Светолов (Астриум 1-2)

— Погоди! — попросил я, заприметив кафетерий, мимо которого мы прошли. — Секунду!

Я зашел внутрь и вернул на место нож, который выпустил из рук за все это время лишь для того, чтобы примерить Пульс. Маркуса в помещении уже не было, поэтому обошлось без очередного мордобоя.

Вот и отлично.

Шкафчик напротив моей комнаты, в которой я в себя пришел, оказался тоже моим. И одежда в розово-желтые пятна на соседнем крючке, как сказала Кона, тоже моя. Я немного помял в руках ткань сначала свободных штанов, потом толстовки с длинными рукавами и капюшоном — все легкое, свободное, не стесняющее движений. Хорошая одежда.

Я снял с крючка толстовку, накинул ее на себя, застегнул под горло и нисколько не удивился тому, что она оказалась мне идеально по размеру. Удивляться нечему — я это понял еще только глядя на нее.

— Как думаешь? — я повернулся к Коне, которая улучила момент, пока я ковырялся в одежде, прислонилась к стене и снова сунул нос в книгу. — Штаны тоже переодеть?

— А? — Кона подняла на меня глаза...

И аж подпрыгнула!

— Ты что-о-о?! — завопила она. — Ты шутишь?! Скажи, что шутишь!

— Чего? — не понял я. — В чем проблема?

— Ты же не пойдешь в рейдовке! Не пойдешь же?! Нет?!

— Рейдовке? — я снова осмотрел пятнистую толстовку. — Ты про это?

— Конечно! Снимай немедленно!

В глазах Коны плескался страх, да не чета тому, с которым она смотрела на Лизу. Это был натуральный ужас, будто бы надев эту яркую толстовку я подписал смертный приговор не себе, но и всем, кто меня в ней увидит.

— А что не так? — поинтересовался я, вешая ее на крючок.

— В смысле? Все не так! Это же рейдовка! Ее нельзя в город!

— Ладно. — не стал спорить я, опасаясь, что от следующих вопросов Кона так выпучит глаза, что они у нее просто выпадут. — Нельзя, так нельзя. А что можно?

— То, что в шкафчике! Чего как маленький?

Да уж, Кона, в отличие от Триллы, пониманием ситуации не отличается...

В шкафчике нашлись две аккуратно сложеннные футболки, и черные разбитые кроссовки. Футболки, несмотря на то, что были сложены чуть ли не по линейке, тоже были не новые, хоть и свежие.

Что там Кона говорила? Я бездомный?

Ну, насколько я знаю бездомных, я среди них еще вполне себе богач.

Я надел темную футболку и обулся. Без носков было немного непривычно, ну да ладно — мне же сегодня не по стенам прыгать, а так, погулять немного.

Пока я возился с одеждой и переодевался, уже вернулась Трилла. Не знаю, за чем там она ходила — внешне она не изменилась совершенно. Та же самая черная кофта с капюшоном, и темно-синие свободные штаны. Больше всего в этой одежде она напоминала фанатку хип-хоп культуры, но, кажется, здесь все так ходят. «Так» — в смысле в свободном, мешковатом и как можно более скрывющем фигуру.

— Готов? — спросила Трилла, оглядела меня с головы до ног, не шевеля глазами, а вместо этого наклоняя голову, нахмурилась, подошла и снова меня облапала.

— Ненавижу вещи в обтяжку... — пробормотала она, щупая мою грудь под футболкой. — Все, идем. Кона, мы через черный, как всегда. Если вдруг что — я на Пульсе.

— Хорошо. — улыбнулась Кона. — Не теряйтесь.

Трилла кивнула, достала из кармана и нацепила темные очки. Вот, значит, за чем она ходила — за очками, чтобы спрятать свои глаза. А импланты на ушах она прячет под волосами, так что с первого взгляда и не скажешь, что с этой девушкой что-то не так, даже если знаешь, что это за кольца такие.

Трилла провела меня обратно в коридор, в котором мы познакомились, и дальше — туда, откуда на шум стычки с Лизой пришла она сама. Коридор едва заметно изгибался по пути, а спустя метров пятьдесят девушка остановилась и открыла дверь, покрашенную ярко-красной краской, так и кричащей о том, что открывать ее надо только если ты хорошо понимаешь, что делаешь. Я ожидал увидеть так такое же помещение, как и все те, что видел до этого, но реальность оказалась куда прозаичнее — за дверью прятался еще один короткий коридор, метров десять, не больше. Он упирался в еще одну кроваво-красную дверь, которую Трилла тоже без колебаний толкнула и шагнула за порог. Я последовал за ней.

Мы оказались внутри башни.

То есть, судя по всему, мы и так находились внутри какой-то башни, но сейчас мы оказались в самой ее середине. Цилиндрическое помещение диаметром метров десять, сверху прикрытое крышей, а вот вниз падающее сколько глаз видел, было полностью лишено окон — еще бы, какие окна внутри башни? Вместо них свет здесь давали ряды тусклых желтых лампочек, сбегающие вниз по стенам четырьмя линиями, делящими цилиндр на четыре равных сектора. Посередине помещения, в пустоте, тянулись переплетения труб, уходящие куда-то вниз, в самое основание башни. Трубы были покрыты конденсатом, кое-где изредка из них с тихим шипением пробивались струйки то ли дыма, то ли пара. Изгибаясь под самым потолком под прямым углом, трубы уходили в стену.

Здесь тоже пахло миндалем. Но здесь это не казалось чем-то удивительным — в этом, судя по всему, техническом помещении могло пахнуть вообще чем угодно, от гудрона до парфюмерных отдушек.

Мы с Триллой стояли на железном мостике, кольцом опоясывающем по периметру внутреннюю поверхность цилиндра. Сваренный из стальной сетки и с перилами из арматуры, он не внушал особого доверия, но Трилла стояла на нем спокойно, будто бывала тут тысячу раз. Скорее всего, так оно и было.

— Осмотрелся? — спросила Трилла. — Тогда поехали вниз.

— Поехали? — я оглянулся. — Не вижу лифта.

— Не видишь, а он есть. — Трилла прошла по мостику чуть вправо. — Хватайся.

То, что я принял за еще одну трубу, только тонкую, и торчащую особняком, оказалось аварийным стояком, как в старых «Охотниках за привидениями». По крайней мере, он уходил вниз через прорезанный в полу мостика люк, да еще и рядом с вертикальной лестницей, тоже явно сделанной не для того, чтобы ею пользовались на постоянной основе, судя по ограждению вокруг, сделанному по всем правилам безопасности.

То есть, вот этот стояк — это лифт?

Я подошел и осторожно выглянул вниз, в проем. Высота метров пятьдесят, не меньше. Если упасть с такой...

Ох, даже думать об этом не хочется. Упал уже один раз. Хватит, пожалуй.

Трилла, не останавливаясь, и не оборачиваясь, зашла за ограждение там, где лестница переходила в плоскость площадки, и, не сбавляя скорости, просто шагнула в пустоту. Будто не видела, что под ногами ничего нет!

А что, если ее импланты отказали в самый неподходящий момент?!

Я дернулся было, чтобы подхватить падающую девушку, но, конечно же, я не успевал — мне до нее было метров пять, не меньше.

Однако, ей моя помощь и не была нужна. В последний момент, уже падая в пропасть глубиной полсотни метров, она выбросила вперед руку и цепко ухватилась за стояк. Отчетливо скрипнула кожа по гладко отполированному многократными спусками металлу, Триллу потянуло вокруг новой точки опоры, закрутило вокруг стояка. Она ловко, явно делая это не в первый и даже не в сотый раз, оплела железную трубу ногами, и, продолжая вращаться вокруг нее, скользнула вниз.

Она сделала это так легко и непринужденно, так плавно и привычно, будто легко могла повторить это не просто с заменителем зрения, который работает явно не так хорошо, как родные органы, но и без зрения вовсе — так много раз она это повторяла.

Даже не знаю, что она пыталась этим показать и пыталась ли вообще, но отставать от нее я не намерен. Подумаешь, стояк. Я же трейсер, паркур в моей крови!

И плевать, что в этом теле течет другая кровь. Оно моложе, сильнее, ловчее, а, значит, с этой задачей справится на ура. В конце концов, если это делает даже хрупкая девушка!

Я прыгнул вперед, на стояк, но не стал хвататься одной рукой, закручиваясь вокруг него, как Трилла, а просто оплел руками и ногами. Это оказалось совсем несложно, поэтому, убедившись, что держусь прочно, я расслабил конечности и скользнул вниз.

Воздух засвистел в ушах, кожа на руках нагрелась от резкого спуска, лампочки на стенах цилиндра-колодца смазались в единую желтую полосу...

Как это круто! Теперь я понимаю, почему Трилла предпочитает спускаться так, а не... не знаю, как тут можно спуститься еще, но это в любом случае не так круто и захватывающе, это просто невозможно! Даже такая эмоциональная ледышка, как Трилла получает от этого спуска кайф — что уж говорить об остальных! Совершенно не удивительно, что такой спуск для нее — «как обычно»!

Я успел насчитать семнадцать секунд, пока наконец по моим ногами не ударила твердая поверхность. Увлеченный эмоциями, я не успел сгруппироваться, и удар вышел чувствительным — чуть пятки не отбил! Примерно как прыгнуть из окна второго этажа, приземляясь без ролла — потом два дня прихрамывать будешь...

В этот раз было чуть полегче — чувствуя, что ноги не справляются с нагрузкой и во избежание травм я отпустил стояк и откинулся назад, перекатываясь через спину. Сделал тот же ролл, только назад, гася инерцию и смягчая жесткое приземление.

Кувыркнулся через спину, привычно подстрааховываясь руками, толкнулся ими от пола, выбрасывая тело вверх и приземляясь на выпрямленные ноги.

Как же легко это получилось! Я уже и забыл, когда у меня выход на руки из кувырка назад получался так легко, как сейчас — однажды заклинило спину во время выполнения этого элемента, и потом я долгое время подсознательно боялся его выполнять.

Только сейчас, запоздало пришло осознание того, что и волфлип во время драки с Маркусом и винт во время тренировки с Кей дались мне без каких-либо усилий — просто получились сами собой, не потребовав даже толковой сконцентрированности! В прошлой жизни, в прошлом теле, для того, чтобы крутнуть простейшее боковое приходилось как следует просчитывать все, начиная от высоты выпрыга и заканчивая точкой приземления. А уж если в планах была цепочка трюков — приходилось несколько раз в голове прокручивать, как именно они будут сделаны, а в большинстве случаев — еще и сделать каждый из них в отдельности. И то не было никакой гарантии, что цепочка получится.

Как, собственно, и случилось на моих уже официально последних соревнованиях.

Но сейчас все иначе. Сейчас с тела будто бы сняли все ограничения, и загрузили в него новую прошивку, которая улучшила отзывчивость всего организма на команды!

Я с удовольствием потянулся, разминая мышцы всего тела, а потом не удержался, присел и выпрыгнул вверх, закручивая заднее сальто с места. Сгруппировался в воздухе, легко приземлился на ноги и тут же, не останавливаясь, прыгнул задний полувинт.

Это уже было зря — мое новое тело явно отличается от старого как габаритами, так и процентом мышечной массы. В итоге я перекрутил сальто, криво приземлился и снова полетел на пол, едва успев подстраховаться руками, чтобы не расквасить нос о бетонные пол.

Да уж, не все так гладко, как я надеялся. К новому телу и привыкать тоже придется заново. Возможно, это будет даже сложнее, чем учиться заново. Я уже привык делать элементы так, как делаю, учитывая все ограничения взрослого, очень взрослого, тела, делать все с запасом и наверняка. А теперь ограничения сняты, и все эти «запасы» работают против меня. Это было не заметно во время предыдущих акробатических этюдов, потому что элементы были простые, да и обычное заднее сальто далось без проблем, а вот как только нашелся элемент посложнее — организм пошел вразнос.

— Ты в порядке? — спросила из-за спины Трилла.

Вот и пойми — действительно ли ей интересно, все ли со мной хорошо, или, судя по ее одному на все ситуации тону, интересуется она исключительно для галочки?

— Нормально. — ответил я, поднимаясь с пола.

— А чего тогда скачешь, как голодный брогас?

— Случайно получилось. — брякнул я. — Неудачно приехал по этой... железяке. Мы не могли спуститься по лестнице?

— Могли, конечно. — Трилла пожала одним плечом. — Но зачем? Так же быстрее.

Да уж, тут не поспоришь. Быстрее и однозначно опаснее, но по лицу Триллы нельзя было сказать, что она только что сделала что-то смертельно опасное. Впрочем, при условии наличия на ней темных очков, вообще трудно было сказать что-то про ее эмоции.

— Ты всегда так спускаешься?

— Конечно. Быстрее же.

Я вздохнул:

— Ага. А обратно как?

— По лестнице. Лифтов же нет. Забыл?

Я вздохнул, представив, сколько придется карабкаться по этой куцей вертикальной лестнице, и повертел головой, осматриваясь.

Мы оказались в самом низу башни, если судить по тому, что ноги прочно стояли на бетонном полу, а не на сомнительных мостках. В центре цилиндрического помещения были все те же переплетения труб, выходящих из пола, круглые стены состояли все из того же серого шершавого бетона, как и все остальное вокруг, в общем, кроме пола, «здесь» почти ничем не отличалось от «там, наверху».

Хотя нет, было кое-то еще. «Здесь» на полу валялись какие-то куски механизмов, разломанные электронные платы, большие и маленькие шестеренки, раскуроченные корпуса и прочий техногенный хлам. Выглядело все так, словно здесь находился какой-то командный пункт или вроде того, а потом сюда запустили кучку луддитов и не выпускали, пока они все не погромили. А потом в получившемся сплошном ковре из хлама расчистили несколько островков, в том числе и под стояком тоже.

— Что тут произошло? — спросил я, вдоволь насмотревшись.

— Ничего. Тут всегда так было. Когда мы пришли.

— А откуда пришли?

— Оттуда. — Трилла кивнула на дверь в стене. — Со старой базы.

Дверь выглядела мощно и внушительно — стальная, мощная, с тремя толстенными ригелями, торчащими вверх, вниз, и в сторону. Они упирались прямо в бетон — тут явно никто не гнался за красотой, лишь бы работало.

Возле двери на стене тускло светился небольшой дисплей. Трилла подошла к нему, подняла левую руку и приложила к дисплею запястьем. Видимо, Пульс, помимо прочего, еще и нес в себе функцию электронного ключа, потому что дисплей засветился зеленым, а ригеля с неожиданно тихой вибрацией пришли в движение.

Дождавшись, когда они займут свои места, Трилла толкнула дверь и вышла наружу. Я последовал за ней.

За дверью, вопреки моим ожиданиям, оказался не город. Там оказалось еще одно помещение — на сей раз кубическое и небольшое. В нем даже было небольшой окно в стене, забранное мутным стеклом, через которое едва пробивался солнечный свет.

В этом помещении была даже мебель, но в основном сломанная и разбросанная по углам. Помещение выглядело заброшенным, но при этом в нем почему-то не было пыли. Здесь было свежо и прохладно, только почему-то и здесь тоже пахло миндалем.

Я хотел было спросить у Триллы про этот надоедливый запах, но она уже пересекла все помещение и подошла к двери на противоположной стене. Возле нее было целых два дисплея, и Трилла сейчас внимательно смотрела на один из них.

— Свободно. — сказала она через несколько секунд. — Идем.

Уже знакомым образом открыв дверь, они выскользнула за нее наружу. Натурально выскользнула — просочилась в щель, едва только дверь отошла от косяка на достаточное расстояние. Я поспешил за ней, пока дверь не захлопнулась обратно — хрен знает, как ее открывать, вдруг она меня тут замурует.

Трилла стояла прямо за дверью, и я чуть не сшиб ее, в последний момент остановившись. Девушка смотрела куда-то перед собой, чуть подняв голову, и словно бы одновременно прислушиваясь. Впрочем, в ее ситуации, «смотреть» и «прислушиваться» наврерное было одним и тем же.

Я проследил ее взгляд...

В каких-то двадцати метрах от нас высились трехметровые металлические столбы, между которыми были туго натянуты желтые горизонтальные световые лучи. Расстояние между ними было таким маленьким, что я не смог бы пролететь между ними даже флай роллом, а сами столбы такие гладкие и высокие, что забраться на них было решительно невозможно. С одной стороны, может быть, этот свет и не несет никакой опасности, с другой...

С другой — стали бы тогда им что-то отгораживать?

А вот что им отгородили, оставалось непонятным — за световым забором не было ничего. Прямо за ним была лишь сплошная чернота, будто там кончался мир и начинался открытый космос, в котором не видно даже ни единой звезды. Абсолютное ничто, затягивающее в себя, как черная дыра...

— Эй! Лайт! Лайт!.. Жить надоело?!

Голос Триллы донесся откуда-то из другого мира, будто через беруши. До мозга кое-как дошло, что Лайт это я, и зовут меня.

Я мотнул головой, сбрасывая наваждение, и обнаружил себя уже не в двадцати метрах от светового барьера, а буквально-таки упирающимся в него носом, или, вернее, вытянутой вперед рукой. Как я прошел это расстояние — убей не помню.

Трилла стояла рядом, угрожающе подняв руку и пристально глядя на меня:

— Что с тобой не так?

— Все хорошо. — натянуто улыбнулся я, опуская руку.

— Ну, если у тебя все хорошо... Тогда будь добр, не пытайся больше пролезть днем в ноктус. Тем более, через эсбэ. Тем более, в одиночку. Или тебе миндаля понюхать захотелось?

Глава 8