Помоги проекту - поделись книгой:
Вячеслав Леонидович Глазычев
О нашем жилище
Научно-популярное издание
ББК85.11
Г 52 УДК 728.1.03
Печатается по решению секции литературы по архитектуре жилых, гражданских зданий и градостроительству редакционного совета Стройиздата.
Рецензент - доктор архитектуры, профессор А. В. Иконников (ВНИИТЭ)
Г52
Глазычев В. Л.
О нашем жилище. - М.: Стройиздат, 1987. - 176 с: ил. - (Науч.-попул. б-ка школьника).
Эта книга - популярный иллюстрированный рассказ об истории архитектуры жилища от первых примитивных построек до современных систем массового жилищного строительства Архитектура жилого дома представлена как результат сложного взаимодействия естественных (климат, строительные материалы) и социальных (быт, культура, господствующая религия) факторов с четким отображением этапов поступательного движения истории Показаны различные формы народного зодчества и профессиональная архитектура жилища в разных регионах мира
Для школьников, выбирающих профессию, и широкого круга читателей
4802020000-569
Г____________________238-87 047(01) - 87
ББК 85.11
О НАШЕМ ЖИЛИЩЕ
Рисунки выполнены автором
Редакция литературы по градостроительству и архитектуре
Зав редакцией Т. Н. Федорова
Редактор Т. А. Гатова
Внешнее оформление художника Л. А. Бабаджаняна
Технический редактор Ю. Л. Циханкова
Корректор Г. Г. Морозовская
ИБ № 4234
Сдано в набор 24 1086 Подписано в печать 15 1087 Т-21704 Формат 84Х108 1/32 Бумага офсетная Гарнитура «Литературная» Печать офсетная Уел печ л 9,24 Уел кр отт 18,79 Уч-изд л 9,85 Тираж 60 000 экз (1 изд 1 - 30 000 экз) Изд № AXV - 1773 Заказ № бОЗф Цена 40 коп
Стройиздат, 101442, Москва, Каляевская, 23а
ПО «Полиграфист», 509281, г Калуга, пл Ленина, 5
©. Стройиздат, 1987
Решения XXVII съезда КПСС определили стратегию дальнейшего развития социалистического общества - ускорение внедрения достижений научно-технического прогресса в производстве, совершенствование системы управления, расширение инициативы на местах. Естественно, что эти решения дают мощный импульс той сложной работе, результатом которой является наше жилище. Именно сейчас создаются условия для того, чтобы накопленный ранее, выраженный в проектных разработках творческий потенциал мог воплотиться в постройках. Началась стадия широкого эксперимента в области жилищного строительства, в котором архитектор может вновь стать ведущей фигурой проектно-строительного процесса.
Когда речь идет не просто об увеличении объемов строительства, но прежде всего о принципиально новом его качестве, очевидно, что ускорение - сложный процесс, нетерпимый к торопливости. Уже несколько десятилетий, архитектор, думая о нашем жилище, видел перед собой не отдельный жилой дом, а сложный жилой комплекс - чаще всего микрорайон. Теперь открываются возможности для следующего шага - формировать целостную жилую среду, которую невозможно расчленить на отдельно жилище, отдельно обслуживание, отдельно учреждения культуры.
Все это - дело близкого будущего, начинающегося сегодня, но подготовленного вчера и ранее. Вот почему, активно перестраивая свою творческую работу, нацеленную на удовлетворение новых потребностей новыми техническими средствами, архитекторы сейчас так внимательно вглядываются в прошлое жилого дома, анализируют вековой опыт народного жилища. Поскольку горожане все активнее выступают в роли соавторов архитектора, знать не только сегодняшний день жилища, но и его предысторию необходимо каждому.
Жилище - сюжет, по отношению к которому каждый чувствует себя специалистом. Быт, повседневное бытование каждого из нас развертывается в пространстве, ограниченном шестью гранями: четыре стены, пол, потолок. Что может быть более устойчивым, непрерывно возобновляющимся из поколения в поколение, чем наше жилище! Как, однако, обманчива эта простота, как иллюзорна ее устойчивость. Детство и юность моего поколения почти без исключений связаны со словами коммунальная квартира - для абсолютного большинства читателей этой книжки те же слова, к счастью, лишены непосредственного жизненного содержания. Для поколения моих родителей, ровесников нашего века, выражение «красный угол» было исполнено вполне конкретного значения: в этом углу комнаты, чаще всего на маленькой полочке, покрытой вязаной крючком, накрахмаленной салфеткой, стояла икона, а перед ней всегда мерцал огонек лампады…
Шесть граней быта - каркас жилища - остаются вроде бы теми же, что и тысячу лет назад… Но когда входит в оборот выражение «ванная комната»? Когда и где люди сообразили, что отдельные дома можно взгромоздить один на другой, и изобрели многоэтажный дом?
Что делало «черным» черный ход? Кто придумал лифт? Что определяло размер комнат в наших сегодняшних домах?
Подобных вопросов так много, что немедленно обнаруживается: «ключ» к пониманию дома, в котором мы живем, запрятан далеко в истории» человечества.
История архитектуры жилого дома относится к числу тем, коварство которых обнаруживается не сразу. В самом деле, история зодчества началась с жилища и никогда не оставляла этого постоянного и постоянно варьируемого сюжета. Чего же проще? - Выбрать из долгой этой истории наиболее привлекательные факты и хронологически их упорядочить. Не тут-то было. Проглядывая несчетные книги по истории зодчества, быстро убеждаешься в том, что заурядное жилище занимает в них скромную, чуть ли не «задворную» позицию. Дворцы, крепости, храмы вплоть до середины XIX века - главные «герои» историка. Винить его в этом трудно, поскольку в течение тысячелетий средства, усилия, талант архитектора и художника были сосредоточены на создании именно дворцов, храмов, крепостей. Получается, что историю жилища приходится словно вылущивать из скорлупы, с сожалением откладывая в сторону великолепные чертежи и восхитительные гравюры. Для нашей темы они, увы, не понадобятся.
Обнаруживаешь также, что по меньшей мере три четверти нужного материала включены в иные исторические сочинения - в тексты археологов и этнографов. Веками, тысячелетиями основное, подавляющее множество жилищ возводилось, сооружалось, рубилось, слепливалось без участия профессионального архитектора. Это народная архитектура, которую вообще признали искусством строить лишь около ста лет назад те, для кого архитектура означала дворцы, крепости, храмы, банки, театры, вокзалы…
Как разобраться в нашей теме, если в разных уголках Земли люди творили и продолжают создавать столь разные жилые сооружения, становящиеся неотторжимой частью столь разнящихся культур, что охватить это разнообразие в одной небольшой книге не стоит и пытаться - пришлось бы обречь себя на такую скороговорку, что осмыслить хоть что-либо не достало бы времени. Наконец, когда произносят «жилище», создается впечатление, будто совершенно ясно, о чем идет речь. Но ведь это - самообман, ведь всякое время вкладывает в то же слово свое «естественное» содержание. Жилище - это пещера, вход в которую завешен шкурой; это глинобитное сооружение с коническим куполом и круглым отверстием в его вершине; это шестнадцатиэтажная «этажерка» из бетонных панелей на две сотни квартир; это деревянный сруб, на треть заполненный массивом каменной печи… все ответы правильны.
Получается так, что надо задать какие-то правила изложения, привести в порядок огромный материал, отобрать то, о чем пойдет речь в книжке, из обилия фактов, которые в нее не попадут. Раз уж «о нашем жилище», то следует, по-видимому, сосредоточиться на том, что предваряло, что предопределяло действительность жилищного строительства у нас, в нашей стране, сегодня и завтра. Это сложная действительность, предыстория которой восходит к древнейшим временам, но включает не все. Мы почти не будем касаться самостоятельной большой истории легкого переносного жилища, созданного охотниками и скотоводами разных континентов. Мы почти не будем затрагивать сложную, еще далеко не во всем понятную историю жилищ народов, издавна заселивших экваториальную зону Земли. Как ни обидно, мы почти не коснемся истории жилища великих восточных цивилизаций.
Что же тогда уместится на страницах книги? Это - первые шаги еще единого в культурном отношении человечества по созданию жилого дома как совершенно специфического типа среды существования живого на Земле. Это - долгая эволюция семейного жилища, отдельного, обособленного жилого дома - его история далеко не завершена. Это, в-третьих, ничуть не менее долгая эволюция коллективного жилища, в котором слова «дом» и «здание» связаны непростым отношением. В-четвертых, нас не может оставить равнодушной связь того, что внутри жилища, с тем, что вне его, что принадлежит всем: это своеобразная история границы между внешним и внутренним миром человеческого существования. Наконец, чуть раздвинув рамки, естественно попытаться увидеть ближайшее окружение жилища, ведь характер этого окружения существенным образом воздействует на внутреннее строение жилища. Мы не будем затрагивать здесь весь город, но двор, квартал, микрорайон в их отношении к жилому дому законно войдут в книгу.
Поскольку книга невелика, а включить хочется многое, поскольку всякое описание того, что изображено на рисунке, как правило, «разрывает» повествование, я предпочел поместить как бы две книги в одну обложку. Одна - сплошной текст глав, где речь совсем не обязательно идет о тех сооружениях, что отображены в рисунках. Другая - шесть десятков рисунков, подписи к которым суть маленькие сочинения, обладающие относительной законченностью. Обе книги можно читать порознь или вместе: выбор - дело читателя. Рисунки выполнены автором и, за исключением нескольких копий чертежей, они сконструированы специально для достижения предельной наглядности.
Разумеется, тема жилища неисчерпаема - другие написали бы эту книжку иначе, выбрали бы для нее другие иллюстрации, назначили бы ей иную структуру. Тема позволяет двигаться по-разному. У автора получилось так.
ТАИНСТВО ЖИЛОГО ДОМА
На первый взгляд нет тайны. Уже к четырем годам жизни люди уверенно рисуют дома. Но вот странно: до сих пор, хотя большинство детей растут в окружении многоэтажных громад, особенно огромных рядом с юными художниками, на бумаге чаще всего возникает весьма древняя композиция. Как правило, хватает пятнадцати линий. Четыре расходуются на квадратик, две - на треугольник поверх квадратика, еще три помогают изобразить трубу на крыше и целых шесть черточек нужны для того, чтобы на «фасаде» изобразить квадратик поменьше и дважды его перечеркнуть - окошко.
Почему? Потому что мы рисуем прежде всего не то, что видим, а то, что знаем, и первый образ жилого дома порождается отнюдь не непосредственным наблюдением. Маленькому человеку чрезвычайно сложно охватить целостный облик жилого дома осмысленным взглядом. Подозреваю, что для многоэтажного сооружения такое вообще невозможно.
Дело в том, что первые самостоятельные изображения дома порождены другими изображениями. Их часто рисуют для малышей родители, их любовно и очень по-разному воспроизводят художники на страницах детских книжек. Книжки детские, но создают-то их взрослые, которые хотят, чтобы «было понятно», не всегда твердо зная, что понятно и почему. Получается, что рисунку, который только что завершен маленьким человеком, от напряжения прикусившим губу или кончик языка, никак не менее тысячи лет - в этом легко убедиться, проглядывая иллюстрации в книгах этнографов.
К концу четвертого класса дело обстоит по-иному. Окружающая действительность властно вторгается в сознание, и это вся действительность, а не только то, что каждый день перед глазами. И вот все чаще школьники нашей страны воспроизводят почти одну картинку. У одних «дом» может быть прямоугольником, у других - пятиугольником (так отображается взгляд снизу вверх, с угла, когда правила перспективы еще не вполне уяснены - очень похоже на изображения зданий у старинных иконописцев), но во всяком случае его покрывает относительно ровная сетка прямоугольников - окон. Поскольку это явно скучно, иные, в особенности девочки, аккуратно вставляют в прямоугольнички окон цветные треугольники занавесок и горшки с цветами. Всего два поколения назад такого рода рисунок был невозможен, хотя многоэтажные дома уже были. Всего два поколения назад для ученика или ученицы четвертого класса было вполне естественно нарисовать рядом с домом человека, который выше дома, потому что по ходу изображенного действия человек важнее. Сейчас таких рисунков не встретишь не только в Москве или Киеве, но и в Тихвине или Томске. Мир изменился. Но ведь он всегда менялся, только медленнее в одни эпохи, очень быстро в другие, значит, разумно предположить, что представление о жилище менялось всегда: когда медленнее, когда быстрее. И уж совсем резкой была первая великая смена обстановки: человек построил первый дом. Автору нестерпимо повторять написанное раньше, поэтому, отсылая тех, кому это интересно, к ранее изданной книжке [1], попытаюсь ту же историю рассказать иначе.
[1 Глазычев В. Зарождение зодчества. - М.: Стройиздат, 1983].
Впрочем, совсем короткий пересказ тех же фактов все же необходим. По меньшей мере 200 тысяч лет назад люди выложили из камней ровную площадку, возможно окружив ее плетенными из ветвей «стенами» и накрыв крышей из тех же ветвей, - в Африке, в ущелье Олдувэй. По крайней мере 15 тысяч лет назад, даже отправляясь в кратковременную охотничью экспедицию к берегу моря, люди воткнули в песок по овалу длинные гибкие жерди и связали их тонкие концы поверху, накрыли ветвями получившийся каркас. Это в Европе, около французского города Ниццы. Не позже, чем 9 тысяч лет назад, люди выдолбили в известковой скале круглое в плане углубление и уже его накрыли шатром, но уже постоянным, из шкур - в долине Вади эн Натуф, в Палестине. И, наконец, не позже, чем через тысячу лет, в соседнем Иерихоне обмазали плетенный из ивняка каркас глиной, а еще несколько веков спустя, там же сложили стены из необожженных, но старательно отформованных кирпичей.
Вполне возможно, что будут обнаружены и более ранние «дома», но одно несомненно: одни, перейдя к оседлой жизни, упорно совершенствуя земледелие и скотоводство, положили в буквальном смысле слова кирпич в основание «нашего» жилища; другие, совершенствуя отгонное скотоводство, начали долгий процесс отработки конструкции шатра.
В этой книжке нас будет занимать лишь первая из двух этих разных историй. Что же он такое, первый дом? Спросим иначе: что же осталось в нашем сегодняшнем жилище от самого первого дома?
Совсем не так мало, как может показаться поначалу.
Прежде всего, самое очевидное, самое главное: до сих пор мы произносим: «свои четыре стены», «своя крыша над головой», «дым родного очага», хотя очага в наших домах нет и дым из печной трубы становится редкостью, - язык древнее нас.
Стены. Вернее, почти повсеместно - это одна стена, замыкающая грубо очерченный круг или овал. Хотя очень скоро (мерой исторического времени) жилье очерчено уже четырьмя стенами, замыкающими прямоугольник более или менее правильных очертаний; «круглый» дом вновь и вновь продолжал изобретаться наново, пока повсеместно не закрепился в круглом храме или мавзолее как память о давнем прошлом, как модель Мира.
Вроде бы, между легкой стенкой и прочной стеной из кирпича или камня различие не столь уж существенно - так ли, иначе ли, мы оказываемся во внутреннем пространстве, отгороженном от внешнего мира непроницаемой для взгляда преградой. И все же помимо совершенно понятного качества долговременности у солидной, массивной стены есть качество сугубо психической надежности, какого нет, к примеру, у стены палатки, сделанной из сверхпрочной синтетической ткани. И в этом вопросе важно наследование. Психика скотовода-кочевника прочно связывала его бытие с миром природы, миром стихий, и для него важно удобство зашиты от непогоды, что превосходно обеспечено, скажем, двойным войлоком. Для земледельца же, с трудом защищавшего маленький рукотворный мирок от «дикой» природы, было, по-видимому, всегда чрезвычайно важно, чтобы ограда «искусственной» среды казалась как можно более прочной, нерушимой.
Поделиться книгой: