Помоги проекту - поделись книгой:
— Так он решил в Москве обосноваться, а врагов у него здесь, аки песку морского. Столько ребят наших полегло из-за предателя на войне. А Малыш вообще ушел из плена живым только благодаря тебе и твоему отцу. Так вот, решил Рябой замести следы и убрать тех, кто его знал хорошо, и сам начал проявляться. В ресторане гостиницы, куда я тебя поселил, он уже четвертый день тусит. Ты его спугнул, видимо.
— Главное, теперь не упустить! — Роберт побарабанил пальцами по двери.
— Должно сладиться. Малыш ведет его от самого отеля. Рябой сейчас в один клуб заехал… Под твоим сиденьем в сумке ствол.
— Интересно! — Роберт надел перчатки, осмотрел содержимое сумки, улыбнулся и протянул:
— Глок — классная пушка! Давно не брал я в руки шашек, так ты любил говорить?
Дмитрий усмехнулся:
— Не забыл! — Он погладил шрам на шее. — Как там док? Всегда за здравие его в церкви поминаю. Если б не отец твой тогда — крышка мне! Мастер он головы пришивать.
— Есть такое.
— Эдвард тоже в Москве?
— Да. Прямо с самолета на операцию уехал, — ответил Роберт. — Что происходит вообще? Теракты по стране один за одним! Вторая Чеченская корячится, не иначе.
— Так первая и не заканчивалась. Но зришь в корень… Черт, погодка шепчет, ни зги не видно.
Дмитрий сосредоточился на дороге, и Роберт, нахохлившись, уставился вперед, они ехали по незнакомым ему улицам. Дождь заливал стекла. Лучи фар простирались перед капотом легкой дымкой, выхватывая из сумрака встречные машины. Шорох шин по асфальту и приемистое урчание мотора вселяло надежду, что в этот раз Рябому не скрыться. Легкий хмель улетучился, будто его и не было. На память пришло, как их с Саней в Чечне вышвырнули связанными из машины и, они, упав в заросли полыни, не могли надышаться вдоволь после смрада грязной ямы. Тогда Роберту казалось, что он попал из преисподней в рай. Только бешеное биение пульса напоминало ему, что он все еще на земле.
Звонок телефона прервал его воспоминания.
— На связи! Ах, собака!.. — Дмитрий смачно выругался, вдавил педаль газа в пол, и машина стрелой устремилась вперед. — Ладно, мы уже рядом, сейчас постараюсь на хвост тебе сесть. Соскочил он из соседнего клуба, ну ничего, догоним.
Они пропетляли по городу и выбрались на Каширское шоссе, джип Дмитрия лавировал между других машин, пока, наконец, не пристроился в хвост пятой модели «БМВ».
— А вот и Малой.
— Где?
— Впереди, на черной бэхе. Видишь? Пора его сменить, чтобы не спугнуть Рябого.
— Куда, интересно, он из города рванул? — Роберт сжал пальцы в кулаки.
— Главное, чтобы не в аэропорт, — сквозь зубы процедил приятель, — а так-то, здесь гораздо удобней его прижать будет.
Дмитрий моргнул фарами и обошел машину Малыша.
— Чего это Рябой, на джип пересел? — размышлял вслух Дмитрий. — Вроде в клуб на мерине приехал.
— Шифруется.
— Их трое, справимся. Куда ж ты, родной?
Машина Рябого неожиданно свернула на пустынную проселочную дорогу. Дмитрий, визжа всеми тормозными колодками, следом вошел в поворот.
— Брат, выбирай место и прижимай его, он нас вычислил. Уйдет ведь, — занервничал Роберт.
— Все нормально. Сейчас сделаем. Ох, не повезло тебе, тварь. Сам себя загнал. Здесь не место, а мечта!
Из люка преследуемой машины неожиданно высунулся бородач и дал короткую очередь из автомата по джипу. Пробитое в нескольких местах лобовое стекло покрылось паутиной трещин.
— Чтоб тебя! — Дмитрий, схватился за плечо, пригнулся и резко вывернул руль. Машину занесло на мокрой дороге. Додж выписал крутой вираж и съехал в кювет.
— Твою ж мать… — Роберт перешел на бранный английский, выпутываясь из ремня безопасности.
За окном появилось встревоженное лицо Сани. Он рванул ручку двери на себя.
— Живы?
Из Дмитрия ругательства вырывались как патроны из автомата Калашникова.
— Ну все! Остынь! — оборвал его Саня на полуслове. — Оружие из твоей машины нужно перекинуть, а то, не ровен час, гаишники нарисуются. И давай вытаскивать тебя за хвост.
Машину Дмитрия, вымокшие до нитки, парни прицепили тросом к «БМВ». С мощным рыком джип, влекомый детищем немецкого автопрома, выбрался на дорогу.
Саня Громов, он же Малыш: среднего роста красавец-блондин с голубыми, как у невинного младенца, глазами, с опушкой из длинных золотистых ресниц, вышел из машины, крепко обнялся с Робертом и повернулся к Самураю:
— Ты как в кювет съехал? Дал бы по газам и боднул их тачку со всей дури.
— Да пошел ты! Была охота холодным в ремнях болтаться. Это ж тебе не БТР. Хорошо пуля только царапнула плечо, остальные в обивку вошли.
— Ладно, живы и слава Богу! Нужно разбегаться, — Роберт обошел машину Дмитрия. — Только как с таким стеклом ехать?
— Да, Самурай, на лобовуху ты попал, надо заменить по-тихому. В Москву с таким нельзя, — Саня задумчиво почесал затылок, — Помощь нужна?
— Сам разберусь. Езжай в город, оружие только в канаве не забудь, — буркнул Дмитрий. — Тут неподалеку мастерская есть. Свои пацаны работают.
Он достал из багажника покрывало, укрыл им торпеду и выдавил растрескавшееся стекло в салон. Собрал полотнище тюком, кинул на пол и грузно плюхнулся на водительское сидение.
— Давайте, братья! Днем созвонимся, — Дмитрий махнул рукой и завел двигатель.
— Поехали, Роберт, — Саня спустился в канаву и выудил оттуда сумку с оружием, — пообщаемся по дороге, сколько лет-то не виделись!
Дождь молотил по окнам, и дворники еле справлялись с обрушившимися потоками воды. Трасса серебрилась и отражала дальний свет встречных машин.
— Как ты? По-прежнему репортажи строчишь? — Саня устало откинулся на спинку сиденья, придерживая руль одной рукой. — Не женился еще?
— Да. С моей работой на месте не засидишься. А по поводу женитьбы… Я встретил девушку…
— Англичанка, или кто из наших? Как звать? — оживился Саня.
— Из ваших! — Роберт радостно повернулся к другу. — Юля!
— Юля? — приятель помрачнел.
— Что-то не так?
— Нет, все ровно. Башка разболелась.
— Тогда не буду тебя грузить.
— Да ладно, валяй.
— Я её нашел в лесу. Лежала без сознания, избитая. При ней была сумка с документами и несколько приглашений на ее же свадьбу с неким Сергеем Филатовым. Вы же учились в Питере. Может, у вас там остались какие-нибудь связи? Помочь бы ей вспомнить. Но так, чтоб без полиции.
— А имя ей ничего не напомнило? Да и телефон ведь в сумке наверняка был.
— Понимаешь… Я Юле не сказал, что нашел сумку и документы. Решил, пусть немного побудет без прошлого. Ей так лучше.
— Да, ты коварный перец… Не ей, тебе так лучше. Умыкнул девушку со свадьбы! Интересно взглянуть на мадам, что так вскружила тебе голову. Да, Питер, Питер… — рассеянно пробормотал Саня, а потом вдруг посетовал: — Зря я женился, сразу после института…
— Ты вроде и на войну ушел из-за семейных неурядиц?
— Да. А как вернулся, сразу разошлись.
— Тебя девушки всегда осаждали, один не останешься.
— Да дело не в том, что баб нет. Тут другое. Прошлое червем гложет.
— Мы с тобой столько просидели в вонючей яме в плену, обо всем вроде переговорили. Неужели я что-то не знаю о тебе?
— Выходит, не знаешь… У меня девчонка до жены была. Красивая такая. Когда она по улице шла, народ шеи сворачивал. Очень любила меня, не знаю за что. Сдрейфил. Подумал, создал Господь такую красоту для другой жизни… Да и вообще, малышке моей тогда семнадцати не исполнилось. Дальше поцелуев дело не заходило. Мда… Накануне своего выпускного пригласил ее на свидание и сказал как отрезал: "Куда я, зеленый специалист со смешным окладом, тебя на другой конец страны потащу?" Малышка всегда веселая такая была, улыбка в тридцать два зуба, глаза блестели, а тут… Мы с ней ночь целую проговорили. Она не плакала, не кричала на меня, но взгляд ее до сих пор перед глазами стоит. Будто омертвел он у нее. Я утешал себя дурак, мол, пройдет время, оклемается, станет звездой эстрады или подиума. Сама спасибо потом скажет. Она в конкурсе красоты в том году как раз участвовала. Ребята по курсу меня не поняли. Глаз на нее тогда положили многие из нашей компании, а она, кроме меня, смотреть ни на кого не хотела. Так что с пацанами мы тоже холодно расстались. А я через неделю после выпуска женился на девахе из соседней общаги. Спал с ней самым бесстыдным образом уже два года. Уехали с супругой за тридевять земель. Как же потом жалел, волком выл… Отправился на войну по контракту. Если бы сейчас встретил девочку ту, на колени встал, прощения у нее попросил…
— Так что же ты ее не нашел?
— Да как-то совестно было. Самурай звонил ее родителям, мать сказала, что моя малышка уехала в Германию..
— Он тоже в нее влюблен?
— Нет… Дружили они. Такие оба эпатажные. Зажигали на дискотеках… Их заприметил кто-то с телевидения, и даже приезжали для передачи молодежной снимать. Такое на сцене вытворяли! Ладно, не знаю, что на меня нашло. По поводу твоей Юли можно поузнавать. Только тогда давай мы познакомимся хотя бы с ней.
— Давай, — согласился Роберт и добавил с улыбкой, — только чур, не отбивать. Знаю я, как твой взгляд с поволокой на женские сердца действует разлагающе.
— Да ладно, у тебя отобьешь, пожалуй. Ты когда уезжаешь из Москвы?
— Не в курсе пока. Днем созвонимся. И притормози где-нибудь цветы купить.
Глава 6
Роберт вошел в номер, тихо подкрался к кровати и прислушался к дыханию Юли. Затем поставил цветы в вазу на тумбочку около постели и скрылся в ванной комнате.
Он отвернул оба крана, умыл лицо холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. «Как можно расстраиваться из-за того, что не прикончил человека, хоть и нелюдь? В мире люди умирают каждую секунду, но нужно ли мне становится убийцей, пусть и за правое дело? — задавался он вопросами. — Как давно я стал таким кровожадным?» Роберт присел на край ванной, скинул ботинки и отшвырнул их в угол, стянул с себя одежду и встал под душ. Когда теплая вода заструилась по телу, он уперся ладонями в стену и вновь задумался: "Все эти годы я вынашивал планы мести, но с появлением Джу, в душе все перевернулось. Как ток меняет полюса, так и сейчас ненависть уступила место любви. Странно все это и непривычно".
Роберт обмотал бедра полотенцем и отправился в спальню. Его мучило искушение нырнуть под одеяло и взять Юлю в плен объятий теплой, сонной и безоружной. Но как отнесется она к такому неожиданному пробуждению. Он тяжело вздохнул и пошел спать в кабинет на диван. Но сон не шел. Роберт откупорил бутылку коньяка, захватил стакан и вышел на балкон. Сто грамм «Хеннесси» обожгло горло, оставив доброе послевкусие. Он уселся в плетеное кресло, вытянул ноги и выпил второй бокал коньяка уже не спеша. Мысли упорядочились в голове, соблазнительный образ Юли дезабилье, однажды увиденный им, вышел на первый план и раздразнил воображение. «Завтра ты станешь моей, и даже сам черт не отберет тебя у меня» — он упал на пол, отжался раз двадцать и отправился спать.
Рано утром трезвон мобильника заставил Юлю открыть глаза. Она спросонок не сразу поняла, где находится и села в кровати. Густой, сладостный, дурманящий аромат свежесрезанных роз с первым осознанным вдохом наполнил все ее существо. Она обернулась и замерла: в напольной вазе красовался букет из бесчисленного числа головок алых и белых крупных цветков. Юля выскочила из постели, как есть в кружевной синей сорочке, и подбежала к букету.
— Какая красота! — она присела около него на пол, обняв колени.
Роберт с телефоном в руке выглянул из кабинета, подмигнул ей и послал воздушный поцелуй. Он притворил дверь, после чего послышалась неразборчивая напряженная речь. Юля посмотрела на свое нескромное одеяние и бегом вернулась под одеяло. Ночная непогода сменилась ясным утром. Вставать совершенно не хотелось, но оставаться в постели было небезопасно. «Более близкое знакомство пока стоит отложить, но я рада, что львенок вернулся! — она потянулась и сладко зевнула. — Господь услышал мои молитвы. Так, попробуем вспомнить как меня зовут. Татьяна? Елена? Ксения? Катюха? Пестимея? Так, тут полный провал и никаких намеков на воспоминания. Где я жила? Роберт говорит, в Петербурге. С таким же успехом я могла жить где угодно. Все что говорит Роберт на веру принимать не стоит. Где училась? Лингвист какой-нибудь? Вроде понимаю английский и что-то всплывает в голове из латыни. Нет, вряд ли. Что я умею? Танцевать. Точно, танцевать». Юля встала с постели и включила телевизор. По одному из каналов показывали аэробику. Шесть девушек в купальниках цвета киновари и голубых лосинах с одинаковыми улыбками энергично выделывали однообразные па под убойное техно. Юля натянула футболку и джинсы и с непринужденной легкостью присоединилась к экранным красоткам. Когда по разогретым мышцам побежало тепло, ей надоели однообразные выпады и махи, она пощелкала пультом и нашла канал MTV. Самба бразильским карнавалом ворвалась с экрана в номер. Юля пустились в пляс, а бедра задвигались так, будто она всю жизнь только и делала, что танцевала на улицах Рио-де-Жанейро.
— Усложним! — ее нога с вытянутым носком взметнулась выше головы, и она радостно рассмеялась, ощутив в полной мере власть над гибким телом. Она крутанулась вокруг своей оси и замерла, увидев Роберта. Он лежал на постели в одних спортивных серых хлопковых брюках, подперев голову рукой и наблюдал за ней. Взгляд его недвусмысленно говорил о шальных мыслях, гуляющих в этот момент в его голове. Юля сделала телевизор тише и присела на краешек стула. Сердце колотилось, словно ее застали с поличным на краже бриллиантов из ювелирной кладовой. Роберт надул губы и почесал мохнатый живот.
— Еще хочу, — протянул он. — Потанцуй для меня. Ты так классно бедрами восьмерку выписывала. Эти пуэрториканцы по сравнению с тобой просто караван неуклюжих верблюдов.
— Не сейчас. Как прошла ночь?
— Ночь прошла— это прошедшее время. Ты рядом — это настоящее, — Роберт похлопал по одеялу. — Присаживайся.
Юля подошла к букету и поправила без того идеальную композицию.
— Красивые цветы! Спасибо, — она не решалась сесть рядом с Робертом. Смелые помыслы, одолевавшие ее накануне, улетучились вместе с желанием, как и не было их.
— Хотел сделать тебе приятное!.. Упс, — он достал из-под подушки смятый листок.
К щекам прилила кровь, и Юля прыгнула на Роберта, выхватила бумажку из рук, скатившись с него набок.
— Нормальный поворот! — рассмеялся он, явно не ожидая такой прыти. — Там что, рецепт столичного салата?
— Ты все равно не поймешь.
— Представь, я умею читать по-русски, не хуже, чем говорить.
Роберт повалил ее и отобрал скомканную бумажку.
— Так и быть, ознакомься с моим ночным бредом. Считай, что это мой тебе подарок за букет, марафет и вчерашний ужин. Не могла долго уснуть, вспоминала как мы танцевали и набросала пару строк.
— Сколько перечеркнуто, и правда просто так не разобраться.
— Давай я прочту.
Поделиться книгой: