Ведьмак 23го века. Близкие враги

— Наемник?

— Конь!

— А у кого тогда пулевые ранения, кровопотеря, сотрясение и потеря сознания?

Раненные кштарии потихоньку стали уступать место раненным солдатам, а травмы их постепенно становились все менее и менее серьезными. Ибо трупы до операционной не доходили, будучи отсортированными раньше. Чародей вообще-то учил своих медиков сортировать пациентов по тяжести их состояния, а не по происхождению, сдвигая в очереди какого-нибудь одаренного аристократа с простреленной рукой ради солдата, держащего в руках собственные кишки...Но простолюдины, таскающие тех, кому повезло в сражении выжить, но не остаться невредимым, просто не рисковали заступить дорогу представителям военной аристократии. А те подчиненные Олега, которые не исполняли работу медиков или санитаров и не охраняли летучий корабль, погоды не делали. Все-таки их было маловато, и перемещаться по полю боя они рисковали лишь крупными отрядами, опасаясь враждебных действий не столько со стороны вражеских недобитков, сколько от своих же союзников, которые будучи разгоряченными битвой могли и не слишком-то адекватно среагировать на богатых иностранцев, буквально увешанных дорогущим автоматическим оружием и мощными артефактами, в зоне шаговой доступности.

Солдаты из армий мятежников и командующими ими кштарии удивительным образом напомнили Олегу отечественных стрельцов и казаков. Регулярная пехота северной Индии, причем похоже с обеих сторон конфликта, носила при себе внушительного калибра ружье, которое было снабжено фитильным или, в редких случаях, кремниевым замком, а также два-три экземпляра холодного оружия. Обычным вариантом являлись копье, сабля и кинжал, оставляющие довольно однотипные раны, но кого-то в операционную занесли прямо с застрявшей в спине алебардой из дешевого сыродутного железа, которое ни один аристократ использовать бы не стал, а кому-то из башки малость тронутый ржавчиной боевой молот доставать пришлось...Немало использовалось и луков, судя по количеству стрел, которые пришлось вырезать. Просто у кого-то жизнь почти оборвалась из-за простой коротенькой палки с острым наконечником, возможно даже костяным или каменным, а из кого-то вытащили едва ли не произведение искусства в человеческий рост, сильно смахивающее на содержимое колчанов сибирских татар. Или вообще точно такое же, Олег пару знакомых символов точно узнал — не иначе, как пользовались данной магической технологией тут еще со времен Чингисхана. Магическая аристократия же Индии хоть и несла поголовно определенный местный колорит, но если копнуть поглубже, обнажала ту еще пеструю солянку, каковой являлись и казаки. Под шлемами, обычно представляющими из себя конус с металлической личиной, могли скрываться нормальные люди, почти нормальные люди со следами магических мутаций и вряд ли вообще скрещивающиеся с людьми нелюди, про которых Олег даже и не знал, что такие вообще бывают. Пугающие головы местных божеств, редко отличающихся внешней привлекательностью, соседствовали с христианскими крестами, мусульманскими полумесяцами и даосскими символами инь-янь, нередко будучи нанизанными на одну цепочку. Широкий блестящий амулет в честь местных богов зачастую скрывал прицепленную с обратной стороны зачарованную пластинку, исписанную китайскими иероглифами, арабской вязью или вообще европейской латынью, ибо лишенные доступа к нормальным артефактам боевые маги выкручивались как могли, придавая трофеям или импорту вид, не умаляющий их чести. Кремниевые пистоли времен царя гороха могли соседствовать как с бронзовыми клинками, зачарованными не слабее каких-нибудь второразрядных сокровищ из асреналов царства Кащеева, так и с компактными автоматическими пистолетами явно американского производства. Впрочем последних насчитывалось мало — один на несколько десятков и были они настолько потертыми, что сразу становилось ясно — служат далеко не первый год и, скорее всего, далеко не первое десятилетие.

— Солдаты более менее единообразны и должны формировать относительно однородную среду, которая будет схожим образом реагировать на одни и те же социальные раздражители. — Мысленно констатировал Олег, латая парочку каких-то человекообразных шерстистых носорогов, носящих на себе знаки Кали и вместе с тем оценивая грядущий фронт работ. Любые социальные изменения, даже самые незначительные, следовало начинать с точной оценки того общества, в кототрое планируется внести изменения, дабы учесть наиболее очевидные и наиболее вероятные последствия того или иного шага. Рисковать работать наобум чародей просто не мог себе позволить. Он то, в случае проблем, просто вернется обратно в Россию, а вот тем на кого повлияют его слова и действия тут еще жить и, если повезет, строить лучшее будущее. — А вот среди кштариев наблюдается очень большой разброс в верованиях, расовом составе и уровне достатка. Похоже, они разбиты на множество отдельных сообществ или вернее семей и кланов, которые конкурируют, а то и очевидно противостоят друг другу. Честно говоря, не могу взять в толк, как вообще сложился союз тех, кого наш переводчик называет северянами, если тут мусульманин на индуисте сидит и китайской нагой-даосистом какую-нибудь христианскую нелюдь погоняет...Почему тут до сих пор не полыхнуло, с таким-то отсутствием внутреннего единства среди представителей наиболее воинственной касты?! Неужели на самом деле их так сильно сплотило наличие под боком осман и поборы со стороны самих англичан и прислуживающих им проанглийских фракций, что общие враги заставили всю эту сборную солянку закрыть глаза на любые недостатки своих вынужденных союзников...

— Друг мой, вы в самом деле здесь! — Очередным посетителем операционной оказался князь Чатурведи. Целый и невредимый, улыбающийся так, словно ему за красивые глаза только что подарили весь золотой запас Англии и трон королевы впридачу, а также даже не подумавший вытереть грязь со своих сапог...Которые мгновенно начали напитываться кровью, которую приставленные к Олегу санитары не успевали убирать. Нет, они бы конечно могли...Но тогда бы замедлилась циркуляция раненных и тех, кто благодаря усилиям чародея выздоровел или как минимум больше не умирал. — А я, честно говоря, до последнего не верил, что после такой великой битвы у вас найдутся силы еще и на то, чтобы лично исцелять сипаев!

— Лично мне особо напрягаться в бою и не пришлось. Плюс хорошо обученной, хорошо сработанной и хорошо экипированной армии, располагающей хорошими современными орудиями, как раз в том, что её эффективность гораздо выше, чем у отдельных людей, её составляющих. — Пожал плечами чародей, восстанавливая очередному пациенту проколотую печень, а еще троим выводя пули из мгновенно срастающихся раневых каналов. По меркам Олега случившееся сражение на великую битву не тянуло — так, очередной мелкий эпизод Четвертой Мировой Войны, но своим мнением с провинциальным магистром он решил не делиться. Князь искреннее может считать, что они тут действительно участвовали в чем-то эпохальном, если дальше ближайших окрестностей своих владений никогда не выбирался. — Да и довольно быстро все произошло, не уверен даже, заняла ли активная фаза боевых действия хотя бы часа полтора...Не успел устать.

— Даже после битвы с Тхакуром Сокрушителем? — Удивился князь, с брезгливой миной оглядываясь по сторонам в поисках того, куда бы присесть, но не находя место, достойное его благородной персоны. Операционные столы были грязными и вообще-то занятыми, а стульев в развернутый на поле боя госпиталь подчиненные Олега как-то и не принесли, поскольку сидеть на них никто не собирался. — И прошу вас, не надо принижать себя, утверждая, будто его смогли отогнать орудия вашего корабля. Я сам видел, как вы бесстрашно накинулись на него...Пусть и с отрядом телохранителей, который вступил в бой следом.

— А! Так это тот, кто был усиливающем тело воителем пятого ранга, что подлетел к моему кораблю под невидимостью? — Переспросил чародей, берясь за новых пациентов. — Да, сильный противник, но ничего уж такого особенного. Наши русские богатыри в основной своей массе послабее конечно будут...Но и младшие магистры среди них нет-нет, да встречаются. А этот особо-то и не буйствовал, отступил, едва только союзники его побежали, цеп свой нам оставив на прощание...

— Чтобы Тхакур Сокрушитель охотно оставил свое оружие и отступил с поля боя... — Князь покачал головой, явно не в силах подобрать слова, которые должны были выразить его эмоции. Ну, или старательно делая вид, будто испытывает подобные затруднения. Во всяком случае Олег искренности Чатурведи теперь не стал бы доверять, даже восхищайся тот вкусным блюдом или комментируя погоду. Не после фальшивых гвоздей из золота с магической добавкой, с которыми чародей до сих пор так еще и не сообразил, что делать. Уничтожение артефактов сложности не представляло, но оно почти наверняка сразу же будет отмечено, ибо какие-то системы удаленного воздействия те точно имеют. А чтобы аккуратненько вмешаться в их работу или хотя бы переместить куда-нибудь на спасательную шлюпку, которую можно заминировать и в любой момент скинуть с «Тигрицы» чародею не хватало знаний и навыков. — Я даже шуткой такие слова не назову, ибо не смешно, не нелепо, а скорее уж воистину небывало. Примерно как горячая твердая вода или жидкий холодный огонь...И ранг у Тхакура все-таки шестой, может не по чистой магической силе, но по умению и мастерству. Не уверен даже, кому послали бы боги победу, доведись нам с ним сойтись один на один...Кстати, а вы в себе и своих бойцах уже после боя ничего странного не замечали? Признаться честно, я пришел именно для того, чтобы проверить вас и в случае необходимости оказать помощь. Сокрушитель заслужил свое прозвище не только силой, способной свернуть гору, но и тем, что даже те кому посчастливилось выжить в сражении с ним вскоре оказывались полностью раздавленными, ибо он мастер накладывания проклятий, низводящих гордых воинов до состояния жалких червей, чьи страдания следует как можно быстрее оборвать из милосердия.

— Малефик-богатырь? — Изумился Олег крайне необычному сочетанию магических специализацией то ли младшего, а то ли все-таки полноценного магистра, а после отложил на несколько секунд возню с раненными старательно прислушался к себе. Однако ни тело ни энергетика следов каких-либо подозрительных аномалий, способных являться делом рук обиженного магистра родом из Индии, в себе не несли...Нет, имелись там кое-какие проблемочки, но винить в них стоило использование малых частей собственной ауры для управления наиболее могущественными чарами, давнее злоупотребление сильными стимуляторами и относительно мягкий тоник, действующий прямо сейчас. Конечно, воздействие проклятия могло оказаться слишком тонким или идеально маскирующимся под естественные процессы...Но если их не мог в самом себе найти опытный целитель, а накладывали чары не отвлекаясь от рукопашной схватки и сквозь действие мощнейшей защиты, то создателю подобного волшебства стоило бы давать ранг седьмой, а то и восьмой. Ведь стоит такому стратегически значимому малефику погостить инкогнито пару лет в столице какой-нибудь из мировых сверхдержав, и заправляющие там архимаги однажды обнаружат отсутствие своих помощников, учеников, слуг и вассалов, а один на один даже какой-нибудь Мерлин не заменит целой армии. Разрушить больше чем она у него может и получится, а вот контролировать территорию — нет. — В отношении меня ваши тревоги были излишни...Но вот подчиненных моих, пытавшихся бить этому вашему Сокрушителю морду, определенно стоит проверить, мало ли, вдруг действительно стервец успел нагадить кому напоследок.

— Кхм! — Чуть дернул щекой Чатурведи, видимо ожидавший от иностранного наемника какой-то другой реакции. Или, по крайней мере, других слов. Вероятно местные воители на известие о том, что им довелось победить магистра, реагировали куда более бурно, радуясь своей удаче, восхваляя богов или прославляя свой героизм, дабы удобнее потом было клянчить от властителя подарки, причем честно заслуженные подарки. В принципе Олег бы подобную победу тоже очень высоко оценил, но напавший на «Тигрицу» богатырь по его мнению одаренным шестого ранга все-таки не являлся. Возможно здесь, на окраине цивилизованного мира он бы и сошел за такового, благодаря отсутствию серьезных конкурентов, но этот трехглазый даже и близко не соответствовал тому уровню опасности, который бы чародей ожидал от кого-нибудь из старших учеников того же Саввы. — Конечно, мы сделаем это, не дело, чтобы ваши лучшие воины, продемонстрировавшие в бою свою доблесть сгнили заживо изнутри...Но я искал вас не только для этого. Трофеи после битвы по праву достаются победителям, а поскольку именно ваш дракон сокрушил ставку командования наших врагов, ваш корабль обрушил на них мощь своих орудий, и ваши бойцы захватили обоз, ситуация складывается...Не совсем однозначная. И уже раздаются голоса в пользу того, что ваши солдаты взяли себе более богатые трофеи, чем им полагалось.

— Ну-да, ну-да, — подумал чародей, стряхивая с пальцев кровь и вытирая руки. Имелось у него острое подозрение, переходящее в железобетонную уверенность, что спасать жизни ему сегодня больше не придется. А вот отнимать очень даже может и потребоваться. — Сражались там исключительно мои люди, но когда дело раздела трофеев дошло, то неожиданно выясняется, что воевали-то мы, оказывается, все вместе...

Глава 24

О том, как герой радуется своим врагам, общается с соотечественником и поражается чужим аппетитам.

— Ааа! Твари! Убью! — Командование союза северян расположилось практически в точно таких же шатрах, как и их противники, и стоило лишь Олегу войти в помещение штаба, площадью вполне сравнимого с крытым ангаром, как он оказался вынужден уворачиваться от живой торпеды, что попыталась с малоцензурным ревом его протаранить. Торпеда эта была широкоплечей, светловолосой, бородатой, облаченной в малость потрепанный и попачканный кровью английский мундир, обладала довольно развитой аурой сильного и опытного истинного мага, а также не могла толком драться из-за скованных за спиною рук, и только последнее обстоятельство спасло ей жизнь. Чародей не ударил мчащегося на него громилу топорами, которые машинально выхватил, а всего лишь пнул в живот, отбрасывая метров на пять или шесть. Обычного человека подобный удар мог бы искалечить или, как минимум, заставить на очень долгое время позабыть об окружающемся мире, скрывшемся за пеленой боли, но у этого типа даже дыхание не сбилось. Какие бы методы не использовали индусы, дабы лишить своего пленника способности к использованию магии, но по всей видимости на свойственную организмам одаренных аномальную живучесть они особо не повлияли. — Канальи! Ваши жизни окончатся на виселице! Слышите меня?! Вы заплатите! Вы все заплатите!!!

— Ургх...- Поморщился с ясно видимым презрением и толикой как минимум моральной усталости еще один английский офицер, в отличии от светловолосого здоровяка выглядящий безупречно: бело-красно-золотый мундир едва ли светился изнутри, таким он был ярким причем без всякой магии, и на одежде этого денди не удалось бы найти ни одной даже самой маленькой соринки или пятнышка. А еще его не связали, лишь обезоружили, допустив к победителям практически в святая святых — место собрания руководящего состава. — Господин подполковник, прошу вас, ведите себя прилично! Учитесь проигрывать с достоинством...

— Достоинство?! — Взревел мужчина, силясь подняться на ноги, но без помощи рук испытывая с этим явные сложности. Он был силен и не имел заметных целителю ран, но явно пренебрегал гимнастикой, а потому сейчас напоминал жука, которого перевернули на спину. — Да о каком достоинстве может идти речь перед этими туземными макаками?!

— Если мы макаки, то кто тогда ты, стоящий ниже нас? — Шествовавший рядом с Олегом Чатурведи обернул к нему свое лицо, со злой улыбкой рассматривая пленника. Видимо прозвучавшие слова всерьез взбесили князя и теперь он явно раздумывал, как бы передать блондину всю степень своего неудовольствия. Олег допускал, что сейчас станет свидетелем убийства или публичных пыток, но к его удивлению, Санджит ограничился всего лишь словами. То ли просто руки не хотел марать, то ли отложил месть до тех пор, пока ей не помешают недостаток времени и наличие слишком большого количества зрителей. — Если не ошибаюсь, подполковник Грант? Наслышан о вас, хотя вижу впервые...И, честно говоря, впечатлен уровнем вашей компетентности. Если бы Англии понадобился новый верховный маршал, вы бы получили мою рекомендацию немедленно! И в случае своего назначения на должность гарантировали бы поражение ваших сил на всех фронтах. Каково это — иметь под своим командованием целую эскадру летучих кораблей, но быть разгромленным всего одним судном и не суметь его толком даже поцарапать?

— Очень обидно! — Прорычал англичанин, смотря налитыми кровью глазами не на индуса, а на Олега. Во вспышке пророческого озарения чародей понял, что перед ним стоит коллега-оракул, развивший свой дар из чувства опасности, и тот почти удавшийся таранный удар был отнюдь не случайностью. Грант знал, кто конкретно является виновником его поражения и знал, что имеет прямо неплохие шансы дотянуться до него...Не убить и даже не ранить, но видимо подполковника устраивала и просто вероятность сделать обидчику немного больно. — Да только ты к этой обиде не имеешь никакого отношения! Если бы не этот чертов русский засранец со своим трахнутым экспериментальным карманным линкором...

— Это модифицированный грузовоз, — с коварной улыбкой поведал индийский князь англичанину.

— Ты врешь, — перевел взгляд на Чатурведи подполковник. — Русские гражданские корабли сделаны из леса! Да, очень хорошего, но леса...У этих северных варваров отменного дерева хоть жопой жуй, а вот металла дефицит...Пусть и не такой хронический как у вас или прочих мартышек!

— А это американский грузовоз. Подержанный, а потому проданный иностранцу без каких-либо проволочек, а уже после глубоко модифицированный, — Чатурведи проигнорировал очередное оскорбление и продолжил радовать окружающих фактами из официального досье Олега, которые без его помощи они вряд ли бы узнали. — Да-да, подполковник. Вас разбили на гражданской лоханке...

— У которой родным остался разве только корпус, да и то местами, поскольку он был усилен зачарованными элементами. — Решил вступить в их беседу Олег. Не то, чтобы ему было жалко англичанина, скорее уж наоборот. Бессильная злость агрессивного неадеквата с расистскими замашками грела душу осознанием того, что сия человекообразная обезьяна, являющаяся одним из самых худших представителей вида приматов под названием хомо сапиенс, получила по заслугам. Но принижение возможности «Тигрицы» заставило бы местных выпячивать собственные заслуги в победе и тем уменьшать долю трофеев, причитающихся вольному отряду. — В принципе, мое судно действительно можно назвать карманным линкором, поскольку в его большие трюмы я впихнул щиты крепостного класса и крепостную же артиллерию. Да, обычный крейсер в плане брони все же покрепче будет...Но редко какие из них имеют такие же надежные барьеры и такую артиллерию...

— Грузовоз... — Похоже, англичанин ему поверил или вернее благодаря своему дару полностью осознал печальную действительность. А Олег понял, что за своей руганью и агрессивным поведением подполковник пытается унять пробиравший его до самых печенок страх, ибо знает свою судьбу, и судьба эта будет действительно ужасна. Слишком у многих были к нему большие счеты, слишком уж он отметился в унижениях ничего не забывших и не простивших аристократов из числа не слишком-то лояльных к Лондону, и слишком мало кого-нибудь по-настоящему влиятельного будет заботить его судьба, чтобы мятежники оглядывались на последствия собственных действий. — Меня, дьявол вас всех побери, разделял трижды вылюбленный всеми чертями грузовоз?! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!!! Ах вы вонючие отродья сгнившей от сифилиса проститут...

— Подполковник! — Франт, уже пытавшийся призвать соотечественника к порядку, шагнул вперед явно намереваясь заткнуть фонтан красноречия английского джентельмена, если надо и кулаком, но его маневр видимо предвидели, поскольку на пути денди оказалась нога, заставившая щеголя плюхнуться носом на какие-то бамбуковые циновки, устилавшие пол шатра. Командир же разбитой Олегом воздушной эскадры продолжил изрыгать во все стороны брань, проклятия, угрозы и слюну, не заткнувшись даже после того, как парочка массивных даже по сравнению с ним и тяжелобронированных кштариев схватили его подручки и оттащили в дальний угол шатра...Где прикрыли барьером, не пропускающим звуки, оставив беситься на глазах окружающих. А их, этих самых окружающих, насчитывалось никак не меньше двух с половиной сотен, причем целая четверть от этого числа была безоружной, побитой и очень невеселой, ибо пусть эти пленники и относились к числу самых важных иначе бы не попали сюда, а потому об их условиях содержания многие свободные люди могли бы только мечтать, но поражение никому хорошего настроения не добавляет. Ведь в этом мире если заключенный не может собрать достойную сумму на собственный выкуп, то судьба его быстро становится коротка и ужасна. А в некоторых случаях неволя вообще изначально не имеет шансов привести к чему-нибудь кроме трагического финала, поскольку победитель своему поверженному врагу никакой возможности обрести свободу не даст, с легкостью найдя пару-тройку десятков иных применений, может и менее выгодных, но зато мучительных и летальных, а также не оставляющих шанса на реванш.

— Англичан — штуки три всего, видимо действительно маловато осталось в этой провинции офицеров Туманного Альбиона, раз они на усмирение столь крупного мятежа смогли отправить лишь нескольких человек. Понятное дело, тут не все, а лишь самые главные, не сумевшие сбежать и выжившие при этом, но три истинных мага это, честно говоря, ни о чем. — Олег шел за князем и внимательно разглядывал обстановку, подмечая возможные угрозы и пути отхода. А также изучая союзников, которые могли стать противниками уже вот-вот, ибо ничто так не напрягает достигнутые соглашения, как деньги, которые считал своими, проплывающие мимо карманов. Чародей был готов пойти на некоторые уступки — в конце-то концов, ему оставшиеся без хозяев породистые лошади, походный столовый сервиз и зачарованные не хуже иного бункера шатры особо не нужны. Их на летучий корабль тупо не втиснешь. Даже автоматическое орудие, средней паршивости артефакты и запасы снарядов из тылового обоза отдал бы на благо общего дела почти не торгуясь — у «Тигрицы» все равно калибров подобных не имелось, а его люди в большинстве своем уже имели игрушки выше качеством. Однако за вещи магистра, которые отскребли от драконьей чешуи, мог выйти на ринг с оружием в руках, да и вообще намеревался получить достойную компенсацию потраченному времени, нервам и боеприпасам. Ведь он рисковал собой и своими людьми, некоторые из которых были ранены, а один так вообще помер! Сбежавший богатырь-малефик никого не разорвал на части и особо не имел времени на то, чтобы своих врагов как следует во время боя проклянуть, какие-то следы враждебных воздействий обнаружились всего-то у дюжины человек, да и то их амулеты смогли серьезно ослабить угрозу. Однако он многих бойцов основательно поломал, вполне возможно полагая раздавленные сердца и вырванные с мясом конечности летальными травмами, сулящими смерть не моментальную, но мучительную, однако опытные целители могли откачать и свежий труп. Только одного кокнертного абордажника маги-медики «Тигрицы» реанимировать даже не пытались, ибо сложновато вернуть тело к жизни, когда у него в башке сквозная дыра диаметром примерно в три мужских кулака. — Индусов без украшений и оружия, но зато с кислыми и зачастую побитыми физиономиями десятка два, китайцы... А нет, это же видимо наши китайцы, местные или как минимум союзные. Ну, раз уж у них клинки на поясе и столько золотых побрякушек, что обзавидуются сороки, цыгане и даже вампиры, других благородных металлов не признающие. Какие-то арабы, наги, православный монах-инквизитор, страдающдий ожирением и выглядящий каким-то странно знакомым, стоящий в тени парочки краснокожих рогатых огров...А, точно, это же великаны-они! Видел уже таких и убивал...Стоп! Православный монах-инквизитор?! Да еще и знакомый?!

— Ерафим?! — Обратился чародей к высокому, но тучному церковнику в бронированной рясе, у которого щеки раздулись так, словно он стал хомяком-оборотнем и сейчас набил туда запас продовольствия дней на пять. Да и огромного выпирающего вперед аж метра на полтора живота, куда бы удалось спрятать не только младенца, но и какую-нибудь худосочную мамашу, у православного инквизитора раньше точно не было. — Ты здесь?! Но как?! Я думал, кроме «Тигрицы» ни один корабль дальневосточной армии не сумел попасть в Индию после того злополучного боя с османами! И что с тобой, черт побери, случилось?!

— Не чертыхайся грешник...А хотя ладно, чертыхайся, тебе это уже не повредит, но может повредить чертям, если кто-то из них вдруг откликнется и тобой заинтересуется, — голос старого знакомца Олега, который входил в однозначно враждебную чародею структуру, но сам был человеком компетентным, более-менее справедливым и даже думающими в первую очередь о деле, а не о своих корыстных интересах, изменился весьма заметно, но все еще оставался узнаваем. — Судно, на котором я со своими братьями по вере шел в поход действительно погибло...Но милостью божьей да парочкой малых реликвий, захваченных на совсем уж крайний случай, большей части экипажа удалось спастись, переместившись к небольшой православной миссии, что стоит в этих краях уже лет двести...Уберег нас Всевышней от смерти под клинками басурман...Но вот лично меня от последствий злоупотребления стимуляторами, понадобившимся дабы дотянуть до того момента, когда откликнутся на наши молитвы, избавлять он не стал. Грызу в день по два с половиной сухаря, но все одно пухну.

— Я рад, — немного подумав, сообщил Олег. — Не тому, что у тебя обмен веществ сбился, само собой, а твоему выживанию. Среди вашей братии хотя бы относительно нормальных людей и так маловато будет...Подходи к «Тигрице» как это собрание закончится, посмотрю, получится ли тебя в порядок привести. А не знаешь, кто-нибудь еще сумел спастись? Ну, из тех, кто с Саввой не эвакуировался, само собой.

— Если и есть такие счастливчики, то не здесь они..И не думаю, что нам доведется их увидеть. Все-таки маловато на свете тех, кто настолько обласкан благодатью небесной как я или настолько же хитрожоп и удачлив как ты. — Печально покачал головой представитель боевого крыла церкви, бывший одним из опытнейших и сильнейших священников на всем Дальнем Востоке. Вероятно потому его в поход и послали...Ведь кого-то было надо, хотя бы чтобы одним глазком за извечными оппонентами-язычниками присмотреть, а выбор у святых отцов оказался невелик, ибо подобно всем остальным государственным структурам Возрожденной Российской Империи они в связи с военными потерями испытывали жуткий кадровый голод. — Вот кто бы мне сказал, что буду счастлив тебя видеть до усрачки, так посоветовал бы тому принять клизму из святой воды для прочищения того места, которым он думает, но вот поди ж ты...

Как ни хотелось Олегу продолжить беседу с соотечественником, но пришлось быстро прощаться и следовать вслед за князем к столу, за которым собралось руководство северных мятежников...Хотя возможно правильнее было бы их назвать правящими кругами. Храм горного Брахмы представляла троица высоких, худых и крайне похожих друг на друга морщинистых стариков, на фоне которых Савва казался полным жизни юношей и олицетворением прогресса. Их одежда не имела застежек или карманов — просто золотые и пурпурные ленты ткани, складками опоясывающие тело. Лица были покрыты цветными ритуальными рисунками, нередко захватывающими длинные усы или большие нестриженные бороды. Причем один полноценный магистр и два обладателя пятого ранга могли бы выглядеть куда моложе, если бы они захотели, но видимо желания такого эти высокопоставленные жрецы не имели. Школа созерцательного Будды же видимо представляла из себя более-менее светское учреждение, поскольку ауры её лидеров, без сомнения являющихся этническими китайцами, соответствовали не служителям кого-то из богов, а обычным чародеям. Только довольно сильным. Алхимику шестого ранга компанию составлял лишь чуть менее могущественный шаман, определенно находящийся на грани между двумя разными ступенями в иерархии колдовского могущества. Лица их были подозрительно красивыми для мужчин и, похоже, несли на себе помимо всего прочего косметику, но короткие мечи на поясе весьма органично дополняли собою весьма практичного фасона кафтаны коричневых и синих тонов, похоже игравших роль поддоспешников. Нет, эти одеяния были весьма роскошны: яркие цвета, вышивка покрывающая едва ли не каждый миллиметр и без сомнения являющаяся основной для наложенных чар, какие-то гербы...Да только у говорящего с духами кое-где виднелись расположенные едва ли не в математическом порядке складки, оставленные чем-то тяжелым и твердым, предположительно пластинами лат, а его товарищ и вовсе был в районе груди не то подпален, не то оплавлен, и расползшаяся местами ткань открывала вид на слой мягкой набивки, в жарком климате Индии видящейся явным излишеством.

— Господа, если вы не против, прошу говорить на английском, либо на китайском. Наш друг родом из далекой России имеет много талантов, но выучить все языки мира покуда не успел. — Чатурведи со своей свитой занял оставленные явно для них места...И один стул, которые скорее представлял из себя небольшое легкое кресло, остался свободным, предназначаясь по всей видимости Олегу.

— Этому юноше не место за нашим столом. Он слишком молод, слишком слаб и вообще твой наемник, а значит и права голоса не имеет, ибо голос его принадлежит тебе. А наши с тобой соглашения, Санджит, не будут подлежать пересмотру, они предусматривают равное распределение трофеев. Все трофеев, а не только тех, которые лежат перед позициями наших войск. — Олег ожидал, что у него будут проблемы со жрецами, один вид которых буквально кричал о многовековых традициях, переродившихся в непоколебимые догмы...Однако, к его удивлению, нападки пошли со стороны главного из китайцев. Черноволосый и черноглазый мужчина выглядел едва ли не моложе самого чародея, но юный цветущий вид, которому только прыщей не хватало до полного комплекта радостей пубертата, как-то не вязался с тяжелым колючим взглядом и мощной аурой, безусловно превосходящей князя Чатурведи, пусть даже до какого-нибудь мастодонта седьмого ранга солидно так не дотягивающей. Кажущаяся молодость не представляла из себя ничего необычного — с зацикленностью выходцев из Империи Золотого Дракона на совершенствовании собственного тела и своеобразными культурными традициями, многие их патриархи могли сойти за младших братьев своих собственных прапраправнуков. Но недооценивать этого хрупкого на вид юношу оракул-самоучка определенно не собирался. Нежная на вид кожа наверняка держала удары ядер куда лучше, чем броня «Тигрицы», а хрупкое и изящное телосложение не помешало бы китайцу пробежать через корабль насквозь, лбом снося все преграды на своем пути, как сам чародей при желании пробежал бы через какую-нибудь крестьянскую деревушку, не обращая особого внимания на особенности её внутренней планировки или же преградивших дорогу селян.

— Однако у этого юноши есть дракон, что одолел дэва Акшу, одного из наши общих врагов и, по совместительству, одного из самых старых и сильных дэвов Индии...И артиллерия, которая не менее многочисленна, чем ваша, только в отличии от неё не работала украшением поля боя, а стреляла по врагам. Ну и о воздушном флоте южан, которые теперь можно пускать на дрова, давайте забывать не будем. — Улыбнулся своим друзьям, соседям и соратникам Санджит, да только за его открытым и радостным лицом почудился почему-то Олегу лязг зубов крокодила, который ни за что не расстанется по доброй воле со своей добычей. Безусловно князь мог бы заплатить русским наемникам исключительно из своей доли добычи...Но делать этого не хотел. Видимо несмотря на щедрость, проявленную к иноземцам, деньги на ведение войны ему требовались, причем в очень больших количествах. — И наши договоренности предусматривали, что русским отойдет та доля трофеев, которая будет достойна их действий. Не больше, но и не меньше.

— Он — не Савва, — разлепил губы один из безмоловных доселе жрецов, чей голос напоминал свист ветра меж горных вершин. Судя по всему, голосовыми связками он почти не пользовался — магия была и привычней, и проще.

— Я даже близко не Савву не похож, — согласился с ним Олег, откинувшись на спинку стула и напряженно раздумывая над ситуацией. Любой из сидящих за столом человек был куда сильнее него...Но только один проявлял открытую враждебность и мог без помощи своих солдат представлять угрозу «Тигрице», даже если дракона не считать. А мог и не представлять, ведь алхимики редко самостоятельно участвовали в боевых действиях — не то, чтобы они не могли, но сражение лоб в лоб банально было для них не столь удобным, как для стихийников или каких-нибудь друидов, а потому они старались его избегать, подбрасывая врагам ядовитые подарочки или используя хорошо экипированных наемников. Говорящий с духами наверняка водил знакомство со многими весьма зубастыми обитателями иных измерений, но шаманы туземных племен в большинстве случаев проигрывали цивилизованным магам, а в цивилизованных землях могучих шаманов как-то и вовсе не водилось. Жрецы же...Ну, тут сложно было чего-то сказать наверняка, однако они наверняка будут солидарны с фантомом Аруна Калидаса, с интересом наблюдающего за разворачивающимся представлением. Ворон ворону глаз не выклюет, как говорится... — Он бы взял львиную долю трофеев, оставив вам то, что было бы достойно ваших действий. Со мной же торг вполне уместен и всегда можно договориться...Но договор предусматривает желание разговаривать, и когда его нет, тут я бессилен. Если мои люди не получат того, что заслужили, одержав победу над своими врагами, то в следующий раз они сражаться за вас не будут. Вот и все, что я хотел вам сказать, не больше, но и не меньше.

— Я нахожу слова нашего русского друга справедливыми, — поддержал своего наемника князь, взирая на соседей и союзников, которым теперь, после начала полноценных боевых действий и первой победы над силами южан, отступать было некуда при всем желании. Их действия не забудут и не простят. — Его люди смогли взять штурмом обозы и ставку командования южан, когда наших солдат и близко не было, значит им и принадлежат трофеи, которые они там нашли.

— Это верно, — медленно наклонил голову буквально на пару миллиметров старший из жрецов. — Но верно и то, что он бы не захватил их, если бы наши солдаты не встали против солдат южан, и сами мы не обрушили всю мощь своей магии на предателей, продавшихся англичанам с потрохами. Значит и мы должны получить свою долю с захваченных им трофеев. Справедливую долю. Половины артефактов и прочих мистических предметов, полагаю, будет достаточно, если это будет половина по нашему выбору. И мирских богатств три четверти.

— В том случае, если будет оцениваться не стоимость и мощь артефактов и телег с припасами, а только их общее количество, это будет больше похоже не на справедливость, а на грабеж, — хмыкнул Олег, поражаясь чужим аппетитам. Чародею даже стало интересно, а чего такого он там захватить изволил, если ради этого мятежники рискуют потерять единственный более-менее серьезный летучий корабль в составе их объединенной армии. А еще, пожалуй, ставят под удар отношения с единственным имеющимся геополитическим союзникам. Даже если они прекрасно знают о том, как серьезно припекло взявшегося за проблемы Индии древнего волхва и, следовательно, его подчиненных. Стоит в России разойтись известиям о том, что индусы отжимают себе непропорционально большой процент военной добычи, и количество желающих отправиться воевать на чужбину пропорционально снизится. И те боевые маги, которых попытаются запихнуть на чужую войну в принудительном порядке, тут же начнут косить всячески, со всем старанием и мастерством, на которые только окажутся способны данные одаренные. — Я согласен расстаться с артефактами и прочим имуществом, которое сейчас нужно вашим армиям как воздух...Но только если получу компенсацию. Справедливую. Можно деньгами, а можно землей, на которой не будет иных хозяев кроме меня и моих людей. Только пожалуйста, не надо предлагать того, что вам вообще-то не принадлежит.

— Да как ты смеешь! — Вскинулся китаец и, кажется, хотел вскочить со своего места, чтобы напасть на Олега, но был остановлен товарищем, положившим руку ему на плечо.

— Пару магистров мой отряд сегодня уже победил, не понеся потерь. — Чародей решил чуть приукрасить реальное положение дел, умолчав об единственном погибшем и том факте, что напавший на «Тигрицу» с цепом т трехглазый богатырь шестого ранга по его мнению не заслуживал. — Если вдруг надо будет сделать это еще раз, мои бойцы не испугаются.

— А если им надо будет выбрать нового лидера, поскольку старый попытался отуксить больше, чем смог бы проглотить? — Несколько отстраненно поинтересовался у чародея один из младших жрецов храма горного Брахмы.

— Значит выберут, — пожал плечами Олег, который опасности в данный момент не чувствовал...Он знал, что эти индусы, ну или индусские представители китайской диаспоры, могут его убить и ограбить, а потом попытаться взяться за остальной отряд...Вот только для мятежников это будет выстрелом в ногу. Одно дело, если прибывшим из России союзникам зажимают честно заслуженные боевые трофеи. Совсем другое — когда их уничтожают. После того в эти края ради борьбы с английским игом не сунется ни один боярин, и даже волхвы под предводительством Саввы, скорее всего, отступятся. Возможно их за это потом покровители и покарают, но не очень сурово, так, для галочки...Ибо как прикажете помогать тем, кто при удобном случае бьет тебя ножом в спину? Среди высших сущностей, с которыми вели дела язычники, хватало личностей жестоких и авторитарных, но откровенных идиотов как-то не было. Видимо не сочетались подобные отрицательные черты характера с божественной мощью или же обладатели подобного сочетания долго не жили несмотря на всю свою силу. — Такая потеря для отряда станет болезненной, но далеко не критичной, а настроения людей от этого особо не изменятся, ибо там, где остальная часть моей семьи, там и их родные, а также наши общие экономические интересы, от обычной недвижимости до библиотеки с магическими текстами, куда имеют вход лишь те, кто подписал долговременный контракт. И еще одно. Из России до встречи с османским флотом я вообще-то вел эскадру, а не один только свой флагман. И эскадру там вполне могут собрать еще раз, может через год, может десятилетием позже...Только вот высылать ей одной на перехват свою авиацию султан уже вряд ли станет.

-Хватит!!! — Стол треснул и развалился на несколько кусков, когда по нему стукнул своим кулаком фантом жреца, что был заперт где-то далеко и не совсем в этом измерении. — Вы ведете себя недостойно чести кшатриев, когда собачитесь друг с другом словно грязные придорожные бандиты, готовые прирезать соратника из-за горстки окровавленных медяков!!!

— Но мудрейший... — Попытался что-то возразить коллеге один из жрецов, но резко замолк, поскольку его внезапно от боли скрючило так, что левый глаз теперь смотрел куда-то в основание задней стороны практически свернутой шеи. Во вспышке пророческого озарения Олег понял, что фантом не может самолично творить могущественную магию...Но оригинал, с которым сия магическая конструкция находится в постоянной связи, все еще способен влиять на нормальный мир из своего узилища. Вернее, он может просить об этом своих покровительницу или кого-то из иных представителей пантеона, и обычно к его просьбам прислушиваются, ибо звучат они редко и исключительно по делу.

— От имени Кали я говорю, что если благое дело изгнания иноземных захватчиков будет похерено из-за вашей алчности, наглости, тупости, слабости или спеси, то её святые мстители придут за каждым! — Пылающий тьмой взгляд жреца оббежал собравшихся, и Олег ощутил себя словно в прицеле снайперского ружья...Или скорее фотоаппарата, снимок которого станет основой для документа в стиле: «их разыскивает милиция». Только вот сверяться с зафиксированным образом станут не какие-то там стражи порядка, а слуги далеко не самого доборого божества, как смертные, так и не очень. — И сколько бы не понадобилось на это сил и времени, но рано или поздно кровь избранных жертв омоет её клинок! А теперь прекращайте собачиться и начинайте уже совместно работать! В будущем вам всем еще не раз выпадет возможность добыть себе славу, золото, магические реликвии великой мощи...Или землю, благо в нашей прекрасной стране есть много тех, кто ей владеет, но её не заслуживает...Вот только если какой-нибудь глупец нарушит волю Кали, то ничего из этого требоваться ему уже не будет!

Глава 25

О том, как герой старается быть злодеем, узнает об ограблении себя и бьет наглую рыжую морду.

— Слуги мои верные, слуги мои скверные! Что мы имеем?! Чем порадуете вы меня в сей великий день, когда силы добра окончательно одержали победу над силами разума?! — Олег внимательно всмотрелся в жизнь, крепко спящую, но при попадании в подходящие условия без сомнения готовую расцвести. В его пальцах было цепко сжато маленькое существо, которое однажды могло бы стать большим и сильным, добиться многого по меркам себе подобных, продолжить род...Но никогда этого уже не сделает, поскольку чародей пустил в дело нож, а после излил самую суть своей жертвы на раскаленный металл, где уже жарились его братья и сестры. — Как много обагренных вражеской кровью сокровищ вы готовы положить к моим ногам? Сколько богатств пополнят мою несметную казну? Чьи головы стоит насадить на пику, поскольку эти жалкие глупцы посчитали своим то, что принадлежит мне?

— Стефан...Дык, а Олег у нас шо.... Пьяный?! — В голосе Святослава, валявшегося на кровати чародея не снимая сапог и до этого момента устало пялился в потолок, слышалось безграничное изумление. Бывший крестьянин даже соизволил приподняться на локте, и с огромным удивлением, приправленным толикой подозрения, взирал на капитана «Тигрицы». — Он же ж обычно себе такого итъ не позволяет...И в смысле голов на пиках, и вообще...Дык, его легче уговорить машину какую перебрать по винткам али человека по косточкам, чем, стал быть, выпить в честь праздника...

-Да вроде непохож он на пьяного...И вообще, успей Олег налакаться, я бы учуял! — Сибирскому татарину позу изменять не требовалось, поскольку он итак лежал в той позе, из которой Олега было прекрасно видно. Правда, на полу, но тоже в сапогах. Грязных, в отличии от обуви бывшего крестьянина, который своей ногой на поле боя ни разу так и не вступил, контролируя ситуацию с борта судно или паря над грудами тел и кровавой кашей, в которую превратилась земля. — Может все-таки догнали его последствия хронического трудоголизма и кукохой поехал? Или индусы фимиамом каким накурили, пока он у них на совещании был...Сами-то они к своим благовониям привычные, а Олега вот развезло...

— Да нормальный я! А вот у вас нет в душе творческой жилки, обыватели несчастные! — Олег проверил следующее яйцо на свежесть и удостоверившись в том, что облаченная в кальциевую скорлупу заготовка для курицы вполне себе живая, но не успела сформировать маленького цыпленка и не стухла в жарком индийском климате до состояния биологического оружия, продолжил приготовление омлета. — Я спрашиваю, обстановка как?

— Дык на «Тигрице» все, стал быть, нормально, — пожал плечами Святослав, который отвечал за состояние судна, пока его друзья занимались другими важными проблемами. — От ран, оно того, никто не помер...Мусор за жрецами индусскими, что проводили енту...Противопроклтятущую профилактику, ну, убрали...Мелким, дык, ремонтом техномаги корабельные занимаются, а за крупный, стал быть, не берутся, ибо ту же турель помятую на коленке в чистом поле почитай и не отладить, туточки механизмъ весъ разбирать нужно, и мастерская нормальная как минимум...

— Отлично, — чародей порадовался тому, что хоть с одной стороны ему новых проблем ждать не приходилось. — Так все-таки чего там с сокровищами, обагренными потоками вражеской крови и капельками крови нашей собственной? Чем получилось разжиться, несмотря на жадных союзников, жаждущих отобрать всё, что мы честно добыли в бою и еще карманы наши проверить на предмет того, нельзя ли оттуда еще стянуть чего лишнего...

Олег очень старательно пытался воспроизвести образ злого черного колдуна, по совместительству являющегося тираном-деспотом. Зачем? Да он и сам не мог сказать толком. Просто дурачился, выплескивая стресс, накопившийся не столько во время боя, сколько уже во время поведения его итогов. Несмотря на речь верховного жреца Кали в стиле: «Ребята, давайте жить дружно! А то убийц пришлю...» и категорическое требование делить общую добычу более-менее по справедливости, ибо хотя вклад в победу обладающих собственными армиями магистров был решающим, но одни они почти наверняка бы сражение с треском проиграли, руководители храма горного Брахмы и школы созерцательного Будды торговались за каждую отдельную телегу, каждый серьезный артефакт и даже каждый труп могущественного чародея, или какой-нибудь волшебной твари, стремясь себе урвать как можно больше. И потому сейчас Олег пытался отдохнуть душой, делая вид будто он тот, кем его считают многие окружающие...Получалось вот только не очень. Наверное, потому, что злые колдуны, по совместительству являющиеся тиранами-деспотами, не готовят своим слугам обед, пока те самым наглым образом лежат и балдеют.

— Теперь мы можем на долгое время забыть о недостатке легких боеприпасов низшего класса, поскольку в грузовых трюмах почти все свободное место забито свинцом для пуль и бочонками с порохом. Он тут, правда, далеко не лучшего качества, которое может сильно варьироваться даже в разных слоях одной единственной емкости, но лучше уж такой, чем никакого. Тем более, если много и бесплатно. — Сообщил Стефан, чем изрядно удивил чародея. Ему казалось, что алхимики Индии не должны были испытывать проблем с приготовлением столь примитивной взрывчатой смеси, которой их соседи-китайцы пользовались уже какую тысячу лет. Тем более в жарком климате Индии добыть селитру было намного проще, чем в России — достаточно просто под любым коровникам пошуровать или какую-нибудь пещеру с летучими мышами на предмет осадочных ценных ископаемых в залежах их помета проверить...Вероятно опять всему виной были религиозно-кастовые заморочки. Брахманы не хотели копаться в столь сомнительном продукте, даже если первичную обработку проводили другие люди, а каким-нибудь бедолагам, насильно согнанным на производство и думающим, будто качество их работы зависит в первую очередь от правильной молитвы, не хватало ни понимания, ни стимулов для того, чтобы все сделать правильно. — Еще нам натащили кучу копий, деревянных ростовых щитов и гнутых да тонких ржавых ковыряльников, считающихся у местных сносным солдатским оружием ближнего боя, хотя у нас дома над подобными игрушечными сабельками смеялись бы все, включая лесных мутантов, которых таким шилом-переростком если только пощекочешь. К ним прилагается тысяч пять французских мушкетов времен Людовика Шестнадцатого. Клянусь, не вру — на многих ружьях клейма с датой выпуска попадаются!

— Дык, те мушкеты бы сгнили ужо али сносились до дыр от постоянной, ентой...эксплуатации, если не зачаровать так, шо ружье в итоге станет стоить дороже пушки. — Возразил ему с кровати Святослав. — Стал быть, заводик какой древнючий видать англичане во Франции разграбили в прошлой войне мировой с клеймами мастеров давно почивших, да станками старинными...Али музей, куда те експонаты свезли...И добычу сию своим слугам-индусам наверняка продали итъ втридорога!

— Ну, может и так, хотя некоторые мушкеты выглядят такими ржавыми, будто их как раз с восемнадцатого века толком не чистили, — проворчал рачительный сибирский охотник, для которого сама идея о том, что ружью можно позволить проржаветь, была просто немыслимой. — Есть у нас теперь и пять сотен комплектов снаряжения кшатриев разной степени паршивости. Выбор вроде и велик, а бойцам для себя и взять толком нечего. Единственное, что сделано красиво, а так даже у самураев с их доспехами деревянными амуниция получше была. Катану без какого-нибудь хитрого зачарования еще постараться найти надо было, да и личные артефакты с защитными амулетами они носили неплохие...

— Будем честны, мы слегка зажрались, — чего-то подобного Олег уже ожидал, самолично проверив качество дружины князя. Обычные же войска в феодальном обществе, пусть даже отдельные лорды могли зваться настоятелями храмов или там наместниками короля, ей априори уступали. — В Буряном часовые на стенах лучше экипированы, чем какие-нибудь бедные европейские рыцари или только-только восставшие из мертвых вампиры Южной Америки...Что еще?

— Походный алтарь какого-то морского бога, за который мне пришлось набить одну наглую рыжую морду какому-то полуковке, наглым образом пытающемуся у нас эту реликвию уволочь, — продолжал перечислять Стефан, который занимался трофеями в силу склада характера и того, что меньше всех участвовал в ведение боевых действий. — Выглядит неказисто, а еще чем-то недобрым от него веет, но наши корабельные волхвы и шаманы в один голос говорят, что штука стоящая. Вернее, связанная с кем-то ну очень сильным, кого слушающиеся их духи боятся до усрачки...Вероятно именно этой фигней и были призваны те рыбобыки, которые всех северных артиллеристов пожрали.

— О! — Олег допускал, что данная штука будет бесполезна без высокопоставленного жреца нужного бога и долгого предварительного задабривания призываемых тварей...Но возможность внезапно поместить в тыл противника несколько сотен тварей, сравнимых с тем же витязем верхом на своей верной сивке-бурке, могла изменить ход даже довольно крупного сражения. А мелкие битвы, ну где врагов уровня обычного солдата всего-то тысячи две-три, подобная козырная карта вообще единолично выиграет. Такая штука стоила дорого, и даже если не получится её использовать самим, то всегда можно обменять на услуги кого-нибудь из высших магов или жрецов, которые они обычно не предоставляют. Ну, или как минимум делают это не за золото... — А еще что-нибудь из инструментов достойных магистра имеется?

— Увы, — скривился Стефан. — Что не забрали с собой убегающие и не отжали в свою пользу наши союзники, то дракон потоптал настолько основательно, что черта лысого отремонтируешь... И, кстати, отступающие южане-то напоследок нас ограбили. С той лепешки, которая от забитого ящером магистра осталась, кто-то из них прямо во время боя успел содрать почти все артефакты, оставив разве только зачарованные трусы, кольца на рогах и серьгу в ухе. Не то, чтобы ей побрезговали, просто то ухо лишь при очень внимательном прочесывании территории получилось найти, поскольку оно под обломки какой-то бочки закатилось.

— А это точно были южане? — Олег моментально заподозрил в ограблении своих союзников, поскольку тема личного имущества магистра-дэва, которого раздавил дракон, на совещании как-то не поднималась...И учитывая продемонстрированный уровень жадности, просто забыть о нем вряд ли могли.

— Без понятия, но когда мы во время высадки шуганули пулеметными очередями невидимку, ворочавшего останки и, кажется, пытавшегося разделать их прямо на поле боя, то убегал он на юг...- Пожал плечами Стефан. — И возможно я ошибаюсь, но кажется это был владелец того цепа, который голыми руками трогать боязно. Выстрелы подняли немало пыли, в которой был виден движущейся силуэт, и у силуэта того были рога, да и моторика просматривалась явно нечеловеческая...Попытки взять след, к сожалению, так ни к чему и не привели.

— И хорошо, — буркнул чародей, вытряхивая в омлет консервированные помидоры. С Доброславой он, кажется, помирился, но Анжела до сих пор дулась и видеть мужа не желала, а потому жизнь приходилось вести практически холостяцкую и либо ходить на камбуз, либо готовить самому...Причем не только на себя, но и на постоянно заглядывающих друзей-проглотов, которым сколько не давай, все мало будет. — Между прочим, местные считают его полноправным магистром...Насколько обоснованно — другой вопрос, но даже того кто находится на верхней планке пятого ранга преследовать меньше чем полным составом абордажной команды затея глупая. Мало того, что в любом случае уйдет, так еще и преследователем на прощание шеи посворачивает.

— Дык, это мы чего, за один бой, значица, двух магистров повергли? — Удивился Святослав. — Да, дела...

— Будем чем похвастаться, причем не только перед какими-нибудь впечатлительными дамочками, но и перед предками, когда мы все-таки к ним отправимся, — согласился с ним далекий потомок Чингисхана, чьи почившие родственники наверняка имели достаточно высокую планку. — Тем более, одного мы завалили наглухо.

— С чего это вдруг? — Собиравшийся потушить огонь чародей даже замер на середине движения, обернувшись к своим друзьям. — В смысле...Мы же того дэва даже не сожгли, чтобы энергетику травмировать, дракон его по земле грубой физической силой размазал...Я вообще боялся, что эта каша сейчас возьмет, соберет себя в кучу, схватит руки в ноги и кинется наутек, чтобы вернуться и отомстить когда оклемается, часа там через три-четыре...Насколько мне известно, после подобной насквозь обыденной кончины для магистров воскреснуть скорее правило, чем исключение!

— Верно, но есть нюансы, — покивал Стефан.- Это был не просто магистр, а дэв, который собрал столько силы, что стал подобен человеческому чародею шестого ранга.

— И? — Подгоняемый запахом горящей яичницы, Олег все-таки загасил пламя, но взгляда от своих друзей так и не отвел, слишком уж тема была важная. — Что это меняет?

— Девы — дальние родственники джинов, возможно даже подвид...Впрочем, не важно. — Пустился в объяснения толстяк, который видимо отлично знал некоторые особенности проживающих в Индии нелюдей...Возможно, что и из семейных преданий, ибо когда-то Чингисхан на данной территории знатно порезвился. А возможно объяснение было проще, и он просто расспросил оставшегося на борту придворного-консультанта, который-то явно был в курсе, что такое его соседи и как их надо и не надо убивать.- Важно то, что каждый дэв имеет магический дар, а также по сравнению с простыми людьми очень силен, крепок и живуч, и представители этого народа набирают могущество просто от того, что становятся старше, даже если вообще никогда не занимались своим целенаправленным развитием...Но есть у них и минусы, причем очень существенные, из-за чего общее число представителей данного народа уже тысячи лет относительно невелико. Начало шестого ранга считается максимально доступным потолком и сильнейшие дэвы заметно слабее сильнейших джинов, вдобавок они крайне уязвимы к некоторым специфическим болезням и ядам, а еще если дэв оказывается убит, то он уже не вернется. Никогда. Древнейшие из них могут оставаться не сдохнуть со сквозной дырой во всю грудь, и даже с отрубленной головой вроде были случаи, когда не подыхали совсем, а просто впадали в своего рода кому, пока башку к обрубку шеи не приставить...Но когда тело уничтожено — это для них конец.

— Одной головной болью меньше, а то ведь затаивший на нас обиду магистр мог бы стать тем еще геморроем, что внезапно выскочит лет через сто там, где не ждали. — Хмыкнул Олег, раздумывая о том, как использовать остатки тела дэва, которого индусы пусть со скрипом, но признали законным трофеем «Тигрицы» и её командира. Логичнее всего было бы применить их в экспериментах, попытавшись повторить их со Стефаном успех с пересадкой органов и тканей...Но предыдущие такие попытки, пусть и с менее качественным сырьем, показали околонулевую эффективность. А еще сейчас не было пленных, которых было бы не жаль поставить под удар ради торжества науки — экспериментировать на простых солдатах противника чародею не позволяла совесть, к просто выполняющим свой долг младшим командирам-кшатриям особенно тоже претензий не имелось, а кого другого индусы просто так не отдадут, а отдадут, так будут настойчиво интересоваться — зачем это он вдруг русскому наемнику потребовался... Опять же, разница в физиологии между людьми и дэвами делало запланированный эксперимент втройне опасным для подопытных и, следовательно, еще более аморальным...- Кстати, Стефан, поинтересуйся ненавязчиво, не требуются ли остатки этого древнего дэва кому из местных аристократов...Чучело там набить, ну или как минимум урну с прахом поставить на видное место, если уж таксидермисты тело в божеский вид привести не возьмутся...Коли дадут хорошую цену, то продадим, нечего ему место в нашем холодильнике занимать.

— А почему я должен заниматься? — Попытался увильнуть от дополнительных обязанностей сибирский татарин. — Вон, Святослава запряги...Или Анжелу, все равно она по большому счету ничего не делает...

— Потому, что ты потомок Чингисхана, а в Индии его до сих пор очень уважают. Про империю великих моголов слыхал? Они правили не только Индией, но и её соседями пару сотен лет и были вообще-то твоими кузенами... — Олег еще из своего родного мира помнил, что основатель сего государства родом был откуда-то из территорий, в его время называвшихся Узбекистаном, и подобно многим аристократам тех краев главным своим предком считал именно Потрясателя Вселенной.

— Дык, а букву «н» из слова, того-этого, монголы, они, стал быть, где потеряли? — Заинтересовался данным обстоятельством Святослав.

— Понятия не имею, может просто языковой дрейф... — Кажется, про это чародей тоже чего-то читал, но подробностей сейчас он уже не помнил. — В общем, Стефан, ты вполне можешь упирать в общении с местными аристократами на общие корни и ставить свое происхождение чуточку выше их...Если они попытаются родословной мериться, понятное дело.

Угостив друзей омлетом и в свою очередь отдав должное пище, Олег направился в развернутый госпиталь для того, чтобы проверить состояние немногочисленных раненных, за чье здоровье он несколько опасался и побеседовать с выздоравливающими индусами, согласившимися работать на чародея. Однако уже на подходе к скопищу палаток, в которых находились пациенты и врачи, его вдруг пронзило странное чувство, будто чего-то тут не так.

— Часовые на месте. Санитары суетятся. Орущего на занятых своими делами людей в силу собственного скудоумия начальства нет и не предвидится, у Чатурведи и его друзей государственные медслужбы в принципе отсутствуют, и каждый целитель работает на свой страх и риск, даже гильдию они не организовали... — Чародей замер, одновременно осматривая госпиталь глазами, анализируя увиденное и пытаясь вытребовать у своей интуиции, начавший подавать какие-то тревожные сигналы, чего ей вдруг не так. — Слышен женский смех...Кому-то из больных еще хватает сил на обозных проституток? Выписать придурка, он явно уже здоров! В воздухе витает какая-то странная вонь, видимо какие-то индусы кальян курят...Надо дать втык за то, что даже от палаток с больными подальше не отошли и чихать я хотел на их культурный колорит, если только смесь не создана алхимиком, умеющим исцеляющим составам придать даже такую форму...Но это все не то... Стоп! А почему рядом со складом медикаментов стоит какая-то телега?! Грузовым транспортом мои люди здесь в принципе не пользуются — большие объемы тех же бинтов и целебных припарок проще и быстрее переместить при помощи контейнеров со свернутым пространством!

— Что здесь происходит? — Задал вопрос чародей абордажнику, стоящему на страже палатки, большая часть внутреннего пространства которой была заполнена бинтами, вымоченными в алхимических зельях, сделанными алхимиками Буряного эликсирами и целебными мазями, медицинским спиртом, брикетами концентратов, полезных для насыщения регенерирующего тела питательными веществами, и прочими мелочами, необходимыми врачам и санитарам. — Откуда тут эта телега? И почему там внутри наши ящики?

Индус, как раз укладывающий в повозку очередную партию груза, которым являлся бочонок до краев заполненный порошком из жгучих сибирских ромашек, отлично подавляющим любой сепсис, как-то подозрительно побледнел и начал обильно потеть, хотя еще секунд десять назад спина у него была сухая, да и тара заполненная дарами мутировавшей природы весила не сказать, чтобы много. Килограмм десять максимум, большим объемом данное лекарство фасовать было нельзя — несмотря на свои отличные медицинские свойства, оно еще и обладало отчетливой тенденцией к самовозгоранию.

— Ну так... — Даже растерялся от таких вопросов боец, который хорошо умел стрелять и драться, но иными талантами не блистал, иначе бы его обязательно припрягли не к возне с раненными, так к разбору трофеев или ремонту судна. — Помощь союзникам же оказываем...У них ведь запасы своих медикаментов в бою испортились...

— Да? — Удивился Олег, которому об этом никто ничего не говорил. Нет, он бы медикаментами с индусами поделился, причем даже не обязательно за наличное золото, обошелся бы и документальным подтверждением обещания отдать долг когда-нибудь потом. — Странно...Я не помню, чтобы в тылах северян шла хоть какая-то активность во время боевых действий...И целители их ко мне по данному поводу не обращались...

— Но ведь на записке, которую мне принесли, стоит ваша подпись... — Недоуменные слова абордажника мгновенно расставили для Олега все по своим местам. Их грабили. Вернее, обворовывали, воспользовавшись фальшивым приказом об отгрузке то ли оказывающим на жертву ментальное воздействие, то ли действительно идеально копирующем подпись чародея. Пусть «Тигрицу» покинули далеко не все имеющиеся медикаменты, да и самые ценные препараты извлекались из специальных сейфов поштучно и только по запросу кого-то из целителей под роспись, но тем не менее ценность медикаментов в охваченной гражданской войной стране сложно было переоценить. Каждый ящик с лекарствами стоил как минимум своего веса серебра, и штук пятнадцать таких уже громоздилось в телеге...И влезло бы туда еще много — ради своей акции преступники озаботились тем, чтобы добыть действительно вместительный транспорт, запряженный довольно мощной лошадью.

— Руки вверх! — Рявкнул чародей, обнажая топоры и входя в склад медикаментов...Чтобы обнаружить там всего одного человека — волшебницу, по регламенту помогающую Анжеле с установлением астральной связи, но конечно же способную и на выполнение иных задач в то время, когда основой работы не имелось. Настоящим целителем она не являлась, однако благодаря неплохим способностям к бухгалтерскому учету отвечала за выдачу и документирование расхода лекарств. Лежащей на земле, и царапающей руками рукоять кинжала, вбитого ей в горло. Она до сих по носила доспех после боя, но работая в стане победителей и среди своих конечно же сняла шлем...И этой слабостью воспользоваться кто-то из преступников, умеющий очень быстро принимать решения в кризисных ситуациях и знающий как обойти работу стандартных защитных барьеров. А еще Олег обнаружил большую дыру в задней части палатки, по всей видимости, проделанную злоумышленниками буквально только что. В ней даже виднелась быстро удаляющаяся спина одного из них...Которую чародей притянул к себе телекинезом, заодно легким движением руки вытаскивая оттуда оружие, оказавшееся артефактным и начиная исцелять свою подчиненную.

Летящий спиной вперед индус громко вопил от ужаса, чем в общем-то сделал только хуже не себе, так своим подельникам. Когда Олег лишил его сознания, проконтролировал полное исцеление раненной и выбрался из склада медикаментов, ему уже никого особо ловить и преследовать не требовалось. Пусть его подчиненные по большей части сейчас исполняли роли санитаров и врачей, но их боевая подготовка никуда не делась, а потому явно убегающие от кого-то посторонние оказались схвачены и скручены в мгновение ока: кому скальпель в ногу метнули, кого парализовали, кому с размаху надели на голову окровавленное ведро с хирургическими отходами...Единственным исключением оказался одаренный, в чьем облике причудливо сочетались черты европейцев и индусов. Смуглая кожа оттеняла ярко рыжие волосы, а пошитый на местный манер мундир, один в один похожий на те, в которых ходили многие подчиненные князя Чатурведи, дополнялся кривым кинжалом в одной руке и пистолетом-пулеметом в другой. Прикрывшись напоминающим темный ореол барьером от пятерки ударивших с разных сторон боевых заклинаний и кем-то брошенной тарелки с супом, он метнулся обратно к Олегу, стреляя на бегу и видимо полагая единственным своим шансом на спасение попытку взять в заложники капитана корабля...Маловероятным шансом, но все же шансом...И покатился кубарем после того, как стерпевший свинцовый душ русский боевой маг просто выдернул телекинезом большой кусок земли у него из-под ног, и ступня этого метиса просто провалилась в яму.

— Пора баиньки! — Обрадовал Олег внезапно обнаружившегося подопытного-добровольца для любых пришедших ему на ум опасных экспериментов, одновременно парализуя его мышцы, набрасывая на ауру одаренного третьего ранга чары сна и нанося удар по голове неудачливого воришки плоской стороной топора-вампира. Ну чисто так, для гарантии...И немного в отместку за пробитое кинжалом горло его сотрудницы.

Глава 26

О том, как герой почти совершает медицинскую ошибку, занимается ужасными делами и возможно принимает плохое решение.

— Фу, ужас какой, — скривился чародей, внимательно обследуя носоглотку лежащего перед ним человека. Когда-то давно тому сломали нос, он сросся неправильно, и какой-то коновал, знакомый с целительством и пластитеческой хирургией, но тем не менее работавший из рук во плохо, выправил его...Снаружи. Исключительно снаружи. Внутри оставив искривленную перегородку и громадную костяную шпору. Постоянный насморк и хроническое воспаление, явившиеся последствием такого «лечения», стали удобным плацдармом для какого-то индийского грибка, покрывшего собою всю слизистую и перекинувшегося на ротовую полость с языком. В сей агрессивной среде прямо на небе проросла не то папиллома, не то бородавка... — Вот как можно так себя запускать?! А волосы чем вы красили? Отходами алхимической промышленности, слитыми с лабораторного стола какого-то магистра?! Да, они действительно не пахнут ничем и стойкость у состава впечатляющая...Но луковицам там трындец, причем трындец однозначный, аж на уровне верхних слоев ауры трындец. Будете теперь лысым до конца жизни ходить. И без бровей, которые вы тоже покрасили для полного соответствия образу.

— Ээээ... — Попытался возразить лежащий с открытым ртом человек, возмущенно вращая глазами. Говорить нормально или пошевелиться он не мог из-за чар паралича, которые Олег наложил на индуса-полукровку, сначала пытавшегося увести у Стефана воистину бесценную реликвию, свалив вину на храм Горного Брахмы, а потом решившего ограничиться всего лишь парой сотен килограмм медикаментов. И у него были все шансы! Слабенькая способность к метаморфизму вкупе с удачным гримом сделали его братом-близнецом одного из молодых жрецов, которого его старшие собратья активно гоняли со своими поручениями, ну а к подручным преступника, напялившим на себя униформу снятую с павших в бою солдат, никто особо и не присматривался...

-Олег, ну ты совсем! Куда ему теперь ходить-то? — Постучал себя по лысой голове Стефан рукой, с трудом упиханной в трещащую по швам хирургическую перчатку. — Забыл про чуть не запинавшую его мстительницу, которой он сначала говорил на ушко комплименты, а потом вонзил кинжал под подбородок? А про монахов, которые, наверное, до сих пор надеются хоть тело главного своего обидчика похоронить вместе с прочими нечестивцами, раз возле корабля ошиваются? Видимо очень дорог им был задушенный уже после выигранного боя товарищ с приметными рыжими волосами, чье имущество перекочевало к этой наглой харе.

— Упс, туплю, — сознался Олег, который после обследования лежащего на каталке человека чуть не совершил ошибку, чисто машинально собраясь его вылечить...Хотя в интересах человечества единственной медицинской процедурой, показанной данной персоне, являлась эвтаназия. Обладателя фальшивых рыжих волос допросить толком не получилось — сопротивлялся и ментальному давлению, и развязывающим язык препаратам, а до пыток опускаться не стали, тем более и не имелось в этом деле настоящих профессионалов. Так, любители, чей максимум — полевой допрос, после которого жертву стоит добить из сострадания. Зато его подельники подобной стойкостью не обладали и пели соловьями до тех пор, пока их не забрали индусы-союзники для подготовки к показательной казни, которую преступные элементы полностью заслужили участием в многочисленных грабежах, нескольких заказанных убийствах, парочке актов ритуального каннибализма, групповых изнасилованиях и нелегальной работорговле. Последней данная банда всерьез не занималась — моральные принципы не мешали, просто где уж им конкурировать с акулами рынка...Но один знакомый османский купец, плативший отличные деньги за смазливых мальчиков и девочек семи-восьми лет вне зависимости от касты последних, добрым другом и деловым партнером лежащего на каталке главаря все-таки являлся. На воровство, пусть в сколь угодно крупных размерах, Олег бы мог закрыть глаза. Возможно, пошел бы на сотрудничество с киллером, поскольку на мирных домохозяек или честных тружеников подобную публику натравливают в разы реже чем на тех, за кем числятся серьезные грешки и карать кого-то за участие в подобной деятельности со стороны наемника стало бы большим лицемерием...Но остальному прощения не было и быть не могло. — А разве эти монахи не ушли еще? Тела преступников ведь на такой жаре мигом протухнут...

— Да с чего бы? Все тела там еще живые...Их и хоронить живыми будут, если я правильно понял! — Злобно ухмыльнулся сибирский татарин, к бандитам относившийся на порядки более негативно, чем к каким-нибудь вражески солдатам. Слишком уж большие счеты у представителей семейства Полозьевых, долгое время зарабатывавших исключительно торговлей, накопились к работникам ножа и топора с большой дороги, не раз пытавшимся ограбить сибирских татар. И поскольку лежащий на каталке человек отличался от русских преступников исключительно цветом кожи, да прочими мелкими деталями, ни малейшей жалости к нему далекий потомок Чингисхана не испытывал.

— Дикость какая, — поморщился чародей, вновь переводя внимание на жертву эксперимента, начать который он планировал прямо сейчас. Биография молодого мужчины, которому было лет тридцать-тридцать пять, наверняка была очень бурная, доказательством чему являлось множество шрамов, которые не мог до конца убрать даже могучий организм одаренного: от клинков, пуль, когтей, зубов, плетей....С лица профессиональный мошенник и вор, почти сумевший облапошить залетных русских наемников на впечатляющую сумму, наглядные доказательства своего ремесла убирал, но к телу относился куда более наплевательски. Или вернее расценки хороших целителей позволить себе не мог. — Если хотите чувствовать как можно меньше дискомфорта, рекомендую оказывать сотрудничество и делать все, что я говорю. В противном случае даже если вы выживете после окончания опытов, отдам слугам храма Горного Брахмы. А у них на вас и времени больше, и обиды сильнее, и многовековый опыт показательных казней способных ужаснуть любого...

-Эээ! — Еще более возмущенно запротестовал преступник, который не мог толком пошевелить даже языком, но Олега его явное несогласие от начала процедуры не остановило. Нанеся мощное, но тем не менее напрочь лишенное собственной магии обезболивающее на язык неудачливого криминального элемента, он дождался, пока мазь полностью впитается, а после начал удалять довольно значительный фрагмент тканей, орудуя скальпелем.

— Олег, а может, для пересадки покровных тканей лучше было бы использовать грудь или пузо? — Осторожно предположил Стефан, во время этого эксперимента исполняющий при чародее роль ассистента. — Там места больше...

— Но в том месиве, которое у донора осталось от головы, к настоящему моменту наиболее сохранившиеся остатки энергетики цепляются как раз за кусок языка, — ответил Олег, продолжая свое дело несмотря на звуки, обильно извергаемые преступником который уже давно сходил бы под себя просто от страха, если бы нужные для этого мышцы ему повиновались. Чародею бы было куда комфортнее работать с жертвой, которая вообще ничего не чувствует и спокойненько валяется без сознания, но прошлые подобные эксперименты закончились провалом...В то время как он сам и его друг являлись живыми доказательствами того, что успешное заимствование чужой магической мощи возможно. Что-то требовалось менять. Возможно магия, являющаяся неким эфемерным симбионтом живого организма, использует мыслительные возможности последнего для взаимодействия с материальным миром, а потому отправлять донора в глубокий обморок, практически искусственную кому, было ошибкой? — Впрочем, грудью и пузом мы тоже займемся. Поставь на водяную баню вон те четыре флакона, где на этикетках нарисованы дохлые тараканы, дохлые мыши, дохлые крысы и человеческий череп.

— Яд? — Уточнил сибирский татарин исполняя требуемое. Останки магистра из расы дэвов Олег все еще планировал продать, и обязательно продаст...То, что избежит использования в экспериментах, которые в теории должны будут сильно подстегнуть магическое развитие лежащего на каталке преступника. В конце-то концов, расплющенный драконьей лапой труп и без того лишился многих своих частей, которые в ходе боя как-то затерялись или просто оказались размазаны столь тонким слоем по выкованной в царстве Кащеевом броне чудовища, что отскребать их не имело никакого смысла, кроме эстетического. Ну, похудеет покойник еще на пять-шесть килограмм, так этого никто особо и не заметит.... На изготовление чучела или какого-то иного памятного трофея располагающему лишними денежными средствами покупателю в любом случае хватит...Если же им окажется коллега Олега, пытающийся добавить кому-то хоть толику чужой силы, то пусть довольствуется уже побывавшим в использовании материалом. Или своего магистра ловит...