Помоги проекту - поделись книгой:
– Еще шаг – и будешь дырявой.
– Раскудахтался-то как, грыжа с папироской!
Заика по-змеиному зашипела, и руки ее метнулись навстречу Драго. Лезвие сверкнуло в голубом свете – так, так…
Желтый старушечий палец шлепнулся на пол – Драго отмахал его на две фаланги.
У Заики даже кровь не пошла!
Драго отпрянул, а старуха вытерла набухшие губы:
– Вот и все, разукрась тебя ветрянка – антракт. Второго отделения не будет!
Заика прыгнула на него пантерой. Драго не устоял и рухнул. Рука непроизвольно разжалась и выпустила нож. Не было времени ни думать, ни чувствовать. Вдруг хватка ослабла – цыган сам не заметил, как нанес ведьме мощный удар под дых. Она взвыла от боли. Драго, не медля, спихнул ее на бок и совсем было вырвался, но в последний момент ведьма ухватилась за его сапог и резко дернула на себя. Он вновь повалился. Заика оскалилась. Ее длинные белые зубы походили на клавиши пианино. Драго со всей дури двинул по ним свободной ногой. Аккорд вышел недурным – Заика отцепилась, но прошло лишь мгновенье, и вот уже оба они вскочили и кружили вдоль стен пещеры друг напротив друга. Каждый хотел первым подобрать с пола ножик, но не знал, как к нему подступиться.
– Ах ты засранец, – хрипела Заика, сплевывая обломки гнилых зубов.
Драго сделал обманный выпад одной рукой, а другой схватил ведьму за горло и шарахнул башкой об стену. У Заики ноги сложились в коленях. Она упала. Цыган подхватил один из камней-светильников и обрушил на ее череп лихорадочный град ударов – сверху вниз, словно заколачивал ведьму в землю. В ответ она яростно боднула цыгана в живот, и он отлетел к противоположной стенке. Череп Заики украшали вмятины. Любой другой на ее месте сдох бы или, по крайней мере, лишился сознания, но с ведьмами все иначе. На их стороне сам Дьявол. Их просто так не убьешь. Драго в этом убедился и мгновенно нырнул в один из проходов, которые ответвлялись от центральной залы.
Опасность утроила его силы. Ошалевший и упрямый, он рвался вперед в абсолютной тьме, на четвереньках, по запутанной земляной кишке без конца и начала. Кровь кипятком обжигала жилы, разогнавшись так, что влекомое тело едва успевало за ее дикой прытью. Цыган запыхался. Все мирные чувства в нем затаились, ибо одна только неукротимость могла проложить ему путь к спасенью – он этого не знал, но он это умел; и не растерялся.
А где же погоня?
Погони не было.
Непроглядный тоннель то и дело распадался на отворотки – направо, налево, вверх, вниз. Многоуровневое подземелье не давало Драго ни малейшей подсказки, где выход на поверхность. Песок под руками был сухой и холодный, воздух – такой же: он на вдохе пробирался в легкие, но неизвестность и вся обстановка не давали мерзнуть.
Раз – поворот. Два – поворот.
От ведьмы не было ни слуху ни духу, но тьма вокруг была непустой. В воздухе отчетливо присутствовало нечто. Оно не было добрым и не было злым, но оно угрожало.
«Мать твою копытом!» – Драго не понял, с чем он столкнулся, а это были глаза земли, ее безмолвие, ее аппетит и ее утроба!
Один, сквозь мрак… Жизнь обнажила всю свою хрупкость, но горячка первых минут бегства схлынула, уступив место животной суровости и упрямству: только бы выбраться! только бы выжить! Сердце билось четко. Лишь иногда с губ срывалось какое-то страшное ругательство или проклятие.
Шаг за шагом, из лаза в лаз; больше ничего поделать было нельзя. Только ползти, ползти, ползти, не давая воли косматому бешенству, ибо оно, когда завладеет, точно приведет его к верной погибели.
Драго замер. Его сейчас же накрыла тишина – невозможно слушать, мороз по коже! Он продолжил путь. А время капало, словно песчинки в песочных часах – долго, недолго, хочешь, не хочешь, туда, не туда…
Голодный лабиринт водил Драго за нос. На одном из поворотов цыган нашарил в темноте пуговицу. Рука сама потянулась к жилету – одной не хватало! Он здесь уже был! Цыган злобно сплюнул и двинулся дальше – возможно, на волю, а возможно, в Преисподнюю, к центру земли. Его
Шаг – за шагом, из лаза – в лаз.
Где же Заика? Возможно, она сама не решалась спускаться так глубоко под землю.
– Дэвлалэ-Дэвла! Прости меня. Дай только выбраться! – Драго не раз играл на грани фола и часто выигрывал, потому что противник обычно боялся перейти эту грань, но тут был особый случай. Одно дело, когда твой враг – человек или хищный зверь, и совсем другое, когда враг – лабиринт. У него нет клыков, он не рвет когтями, не стреляет в спину, не бьет с размаху – он просто есть, но, чтобы убить, этого хватит.
Бесконечные петли давно уже сбили цыгана с толку. Он полз наобум, на авось, на удачу. Лабиринт был хитер. Чтоб его одолеть, мужества и силы было явно недостаточно. Он глотал людей, как удав. Он был огромен. Он был велик. Он вел в Царство Мертвых: сотней тоннелей – в один финал! И одним тоннелем – в финал другой. Цыган не терял надежды. Словно в насмешку, лабиринт подсунул ему новый сюрприз. Это был обглоданный временем человеческий скелет! Еще одна жертва… Он тоже не смог найти выход. Как серийный убийца, лабиринт повторялся в своих приемах.
Цыган ненарочно подвинул череп – из пустых глазниц полезли безусые черные тараканы. Они просто кишмя кишели! Одного из них цыган раздавил, и склизкое тельце прилипло к ладони.
Драго ускорился. В темноте он видел неплохо, но на этот раз его выручило не зренье. Подползая к очередному зигзагу, цыган почувствовал скверный запах. Так смердеть могла только Заика! Она караулила его за углом – затаив дыхание, слившись с тенью…
Драго рванул обратно. Ведьма помчалась за ним вдогонку. В какой-то момент он попытался обрушить за собой земляной свод, но ввиду крайней спешки ему это не удалось – цыган только потерял драгоценные секунды.
Вот тоннель со скелетом. Он схватил две кости – из тех, что потолще – и обернулся, готовый биться. Ведьма отшатнулась – с перекошенной мордой. Она
Драго не сразу сообразил, что он держит кости крест-накрест. Как святое распятие!
– Хасим![38] – закричал цыган хрипло.
У Заики над ушами выскочили рога, а нос превратился в сморщенный пятачок. Перед Драго в темноте сидел черт! Он нервно лупцевал по стене хвостом, похожим на заезженную мочалку, и противно пищал:
– Нечестно, цыган, нечестно!
– Пошел ты на хуй, – устало сказал ему Драго.
– Ты обиделся, что ли?
– Где Заика?
– Нету Заики. Поздно ты к ней явился. Крестьяне ее год назад закидали камнями. Насмерть. Думали, она порчу на них наслала.
– А она могла?
– Не знаю. Заика от разных болезней траву искала, да от смерти травинку не сыщешь. Даже Черная Книга тут не поможет.
– А что это такое?
– Черная Книга коня дороже! А еще дороже Неухватная Икона. А всего дороже – Формула Всего! Только про нее не меня надо спрашивать. Не такая я большая шишка, чтоб об этих вещах трепаться.
– А с Заикой что случилось?
– Ничего хорошего. Труп ее прямо в пещере бросили, а я мимо бродил, новое тело себе искал. Примерил – как раз мне впору! С тех пор тут и живу за Заику – тепло, не мочит, гости ко мне заходят, – он выразительно кивнул на обглоданный череп. – Я же гостеприимный!
– Неужели?!
– Слушай, цыган, а давай мы с тобой слово положим.
– Мне с тобой и общаться грех.
– Фи, какое гадкое слово! Ты сначала послушай. Я тебе растолкую. Без меня тебе обратно не вылезти – света божьего не увидишь, и никто тебя не схоронит. А мне тоже ждать невтерпеж, пока сам ты тут околеешь. Предлагаю по-джентльменски, как сударь и сударь, дворянин с дворянином – перекинемся в карты. Моя возьмет – ты мне душу продашь, а если выиграешь ты – я тебя трогать не стану и из подземелья выведу.
Драго прикинул, стоит ли лукавому доверять, но тот угадал его мысли и быстро заверил:
– Никакого подвоха, цыган. Все честно. Кровью Дьявола клянусь – если продую, обещанье исполню.
– Давай, – кивнул Драго. – Клятва не помешает.
– Значит, условились?
– И камни с тебя.
Черт выказал недоумение, и цыган пояснил:
– Те, что голубым светятся. Если выиграю, они – мои. Сам их вынесешь.
– Идет!
– Клянись!
У черта загорелись глаза, и он махом поклялся. Готовность его на такие штуки еще больше насторожила цыгана. Черт как есть жулик – без расчета не чихнет! Что он придумал на этот раз? Почему именно карты?
Бац! Подозренье закралось, словно крыса в амбар с зерном, и внутри у Драго защипало от недобрых предчувствий.
– А на чьей колоде сыграем? – спросил цыган.
– Мне все равно, – с наигранным равнодушием ответил черт.
– Но у меня нет с собой колоды!
– Значит, придется играть моей. Выбора нет.
Глава шестнадцатая
– Каждый судьбу свою узнает, как может: ученый по книгам, колдун по руке, а мы в «дурачка» сыграем. Если карты врут, тогда кто не врет? – рассуждал словоохотливый черт, тасуя колоду. – Тут все честно. Одному придет туз, а другому шамайка. От нас с тобой ничего не зависит. Все решают какие-то могущественные сучки.
– Сдавай, – оборвал черта Драго.
– Подснимись.
Козыря задал король треф. Карты цыгану пришли отличные – не меньше десятки по всем мастям, но у черта оказалась козырная восьмерка, и он зашел первым. Драго решил бить червовым валетом, но, когда потянулся за ним, валет отрицательно мотнул головой. Что за чертовщина! Нарисованный пижон был живой! Цыган уставился на него, как баран на новые ворота, а валет выразительно приставил палец к губам и опять схватился за свою алебарду. В другой руке он держал треугольный щит. Плечо перетягивала алая перевязь.
Драго решил придержать валета и покрыл десяткой. У черта не нашлось ничего подкинуть.
– Бито.
Валет подмигнул цыгану: «То ли еще будет». – «Будет, будет», – согласился цыган, нисколько не сомневаясь, что черт и валет – из одной команды. Он их раскусил, но пока притворялся и ходил с того, что советовал ему румяный гвардейский щеголь.
Через пару заходов черт виртуозно выманил у цыгана весь крупняк, но и тот не остался в долгу, раскозырив своего соперника на трефовую даму. Валет по ходу дела энергично жестикулировал, прикусывал пухлые женские губки или корчил разочарованное лицо.
Драго миллион раз играл в подкидного и бился с азартом, не боясь проиграть, но в этот раз все обстояло иначе. Он думал над каждым ходом.
Две трети колоды отошли в отбой. Черт предпринял решительную попытку завалить цыгана и направил против него дружное каре из девяток, а дальше, видя, что Драго не любит пики, подкинул именно их. У цыгана был выбор – крыть тузом или дамой. Валет настоятельно указывал на красотку с красным цветком. Драго сходил по тузу. Черт не поверил своим глазам.
– А где же дама? – вырвалось у него.
– Ай-нанэ-нанэ, – Драго хлопнул в ладоши и следующим же ходом счастливо избавился от валета-ренегата.
Они разобрали остатки колоды. У цыгана осталось всего две карты, у рогатого – четыре, но право хода было на стороне черта. Тот подался вперед всем телом. Глаза его горели. Хвост принял форму штопора.
Драго пробрал леденящий ужас. Сейчас все решится. Отступать некуда. Жизнь или смерть! Как карта ляжет… И вся судьба.
Цыган сдвинул брови.
Карты стали такими, что не опишешь – держать в руках их было больше невозможно. Драго положил их перед собой, твердо запомнив, какая сверху, какая снизу. И накрыл ладонью.
Черт – с оттопыренной нижней губой – дергал себя за козлиную бороду и медлил с заходом, очевидно, вспоминая, какие карты вышли. Наконец, он решился.
Пиковый валет.
Этой масти у Драго не было. Он побил вальта мелким козырем. На руках остался король бубей – самый необычный из карточных монархов. Корону ему заменяла чалма, а одежду украшали мусульманские полумесяцы. Он был больше похож на арабского шейха.
Теперь все зависело от того, с чего сходит черт – влистит, не влистит?
Драго облизнул пересохшие губы и взглянул на него: «А что, если я… не дожидаясь…», но рогатый опять уловил его мысли.
– Если что, я бессмертный, – сказал он серьезно, как финансист, объявляющий возможному деловому партнеру свой капитал.
– Ходи уже, – произнес цыган.
Черт зашел по бубям.
Драго молча перевернул свою последнюю карту картинкой вверх.
Он почти не помнил, что было дальше. Посрамленный черт исполнительно довел цыгана до выхода из пещеры. И камни донес.
Оказавшись на поверхности, Драго ощутил себя так, словно вырвался с того света. Он вытряхнул из волос песок и посмотрел на черта:
– Прощай, Заика! Или как тебя звать?
– Бэнг, – ответил рогатый.
– Не рядись больше бабой. Нно-о, Сэрко! Нно-о!
В небе сиял тонкий месяц. С речки веяло холодом. Драго сменил галоп на неспешную рысь, и только тогда пришло осознание, что этой ночью он балансировал на самом краю бездны. И он –
В груди трубили фанфары, ветер разметал вороные кудри. В холщовой сумке, притороченной к стременам, болтались волшебные голубые камни. Вперед! Победа! Драго казалось, что теперь он сможет жить вечно.
Подковы стучали. Цыган ехал тем же путем, что и утром, но совсем иные песни гремели внутри него. Он был пьян от удачи, и если бы Драго в ту минуту спросили: «Что ты делал всю прошедшую жизнь?», он бы, не задумываясь, ответил: «Терял время».
Все вокруг населяла богиня ночь. Лес мрачно аукался. В зияющих дуплах дышали призраки. Дикие камни раскрыли рты. У потресканной кладки безмолвной плотины вода смеялась, как будто русалка. Одинокий всадник летел над рекой. Высокие звезды мерцали в небе.
Глава семнадцатая
Поделиться книгой: