное, деньги и артефакт, прикопал. Чтоб спать, он выбрал место у одной из лодок и посоветовал мне устраиваться рядом. Я сделала вид, что укладываюсь, но только вид. В свете луны были очень хорошо видны две узкие высокие башни с круглыми окошечками наверху. И казалось, что они совсем недалеко, рукой подать.

Я дождалась, пока дыхание Стива станет ровным, сняла обувь, и осторожно ставя ноги на песок, пошла в сторону улиц. Я не буду ни во что ввязываться, я только посмотрю, разведаю, что там и как. Вдруг можно вытащить Риви сегодня?

Глава 5

Заведение я нашла быстро, но на этом моя удача, казалось, закончилась. Здание было большим, и занимало целый квартал. Зал, в котором выступали девушки, был довольно велик, но это только часть здания. Я обошла сбоку, приметила недалеко удобное дерево и влезла повыше, пока на улице никого не было. О, понятно, у них там внутренний дворик, даже фонтан журчит.

Я принялась обходить заведение дальше. Со стороны, где было темнее всего, послышалась какая-то возня и хихиканье. Я притаилась в тени, но меня все равно заметили — четверо мальчишек лет тринадцати-четырнадцати висели на дереве, смеялись, толкали друг друга локтями и показывали в сторону окна. Мне они замахали рукой, мол, иди к нам. Ах да, я сейчас такой же мальчишка.

Уличное братство подсматривающих приглашало меня в свои ряды. Мне помогли забраться на дерево и мы оказались недалеко от окна, где крутились силуэты одевающихся девиц. Створки были распахнуты, и три девушки были хорошо видны. Я начала всматриваться, пытаясь распознать среди них Риви, и слишком поздно поняла, что мальчишки звали меня не просто так. Наверное, это была давно отработанная шутка. Уперевшись ногами в толстые ветви паршивцы схватили меня за руки и за ноги, раскачали и кинули внутрь.

Я приземлилась на пол, больно ударившись бедром и плечом. Девушки, против ожидания, не завизжали, а разразились привычными слуху риконбрийскими проклятиями: — Чтоб вам повылазило! чтоб вас демоны ёжиком отодрали!

Одна быстро закрыла окно и задвинула шторы. — Снова притащились! Мало их Сиртар выдрал! Эй, чего сидишь? готовь задницу, и тебе сейчас всыпет. — Да толку, он же по-нашему не понимает, — отмахнулась другая. — Не надо Сиртара, — в ужасе прошептала я. — Я здесь по делу.