Писательница в бегах

– Да, ты крепкий орешек, – Павел собирает мои волосы в хвост на затылке и тянет назад.

Соблазнительные губы совсем близко, и я впервые по-настоящему желаю поцелуя Павла, приоткрываю рот и блаженно смыкаю веки. Но Павел лишь проводит по моей щеке тыльной стороной ладони.

– Неужели я тебе совсем никого не напоминаю, Лил?

* * *

Павел

Естественный румянец на загорелом лице, придает необыкновенную живость чертам моей красавице. Кожа её, наполненная лунным светом сияет, и моим рукам не терпится прикоснуться вновь к точёным скулам, шее, плечам, губам. Вспоминаю наш поцелуй в каюте и меня бросает в жар. Я жажду теперь не столько покорить Лилиан, сколько сделать этот упрямый рот мягче, взгляд – счастливее, заносчивый нрав – тише и податливее. В голову закрадывается шальная мысль, и скажу точно, что не коньяк и не жажда утереть нос неожиданно возникшему на пути сопернику, толкает меня на необдуманный поступок.

– Павел, отпусти, – Лилиан убирает мою руку со своего затылка. – С тобой всё хорошо? Мы познакомились только сегодня утром, вряд ли я забыла бы такого самоуверенного наглеца.

– Может, ты и права, дорогая, – увлекаю ее за собой туда, где у большого крытого шатра, на сцене мужчины и женщины танцуют парами. – Изобразим что-нибудь?

Подхватываю Лилиан на руки и, не дожидаясь ответа, поднимаюсь на сцену.

– Так сразу?

– Ну, хочешь, подождём утра, когда все уйдут.

– Пахнет сексом, – она испуганно прижимается ко мне спиной, стоит поставить её на ноги.

– Не самый худший аромат! Покажи класс, детка, – я принимаюсь в такт музыке, подталкивать Лилиан бёдрами.

Ей ничего не остаётся, как дать мне вести себя в диком танце. Мы врезаемся в центр вакханалии, где запах ароматических масел и обезоруживающая нагота танцоров, завела бы даже монашку. Груди девушек подпрыгивают при каждом движении, и краска на сосках лишь ещё больше подчеркивает их возбуждение, мужчины вьются вокруг них, словно змеи, исполняя горячий танец любви. Я разворачиваю Лилиан к себе лицом и, усаживаю на бедро. К моей пущей радости обнаруживается, что она пластична, как гуттаперчевая девочка. Моя малышка превосходит все ожидания. Я с трудом сдерживаю себя от желания разорвать на ней одежду, так жажду вновь увидеть её тело. Время теряет счёт, всё происходящее вокруг кажется нереальным.

– Давай, детка, давай! – моя плоть дымится от желания, когда я подхватываю обессиленную Лилиан на руки и выношу со сцены.

Около шатра, прежде чем поставить на землю, я заглядываю в глаза, сияющие лихорадочным светом:

– Ты будешь сегодня моей?

Лилиан закусывает губу, молча улыбаясь.

– Хороший ответ, главное – понятный. Тогда слушай и запоминай! Я хочу целовать тебя ночи напролет. И отныне никто другой не коснётся твоих уст, – я провожу большим пальцем по ее губам. – Упрямый рот с этой ночи принадлежит только мне.

– Нет, – рука легким пёрышком касается моего запястья. – Я не верю тебе.

– Я не прошу верить, а ставлю перед фактом. Так что скажи наконец "да".

Лилиан молчит. Я провожу языком по её солёным от пота губам, и они впервые приоткрываются для меня без боя. Моя рука соскальзывает на упругую грудь, и даже через одежду нащупывает набухшую горошину. Поцелуй дурманит голову. Я овладел бы Лил в ближайшем свободном шалаше, во множестве сооруженных для сегодняшней ночи на берегу, но у меня есть мысль получше.

* * *

Лилиан

– После этих танцев у меня ощущение, что ты побывал во мне… везде. Как семирукий бог! – Голова кружится, будто я спустилась с каруселей.

– Ах, ещё есть силы шутить? Ну что же, продолжим, – Павел подзывает жестом к себе юношу, сидящего на корточках у входа в шатёр, и объясняется с ним на местном наречии. Отдаёт ему смятый красный свиток. Юноша исчезает за пёстрым самотканым пологом и выносит две большие чаши, за ним следует девушка, с венками из цветов в руках.

– Кто это? – я ещё не пришла в себя. – Что это?

– Не бери в голову, дорогая, – Павел протягивает мне одну из чаш.

– Это много и по запаху очень крепко для меня, – деликатно отказываюсь я.

Юноша говорит, с беспокойством поглядывая на меня, но Павел делает знак, что всё в порядке.

– Пей, не бойся, – он скрещивает наши с ним руки, собираясь выпить на брудершафт.

– На «ты», мы уже перешли. Это излишне.

– Пей до дна, и не перечь старшим. А не то, я тебя отшлёпаю при всех.

Я глотаю, поперхнувшись от его слов. Взглянув в глаза Павла, ясно понимаю, что он так и сделает. Лучше сейчас не спорить. Хитрец приканчивает терпкое, но безумно вкусное питьё первым и смотрит на меня с улыбкой. Нёбо обжигает, но тут же рот заволакивает тягучим теплом и жидкость тягуче проливается внутрь. По вкусу напиток напоминает кокосовый ликер, но крепкий, как абсент. Обманчивая лёгкость прибывает в тело, а мысли растворяются как в тумане. Ведь допью и упаду, но решаю идти до конца. Пусть потом хоть на плече меня домой несёт, сам напросился. Закончив, я роняю чашу юноше в руки и утыкаюсь Павлу в грудь, не в силах даже мяукнуть. Он разворачивает меня лицом к девушке, и та надевает нам на головы венки. Задвинув торжественную речь на местном диалекте, она манит нас за собой в шатёр. Павел подхватывает меня на руки и шествует за ней. Дальнейшее происходит будто во сне. Мы стоим перед разряженным в алые полотнища шаманом, а он гортанно бормочет не иначе как проклятья. По бокам от нас замерли юноша и девушка. Благовония не придают мне сил, а еще больше затмевают разум. Перед глазами все плывет, и я пробую сосредоточиться на котле с кипящим багрового цвета варевом. Когда шаман окунает туда длинный острый клинок и берёт меня за запястье, земля уходит из-под ног. С жалобным криком я проваливаюсь в темноту.

Глава 6

Павел

Я просыпаюсь оттого, что затекло плечо и не сразу вспоминаю вчерашнее. Кто-то тёплый лежит на груди. Мои губы растягиваются в улыбке: ночью я впервые в жизни женился, хотя и в шутку.  Конечно, некрасиво так было поступать, не спросив невесту, но нашла коса на камень.

Протягиваю к Лилиан руку, но потом решаю не будить её. Ко всем своим вольностям, опять же, не поставив в известность мою строптивую мадемуазель, я вывел яхту в океан и, после трёх часов хода, пришвартовался к небольшому острову. Так что разговор с Лилиан предстоит не из лёгких. Пожалуй, она многого не вспомнит, и чувство неловкости собьёт с нее спесь.

Вчера напоил я нормально девоньку брачным эликсиром, выпросив у парня полную чашу. Осторожно вытаскиваю руку из-под головы Лилиан, ложусь набок и любуюсь ею. Вывод напрашивается один: я ни о чём не жалею. Узнать её фамилию у французов оказалось проблематично, и у меня закралось подозрение, что Лилиан приплыла сюда по фальшивым документам. Администратор выдал сходу её данные. Лилиан Кроули. Что-то знакомое. Может она тоже медийная личность? В Лос-Анджелесе села на борт, если мне не изменяет память. Пойду-ка я, пока моя новобрачная приходит в себя, отведу яхту от острова и пороюсь в интернете. Может, Лилиан выкладывает свои сказочки в соцсетях. Тихо, чтобы не побеспокоить её сон, я оставляю на тумбочке стакан с минеральной водой и долькой лимона и ухожу в другую каюту.

    Меня прошибает холодный пот, несмотря на палящее солнце, заглядывающее в рубку. Отпиваю коньяк прямо из бутылки и вот уже второй раз перечитываю статью, найденную сходу в интернете. Я думал, что раздобытая у администратора гостиницы фамилия псевдоним Лилиан. Причем совсем недавно я краем уха слышал о жуткой истории с Седриком Кроули, но не знал подробностей. Последние два месяца я готовился к рабочему проекту и, честно говоря, не интересовался светскими новостями. Сдобренная фотографиями информация, вводит в замешательство:

«Лили Кроули, русская писательница женских романов, вдова американского актера Седрика Кроули вот уже пару месяцев скрывается от поклонников мужа и журналистов. Напомним, что она и раньше неохотно показывалась на светских раутах. Сам Седрик тоже не афишировал свой скоропалительный брак, чаще появляясь на публике с партнершами по фильму. Но недавно вездесущие папарацци выложили на него горячий любовный компромат, и Лилиан, собрав вещи в тот же день, сбежала из дома. Седрик старался вернуть её, но супружеские измены, по словам писательницы, оказались для неё неприемлемы. Актёр устроил охоту на неё, Лилиан же неделю удавалось скрываться у их общих знакомых. Проведав её очередной адрес, Седрик сел пьяным за руль и отправился выяснять отношения. Он избил Лилиан, но ей снова удалось ускользнуть от него. В тот же день, преследуя жену, актёр выехал на встречную полосу и не сумел разминуться с грузовиком. По иронии судьбы, на борту его красовалась реклама «Рояли для свадебных салонов». Автомобиль Седрика снёс ограждение и рухнул в реку. После похорон мужа, Лилиан дала всего лишь одно интервью, в котором призналась, что никогда не свяжет больше свою жизнь с актёром. Да и вообще, хоть чуть-чуть связанный с этим ремеслом человек может даже не пытаться к ней приблизиться больше чем на милю. В последнее время писательница скрывается, и никто сейчас точно не может сказать, где она находится».

    На стене рубки висит фотография, где я стою в обнимку с коллегами по фильму на каннском фестивале. В тот день мы получили за нашу картину Гран-при. Побарабанив пальцами, я снимаю со стены злосчастный портрет и прячу в каюте в ящик стола. Трагедия разыгралась всего два месяца назад, и, кроме боли, моя правда ничего не доставит Лилиан. Ещё и дел я наворотил за вчерашний день! Но другого варианта выстраивать отношения нет, тут уж придется действовать по методу клин клином. Но как, скажите на милость, ей признаться? Я берёг козырь в рукаве, а оказалось, что это двойка пик. Я снимаюсь с якоря и отплываю от берега.

* * *

Лилиан

Я лежу с закрытыми глазами, вспоминая как вчера рассталась с Павлом. Танцы, костёр, беснующиеся обнажённые дикари, ядрёное зелье, шаман, а дальше полный провал. Голова кружится, а пить хочется страшно.  По ощущениям даже подушка совсем другая. Я прислушиваюсь к тишине и приоткрываю веки. Так, докатилась! Верх легкомыслия напиться и очнуться на яхте у мужчины, которого вчера впервые видела в жизни. Хорошо не в постели шамана. Застонав, я поворачиваюсь на бок и замечаю на тумбочке стакан воды с подтаявшим льдом и лимоном. Жадно выпиваю до капельки минералку и заглядываю под одеяло. Помимо белья, на мне длинная футболка Павла. Хм, деликатно с его стороны, зачёт. Сажусь, обняв колени: покачивает то ли меня; то ли яхту; прислушавшись, слышу гул мотора. Похоже, наглец и правда меня решил похитить. Вот скот! Его вообще интересует мнение женщины, которая ему даже не сказала «да». Покачиваясь, дохожу до маленькой узкой дверцы. Интуиция не обманывает и приводит в гальюн, где, к пущей радости, обнаруживается и душевая кабина. Я включаю воду и, выдавив на ладонь зеленый гель с ароматом лайма, вспениваю его и наношу на тело. Яхту резко накреняет, и я больно ударяюсь о стену плечом. Неужели мы, правда, плывем?

    Возвращаюсь в каюту и замираю, прижавшись стене. На тумбочке дымится кофе в пузатой чашке и на блюдце лежит круассан, судя по аромату, с сырной корочкой. Павел, в синих с белой полоской шортах вскакивает из кресла, подходит ко мне и стягивает с моей головы полотенце. Влажные волосы рассыпаются по плечам, и я вцепляюсь в футболку, испугавшись, что он и её сейчас отберёт. Выстиранное белье мокрым комком падает из моих рук на пол.

– Доброе утро, русалочка, – сегодня голос у Павла с хрипотцой. Он касается губами моей щеки. От него разит спиртным, и я инстинктивно ещё больше сжимаюсь внутри себя. – Я принёс тебе завтрак. Как ты?

– Доброе утро. За завтрак спасибо, но совсем нет аппетита. Чувствую себя так, словно меня переехал состав.  Но спешу задать тебе несколько вопросов, – я толкаю его кулаками в грудь.

    Павел отступает, я поднимаю и вешаю бельё на стул. Забираюсь под одеяло и осторожно поглядываю на Павла. В его карих глазах нечто похожее на сочувствие. Этого ещё не хватало! Но в очередной раз призывать к соитию он меня пока тоже, к счастью, не собирается. Наверное, у самого голова, как медный чан. Постараюсь добавить дружелюбности во взгляд.

– Слушаю тебя, моя прелесть, – Павел садится рядом со мной на постель. – Что тебя беспокоит? Расскажи мне.

– Это ужасно, но я не помню ничего, из того, что произошло вчера, – мне неловко до безобразия. – Поэтому просто расскажи, как я оказалась у тебя в постели, и… было ли что-нибудь между нами?

Павел берёт чашку с кофе и подносит к моим губам.

– Сначала тебе нужно немного перекусить, ну, будь хорошей девочкой.

Я делаю глоток.

– Небеса! Я уже совсем забыла вкус старой доброй арабики.

Павел отламывает маленький кусочек круассана и кладёт мне в рот.

– Мне нравится заботиться о тебе. Пожалуй, буду всегда кормить тебя сам.

– Слушай, – вскипаю я, как перекись на ране. – Хватит вести себя так, будто мы женаты!

Павел смеётся и салфеткой вытирает крошку с моих губ. Я бью его по руке. Он хмурится и возвращается в кресло.

– То есть всё заново, – хватается он за голову. – День сурка! Почему ты ведешь себя так, словно мы незнакомы?

– Потому что мы незнакомы! Понятия не имею кто ты, – кричу я, и на этом силы заканчиваются. Голова утопает в подушках, а голос предательски дрожит: – Но что делало моё тело вчера, пока душа была в отключке, уверена, известно только тебе.

– Похоже, я рано расслабился, – Павел, поджав губы, сцепляет пальцы.

– Верное замечание.

– Лил, у меня есть две новости. Хорошие они или плохие – решать тебе, – он отводит взгляд.

– Продолжай, – в голове оркестр грянул тревожную дробь, виски сдавила острая боль.

– Между нами сегодня ночью ничего не было, – Павел явно тянет время. – Мы просто приехали на яхту, я тебе помог переодеться и уложил спать.

– Вообще не помню, но новость, и правда, хорошая. Какая вторая?

– Видишь ли, дело в том, что мы вчера поженились, – он с вызовом смотрит на меня. – И я не хотел, чтобы ты пропустила не только свадьбу, но и первую брачную ночь.

– Что мы вчера сделали? – мне на грудь точно каменную плиту кинули. – У тебя что-то с дикцией или у меня проблемы со слухом?

– С дикцией у меня всё в порядке, и у тебя со слухом, по всей видимости, тоже, – Павел закидывает ногу на ногу и улыбается. – Ты жена, а я – муж, отныне и навеки.  Документ, скреплённый нашими подписями и кровью, лежит у меня в кабинете. Ты сказала вчера «да».

Я смотрю на левое запястье, на котором красуется плетёный кожаный браслет и пощипывает ещё свежая ранка.

– Это обручальный браслет, – Павел показывает на своей руке точно такой же.

– Бред! – я откидываю одеяло и встаю. – Проводи меня в гостиницу. Мне не нравятся такие игры.

– Но это не игра, – Павел тоже поднимается и берёт меня за плечи. – Мы уже в открытом океане.

В голове начинает проясняться. Вот я балда! Даже не догадалась посмотреть в иллюминатор! Павел не иначе, как считывает мои мысли и подводит меня к окну. Далеко вперёд простирается безбрежная водная гладь.

– Смотри-ка, дельфины! – Павел указывает пальцем в направлении показавшихся над водой трёх чёрных силуэтов.

Но меня сейчас не тронули и не удивили бы даже амурские тигры, проплывай они за бортом.

– Кажется начинаю что-то понимать, – поворачиваюсь я к Павлу. – Ты ненормальный? Понимаешь, что я подам на тебя в суд?

– Судья на корабле только один. Моя яхта – мои правила. На что жалуетесь, прекрасная леди?

Мне хочется стереть довольную улыбку с его лица, но сейчас хватило бы сил сделать шаг до кровати.

– Но ведь мы однажды вернёмся?

– Я не понимаю, чем ты недовольна?

– Всем! И в первую очередь этим! – я тыкаю ему в нос руку с браслетом, но он перехватывает её и касается губами моего запястья. – Ты говорил на судне есть телефон, отведи меня в рубку или где там у тебя центр связи, я хочу позвонить.

– В жизни не встречал более вздорной особы. В общем так, не хочешь быть женой, будешь моей пленницей.

– Дурдом какой-то! – слёзы наворачиваются. Возвращаюсь в постель и утыкаюсь носом в подушку. Павел берёт меня за плечо.

– Дорогая, я надеюсь ты от счастья плачешь?

– Зачем ты так поступаешь со мной? – вскидываюсь я на него. – Ты ведь совсем меня не знаешь, кто я, откуда. Мы вчера виделись в первый раз в жизни.

– Так давай наконец познакомимся, – Павел переворачивает меня как черепаху и наваливается сверху. – Знаешь, дорогая, в жизни всё решает мужчина. Я на тебя запал, и мне всё равно что ты и кто ты. А все твои сомнения от лукавого. Не сопротивляйся сама себе. Я тебе нравлюсь. И не отрицай. Для начала этого вполне достаточно. Итак, я хочу услышать наконец-то «да».

– Я даже не знаю, кто ты, – шепчу я, прогоняя рвотные позывы.

– Какая разница? – тоже шёпотом спрашивает Павел. – Так значит «да»?

– Похоже, от моего решения уже ничего не изменится. И меня сейчас вырвет!

Павел скатывается с меня, и я бегу в туалет, где меня выворачивает наизнанку. Умыв лицо и почистив второй раз за утро зубы пальцем, вымазанным в мятной пасте, я возвращаюсь в постель. Ложусь спиной к Павлу и закрываю глаза.

Павел просовывает руку мне под голову.

– Мир?

– Хочу спать, – веки слипаются, несмотря на выпитый крепкий кофе.

– Ложись ко мне на плечо.

– Пошел ты! И не вздумай ещё что-нибудь натворить, – бормочу я и бедрами ощущаю, как его член крепчает и прижимается ко мне.

* * *

Павел

Я лежу, боясь пошелохнуться, чтобы только не побеспокоить и не спугнуть сон Лилиан. Она поворачивается, шепчет что-то неразборчиво, кладет голову мне на грудь и забирается рукой под майку, делая это непроизвольно, во сне, но так нежно и обезоруживающе, что я чуть не вою от удовольствия. Всегда отправлял своих подружек ночевать домой, или в другую комнату, а сейчас готов стать для этой женщины подушкой, одеялом, да чем угодно. Лилиан вздрагивает во сне. Я прислушиваюсь к её дыханию и кладу руку туда, где чувствуется сердцебиение.