Бешеные уланы

Он вспомнил, как отец расхаживал по коридорам и громко спорил с матерью о том, что Стайка пора избавить от страданий. И вновь ощутил холодную яростную решимость не доставить отцу удовольствия от своей смерти. Он плохо помнил, как выздоровел. В один прекрасный день лихорадка отступила, и он снова смог ходить. С тех пор он даже ни разу не простужался.

Стайк плыл по воспоминаниям, лихорадка то усиливалась, то ослабевала. Течение времени ничего не значило, но в какой-то момент его затуманенный взгляд сосредоточился на Шакале.

— Ты работал в поле?

— Да.

— Откуда ты знаешь о ядах?

— Я… — Шакал замолчал, наклонив голову, чтобы посмотреть на Стайка. — Когда мне было десять лет, приют продал меня аптекарше в помощники.

— Тогда какой бездны ты собирал хлопок?

— Потому что хозяйка била меня палкой. Мне это не нравилось. Когда я ушел по какому-то поручению, с ней произошел несчастный случай.

Может, Стайка и лихорадило, но то, как Шакал произнес «несчастный случай», свидетельствовало о том, что происшествие вовсе не было случайным.

— Сколько тебе было лет?

— Двенадцать.

Стайк попытался что-то почувствовать: ужас, сочувствие, интерес. Энергии для эмоций не хватало.

— Я был примерно в том же возрасте, когда впервые убил человека, — проворчал он.

— Другого мальчика?

— Нет, детей я не убивал никогда. Даже самые худшие маленькие говнюки заслуживают шанс на взрослую жизнь. Это был взрослый мужчина.

— Почему?

— Потому что он это заслужил.

Шакал кивнул, больше ни о чем не спросив, и Стайку показалось, что вечно сердитое выражение лица мальчишки смягчилось. От разговоров Стайк устал: онемел язык, заныла челюсть. Возможно, как раз начинается паралич. Возможно, Шакал прав насчет корня залежника.

— О Фернхоллоу поползли слухи, — сказал Шакал.

Стайк хмыкнул в ответ.

— Выжившие говорят, что ты в одиночку убил семьдесят-восемьдесят солдат, чтобы спасти город. Это правда?

— Сдашь меня?

— Я люблю кезанцев не больше, чем фатрастанцев. По мне вы все одинаковые. Но ты спас мне жизнь, так что нет.

Стайк закашлялся. Внутри словно оторвался кусок легкого. Он подождал, пока в груди перестанет клокотать.

— Я думаю, их было человек тридцать. Самое большее сорок.

Брови Шакала поползли вверх.

— Шутишь?

— Нет.

— Хвастаешься?

— Мне есть чем похвастаться и без этого.

Последовало долгое молчание.

— Я тебе верю, — произнес наконец Шакал. — Как ты сражался с таким количеством?

— Почти не сражался. Нетрудно уложить сорок человек в темноте, когда все их внимание сосредоточено на убийствах невинных и грабежах. Нужны лишь хороший нож и твердое намерение. У меня было и то, и другое.

Нахмурившись, Шакал посмотрел на Стайка с чем-то похожим на беспокойство и поджал губы.

— Если выживешь, я пойду с тобой.

— Я разжигаю восстание, — отозвался Стайк.

— Как?

— Я останавливался в Лэндфолле и постарался, чтобы история о Фернхоллоу быстро распространилась. Отследить источник нетрудно.

— Кезанцы жестокие. Так им и надо.

— А еще я собираюсь убить губернатора.

— Потому что он этого заслуживает?

— Да.

— Это достаточно веская причина.

Стайк попытался усмехнуться, но силы его покинули. Ему удалось перекатиться на бок, мысли начали путаться. Похоже, и правда подступал паралич. Он прикрыл глаза от яркого полуденного солнца, сжал кулаки и стал ждать смерти.

* * *

Кто-то тряс Стайка, вырывая из лихорадочного сна. Он дернул головой вбок, пытаясь вернуться в тепло сильных, пропахших дымом рук Рези, прежде чем вспомнил, где находится.

— Ты не мертв, — сказал Шакал.

— Нечего так удивляться.

— Больше нельзя здесь засиживаться. Окрестности прочесывают крупные отряды губернаторской охраны. Бьют по кустам и проверяют все рощи. Если останемся, нас найдут.

У Стайка сильно пересохло во рту, зато одежда до последней нитки пропиталась потом. Он открыл глаза и сосредоточился на Дешнаре, щипавшем траву у воды. Попробовал пошевелить одной рукой, потом другой. До сих пор чувствовалась зажатость, будто он натянул чужую кожу не по размеру, но двигаться можно. Паралича нет.

Он заставил себя сесть, вытащить из седельных сумок бурдюк с водой и сделать большой глоток. Медленно и неуверенно подполз к ручью и наполнил бурдюк, затем окунул голову в прохладную воду.

— Нужно уходить, — упорствовал Шакал.

— Сколько у нас времени?

— Самое большее десять минут.

— Кресимир, — выругался Стайк.

Ноги подкашивались, но, опершись о ствол молодой ивы, он смог подняться. Шакал уставился на него так, словно он только что вылез из могилы. Стайку казалось примерно так же.

— Помоги мне, — приказал он.

Им удалось оседлать Дешнара, и после долгой неловкой возни, в которой были задействованы две ивы и плечи Шакала, упершиеся в задницу Стайка, он снова сидел в седле. Опасно покачнувшись, он изо всех сил вцепился в переднюю луку.

— Куда поедем?

Стайк жалел, что нет сил разведать обстановку самому. Пока что их скрывали ивовая роща и берега ручья, но это также означало, что не видно подходов к их позиции. Впрочем, в отдалении слышались крики.

Шакал вскарабкался на берег и через несколько секунд вернулся.

— Вниз по течению! Быстрее!

Стайк тронул Дешнара, наклонился, уткнувшись лицом в гриву, и покрепче вцепился в поводья. Жеребец рванул вперед и легким галопом поскакал по середине ручья. Стайка тут же затошнило. Каждый шаг сотрясал тело так, как бывало, когда он только учился ездить верхом.

Шакал бежал рядом, огибая деревья и цепляясь за склон с такой легкостью, что Стайк заподозрил: последние годы мальчишка явно занимался не только тем, что собирал хлопок.

Стайк прислушивался к звукам возможной погони: стуку копыт, крикам, выстрелам из карабинов, — но их никто не преследовал. Они неслись по течению сквозь ивовые заросли, промчались под каменным мостом, и скоро берега опустились настолько, что уже не могли служить прикрытием. Их окружали хлопковые поля, вдалеке виднелся плантаторский дом. Небольшая группа солдат удалялась по дороге, под которой они только что проехали, и Стайк решил, что это один из поисковых отрядов, о которых предупреждал Шакал.

Шакал махнул рукой, замедляя шаг, и Стайк последовал его примеру. Он проскакал не больше мили, но уже выдохся, все тело болело. Чувствовалось, что Дешнар жаждет пуститься в галоп по открытой местности. Пробежка по ручью для него всего лишь разминка.

Шакал подошел к краю ближайшего поля и, понаблюдав за местностью выше по течению, подал знак Стайку.

— Смотри, смотри.

Стайк подошел и проследил за его указательным пальцем. В некотором отдалении у края леса топталась пара кирасиров.

— Нашли наш лагерь, — сказал Шакал. — Если они найдут следы в ручье, то пустятся в погоню. Надо двигаться дальше.

Он помолчал, потом указал на ближайшую дорогу.

— На юг.

Юг означал возвращение в Лэндфолл.

— Это же к особняку губернатора.

— Мы быстро свернем на запад. Я знаю тропу в обход.

Стайк прикинул варианты. Изначально он собирался доставить части тела Проста губернатору, а потом прятаться, пока Сирод будет сходить с ума от горя и ярости. Слухи о Фернхоллоу вызовут волнения среди местных, а переполох в Редстоуне вынудит Сирода действовать: либо самому отправиться на север, либо послать свои личные войска. Стайк хотел последовать за ним, а когда Сирод окажется наиболее уязвимым, нанести удар.

Тогда этот план казался разумным. Но Стайк не верил, что с такой лихорадкой сумеет подкрасться и убить Сирода. Лучше всего вернуться в Лэндфолл, где можно пересидеть и окончательно выздороветь. Сирод умрет за то, что сделал с Рези. Стайк умеет ждать.

— Годится, — сказал он, обмякнув в седле.

Они покинули русло ручья и вышли на дорогу, ведущую на юг. Стайк пустил Дешнара рысью, Шакал бежал рядом.

— Умеешь ездить верхом? — спросил Стайк.

— Я ездил только один раз. Это было ужасно.

Шакал отвечал, не сбиваясь с шага. Он даже не запыхался.

— Вернемся в Лэндфолл, и я тебя научу. Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.

— У меня нет такого желания.

Стайк фыркнул.

— А у меня нет желания ехать верхом, пока ты бежишь рядом, как какой-нибудь раб.

Не успело слово «раб» слететь с его губ, как они поднялись на крутой холм и обнаружили впереди небольшой отряд из четырех кирасиров: нагрудники и шлемы с плюмажами из конского волоса начищены до блеска, зелено-коричневые мундиры украшены алыми перьями личной охраны губернатора. Все четверо уставились на Стайка, разинув рты посреди разговора, словно удивились не меньше него.

За мгновение, которое потребовалось сержанту, чтобы выкрикнуть приказ, Стайк заставил себя выпрямиться и схватить пику. Он толкнул пятками Дешнара, и тот взвился, едва не выбросив его из седла. Ближе к противнику Дешнар перешел на галоп.

Пика Стайка рассекла горло кирасира, и фонтан крови забрызгал всех вокруг алыми каплями. Второго кирасира Стайк ударил в центр нагрудника, выбив из седла, но пика застряла в ребрах и ее вырвало из ослабевшей руки.

Пока он возился с пикой, сержант успел обнажить кривую кавалерийскую саблю и полоснул Стайка по лбу. Стайк пошатнулся в седле, проносясь мимо кирасиров, наполовину ослепленный собственной кровью. Дернув поводья, он развернул Дешнара к двум оставшимся солдатам. Они сделали то же самое.

На миг наступило затишье. Стайк вытер кровь с глаз. На лбу болтался содранный лоскут кожи. Cержант и солдат изучали его оценивающим взглядом.

Шакал вдруг бросился к павшим кирасирам, подобрал саблю и, перехватив ее обеими руками, побежал на сержанта. Тот, скривив губы, глянул на мальчишку и пришпорил лошадь. Стайк выхватил свою саблю и тоже пришпорил Дешнара, готовый к тому, что Шакала затопчут, как собаку.

В самую последнюю секунду Шакал увернулся от лошади, поднырнул под свободную руку сержанта и, прежде чем тот успел переложить саблю, вскинул свою и воткнул ему под нагрудник.

Последний кирасир повернул голову к павшему сержанту и не заметил летящую к его горлу саблю Стайка.

Весь бой длился меньше тридцати секунд. Задыхаясь, Стайк вцепился в Дешнара. Все кости и мышцы горели огнем. Смертельно раненый и наполовину выброшенный из седла сержант в замешательстве смотрел на Стайка, пока Шакал не повалил его на землю и не закончил начатое свирепой вспышкой стали. Стайк наблюдал, прижав ко лбу носовой платок, чтобы остановить кровь, и глотая воду из бурдюка.

— Молодец, — сказал он.

Очень рискованно прыгать перед мчащейся лошадью.

Шакал только кивнул, проверяя, мертвы ли остальные три кирасира.

— Тебе надо взять одну из лошадей, — добавил Стайк.

Он вытер кровь с лица и снова прижал платок к ране. Было ужасно больно, но, похоже, все не так плохо, как кажется на первый взгляд. Лоскут кожи легко пришить обратно, нужно лишь пока его придавить.