Я вылечу твою собаку

— Отныне это мое любимое сочетание.

— Я сейчас, — он скрылся за дверью.

Как бы ни были прекрасны цветы, не они играли главную роль в этой пьесе абсурда. У меня закружилась голова, и я присела к столу, нервно теребя в руках уголок скатерти. Леон вернулся в синем костюме от-кутюр и застыл на пороге, поправляя и без того идеально уложенные волосы. Что-то в нем было не так… Он сбрил свою бородку! Я встала, не зная, куда деть руки: беспокойство возлюбленного передалось и мне. До апоплексического удара оставался один шаг. Давай, дорогой, скажи что-нибудь!

— Джил Краун! — Подобное обращение всегда вело к эпохальной речи. — Мне сорок лет, я никогда не был женат, и до недавнего времени меня устраивал статус холостяка. Но вот, в один прекрасный день ты вторглась в мою жизнь и… наполнила ее совершенно иным смыслом. Ты, как глоток воды… И я не знаю, что могло бы оживить меня еще больше…

— Глоточек виски, — шутка из старого советского фильма вырвалась сама собой.

Леон, незнакомый с нашим кинематографом, ухватился за мою реплику, как за спасательный круг. Он был человеком дела и порой, начав высокопарную речь, заезжал в непролазные дебри.

— Отличная мысль, хотя я имел в виду другое, — как спасательный круг Леон схватил бутылку с каминной полки. Мы выпили по глотку.

Я не знала, плакать или смеяться. Еще вчера мечтала выйти за него замуж, но теперь на кону Голливуд, и корона на голове моего избранника покачнулась. Он понял это и пошёл на абордаж.

— Выходи за меня замуж, — выдохнул он и надел мне на палец кольцо, извлеченное из кармана жестом фокусника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Предполагала ли я такой поворот событий? Пожалуй, да. Но ситуация поставила меня в тупик. Сказать «нет»? Отпадает. «Я подумаю»? Тоже не пойдет. Повисла неловкая пауза. Я ждала предложения руки и сердца, но оказалась к нему не готова. Кольцо уже блестело на пальце, любимый мужчина только и ждал, чтобы обнять меня, обстановка соответствовала. Опять этот хитрец направил меня по узкой тропке меж красных флажков.

— Джил? — Леон вопросительно посмотрел и встряхнул меня за плечи.

— Да. — Предательски навернулись слёзы. — Я согласна.

— Любимая…

Долгий головокружительный поцелуй скрепил наше обручение. Леон подхватил меня на руки и унес в спальню.

* * *

— Пора ехать.

— В Нью-Йорк?

Сил не было даже встать с постели.

— Да, я должен представить тебя родителям и своему… крестному.

— А как же мой фиктивный брак?

— Когда есть деньги, вопросы решаются быстро. Не бери в голову. Этим займется адвокат.

— Когда мы поженимся?

— Скоро.

— Ты ведь захочешь подписать со мной брачный контракт? У вас же так принято.

— Но не принято разговаривать о нем в спальне, — парировал Леон и поднялся с постели, заправляя рубашку.

— Это значит «да»?

— Да. Ты же знаешь мои условия. Они и будут прописаны в первую очередь.

— Жена обязана присутствовать на вскрытии мелких домашних животных? — рассмеялась я.

— Жена послушна, как агнец, и не лезет в шоу-бизнес, — он поднял указательный палец.

— Но если нам предложат хорошие деньги, — пустила я пробный шар, приподнимаясь на локте, — почему нет? Ты даже слушать ничего не хочешь?

— Джил!

— Леон!

— Снимай кольцо!

— Еще чего! — я, пошатываясь, встала на кровати и кинула в новоиспеченного жениха подушкой. — Не отдам!

Леон подхватил меня на руки и закружил по комнате.

— Голубка, у меня столько денег, сколько тебе и не снилось. Оставь ты эти глупые мечты, мир и так принадлежит нам! Что тебе еще нужно?

— Но мне хочется творить…

— Ты уже чуть не натворила! Если ты меня действительно любишь, — он взял мое лицо в ладони, — все остальное для тебя уже не важно. И я хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как на… В общем, широко открытыми глазами.

— Люблю тебя, — прошептала я, искренне желая поверить в то, что ничто в мире мне больше не нужно.

* * *

Через пару часов наш самолет взмыл в небо. С легкой грустью я смотрела в иллюминатор на удаляющийся город моих несбывшихся грез. Меня терзало любопытство: звонил режиссер Леону или нет. Я мысленно перенеслась во вчерашний вечер, вспоминая, был ли Майкл Уоррен среди тех, кому меня представляли. Нет, я не помнила такого имени. Значит, режиссер приметил меня, когда я пела. Жаль, что не удалось даже словом обмолвиться с Робертом, хотя мы провели вместе не меньше получаса. Просто не верится, что такое чудо приключилось со мной. Я весь день запрещала себе думать об Эвансе, но сейчас воспоминания ярким фейерверком взорвались в голове. Обжигающее дыхание Роберта на шее, завораживающий тембр его голоса. Неосторожный тяжелый вздох привлек внимание Леона. Он отложил планшет и взял мое запястье.

— Тебе нехорошо? Что с пульсом?

Вымученная улыбка не спасла положения. Он ждал ответа. Мне хотелось скрыть истинную причину волнения. Более того, вопросы, которые вертелись на языке, расстроили бы Леона.

— Все хорошо. Я просто вспоминаю, как мы с тобой познакомились, как ты спас мне жизнь, наш первый вечер, — вывернула я на проторенную дорожку.

Леон погладил меня по щеке. Похоже, ответ его удовлетворил. А ведь и правда, он спас мне жизнь, и я должна быть благодарной. Изгнав Роберта из мыслей, я положила голову на плечо любимому мужчине. Невольно взгляд упал на кольцо. Я ничего не понимала в драгоценностях — мне их не дарили, но эта вещица завораживала переливами и сиянием камней белого и коньячного цветов.

— Роскошное кольцо, спасибо! — я вспомнила, что не поблагодарила Леона. Лучше поздно, чем никогда.

— Тебе понравилось?

— Не то слово!

— Я буду делать тебе много подарков. Это кольцо я долго искал. Мне хотелось, чтобы оно было достойно тебя. Здесь пятнадцать бриллиантов чистой воды. Я заказал его две недели назад, но получил только сегодня.

— Стоит целое состояние, наверное!

— Не дороже денег, любимая! Но ты права, вещь эта имеет большую ценность. Я рад, что кольцо пришлось тебе по душе.

— А как ты угадал с размером?

— Когда ты спала, я измерил твой пальчик ниткой, — похвастался находчивостью Леон и добавил совсем тихо: — Ты спишь очень крепко и не всегда просыпаешься, когда я целую тебя. А теперь давай посмотрим кино.

У Леона был хороший художественный вкус. Пять часов в компании с Одри Хепберн пролетели незаметно. Самолет приземлился в аэропорту Кеннеди под финальные титры картины «Как украсть миллион».

Мы оставили вещи в гостинице «Пьер Тадж», у Центрального парка, и отправились на прогулку по Бродвею. На главной улице Манхэттена кипела освещённая рекламными огнями ночная жизнь. Я впервые увидела «Метрополитен-Опера» и побывала на площади Таймс-сквер. Все дела — завтра. Вечер принадлежал только нам двоим. Я открывала для себя Америку глазами Леона. Он был из той породы людей, которые везде чувствуют себя уверенно. Я доверяла ему и беззаботно наслаждалась жизнью, не переставая удивляться состоятельности ветеринарного врача. Смущали, конечно, красные флажки, которыми мой добрый волшебник обозначал границы дозволенного в наших отношениях. Но, если не брать в расчет работу в клинике, к ним я тоже понемногу привыкала.

Глава 6

На следующее утро Леону взбрело в голову познакомиться с моими родителями по скайпу. Я отложила потрепанный томик с детективом моей любимой пани писательницы и предупредила родственников, на звонок в пижамах не отвечать. Возлюбленный сел рядом со мной перед экраном и взял за руку. Дальше все происходило так, как обычно происходит во многих семьях: родители знакомились с женихом, но не воочию, а онлайн. Отец и мать были в восторге. Мой избранник произвёл неизгладимое впечатление. Леон пообещал им приехать в Россию, и клятвенно заверил, что сделает из меня врача. Папа прослезился и сказал, что вручает ему мою душу и тело со всеми потрохами. Словом, благословил.

— Ты был на высоте! Так не порадовало родителей даже мое возвращение на родину с Оскаром в зубах, — я нежно обняла Леона.

— Дался тебе этот Оскар. С тебя массаж, — он взвалил меня на плечо и отнес в постель.

— На очереди знакомство с моими родственниками, — оповестил возлюбленный, не переставая мурлыкать от удовольствия. — Уверен, все пройдет как по маслу. Они отчаялись женить меня и дождаться внуков. Ты будешь для них ангелом во плоти, что бы ни сказала.

— А ты хочешь детей?

— Да! Я надеюсь, ты не лопаешь втихаря всякую противозачаточную гадость?

— Нет, не лопаю.

— Значит, в ближайшее время ты меня осчастливишь?

— Как-то не думала об этом, — я немного растерялась, и Леон, перевернувшись на спину, удивленно спросил:

— Любимая, я не понял?

— Что не понял?

— Ты меня скоро осчастливишь?

— Да, — сказала я, прочитав в его глазах правильный ответ и пытаясь вспомнить последний день прихода женских немощей.

— Вот, это другое дело, — успокоившись, он опять лег на живот. — Продолжай.

* * *

Мистер и миссис Берри жили в двадцати милях от Нью-Йорка в милом городке Монтклер. Он славился разношерстной демографией и множеством ресторанов с поварами, не знавшими равных в мастерстве. У четы Берри был собственный доме посреди умело ухоженного сада. На дворе стояла осень, и в прихожей уютно пахло яблоками. На подоконниках расположились глиняные вазоны с лавандой и пряными травами, а у стены громоздились рыжебокие красавицы тыквы. Мы вошли в просторную светлую гостиную с круглым столом посредине, накрытым вышитой льняной скатертью. Погода стояла тёплая. Солнечный свет падал сквозь витражные окна на стены, на пол и на стулья, покрытые клетчатыми пледами, которые сегодня вряд ли понадобятся. Родители Леона встретили нас изысканным обедом. Индейка в брусничном соусе и штрудель по рецепту хозяйки, навели меня на мысль, что Леон с детства привык к вкусной домашней пище. Пора мне начинать штудировать кулинарные книги. Простота в общении и добродушный настрой царили за столом.

Я украдкой рассматривала родителей жениха. Леон внешне больше походил на мать, обладавшей скорее славянской внешностью, но темперамент и живость характера, безусловно, унаследовал от отца, итальянца по происхождению.

Меня, действительно, чуть ли не носили на руках. Ингрид и Джон до сих пор не растратили молодецкого задора. После обеда мы отправились на теннисный корт за домом. Джон гонял сына по корту из угла в угол, а мать так переживала, что ее волнение передалось и мне. Леон разрумянился, и я не могла отвести от него глаз. С грацией волка возлюбленный перемещался по площадке, отражая мяч за мячом, не забывая периодически кланяться прекрасным болельщицам. Джон играл отменно и выигрывал.

— Ты его любишь? — неожиданно спросила Ингрид, когда игра близилась к концу.

— Что?

— Ты, серьезно, любишь моего мальчика? — терпеливо повторила она вопрос, и мы встретились взглядами.

— Его невозможно не любить, — улыбнулась я, не понимая, к чему этот разговор.

— Он очень сложный человек, — вздохнула Ингрид и, опустив глаза, обняла меня. — Я хочу, чтобы рядом с ним была женщина, которая, не обращая внимания на… странности, любила бы его всю оставшуюся жизнь.

О небо, что она имеет в виду? Какие еще странности? Ну, то, что он вытворяет в спальне, конечно, достаточно замысловато, но вряд ли мать знает об этом.

— Леона окружало всегда много женщин, — продолжила она, не забывая периодически радостно подбадривать игроков, — но ни одна с ним не осталась. Конечно, многих бросил он, но ведь были и те, которые ушли сами.

— Вы знали их? — спросила я и тут же прикусила язык. Не стоило развивать эту тему.

— Кого-то знала много лет назад, — мать вновь повернулась ко мне. — Леон уже давно нас ни с кем не знакомил. Его жизнь всегда делилась на две стороны: светлую и темную. Но, впрочем, ладно. Я зря завела этот разговор. Надеюсь, все у вас получится. Ты хорошая девушка, сразу видно. Береги его, пожалуйста.

Я была рада, что мы ушли от щекотливой темы, но множество новых вопросов о личности жениха пририсовалось к уже имеющимся. Отец отвоевал победу у сына, и, довольный, направился к нам.

— Дорогая, покажи Джил наших собачек, а мы с Леоном пока остудимся в бассейне. Он по-прежнему тяжеловат для тенниса, но хватку не потерял. Подарю ему скакалку, пусть вырабатывает чувство легкости. А все из-за его увлечения боксом!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Прошу за мной, моя дорогая, — Ингрид взяла меня под руку, — ты же еще не познакомилась с нашими малышками.

Мы подошли к небольшому огороженному зданию в конце сада, которое служило прекрасно оборудованной вотчиной чихуахуа и йоркширских терьеров. Громкоголосая свора радостно встретила хозяйку, и она выпустила их на прогулку в вольер. Разномастные симпатяги наперегонки выбежали на воздух.

— Это — одни из лучших представителей породы в Штатах, — не без гордости сообщила Ингрид. — Благодаря Леону у меня появилось приятное хобби, которое приносит отличный доход. Наши клиенты раскупают щенков, как горячие пирожки.

— Звездные клиенты в том числе?

— Да, — она довольно рассмеялась. — Мой мальчик наладил мне отличные контакты с миром кино и гламура. Там и деньги другие крутятся, конечно.

Я заметила нескольких хромающих собачек, которые бегали не так шустро, как другие, и держались особняком.

— А эти бедолаги? — Я присела на скамеечку, и чудные псы тут же облепили меня. Свора, проживающая в имении Леона, была очаровательна, но мне всегда хотелось иметь собак поизящнее.

— А это тоже наши детки, — вздохнула Ингрид. — Они пострадали от бывших хозяек. Сын сделал все, что мог, и вернул нам малышек на реабилитацию.

К нам присоединились мужчины.

— Эти стервы убираются на вечеринках в хлам, — поджав губы, сердито произнес Леон. — Мне плевать на их здоровье, девочки уже взрослые, но собак они роняют, теряют… Говорить не хочется, что мне порой привозят. Некоторых дам я уже предупредил, что им не поздоровится, если второй раз попадутся на подобном. Закон о защите животных никто не отменял.

Он присел на корточки, и собаки радостно заскакали на задних лапках. Было видно, что многие из них знали и любили моего доктора Айболита. Я опустилась рядом с возлюбленным на траву и прижалась к его плечу.

— Дорогой, — сорвав травинку, я пощекотала краешек его уха, — ты занимаешься со мной дрессировкой служебных собак, но и словом не обмолвился, что можно разводить таких крох. Мне они больше по душе.

— Разберемся, каждой карте — свой срок.

Опять флажки?! Леон что, ведущий в игре по станциям? «Испытание номер сто пятьдесят: мисс Краун, тебе нужно нырнуть в бассейн с крокодилами, на дне три ключа, выбери нужный». С другой стороны, чем я все время недовольна? Мужчина должен быть требовательным, он старше и имеет право меня учить. Леон прервал мои внутренние терзания легким шлепком пониже спины.