Помоги проекту - поделись книгой:
Бесплатные переводы в нашей библиотеке:
BAR "EXTREME HORROR" 18+
или на сайте:
"Экстремальное Чтиво"
Брайан Смит
"Убить во имя Cатаны!"
1.
Последователи темной веры начали собираться в назначенном месте для встреч, в глубине леса, за час до полуночи. Это была ночь перед Хэллоуином, и в воздухе витала какая-то сверхъестественная магия, ощущение того, что вот-вот произойдет что-то важное. Что-то особенное и меняющее жизнь. Каждый из собравшихся служителей почувствовал это глубоко своим нутром. На последнем собрании не было никаких обещаний о чем-либо подобном, поэтому ни у кого из них не было никаких причин ожидать чего-то сверхъестественного до того, как войти в лес этой ночью.
Не то, чтобы им понадобилось такое обещание, чтобы соблазнить их посещать ежемесячную полуночную мессу, которая всегда была очень захватывающей, даже без перспективы чего-то дополнительного. Каждая месса концентрировалась вокруг церемонии кровавого жертвоприношения, за которой следовала бессмысленная оргия вокруг пылающего костра. Ритуальное убийство и последующее погружение в раскованный гедонизм было обычным действием.
И все же это чувство нахождения на пороге чего-то очень важного было неоспоримым. Тихое чувство торжественного долга было обычным делом в моменты перед началом каждой мессы. Верующие обычно не общались друг с другом, когда шли на большую поляну, где всегда проводились ежемесячные церемонии. Это было время для тихого самоанализа.
Сегодня вечером все было иначе. Это почувствовал каждый из прислужников с того момента, как они вошли в лес. Чувствовался заряженный воздух. Он был словно живой, странный и волнующий. Что-то из-за пределов естественного мира. Родство, которое всегда существовало между ними, казалось сильнее, чем когда-либо, в тысячу раз. Все вместе они были заняты тем, что навсегда изменило их жизнь. Что это могло быть, было пока неизвестно, но тайна, лежащая в основе того, что все они чувствовали, усиливала преобладающее чувство восторга. Осенний вечер был очень холодным, но холод почти не ощущался, когда верующие продолжали радостное шествие по лесу, приятное тепло наполнило их задолго до того, как они достигли поляны и уже горящего костра.
Мика Руссо был одним из самых новых членов нечестивого собрания. Сегодняшняя его месса будет только второй. Его соблазнила присоединиться к вере девушка, с которой он встречался, бледнокожая и темноволосая готическая красавица, которую он встретил в новом музыкальном магазине в городе пару месяцев назад. Ее изящно красивые черты лица и необычный стиль заворожили его с первого взгляда. Она все время одевалась во все черное. Ее пальцы и тыльная сторона рук были покрыты татуировками с оккультными символами. Еще одна татуировка, изображающая Вампиру[1], украшала верх ее правой руки. Среди украшений, которые она носила, были кольца с черепами и серьги в виде отрезанныx голов. Ее звали Синтия Уинтроп, но она предпочитала альтернативное прозвище - Синди Миднайт[2]. Это имя она использовала для продвижения своего искусства. Мать Мики никогда не называла его подругу ни тем, ни другим именем, вместо этого называя ее чаще всего "этой жуткой маленькой сучкой".
Она всегда хотела, чтобы он бросил Синди и встречался с более нормальной девушкой, но для Мики это даже близко не было вариантом. Он был слишком увлечен ее чарами, безнадежно очарован всем в ней. Не было ничего, что он не сделал бы для нее, никакой жертвы, которую он не принес бы ради нее. Его интенсивность чувств соответствовала - а возможно, даже превышала - ту, что она чувствовала к нему. Она сказала ему, что когда-нибудь они поженятся, спустя чуть больше недели после знакомства, после чего дала ему денег, чтобы он купил ей обручальное кольцо.
Мика был смущен, потому что он был безработным и почти не имел собственных средств. Он чувствовал, что должен найти работу и купить ей кольцо после того, как законно заработал немного денег. Она сказала ему, что не хочет этого. Благодаря работе в музыкальном магазине и быстро растущему доходу от продажи своих мрачных произведений искусства она заработала более чем достаточно для них обоих. Работа только отвлекала бы его от того, чтобы каждую минуту бодрствования каждый день посвящать поклонению ей.
- Я все, что тебе нужно, - сказала она ему. - Все, что тебе
Это все, что ему нужно было услышать. Он отказался от претензий на то, чтобы брать на себя что-то похожее на традиционную мужскую роль в отношениях, полагаясь на Синди во всех вопросах, и никогда не выражая с ней несогласия ни в чем. Он сделал все это без сожаления и не чувствовал, что что-то пошло не так, до той ночи, когда она рассказала ему о своей преданности Cатане.
Сначала он не совсем понял, что она ему говорила. Он думал, что она, возможно, принадлежала к одной из этих современных так называемых "сатанинских" групп, которые на самом деле не верили в существование какой-либо демонической злой сущности. Он знал об этих группах из материалов в Интернете. Они использовали Cатану как провокационное и подрывное средство распространения прогрессивных посланий. Они были общественными деятелями, а не истинными приверженцами темного пути.
Как оказалось, Синди не говорила о подобных группах.
Наоборот.
Она всем сердцем верила в существование Cатаны, и что он активно работал над распространением зла по всему миру, с целью в конечном итоге привести к падению человечества. Даже после того, как она сказала ему это, он не был уверен, что верит ей. Она играла с ним. Рассказывая продуманную шутку. Она настаивала на обратном, но он продолжал цепляться за эту идею, пока она не пригласила его на первую полуночную мессу месяц назад. В ту ночь он полностью и навсегда избавился от этой идеи. Когда дело дошло до темного лорда, она была абсолютно истинно верующей, как и все остальные члены нечестивого собрания.
На ранних этапах этой первой мессы, он упорствовал, полагая, что это былo по сути безвредной деятельностью. Он думал об этом, как о сатанинском косплее. Эта иллюзия закончилась кровавой жертвой. Красивую, но похожую на наркоманку, молодую девушку вытащили на поляну и положили на алтарь. Другая женщина подошла к алтарю и остановилась перед ней. На этой другой женщине была длинная бархатная накидка, под которой ничего не было. Белая чумная маска с длинным клювом закрывала верхнюю половину ее лица. Вид ее больших грудей и стройного тела пробудил в Мике что-то постыдное.постыдное, потому что это была первая вспышка похоти, которую он почувствовал к кому-либо, кроме Синди, с тех пор, как они начали встречаться. Это сбивало с толку, потому что казалось вторжением во всепоглощающую связь, которую они разделяли.
- Кто это? - спросил он ее.
Синди улыбнулась, но не посмотрела на него. Ее взор был прикован к церемонии.
- Жрица, - прошептала она.
Затем она заткнула его, прижав палец к губам.
У жрицы был кинжал странного вида. У него была богато украшенная рукоять и длинное лезвие, имитирующее форму скользящей змеи. Мика с нарастающим трепетом наблюдал, как она высоко подняла кинжал над головой. В собрании раздались песнопения.
Так продолжалось с множеством вариаций. Были подмешаны некоторые латинские фразы. Пение звучало довольно злобно там, в темном лесу, но Мика также подумал, что это немного глупо, как что-то из дрянного телевизионного фильма 70-х о школьницах-сатанисткaх.[3]
Это впечатление продолжалось до тех пор, пока жрица злобно не опустила кинжал. Лезвие пронзило живот одурманенной девушки. Кровь хлынула из раны, когда жрица выдернула его. Девушка на алтаре вышла из оцепенения, когда ее пронзила боль. Она закричала и попыталась сесть, но жрица снова опустила кинжал, на этот раз вонзив его прямо под грудину. Жрица ударила девушку еще несколько раз, продолжая даже после того, как та перестала двигаться. К тому времени, когда она закончила, тело девушки было покрыто кровью. Она отступила назад, и двое мужчин из прихожан вышли вперед. На алтаре стояла шкатулка. Внутри лежали инструменты коронера. Грудь мертвой женщины была открыта, а ее ребра раскололись и раздвинулись. Затем ее сердце было хирургически удалено и представлено жрице, которая держала его над головой и говорила что-то о почитании Cатаны, умоляя его принять эту жертву как доказательство преданности прихожан.
Мика был ошеломлен.
Никакая часть его не ожидала увидеть в ту ночь настоящее убийство. Понимая, что он был в числе большой группы опасных людей, которые вряд ли посочувствовали случившемуся, он упорно трудился сдержать шок. Когда Синди посмотрела на него с ожиданием восторга, он каким-то образом выдавил фальшивую улыбку. Он изо всех сил пытался заставить ее думать, что он был так же вовлечен в происходящее, как и она. Обычно он не мог справиться с таким масштабным обманом, но ему помогло еще большее отвлечение.
Члены общины должны были раздеться перед входом в так называемый "священный круг", так называлась поляна, на которой проводились их собрания. Затем они облачились в мантии и собрались вокруг большой деревянной платформы, на которой стоял алтарь. Похоже, все послушники принесли с собой свои длинные, до щиколоток, мантии с капюшонами. У Синди была одна для него и одна поменьше для себя. В ту ночь, надев мантию, Мика чувствовал себя обманщиком. Он и близко не был настоящим сатанистом, даже притворным. К несчастью, похоже, он был влюблен в одну из них.
После того, как жрица еще некоторое время бормотала о том, какой ужасный Cатана, люди вокруг него начали снимать свои одежды. Вскоре все до единого, даже Синди, стояли обнаженные на поляне. Он был единственным, кто все еще был одет в чертовски неудобную мантию. Все остальные смотрели на него. Поникнув от такого внимания, он неохотно снял свою мантию и стоял обнаженный под лунным светом вместе с остальными.
Синди наблюдала за ним с некоторым недоверием, но, когда он снял мантию, она улыбнулась и одобрительно кивнула. Затем она подошла к другой привлекательной молодой женщине и начала с ней целоваться. Она просунула руку между ног девушки и скользнула пальцами в ее "киску". Вскоре они вместе катались по земле. Это произвело на Мику еще один момент глубокого и головокружительного шока. Его девушка, которую он любил больше, чем кого-либо в мире, внезапно трахалась с какой-то цыпочкой, которую он никогда раньше не видел, прямо перед ним. Он чувствовал себя обиженным и преданным. У него были слезы на глазах. Боль несколько смягчилась, когда он понял, что похожие вещи происходили вокруг него. Куда бы он ни посмотрел, люди совокуплялись. Все возможные сексуальные комбинации были выставлены на всеобщее обозрение.
В тот момент он подумал:
Женщина постарше, в которой он узнал одну из своих учительниц из средней школы, подошла и схватила его за член. Женщина была лет на тридцать старше его, у нее были большие отвисшие сиськи, но он был ошеломлен, осознав, что был тверд как скала. Она повернулась и толкнула его своей задницей, приглашая его проникнуть в нее сзади. Он сделал это сразу же, повернув голову, чтобы посмотреть, что Синди делает с той девушкой, пока он выдалбливает дерьмо из своей старой учительницы алгебры. Пизда учительницы была не последней, в которую проникал его член в ту ночь. Было еще несколько человек, в том числе и первая ночная партнершa Синди. В какой-то момент он увидел, как Синди совокупилась с парой мускулистых парней, и почувствовал новую вспышку ревности и гнева.
Затем, словно из ниоткуда, перед ним появилась жрица. На ней больше не было накидки, но верхняя часть ее лица все еще была закрыта жуткой белой чумной маской. Ее туловище было залито кровью. Она схватила его за горло и повалила на землю, села на него и начала скакать на его члене в свирепом безумии, продолжая при этом держаться за его горло. Колебание и покачивание ее сисек было гипнотическим. Пока он был внутри жрицы, его член казался огромным, как какой-то чудовищный супер-член. Что было странно, потому что он был почти уверен, что размер его члена был примерно средним. Экстаз был настолько сильным, что заставил его плакать. Их союз, казалось, длился вечно, пока вокруг них кружилась оргия. В его голове не было места ни для чего, кроме жрицы и того, что она с ним делала. Когда она наконец дала ему пощечину и велела кончить, он закричал и почувствовал, что все его тело взрывается. Ощущение было уничтожающим сознание. Мир на какое-то время исчез. Когда он снова сфокусировался, жрицы уже не было. Он искал ее и не мог найти. Он бродил по священному кругу, ища ее, чувствуя себя одиноким и потерянным.
В конце концов, Синди догнала его и сунула ему в руки его обычную одежду. Только тогда он понял, что оргия закончилась. Люди одевались и ускользали в лес. Мика был сбит с толку. Как будто заклинание было разрушено. Он думал обо всех людях, с которыми совокуплялся той ночью, и не мог в это поверить. Как он умудрялся держаться и не кончать, пока жрица не приказала, было непонятно. Это казалось невозможным, но он знал, что это произошло. Он спросил об этом Синди, но она сказала ему, что не хочет говорить об этом, пока они не выйдут из леса.
Oднако, даже позже, она никогда не давала никаких реальных ответов, кроме как сказать, что все это было связано с прославлением Cатаны и выражением презрения к Божьим законам. Эту часть он мог понять на теоретическом уровне, даже если это было безумие, но он все еще не мог осмыслить многие другие вещи. Например, как он трахнул столько людей, ведь обычно у него уже бы не было желания трахаться. Как будто его собственная воля была приостановлена и подавлена каким-то
Он сказал себе, что никогда не позволит Синди затащить его на очередную полночную мессу в гребаном лесу, даже если она пригрозит порвать с ним из-за этого. Он все еще был без ума от нее, но это чувство потери контроля над своим телом и разумом было тем, чего он больше не хотел испытывать. И у него не было никакого желания когда-либо снова оказаться среди группы людей, которые стояли и наблюдали, как убивают невинную женщину, а затем, казалось,
Он попытался выбросить все это из головы, но ему это удалось лишь отчасти. Днем, когда он тусовался в музыкальном магазине с Синди, ему в основном удавалось не думать об этом. Он слушал музыку и смотрел пластинки, разговаривая с Синди о мирских вещах. Как они когда-нибудь назовут своих детей, если они у них когда-нибудь будут. Дом, который они получат, когда она разбогатеет и прославится своим искусством. Все это было приятным развлечением, которое позволяло ему создавать иллюзию того, что все идет нормально.
Ночью все было по-другому. Жрица преследовала его во сне. Она что-то с ним делала. Невыразимо мерзкие и уродливые вещи, которые, тем не менее, были такими приятными. Несколько раз он просыпался и обнаруживал, что простыни испачканы его ночными выделениями. Если Синди и заметила это, то ничего не сказала.
Приближался конец октября. Приближалось время следующей мессы. Синди напомнила ему, что скоро это произойдет и они обязательно пойдут. Мика попытался рассказать ей о своем решении никогда больше туда не ходить, но она велела ему заткнуться со всей этой чепухой. Они идут, конец истории. Убийственного взгляда в ее глазах было достаточно, чтобы убедить его воздержаться от дальнейших жестов неповиновения.
Когда наступил день мессы, он был в отчаянии. Часы продолжали ускользать, и, прежде чем он понял это, он уже шел по лесу с Синди. Он чувствовал себя маленьким и бессильным. Все это должно было повториться снова, и он не мог остановить это. В его мозгу вспыхнула маленькая искра неповиновения. Еще было время развернуться и выбежать из этого леса. У него была собственная воля, хотя временами она казалась слабой. Все, что ему нужно было сделать, - это потренироваться и навсегда оставить все это безумие. Он мог бы забрать "Киа Сорренто" Синди и часть ее денег, и бежать из города. Или он мог бы вернуться к своей матери и начать ходить в церковь каждое воскресенье, возможно, посвятить себя Иисусу и проводить дни, прося прощения за свои грехи.
Потом он это почувствовал.
Странный заряд в воздухе. Это приятное ощущение наполняло каждую пору его тела. Вскоре он заметил тупую ухмылку на своем лице. Он посмотрел на Синди и сказал:
- Ты это чувствуешь? Что это за фигня?
Она улыбнулась и сжала его руку.
- Присутствие Cатаны. Я чувствовала это только однажды, но это то, что ты никогда не забудешь. Нет ничего подобного. Ничего лучшего. Даже близко, блядь.
- Настоящий
Обнадеживающая нотка в его голосе поразила Мику после его предыдущих мыслей, но она определенно была там.
Синди снова сжала его руку.
- Я рада, что ты здесь со мной.
- Я тоже. Я люблю тебя.
Синди потянула его за руку и повернула к себе, приподнявшись на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы.
- Я тоже люблю тебя, детка. Славься, Сатана!
2.
Вторая полуночная месса Мики была похожа на его первую только в том смысле, что в начале она включала в себя кровавую жертву. На поляну вывели еще одну находившуюся под наркотиками молодую женщину и положили на алтарь. Жрица вышла из леса и поднялась по ступеням платформы, чтобы встать над алтарем со странным змеиным кинжалом в руке. И снова на ней была только длинная бархатная накидка и белая чумная маска, закрывающая верхнюю половину ее лица. Член Мики мгновенно напрягся при виде ее. Как и прежде, раздались возгласы:
-
Однако на этот раз он не испытал того недоверия и трепета, которые испытывал в прошлый раз. Не было чувства ужаса при виде жертвы на алтаре. В воздухе витало коллективное головокружение. Мика огляделся и увидел людей, улыбающихся под капюшонами своих мантий. Где-то посреди всего этого сатанинского человечества девушка не могла перестать хихикать. Вскоре Мика тоже захихикал. Затем он разразился смехом, когда кинжал опустился вниз и острие лезвия вошло в грудь жертвы. Он был не единственным. Многие верующие смеялись. Звук истерического смеха становился все громче, когда женщина на алтаре извивалась и пыталась - безрезультатно, конечно, - уйти от кинжала.
В своем отключенном от действительности состоянии он осознавал, насколько абсурдным, непристойным и ужасающим было это жестокое убийство, особенно на фоне всего этого неконтролируемого веселья. Знание этого, однако, никак не уменьшило его чувства. Он чувствовал себя связанным с людьми вокруг него так, как не чувствовал в прошлый раз. Они черпали энергию друг у друга и рециркулировали эту энергию таким образом, что ощущалoсь как глубокое погружение в какую-то темную магию. Волшебство. Мика не мог придумать другого подходящего слова. Он чувствовал себя окутанным этим. Вибрирующим полем невидимой силы. Это опьяняло сильнее любого наркотика на земле. Мика поймал себя на том, что хочет жить в этом чувстве вечно.
Жрица продолжала рубить грудастую блондинку на алтаре. Неужели он действительно думал, что в прошлый раз она в бешенстве набросилась на жертву? Потому что после этого ему придется пересмотреть свое определение "бешенствa". Дамочка сходила с ума с этим гребаным кинжалом, словно одержимая. Она была похожа на зверя. В какой-то момент она наклонилась над алтарем и зубами оторвала кусок мяса. Мика с трепетом и признательностью наблюдал, как она проглотила кусок плоти целиком. После этого она продолжала с дикой энергией рубить уже определенно мертвую жертву еще несколько минут. К тому времени, как она остановилась, мертвое существо на алтаре почти не походило на человека. Даже лицо было искалечено до неузнаваемости.
Затем она уронила кинжал, погрузила обе руки глубоко в изрезанную брюшную полость мертвой женщины и полезла под ее грудную клетку. Сила, проявленная, когда она окунулась в тело и в конце концов вырвала сердце женщины, была ошеломляющей. На этот раз коронерские инструменты не понадобились. Мика не мог представить себе ни одной женщины, обладающей необходимой силой для подобных вещей, даже мускулистой девушки-бодибилдера, a эта женщина выглядела совсем иначе. Если уж на то пошло, он с трудом представлял себе, что какой-либо мужчина способен на такое. Он был почти уверен, что разорвать человеческое тело на части не так просто, как это изображают в фильмах про зомби. Это потребует неестественного уровня силы.
Жрица сняла плащ и забралась на алтарь, чтобы встать перед собравшимися служителями с кровоточащим сердцем, крепко зажатым в поднятой правой руке. Она была похожа на древнюю варварку, держащую отрубленную голову побежденного врага. Это впечатление исчезло примерно через секунду после того, как оно сформировалось в голове Мики, потому что именно тогда он начал ощущать сияние, исходящее из глаз и открытого рта жрицы. Этот свет быстро усиливался и вскоре стал намного ярче, чем свет пламени костра. Он пронзил вечернее небо, словно прожектора.
Когда Мика наблюдал за этим со все возрастающим благоговением, смешанным co скрытым, уважительным страхом, он понял, что его более ранняя мысль была гораздо более точной, чем его впечатление о варварской королеве. Она была одержима. Внутри нее было что-то нечеловеческое. Это было источником неестественного уровня силы. Это был демон. Призрак.
Или...
Все сомнения рассеялись, когда сущность внутри жрицы заговорила громоподобным голосом. Это чувство непреодолимой восторга и экстаза неумолимо нарастало, когда собравшиеся служители слушали мрачные чудесные вещи, которые говорил их хозяин. Он пришел к ним, чтобы передать послание и отправить их на задание. Каждому служителю было поручено принести Дьяволу как можно больше чистых душ, из которых он черпал бы огромную силу. Души тех, кого еще не коснулся грех. Теx, кто еще не познал наслаждений плоти. Чем больше чистых душ доставят его последователи, тем больше будет им награда.
Завтра будет Хэллоуин.
И в тот день верные Дьяволу должны будут выйти в свои общины и убить.
Убить всех девственниц.
Когда послание было доставлено, сверхъестественный свет исчез из глаз жрицы. Сознание женщины за маской вернуло контроль над ее телом. Сердце сегодняшней жертвы все еще было зажато в ее руке. Она поднесла орган ко рту и медленно слизывала с него кровь своим неестественно длинным языком, что Мика находил всепоглощающе эротичным.
Затем она улыбнулась и созвала верных к алтарю, где они должны были вкусить кровь и плоть невинной, чистой души, взятой той ночью. Им сказали, что это даст им возможность узнавать другие чистые души по внешнему виду. Один за другим служители поднимались по ступеням на платформу, чтобы попробовать кровь мертвой женщины и пожрать кусочки ее плоти. К тому времени, как каждый член общины закончил вкушать, от трупа почти ничего не осталось.
Затем мантии были сняты, и послушники бросились друг на друга со своим обычным уровнем полной самоотдачи. Рядом стояла привлекательная девушка. У нее были вишнево-рыжие волосы и сочные губы, словно ужаленные пчелами. Синди схватила ее и швырнула на землю. Потом она набросилась на нее. Мика не двинулся ни к одному из многочисленных потенциальных партнеров поблизости. Он отбил несколько атак, не сводя глаз со жрицы. Она скоро придет к нему. Он был в этом уверен.
Она не разочаровала его.
3.
Дважды в неделю собрания Молодежной лиги воздержания Литлбурга (широко известной под аббревиатурой МЛВЛ) проводились каждую среду и воскресенье. Почти все члены Церкви состояли из подростков из глубоко религиозных семей. Некоторые принадлежали к группе, потому что они искренне хотели сохранить свою девственность до свадьбы, полагая, что этого хотел от них Иисус. Большинство детей из этой категории скорее ослепят себя, медленно проталкивая раскаленную кочергу себе в глаза, чем рискнут сделать что-нибудь, что может поставить под угрозу их будущее на небесах.
У других членов группы этих убеждений не было. Они были там, потому что этого хотели их искренне религиозные родители. Незнакомец, войдя на любое собрание МЛВЛ, сможет мгновенно идентифицировать участников этой второй категории. Очевидно, они были несчастны. Дети, которые отчаянно мечтали, чтобы они могли заниматься чем-нибудь еще и где-нибудь еще. Они жили под покровом угнетения, делая вид, что верят в то, во что, по словам родителей, они должны верить, и в то же время мечтая о том дне, когда они будут свободны принимать собственные решения о вере и жить своей жизнью.
Сет Торнтон был вынужден присоединиться к группе три месяца назад после того, как его мать вошла в его комнату без предупреждения и поймала его за мастурбацией на лесбийское порно на своем ноутбуке. Она закричала и выбежала из комнаты за мужем. Раздосадованный Сет поспешно вышел из видео и убрал увядший писюн, сумев застегнуть молнию, прежде чем его отец ворвался в комнату. Лицо мужчины было красным от ярости. Прежде чем Сет успел сказать хоть слово в свою защиту, огромный кулак отца ударил его по челюсти, сбив его с ног.
Удар был достаточно сильным, чтобы у него закружилась голова, и ему потребовалась минута, чтобы прийти в себя. Отец продолжал кричать на него, а мать стояла за дверью его спальни и причитала, как убитая горем вдова на похоронах. То, что кричал ему отец, было просто шумом в те первые мгновения после удара. Откуда-то издалека донесся приглушенный рев. Затем туман, наконец, рассеялся достаточно, чтобы он понял.
- Что ты можешь сказать в свое оправдание?!! - кричал отец. - Что ты можешь сказать?!!
Одни и те же слова снова и снова, как старая скрипучая пластинка, застрявшая в канавке.
Струйка крови скатилась по подбородку Сета, когда он сумел оторвать голову от пола и тупо уставиться на отца.
- Я никогда больше не забуду запереть дверь. Вот что я должен сказать.
Лицо отца покраснело еще сильнее - Сет никогда бы не подумал, что такое возможно, - когда он назвал сына наглым маленьким паршивцем. В этот момент он начал снимать ремень. Последовавшая за этим длительная порка была тем, что Сет никогда не забудет. В тот день он понял, что всегда будет ненавидеть своего отца. Однажды он уедет далеко и никогда больше не увидит своих родителей. Он постарается забыть об их существовании.
Однако пока у него не было выбора, кроме как жить по их правилам и принять наказание, которое они сочли необходимым за его проступок. Обсуждая впоследствии этот инцидент с ними, он понял, что сам по себе акт мастурбации не был для них большой проблемой. Они этого не одобряли, но само по себе это было бы незначительной проблемой. Он был подростком. Подростки делали такие вещи. Иногда они просто ничего не могли с собой поделать, несмотря на то, что это было постыдно в глазах Бога.
Что их действительно расстроило, так это то,
Обеспокоенные, что он был на грани того, чтобы катиться по скользкой дорожке греха и разврата, его родители настаивали, чтобы он каждую неделю посещал религиозные консультации. Ему также приказали присоединиться к МЛВЛ. Это были не подлежащие обсуждению требования для того, чтобы оставаться в их доме. Если он не сделает то, что они хотят, его вышвырнут и оставят на произвол судьбы, к чему он пока не был готов. Сет не был полностью уверен, что у них есть какие-то реальные юридические основания для этого. В конце концов, он все еще несовершеннолетний и достигнет совершеннолетия только через год. Но это был город средних размеров в Библейском поясе[4]. Законно или нет, но в этом вопросе он был полностью во власти родителей.
И вот он здесь, в очередную среду после школы, сидит в своей машине на стоянке перед церковью, где в подвале дважды в неделю проводятся собрания. Для него это никогда не было веселым временем, но на этой неделе встреча в среду пришлась на Хэллоуин. Он предпочел бы сидеть дома и смотреть "Марафон ужасов" по "39-му каналу". Другие дети его возраста будут ходить в дома с привидениями или на костюмированные вечеринки. Больше всего на свете он хотел бы провести вечер с друзьями. Они могли бы прогуляться по окрестностям и окунуться в жуткую атмосферу. Его родители, однако, не одобряли празднования Хэллоуина любого типа, которые они считали языческими и злыми.
Двигатель его машины работал, а радио было настроено на пронизанный помехами сигнал далекой станции классического рока, единственной вещи, которую он считал дистанционно прослушиваемой на шкале AM/FM. Машина была десятилетней давности "Субару" с уродливой коричневой краской, испещренной ржавчиной. Даже если бы у него все еще был телефон, он не смог бы соединить его с древним радио через Bluetooth и транслировать лучшую музыку. Его родители конфисковали его телефон и ноутбук после инцидента с мастурбацией. Эти вещи обеспечивали легкий доступ к источникам растления, и ему явно нельзя было доверять их.
Все это так бесконечно и глубоко разочаровывало Сета. Он нервничал от умственного напряжения, вызванного всеми крайними ограничениями, наложенными на его существование. Его родители были угнетенными идиотами, страдающими от глубоко укоренившейся формы религиозной мании, которую они заберут с собой в могилы. Он хотел сбежать, но пока это было недостижимо. Он не мог просто выехать на своей машине из города и оставить все это дерьмо. "Субару" был ненадежным, и он сомневался, что сможет далеко на нем уехать, прежде чем он сломается. Кроме того, у него не было денег и некуда было идти.
Он покорно вздохнул.
Поделиться книгой: