Я вылечу твою собаку

Леон осторожно вернул меня обратно, и мы спрыгнули на крышу. Мое сердце стучало, как молот. Столько адреналина я ни разу не получала. Во мне проснулась булгаковская ведьма. Я прижала Леона к стене и начала жадно покрывать его лицо и шею поцелуями.

— Ты самая храбрая женщина на свете, Джил, — вымолвил он, стаскивая с меня плащ.

А я продолжала шептать слова восторга, любви, желаний, не слыша ничего в адреналиновом угаре.

* * *

4 часа утра.

Меня изумляла неутомимость и изобретательность Леона в любви. Я старалась не отставать от него. Когда начало светать, мы переместились в спальню. Бутылка виски опустела лишь наполовину, и никаких сокровенных тайн мы друг другу так и не открыли. Я положила голову Леону на живот, он включил телевизор и не спеша пробежался пальцами по моей спине. От его ласковых прикосновений хотелось замурлыкать, но я провалилась в сон.

На третий день мы выбрались из дома. Мне нужно было забрать сумку из камеры хранения, а ему хотелось привести меня в «человеческий вид».

Перед выходом мы расположились в кабинете и пили кофе. Леон просматривал в компьютере рабочие отчеты, а я бесцельно листала пультом каналы. Мое внимание привлекло интервью с английским актером Робертом Эвансом, чьи фильмы имели огромный успех. Один удачный проект вынес его на пик популярности, и теперь миллионы девушек по всему миру сходили от него с ума.

Роберт обаял меня с первого появления в кадре, когда я лет пять назад случайно увидела его по телевизору. В тот вечер я забыла про дела и перерыла весь интернет, чтобы сотня его фотографий перекочевала в папку на рабочем столе. Слайд-шоу из портретов Роберта завораживало. Не знаю, в чем крылась тайна обаяния актера — то ли в магии серо-голубых глаз, то ли в львиной грации движений, то ли в гордой посадке головы с копной взъерошенных темно-русых волос. В любовных сценах Роберт заводил меня не мускулистым телом, а страстным взглядом, от которого в животе просыпались и выли от голода бешеные псы. Он, обычно серьезный на экране, в интервью постоянно шутил. Я не выдержала и рассмеялась в голос над очередным его высказыванием. Леон оторвался от компьютера и бросил взгляд на экран.

— А, Эванс… Парень недавно прикупил особняк неподалеку от меня, — с этими словами он снова уткнулся в отчет. — Нет, ну ты посмотри на снимок, здесь же явный цирроз, а они пишут — гепатоз. Мадам довела своего пса до ручки и теперь чего-то от нас хочет.

Я уставилась на возлюбленного, открыв рот, силясь выстроить в голове логическую цепь: Роберт, особняк, гепатоз и пес какой-то мадам.

— Подойди, посмотри, гистология совершенно четкая.

Бросив тоскливый взгляд в сторону Роберта, я подошла полюбоваться на цирроз. Леон усадил меня на колени и курсором указал на пораженные участки печени.

— Скажи, неужели надо проверять каждый снимок? За что я людям деньги плачу?

— Типичный цирроз, — мне хотелось поскорее вернуть его к разговору о Роберте, и я раздраженно уставилась на экран компьютера. — Налицо нарушение нормальной архитектоники органа. Вот здесь и здесь избыточное развитие соединительной ткани, перестройка ее структуры с формированием ложных долек.

— Богиня! — Леон восхищенно взглянул на меня, но тут же вернулся к монитору. — А вот почитай анамнез.

Ох и влипла я с этой ветеринарией! Придется пробежать глазами по странице, которую открыл этот эскулап. А за моей спиной на экране прекрасный Роберт Эванс своими байками довел ведущую шоу и зрителей до колик. Буквы на мониторе с трудом складывались в слова, и я коротко резюмировала:

— Здесь нужно лечить сначала мадам.

— Умница моя, ты вообще когда-нибудь слышала, чтобы собаку так кормили?

Я видела один способ сменить тему и начала целовать настырного докторишку долго и крепко. Мы тут же забыли и про цирроз, и про Роберта.

В машине я вернулась к разговору.

— Роберт Эванс — твой сосед?

— А что? — Леон улыбнулся и потрепал меня по коленке. — Моя девочка влюблена в этого британца?

— Нет, просто я не поняла, как может его особняк находиться рядом с небоскребом?

— Квартира на Першинг-Сквер — лишь маленькое гнездышко, голубка.

— Маленькое? Леон, ты меня пугаешь. Мне казалось, что ты простой ветеринарный врач, пусть состоятельный, но не миллионер.

— Одно другому не мешает. Ты не представляешь всех масштабов моего бизнеса. Не пойму, что пугает тебя?

— Как-то все идеально … — я пребывала в смятении, и уже пожалела, что завела эту тему.

— Считаешь наше знакомство идеальным? — удивленно изогнул бровь Леон. — Ничего себе! Ты пришла ко мне в клинику в полуобморочном состоянии. Тем же вечером чуть не отдала концы под местными ублюдками. А когда мы остались тет-а-тет, решила лихо распрощаться с девственностью, не известив меня об этом. Прости, но именно такое знакомство я считаю экстремальным. Скажу больше. Ты, пожалуй, первая девушка, с которой я знакомлюсь столь необычно.

— У тебя было много женщин, — я скорее констатировала, чем спрашивала.

Улыбка чуть тронула губы Леона, но он промолчал. Я залюбовалась его профилем. Возлюбленный бросил на меня взгляд и рассмеялся.

— Сама отвечаешь на свой вопрос? Ну, да, мне ведь в этом году будет сорок. Я не гей, обаятельный, состоятельный и люблю женщин. Но разве это должно беспокоить ту единственную, которую я выберу? Не в моих привычках скакать по постелям. Просто до сей поры не встретил ту единственную, с которой захотел бы стать парой. Но моей избраннице придется во всем и всюду следовать за мной. Я диктую правила, — Леон остановился на перекрестке и взглянул на меня так, точно мы на днях собирались подписывать брачный договор. — Жена будет принадлежать мне целиком.

Я улыбнулась, но внутри задрожала.

— А если ты полюбишь, а она обманет твои ожидания?

— Пристрелю.

— Ну вот, начали за здравие, а кончили за упокой, — машинально я перешла на родной язык.

— Не понял, переведи, — нахмурился Леон.

— Ты шутишь?

— Я разве похож на клоуна? Открой бардачок.

Зазвонил телефон, и он отвлекся от увлекательного диалога. Я открыла бардачок, наткнулась на пистолет и быстро захлопнула дверцу. Любопытство улетучилось.

— Приехали, Джил. Пойдем за новыми нарядами, и выброси дурные мысли из головы. От тебя многого не потребуется. Обещала быть моей — держи слово!

— Леон…

— Да?

— Я впервые в жизни хочу человека и боюсь его. Это нормально?

— Испугалась, маленькая моя, — он ласково провел рукой по моей щеке. — Прости, я слишком часто обманывался и не хочу ошибиться вновь.

Леон привез меня в "золотой треугольник" Лос-Анджелеса: Родео-драйв — бульвар Уилшир — бульвар Санта-Моника. Здесь продавались самые известные, дорогие и пафосные бренды, когда-либо созданные изощрённой мыслью китов гламура. Раньше мне было по карману лишь издали любоваться витринами магазинов, завлекающих покупателей эпатажными скульптурами, эксклюзивной одеждой и манящими вывесками. А сегодня я наравне с небожителями города ангелов, примеряла новые коллекции, не обращая внимания на цены. Леон знал толк в вещах и вполголоса давал указания порхающим вокруг нас продавцам. Когда мы укладывали пакеты с новым гардеробом в машину, я поняла, что про сумку в камере хранения можно спокойно забыть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — На завтра я записал тебя в салон красоты. Прическа, маникюр и прочие ваши женские штучки. Но поедешь уже без меня. Довольна?

Я ошарашенно смотрела на Леона, не в силах даже поблагодарить его.

— Глаза зеленые просто сияют от счастья. Можешь не отвечать.

— А поцеловать можно?

— Нужно. И пора тебе показать еще одно мое жилище.

* * *

Дом Леона располагался на берегу океана в Пасифик-Пэлисейдс, престижном и дорогом районе Лос-Анджелеса. Это тихое место облюбовали многие звезды. Здешние жители поименно знали друг друга — семейственность и атмосфера высшего общества царили в центре города. Добраться без автомобиля до местных элитных бутиков и богатых картинных галерей из других районов — пустая затея. Пасифик-Пэлисейдс славился своими великолепными ландшафтами и как место, «где горы встречаются с морем». Серферы из Малибу частенько заглядывали на красивые пляжи этого волшебного уголка.

Миновав металлическую решётку ворот, мы пересекли небольшой сад и остановились около одноэтажного дома дымчато-серого цвета. Нас встречал немолодой мужчина, по виду — управляющий. Около него крутились юлой четыре добермана. Когда Леон вышел из машины, собаки подбежали и грациозно сели перед ним, виляя хвостами. Даже не удивилась, что у него есть своя идеально выдрессированная стая. Приласкав четвероногих охранников, он открыл дверцу с моей стороны. Животных я любила, никогда не боялась, и собаки отреагировали на меня спокойно. Леон довольно кивнул.

— Серьезная у тебя команда.

— Это не все, в вольере сидит еще несколько забавных разнопородных экземпляров. Но для начала покажу дом, — улыбнулся он и жестом пригласил следовать за ним. — Я недавно приобрел это жилище. Все имение состоит из трех построек: главной с четырьмя комнатами, гостевого домика с двумя спальнями, лофта с библиотекой, тренажерным залом и кабинетом. Снаружи разбит сад с открытым камином. Там же я предпочитаю обедать. Есть спа и джакузи, вольеры для собак. Но знаешь, что повлияло на мое решение купить именно эту резиденцию?

— Шум океана. Я слышу его отсюда.

— Мыслишь правильно, моя прелесть! — Леон обнял меня за плечи, и мы вышли на открытую террасу с бассейном, нависающую над океанским прибоем.

— Это не может быть правдой!

— Я рад, что тебе понравилось. Сегодня мы пробудем здесь весь день, и ты сможешь узнать разные укромные места. — Звучало, конечно, двусмысленно, но интригующе. — А теперь пойдем, я провожу тебя в комнату, которую можешь обустроить, как заблагорассудится, если, конечно, ты не передумала.

— Что не передумала? — удивленно развернулась я к нему. — Ты меня все еще тестируешь, как лабораторную мышь? Пристрели сейчас, будет не так хлопотно.

Взгляд Леона вспыхнул, и он прижал меня к стене. Ну, и магия у него! Но я выдержала и не отвела глаз, упрямо закусив губу.

— Ты до конца не осознаешь, на что соглашаешься, голубка. Я и мое окружение… Все это непросто… Но я очень хочу, чтобы ты стала моей, по-настоящему моей, безоговорочно моей, понимаешь? И совершенно не желаю, чтобы ты сбежала через пару месяцев.

— Если ты не потомок Синей Бороды, то остальное меня не пугает.

— Тогда будь послушной девочкой, и мы не поссоримся.

Комната пришлась мне по душе. Витражная стена открывала красивую панораму сада. Зал с музыкальной установкой при моей любви к танцам был за пределами мечтаний. Не хватало только зеркал.

— А кровать? — удивленно повернулась я к хозяину дома.

— В моей спальне… В нашей, я хотел сказать.

— Спасибо, Леон, мне очень нравится здесь!

Из динамиков полилась волшебная «Серенада Солнечной долины». Я закрыла глаза и закружила по комнате.

Глава 4

Три месяца подряд Леон лепил из меня хирурга, но я теряла сознание, едва запах крови касался носа.

— Скальпель, зажим, еще зажим, тампон, отлично, — строгий учитель оторвался от разверстой брюшной полости огромной собаки и подмигнул мне. Когда хирургическая маска скрывала лицо Леона, я больше наблюдала за его глазами, чем за руками.

В нос ударил запах железа, источаемый эритроцитами.

— Леон… — простонала я.

Стены поплыли, язык онемел.

— Колин, приведи нашего вампира в чувство, — усмехнулся Леон.

На подносе с инструментами стоял наготове флакончик с солью. Ассистент Леона, сунул снадобье мне под нос, и противный запах вернул меня в чувства. Ко всем бедам сегодня добавилось чувство тошноты.

Операция закончилась, и помощник вышел, оставив нас одних.

— Вставай, моя дорогая. Зашиваем, давай иглу.

Леон не щадил меня в клинике, но я прониклась к нему искренним уважением, как к врачу. Он слыл большим профессионалом. Хотя сам оперировал все реже и реже, меня ставил в помощь хирургам регулярно. Маниакальная решимость привить любовь к ветеринарии той, что ночами бредила сценой, выглядела утопией. Леон считал, что компенсацией рухнувших надежд мне послужит знакомство со звездными хозяевами пациентов.

На днях разродилась черная свинья Джона Килта, которая жила на правах домашнего любимца. Пока я помогала поросятам появиться на свет, мужчины попивали коньяк и курили сигары на террасе. Я закончила работу и хотела уже присоединиться к компании, но слова оскароносного любимца женщин застали меня притаиться у дверей. Некрасиво, конечно, но искушение подслушать разговор двух закоренелых холостяков о своей персоне побороло нравственные устои.

— Красивая девушка и с воспитанием. Где ты откопал такое чудо?

— Джил пришла ко мне в поисках работы, когда отчаялась прорваться в кино. Она с детства грезила Голливудом.

— Я хочу познакомиться с ней поближе. Может, и с ролью помогу. Уступи мне ее.

«Уступи?! — Сердце в груди перестало биться. — Что это ещё значит?!»

— С тебя вполне достаточно Мэри и Эшли. Переманивать девушек из моей постели становится твоей привычкой.

Вечер переставал быть томным.

— У тебя хороший вкус.

— Не стану спорить.

— Ты не ответил про Джил.

— Забудь. Я влюблен и собираюсь жениться. — Леон, судя по звуку, раскурил очередную сигару.

Для меня его слова явились откровением. За все время он ни разу не обмолвился о любви. Леон легко управлял моими желаниями и сознанием. Я стала послушной, как марионетка в ловких руках. Мне хотелось быть единственной и неповторимой, но успех Леона у противоположного пола выходил за все мыслимые границы! Поводов для ревности Леон не давал, но знакомые дамы не стеснялись вешаться ему на шею даже при мне.

— Разыгрываешь или цену набиваешь? — лукаво усмехнулся Килт.

— Эта женщина создана для меня. Так что не вздумай ляпнуть что-нибудь при ней.

— Ну, что же, теперь она в моих глазах просто бриллиант. Пойдем, хоть издали полюбуюсь на будущую миссис Берри.

Пулей я бросилась прочь от двери и с невинным видом пристроилась около счастливой матери.

— Как тут у вас дела? — Джон вошел первым, и я поднялась ему навстречу.

— Ваша Блэки умница! У вас — десять очаровательных малышей.