Писательница в бегах

– Какая девочка! – внутри пламенным цветком распускается нежность. – Моя от нахмуренного лба до кончиков пальцев и никуда я тебя не отпущу.

Ее грудь с трудом умещается в моей ладони, я поглаживаю ее, мысленно покрывая поцелуями. Лилиан шевелится во сне, и мои пальцы замирают по стойке смирно. Когда же эта чертовка скажет «да»? Нарастающее желание заставляет меня покинуть постель, чтобы избежать искушения разбудить Лилиан и нарваться на очередные дебаты. Причина её двоякого отношения к моей персоне ясна как день, после прочитанного в интернете. Интуиция её не обманула. Но ничто так не сближает, как солнце, воздух, вода и ограниченное пространство. С трудом отрываюсь от созерцания женской красоты, укрываю Лилиан одеялом и поднимаюсь проверить курс и отдохнуть в тени. Сладкая дремота окутывает разум.

Я возвращаюсь после съёмочного дня домой, и Лилиан встречает меня в белом кружеве белья. Тонкие руки обвивают мою шею, я усаживаю красавицу себе на бедра и прижимаю к стене. Ее губы жадно ищут мои…

– Павел!

Непохоже на сон. Щурюсь на солнце. Женщина грез, настроенная явно не на романтический лад, стоит подбоченившись. Ммм… Юбка просвечивает и не дает сосредоточиться.

– Павел, – Лилиан пинает меня носком туфли в бок. – Нам нужно серьёзно поговорить.

– Я готов, дорогая.

– Ты что, делаешь мне предложение? – тон Лилиан не предвещает ничего хорошего.

    Сажусь, тру глаза и приглашаю её жестом занять место рядом, но она остается стоять. Что и говорить, вопрос застает меня врасплох. О браке с ней по возвращении в Россию я не задумывался, я просто до безумия хочу эту женщину покорить ее, любить и баловать, но жениться по-настоящему…

Смотрю на Лилиан, и во взгляде её вижу такую боль, что ощущаю себя последним мерзавцем на свете.

– Наверное, это глупо, – прерывает она мои размышления на столь минорной ноте. – Ты замечательный человек, я уверена в этом, но вынуждена сразу отказать, если это так.

    Стон вырывается из моей груди. Я ещё даже не решил, хочу ли я жениться на ней, а Лилиан уже отказывает. Опять отказывает. Вскакиваю и хватаю мерзавку в охапку.

– Ну, знаешь, моя дорогая, хватит! Ещё немного и у меня разовьётся комплекс неполноценности! – желание вышвырнуть ее за борт поплескаться в холодной воде бурлит во мне адовым котлом. – Ты меня не обманешь, я тебе симпатичен и более чем. Что тебя останавливает?

– Понимаешь, – похоже, Лилиан испугалась моей горячности. – Дело не в тебе, а во мне. Я не имею права на любовь, по моей вине человек погиб… Я не хочу больше…

    Но душой уже управляет гнев, и желание вышибить из Лилиан сомнения, терзания, смятения единственным известным мне путем вытесняет все доброе и светлое из меня. Я подсечкой укладываю ее на палубу и рыча как тигр, стаскиваю с гибкого, извивающегося подо мной тела юбку. Дёргаю блузку на груди, и тонкая ткань трещит по швам. Я хватаю тонкие запястья и запрокидываю наверх. Впиваюсь в дрожащие губы, столь желанный и единственно доступный источник наслаждения в этот миг. Лилиан перестает сопротивляться, и раунд остается за мной. Мы оба тяжело дышим, когда я заставляю себя оторваться от нее, чтобы не отодрать прямо на палубе.

– Почему люди не летают? Вспорхнула бы и умчалась прочь. У бабочки больше возможностей чем у меня. Где справедливость?

– Я не ограничиваю тебя ни в чём. Кроме свободы.

– Ты всегда берёшь то, что тебе хочется, силой? – голос Лилиан дрожит.

– Прости, – как бы затащить её в каюту и довести начатое до логической развязки. – Не сдержался.  Не знаю, что со мной происходит.  Я уже устал доказывать тебе что-то на словах.

   Я не выпускаю Лилиан из объятий, словно испугавшись, что она и правда упорхнёт, подобно мотыльку, случайно попавшему в мои ладони.

– Признайся. Тебе хорошо со мной?

– Ты сейчас издеваешься? – похоже, моя «бабочка» приходит в себя. Момент упущен.

– Нет, – я решаю ещё позлить её. – Это ты надо мной издеваешься уже второй день. А я пытаюсь выбить из тебя дурь, и объяснить, наконец, что женщина создана для любви и должна говорить «да», когда мужчина расстёгивает ширинку. Сейчас я тебя отпущу, только обещай вести себя смирно.

    Лилиан молчит.

– Я не услышал ответа.

– Нет.

– Да, – я поднимаюсь и протягиваю ей руку, чтобы помочь встать и в следующее мгновение оказываюсь лежащим на животе, уткнувшись лбом в палубу. Лилиан дикой кошкой прыгает мне на спину, ещё и умудряется завернуть мне до боли руку.

– Нет, – шепчет она, наклонившись к моему уху. – И, если ты ещё хоть раз прикоснёшься ко мне без спроса, я дам сдачи.

Не знаю почему, но я не сержусь на нее, хотя треснулся будь здоров.

    Лилиан встает, как ни в чём не бывало и сдирает с себя разорванную одежду. Я, сижу потирая лоб, и меня разбирает смех. Она швыряет в меня то, что осталось от ее наряда, и голышом уходит в каюту.

– Я люблю тебя, – вырывается у меня.

Вот я и сказал это. Сколько раз в кино с придыханием произносил заветную для всех женщин фразу героиням, которых исполняли мои великолепные партнёрши, но в жизни такими словами не бросался. «Люблю? Люблю! – пульсирует в голове. Какая же это сладкая мука на самом деле! Маленькая плутовка! Там, где я менее всего ожидал влюбиться, ты ворвалась ураганом в мою жизнь». Встаю с ног на руки и прохожусь по палубе, не без труда удерживая равновесие. Вчерашняя пьянка не прошла бесследно. Принимаю нормальное положение, приглаживаю волосы и отправляюсь с покаянием к той, что уложила меня на лопатки и в прямом и переносном смысле.

Лилиан полулежит на софе в каюте, где мы впервые поцеловались. Моя белая рубашка подчеркивает её хрупкость и позволяет любоваться смуглыми ногами до узких бедер. Отбросив скромность, Лилиан выудила из моего шкафа рубашку без спроса. Я прислоняюсь к дверному косяку.

– Ты необыкновенно хороша.

– А ты гадина и сволочь, – улыбается в ответ Лилиан, но только одними губами. В глазах застыла настороженность.

– Поговорим?

– Давай попробуем.

– Кушать хочешь?

    Пожимает плечами.

– Я сейчас.

    Через десять минут мы сидим за столом. Хорошее красное вино, хамон, сыр и зелень способствовали перемирию.

– Мне показалось, ты хотела что-то рассказать о себе.

Глава 7

     Лилиан тяжело вздыхает и дрожащими пальцами теребит пуговицу на рубашке.

– Набери моё имя в гугле.

– Уже набрал.

– Так что же ты ещё хочешь знать?

– Как всё произошло на самом деле.

Я подливаю Лилиан вина и поднимаю бокал.

– Я не желала ему смерти, – Лилиан утирает, вынырнувшую из глаза слезу.

– Главное, ты жива.

– Не знаю, жива ли. И пока я не готова ни с кем делиться подробностями.

Вздох Лилиан, как каменная плита на мою грудь.

– Ты молодая вдова, и я ещё раз приношу извинения за недавнюю выходку. Но это ничего не меняет. Давай попробуем определиться в том, что останавливает тебя в наших отношениях. Ты любила Кроули?

– Скорее была влюблена одно время.

– То есть не любила. Иначе, сразу бы сказала «да». Хотя этого слова нет в твоем лексиконе. Дальше. Ты хочешь, как в стародавние времена год провести в трауре? Прости, но не поверю.

– Не знаю.

– Что тебя останавливает тогда? Какая-то причина во мне?

Лилиан заламывает руки, и в глазах вспыхивает мученический огонек:

– Я не верю тебе… Седрик был актёр и поначалу умел ловко манипулировать мной. Очень быстро я научилась отличать игру от реальности. Возможно, я и в тебе пытаюсь раскрыть некий актёрский талант.

    Настала пора показать карты. Я достаю спрятанную утром фотографию и кладу перед Лилиан.

– Меня терзал вопрос, неужели ты ни разу не видела меня на экране. Лил, я самовлюбленный болван. Тебе не нужно раскрывать мой актёрский талант. Прошу раскрыть во мне любящего человека.

Голубые глаза округляются, и Лилиан выбегает прочь из каюты.

* * *

Павел

Иду вслед за ней. Стоит красавица моя, вцепившись руками в металлические поручни на самом носу яхты. Золотистые длинные волосы треплет ветер, а солнечные лучи просвечивают сквозь хлопковую ткань рубашки, выделяя соблазнительный силуэт как на рентгене. Лилиан, безучастно опустив голову, смотрит на воду, мне становится страшно за неё. Лишь бы она не бросилась в океан. Я обнимаю Лилиан, виновато уткнувшись носом в затылок.

– Вот всё и встало на свои места, – всхлипывает она. – Недаром я возненавидела тебя с первой секунды.

Раз говорит, жить будет

– От ненависти до любви один шаг, детка, сделай его, – я вдыхаю ее аромат и схожу с ума, как вампир, почуявший запах крови. – Ты разглядела во мне актёра, но это не значит, что я играл с тобой, иначе, зачем бы я сейчас признался во всём. Я всегда честен с женщиной, которую хочу.

– Я не хочу твоих «хочу»! Это невозможно, – сквозь слёзы всхлипывает она. – Отвези меня, пожалуйста, обратно. Не делай мне больно.

– Нет, – я беру её руки и распахиваю словно крылья, – Мы летим, и наш полёт прекрасен. Зачем ты хочешь прервать его?

– Мы не на «Титанике», и ты не бездомный художник!

– Зачем тебе бездомный, Лил? – я покрываю её шею, плечи и спину поцелуями. – Неужели тебе плохо со мной? Просто отдайся чувству полёта, любви… я обещаю сделать тебя счастливой. Шоу продолжается!

Вскоре руки Лилиан безвольно повисают вдоль тела, и моё сердце чует, что бастионы Ла-Рошели сейчас выкинут белый флаг.

– Актёр… – Лилиан подставляет лицо свежему ветру. – А может это судьба? Зачем противиться ей?

– Умница, – я готов выть от удовольствия, когда она так доверчиво прижимается ко мне спиной и вынимаю ещё кирпич из фундамента её крепости. – Тот, другой, ведь изменил не потому, что он актёр. Так?

– Допускаю.

– Поцелуй меня, пожалуйста, – впервые в жизни я выпрашиваю то, что мне отдавали всегда без всяких вопросов. – Теперь, когда ты можешь отбросить всё, что мешало вчера.

    Лилиан медленно поворачивается.

– Собери осколки души моей и, если не уколешься о края, у нас всё получится… Это из моего романа. – в глазах её отражается закат.

Мне отчаянно хочется раствориться в этой женщине.

– Да, Лилиан.

– Пусть все закончится завтра, но сегодня я буду счастлива. Наконец, буду счастлива. Она обнимает меня, и я с жадностью припадаю к ее нежным губам. Яхта несется вперёд, разрезая безбрежную гладь воды, а в мире на двух счастливых людей становится больше.

* * *

Лилиан

Мы лежим на палубе, завернувшись в один плед, когда на горизонте появляется остров.

– Земля! – опьяневшая от жарких поцелуев, я проникаю рукой под рубашку Павла и щекочу тёплый живот. – Куда ты привёз меня? На необитаемый остров?

– Земля… – он улыбается и выпутывается из пледа. – Подожди, я пойду гляну навигатор и проверю автопилот.

Когда он уходит, в голове лениво шевелится мысль, что вряд ли у русского актера может быть своя яхта, если, конечно, его папа не банчит нефтью где-нибудь на Ближнем Востоке… Или Дальнем. Я никогда не была сильна в географии.

Мне впервые за долгое время хочется отпустить ситуацию. Замуж за этого парня я не собираюсь. Я даже еще не уверена, куда отправлюсь после островов: в Штаты или в Россию. Со сценарием у меня так и не срослось. Держит на плаву сетевая литература. Нужно воспользоваться интернетом на яхте: посмотреть сколько прилетело за месяц, оплатить рекламу, и начать выкладку нового романа. За таким горячим «Музом», как Павел, только успевай записывать. Яхта подходит к острову и замедляет ход. Металлический шорох и плеск воды дают мне понять, что мы встали на якорь. Солнце скрывается за горизонтом, и остров быстро погружается в темноту. Он освещается лишь огнями яхты и луной. Контуры гигантских деревьев, толпятся на берегу чудовищными исполинами, а белый песок отражает свет и притягивает взгляд. Тишину нарушает лишь слабый всплеск волн.

Слышатся шаги, и я перекатываюсь на живот:

– Давай причалим, господин пират! Твоя пленница хочет немного пройтись.

– Конечно, дорогая, как скажешь, – Павел ставит на палубу бутылку вина и наши бокалы. Садится рядом и, облизнув губы, скользит по мне взглядом. – Мы здесь заночуем, а с утра отправимся на прогулку. Что удивительно – на карте нет этого острова. Скорее всего он необитаем, так как расположен достаточно далеко от цивилизации.

– И наверняка наполнен дикой флорой и фауной – я встаю на четвереньки и обхожу вокруг Павла, подражая рычанию дикой кошки. Он с улыбкой наблюдает за моими перемещениями:

– Хищники редко дают себя приручить.

– Вообще, не приручаются, – у меня давно не было такого игривого настроения. Когда я позволила себе отпустить вожжи, будто узел развязался в груди. – Но с сородичами они на равных.

    Я бросаюсь на него, и мы утопаем в жарком поцелуе. Мне нравится вкус его губ, поджарое тело. Седрик был сильнее меня, Павел тоже не кажется слабаком. Но когда мы поцапались, уложить мне его удалось с лёгкостью. Возможно, сыграл свою роль эффект неожиданности. Павел пытается пробраться рукой мне под рубашку, и я скатываюсь с него. Он коварно улыбается, глаза возбуждённо блестят. Садится и разливает вино по бокалам.

– Чин-чин, искусительница!

– Хочешь, чтобы я опять вырубилась, не дойдя до спальни.

– А ты уже решила для себя, что войдешь туда не одна этой ночью?