Беспощадный любовник (ЛП)

– Бабуля – это классика, Мейсон! БАБУЛЯ!

Это намного лучше, чем гонки. Вокруг нас образовался большой круг людей, и, клянусь богом, кто-то делает ставки на то, собирается ли Патриция ударить Мейсона или снова бросится за его машиной.

– Ей пришлось есть в «Вендис» в аэропорту, Мейсон! Это намного хуже, чем в обычной «Вендис»!

В этот момент я вижу Леви Каргилла, стоящего на противоположной стороне круга. На нем ярко-розовый спортивный костюм, а в правом ухе бриллиант размером с мой мизинец. Я не могу понять, почему офицеру Шульцу нужна моя помощь в отслеживании Леви, когда его, вероятно, можно увидеть из космоса.

Я подхожу к нему боком, желая поговорить с ним наедине.

Он разговаривает с парой парней бандитского вида. Когда я смотрю ему в глаза, он отделяется от стаи и неторопливо подходит ко мне.

– Хочешь что-нибудь купить? – спрашивает он меня.

– Нет, – говорю я.

Он позволяет своим глазам блуждать по моему телу, многозначительно ухмыляясь.

– Значит, ты хочешь что-нибудь бесплатно? Он большой и толстый, и я мог бы…

– Вообще-то, это касается моего брата.

– Кого?

– Виктора.

– Ох, – он перестает улыбаться. – Ты выволокла его с моей вечеринки прошлой ночью.

– Верно. Он больше туда не придет. И не будет работать на тебя.

Губы Леви вытягиваются в длинную прямую линию. Он втягивает воздух через ноздри.

– Это не тебе решать, – говорит он. – Это касается только меня и Вика.

– Виктору семнадцать, – тихо говорю я. – Он несовершеннолетний и не будет продавать наркотики для тебя.

Леви хватает меня за плечо пальцами, похожими на стальные клещи. Он утаскивает меня из круга фар за цементный столб.

– Вот в чем проблема, – шипит он. – Твой брат должен мне за сто пятьдесят таблеток. И он также должен мне нового дилера, если собирается уйти.

– Было сто десять, – говорю я.

– Он платит мне за сто пятьдесят таблеток, или столько же ударов я буду практиковать своей клюшкой по его затылку, – плюется мне в лицо Леви, впиваясь пальцами в мою руку.

– Сколько это стоит? – бормочу я, стараясь не показывать, как мне больно.

– Десять баксов за таблетку, – говорит Леви.

Не может быть, чтобы они стоили так дорого. Но он явно настроен на то, чтобы вымогать у меня деньги.

– Ладно, – рычу я. – Я достану тебе деньги.

– Да? А что насчет дилера?

Я колеблюсь. Я не хочу уступать этому парню. Я вообще не хочу его видеть после сегодняшнего дня.

Но есть кое-кто, кто не позволит мне пойти домой и спрятать голову под подушку. Офицер Шульц ожидает, что я получу информацию. Он будет ожидать гораздо большего, чем новость о том, что Вик «уволился».

– Я буду дилером, – говорю я.

–Ты? – усмехается Леви.

Я выдергиваю руку из его хватки.

– Да, я знаю намного больше людей, чем Виктор. Люди входят и выходят из моей мастерской в течение всего дня. Вероятно, у меня даже получиться удвоить продажи Вика.

– Мне казалось, ты хорошая девочка, – подозрительно говорит Леви. – Слышал, ты даже не сосешь член при включенном свете.

– Мне плевать, включен свет или выключен, – говорю я ему. – В любом случае, я бы не прикоснулась к твоему ни за какую гребаную цену.

Леви фыркает.

– Ты тоже не в моем вкусе, сучка в костюме Джастина Бибера.

Я хочу сказать Леви, что он выглядит как крутая мамаша, но держу это при себе. Единственный способ раздобыть компромат на этого парня – это работать на него. И если это то, что я должна сделать, чтобы избавиться от Шульца, что ж... у меня нет другого выбора.

– Это лучшее, что я могу сделать, – говорю я ему. – Мой брат пойдет учиться в колледж. Он не будет торчать здесь, как все мы.

Леви усмехается.

– Я учился в колледже. В кампусе больше наркотиков, чем во всем остальном городе.

– Ага, ну и дипломы там тоже есть.

Леви оглядывает меня в последний раз.

– Хорошо, – говорит он. – Приходи завтра ко мне домой.

– Отлично. Я буду там.

Я отворачиваюсь от него, стараясь не задыхаться.

Замечательно. Теперь я торгую наркотиками.

Мне не особо хочется праздновать, но, по крайней мере, мне будет что сказать Шульцу, когда он позвонит в следующий раз. Если только его за это время не собьет автобус.

6. Неро

Я не планировал ехать на Уокер Драйв. Гонки – это глупо, я это знаю. Но меня тянет сюда снова и снова. Этот запах высокооктанового топлива и рычащие, как звери, двигатели под капотом. Машины хотят участвовать в гонках так же, как и лошади.

А я хочу быть тем, кто сидит за рулем.

Время замедляется. Вы можете прожить целый год за четырнадцать секунд. Я вижу все – каждый камешек на асфальте, каждую каплю влаги на лобовом стекле. Я чувствую работу двигателя через вибрацию рычага переключения передач под ладонью.

Здесь я разбил свой Bel Air. Это была плохая ночь. Я был в гребаной ярости. В одном из тех состояний, когда чувствую, что хочу увидеть, как весь город сгорит вокруг меня дотла. Не знаю, почему я становлюсь таким. Со мной что-то не так.

Если мне больно, я хочу еще больше страданий, больше ярости, больше насилия.

Может быть, потому, что ты не можешь избавиться от боли. Все, что ты можешь сделать, это попытаться сжечь ее дотла.

В любом случае, Мейсон сегодня участвует в гонках, и я хочу на это посмотреть.

Его Супра против Импрезы Винни. Это дружеская гонка – на кону 2 тысячи долларов

Пока машины выстраиваются в очередь, я вижу знакомый красный Транс-Ам, подъезжающий под крытую дорогу. Камилла Ривьера соскальзывает с водительского места. На этот раз она одета в нормальную одежду – ну, нормальную по сравнению с ее обычным комбинезоном. Она разговаривает с бывшей девушкой Мэйсона.

Это странно. Я не видел Камиллу много лет. А сейчас она появляется уже второй раз за неделю.

Белла Пейдж тоже здесь с Гришей Лукиным. Он русский, родился здесь, но его отец – олигарх старой закалки со связями в Братве. У моей семьи сейчас шаткие отношения с Братвой. Русские еще не выбрали нового босса, после того как Гриффины убили старого.

Во всяком случае, я знаю Гришу очень давно. Так что можно быть спокойным. Или, по крайней мере, достаточно спокойным, чтобы вести себя цивилизованно.

Он коротко кивает мне, когда мы встречаемся взглядами. Я делаю то же самое. Я сижу на капоте своего Мустанга и пью пиво «Олд Инглиш». На вкус как моча, но дает приятный кайф. Это все, что у них было в винном погребке на Куинси-стрит.

Мейсон и Винни срываются с места и мчатся по крытой дороге. У Импрезы поначалу больше отдачи, но в конце Супра ее догоняет, и Мейсон побеждает.

Наблюдая за их гонкой, мне тоже хочется поучаствовать. У меня зудит голова, а мысли путаются, и я знаю, что единственное, что может дать мне ясность, – это езда по дороге со скоростью сто шестьдесят миль в час.

– Поставь меня в очередь, – говорю я Карло. Сегодня он руководит гонкой.

– С кем? – спрашивает он.

– Мне все равно.

Я буду гонять с кем угодно. Дело не в деньгах. А в вызове.

Я замечаю, что Камилла разговаривает с Леви Каргиллом. Она выглядит раздраженной. В этом нет ничего удивительного – Камилла колюча, как еж, даже в самых лучших обстоятельствах. Но я никогда раньше не видел, чтобы это включало Леви. Может быть, Камилла узнала, что он использовал ее брата, чтобы доставлять наркоту.

Ей лучше быть осторожной. Леви может показаться настоящим позером, но у него скверный характер. Иногда богатые мальчики – худшие головорезы из всех. Они хотят доказать, что они крутые парни.

Я чувствую, что напрягаюсь. Мои глаза прикованы к этим двоим, в частности к Леви. Я жду, что он полезет в карман или поднимет на нее руку.

Не знаю, почему меня это должно волновать. Мы с Камиллой даже не друзья.

Но я думаю, что уважаю ее, немного. Она не пустоголовая, как друзья Беллы, и от нее не несет отчаянием, как от самой Беллы. Камилла… настоящая. Она такая, какая есть, и не извиняется за это. В этом и заключается искренность.

Может быть, это настоящая причина, по которой Белла ненавидит ее. Потому что Белла так старается быть самой красивой, самой желанной и самой обаятельной девушкой в мире, но на самом деле у нее ничего не выходит, и она это знает. И вот появляется другая девушка, которая не пытается быть ни тем, ни другим. И для Беллы это равносильно оскорблению. Потому что Камилла даже не хочет играть в эту игру, так как же Белла сможет ее выиграть?

А может, я просто пьян.

Я не знаю, что, черт возьми, творится в голове Беллы. Все, что я знаю, это то, что она снова ссорится с Камиллой, затевая очередную стычку в их бесконечной войне.

Я соскальзываю с капота машины и подхожу поближе, чтобы услышать их.

– Что ж, очень жаль, что все, что у тебя есть – это катящаяся куча мусора, – говорит Белла, – так бы ты тоже могла поучаствовать. Но ты бы предпочла просто смотреть, не так ли? Так поступают жуткие неудачницы. Они стоят в стороне, наблюдая за более интересными людьми, живущими своей жизнью».

– Ты удивишься, – спокойно говорит Камилла.

– В чем? – говорит Белла.

– Как быстро может двигаться это потрепанное ржавое ведро. И еще, как мало людей сочли бы тебя интересной.

Белла краснеет. Она всегда так делает, пытаясь доминировать над Камиллой и никогда не получая от этого того, чего хочет. Можно было бы подумать, что она давным-давно сдалась.

– Сомневаюсь, что твоя машина смогла бы пересечь финишную черту за ту же ночь, что и моя, – говорит Белла.

– Есть только один способ узнать, – отвечает Камилла.

Белла смеется, не веря своим ушам.

– На что спорим? Только не на твою машину – я бы не взяла эту консервную банку, даже если бы ты мне заплатила.

– У меня есть шестьсот баксов, – говорит Камилла. Она вытаскивает из кармана сложенные банкноты.

Я фыркаю. Это мои гребаные деньги, которые я заплатил ей сегодня днем. Она собирается все просрать в гонке с Беллой?

Это совершенно глупо. Но я вроде как наслаждаюсь этой безрассудной Камиллой. Она непоколебима, а темные глаза полны ярости.

– Мы участвуем или нет? – спрашивает Камилла.

– Я хочу, – усмехается Белла. – Просто я буду чувствовать себя так плохо, забирая все твои сбережения…

– Да, не сомневаюсь.

Камилла подходит к Транс Ам и забирается на водительское сиденье.

G-Wagon Беллы совсем не создан для гонок. Тем не менее, у нее самая новая модель – 4,0-литровый V-8 с двойным турбонаддувом. Это быстро для такого танка весом в шесть тысяч фунтов.

На противоположной стороне стоит Транс Ам Камиллы, в который она, возможно, вселила уверенность, или же обвязала веревкой. Я думаю, мы это выясним.

Когда они подъезжают к линии старта, Камилла невозмутимо смотрит вперед. Может, она и нервничает, но не показывает этого из чистого упрямства. Белла пытается выглядеть крутой, но у нее это получается не так хорошо, как у Камиллы. Она посылает воздушный поцелуй Грише. Он ухмыляется, забавляясь всем этим.

Карло стоит между машинами, подняв руки над головой. Он считает в обратном порядке: