Помоги проекту - поделись книгой:
Плащ ждал этого вопроса – ему было приятно ответить:
– Не люблю, когда слишком просто. Все нужно делать с изыском – даже убивать такой сброд, как вы. Слушай меня, старик. Есть на свете Формула Всего. Ты знаешь, что значит Формула?
– Формула, – Муша пошевелил губами, пробуя незнакомое слово, как будто таким способом можно узнать о нем больше.
– Формула Всего – это мелодия жизни, ноты, по которым разыгран мир, если ты понимаешь толк в метафорах. Или не понимаешь? Господи, с кем приходится иметь дело! – демон негодующе возвел глаза к небу, а Муша по-прежнему смотрел на него, не мигая – как услужливое животное, пытающееся если не понять, то хоть высмотреть, что хочет хозяин.
– Сложно с тобой общаться, – Плащ пришел в затруднение и теперь взыскательно подбирал другие слова. – Ну да ладно. Забудь про ноты. И про мелодию. Я скажу так: Формула Всего – это ключ к любой двери, отгадка любой загадки, тайна управления жизнью. Это хоть ясно? Ключ ко всему! Тот, кто его отыщет, станет господином природы. Ему присягнет судьба, потому что Формула выше судьбы. В ней содержится закон мира, по которому все происходит, уравненья причин и следствий, коэффициент счастья. Формула подскажет, как менять концы и начала. Она может воскрешать мертвых и исцелять безнадежных. Понимаешь, к чему я клоню? Знающий Формулу перекроит порядок действий и спасет всех. То есть не всех, а кого захочет. Пусть даже они и не стоят того спасенья!
– Где? Где твоя Формула?
– Я вижу, ты понял. Отменно. Но если я тебе доложу, все опять упростится, а простота хуже воровства. Ищи ответ на Неухватной Иконе – она плавает в озере Карачурт. Только сам ты никуда не поедешь – не сможешь. Я об этом позабочусь. На поиски отправится Драго. И Коротышка! Заметь для себя. Пусть твой внук возьмет Коротышку. Иначе – крышка. – Плащ усмехнулся невольной рифме. – А чтобы Драго поторопился… – демон приоткрыл обожженный рот и выдохнул из него шарообразный сгусток – вращающуюся в воздухе мелкую взвесь.
– Это поцелуй тьмы. Отрава отрав. Он войдет в тебя, Муша. Формула Всего – единственное противоядие. Один шанс из тысячи, что Драго ее найдет. Но в том вся и прелесть. Вы, конечно же, проиграете, но у вас появляется шанс – мизерная возможность изменить минус на плюс. И это уже интрига. В жизни она как соль. Без нее невкусно. Пожелай удачи своему отважному внуку… Передай ему главное – срок до зимы. Иначе будет то, что ты видел. Может быть, еще встретимся. Я не прощаюсь, – последние слова Плащ произнес так, словно он больше всего на свете надеялся свидеться с Мушей снова, хотя сам напророчил ему скорую гибель. Что означала его надежда? Спросить было не у кого – Плащ растаял. Выдохнутый им сгусток влетел Христофорову в грудь. На рубашке от него не осталось и следа, но старик закричал, словно ему воткнули булавку в самое сердце.
– Вот как то было, туда-сюда, – Муша вопросительно посмотрел на внука.
– Я достану нам Формулу, – чеканя слова, ответил Драго.
– А может быть… само?
– Нет. Я поеду. Я предчувствовал, что так будет. Я хочу, – закончил Драго с мрачной торжественностью.
Он был вдохновлен, словно сильно влюбился. Жизнь бросила ему вызов. Он ждал его много лет, иногда пробуя нарываться сам, вперед Срока, и это тоже было правильно, ибо подготовило цыгана к тому, о чем он не имел ни малейшего конкретного понятия, наилучшим образом.
– Это рискованно, – сказал Муша.
– Не поеду – перестану себя уважать. И другие уважать перестанут.
– Да хранит тебя Бог. Тебе трудно придется.
– Трудно? Это ж хорошо! – Драго хищно улыбнулся сквозь зубы. Он бы немедленно прыгнул в седло! Что может быть лучше Большой Игры?
– Я горжусь тобой. Торопись! Золота в судьбе.
– Все дороги с песней! – откликнулся внук.
От Муши Драго направился к Графу, но по пути к нему пристал Антрацит. Он было полез с ненужными расспросами, но Драго так на него посмотрел, что под этим взглядом Антрацит превратился в пустое место и отошел.
Граф отдыхал у себя в шатре.
– Спит он, – залепетала хозяйка, но Драго не посчитался с покоем старшего.
Лишь только полог за ним закрылся, обиженный Антрацит обратился к Грине, который случайно оказался рядом:
– Ишь, петух! Можно подумать, он сам важнее всех дел, за которые взялся! А делов-то всего – прогулялся к бабульке в гости! Фраер залетный!..
– Ну да! У тебя все плохие, один ты хороший, – язвительно буркнула Антрацитова тетка. Оседлав полено, она чистила рыбу.
– Нет, – возразил племянник. – Я людям не враг. Просто я справедливый.
– Справедливый, а жену бьешь.
– Да ну тебя!
Тетка презрительно хмыкнула и скрылась внутри своей цэры.
– Пошла ступу помелом чистить, – произнес Антрацит ей вслед. – Ведьма!
Гриня невозмутимо гонял во рту вишневую косточку.
Спустя некоторое время, когда Драго и Граф закончили свой невеселый тет-а-тет, косточка валялась под кустом, а Гриня и Антрацит куда-то пропали. Вместо них Драго встретился с Муравьедом и с ходу распорядился:
– Скажи вашим, чтобы все шли на сходку.
Муравьед, удивленный подобным тоном, возвысил одну бровь над другой. Драго этого не заметил и мимоходом поинтересовался:
– А коня моего пасут?
– Кто ж его станет пасти, кроме тебя?
– Это всем важно. Правда. Клянусь своим счастьем! Собирай всех на сходку!
Это было продолженьем ошибки. Цыгане на дух не переносят, когда им указывают, что надо делать.
– Ты не больше цыган, чем я, – с гордостью изрек Муравьед.
Только сейчас Драго, казалось, рассмотрел собеседника.
– Не в службу, а в дружбу, – механически исправился он, но глаза его уже наблюдали удаляющуюся Муравьедову спину. Звать мужиков на совет побежал внук Евграфа – Бимбай, тогда как сам Граф, мучаясь неразрешимостью проблемы, жевал в одиночку табак и невесело повторял: «Ох, дело. Ну, дело».
Глава девятнадцатая
Какое горе стряслось с дедом Мушей! Мне страшно стало, как быстро может измениться жизнь – всего несколько часов назад мы пировали и веселились, а сейчас вокруг тревога и слезы. О помолвке уж никто и не вспоминает, и, если честно, я сама забыла о ней.
К вечеру все средства помочь Муше испробовали, и Драго собрался к Заике. Ох, и испугалась же я! Смогла бы я пойти к колдунье? Повели бы меня ноги? Ох, Драго, Драго.
Я места себе найти не могла, пока мама не назначила меня с Мушей сидеть. Смотрю я вокруг, и с души воротит – семья моя в тревоге, дедушка Муша как мертвый лежит, а жальче всего маленького Буртю – сидит он возле дедушки и тихо слезы льет. Что моя тревога против его горя! А противный коротышка ходит по шатру, путается у всех под ногами и бубнит:
– Чуяло мое сердце, а никто меня не слушал. Не верят Какаранджесу, не верят в приметы. Змея, сны, один хор мертвых чего стоил. А Какаранджес знал! Чума на оба ваших дома!
Буртя, как услышал, так заплакал уже навзрыд:
– Деда!!!
– Поздно! Не слушали Какаранджеса! Может, хоть ты, Буртя, научишься ценить мудрость!
Я была готова его убить, правду говорят – одному гостю рад, а другой гость – настоящий враг. К счастью, мама увидела, кто мутит воду, и напустилась на него:
– Так, Какарашка, или как тебя там, хоть ты и гость, а ребенка в моем шатре не позволю мучить!
– Буртя, успокойся. Очнется дедушка, не понравится ему, что ты по нему, как по покойнику, слезы льешь. Слышишь?
Слышал Буртя, не слышал, а хлюпать носом стал тише, и когда мама уложила всех спать, он попросил меня:
– Можно я с тобой буду сидеть?
– Можно. Только, чур, не реветь. И помогать мне будешь, если понадобится.
Очнулся дед Муша ближе к рассвету, внука он не сразу узнал, и в глазах у него такой затаенный ужас поселился, будто он черта видел. Но всем нам немного полегчало – пусть не говорит, не двигается, но уже точно живой. И от сидения моего толк появился – то воды поднести, то отвару подать, то тряпку на лоб намочить. И лакомств никаких не жалко, да только что уж там, больной и золотому стулу не рад!
Драго приехал утром грязный и оборванный, сел к деду на перину, поговорил с ним секретно и снова умчался по делам. Дед Муша наконец заснул. Не просто лежал без движения, а по-настоящему уснул. И маленький Буртя тоже с ним свалился. Вдвоем на одной перине. Свататься приехали, а кто теперь об этой свадьбе вспоминает, кроме меня?
Никто им не мешал. Отца позвали на срочную сходку, а мама ушла в деревню гадать. Удивительно, но я даже не встревожилась из-за этой внезапной сходки, просто я уже устала бояться. Двое суток боюсь, куда уж больше?
Перед ужином отец перековал коня Драго и проверил упряжь. Мама починила его одежу. Узелок собрала с едой. Замечаю я, как будто в дорогу его снаряжают, а мне никто и слова не говорит. Я хожу, всем в глаза заглядываю, а спросить смелости не хватает. Неужели так все и кончится? Гулумба ли накаркала, я ли не угодила? Может, раздумал он? Неужто в руках снег растаял?
Внезапно все разошлись по своим делам, даже маленький Буртя куда-то убежал, хотя до последней минутки цеплялся за штаны Драго. Я варила кашу, поглядывала в сторону Драго, не ждала и все-таки всем сердцем надеялась, что он подойдет ко мне.
Драго подошел, был он хмурый и серьезный.
– Присмотри за Буртей, – сказал он как бы нехотя.
– Присмотрю. Надолго ты?
– Как Богу будет угодно. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем я достану снадобье для деда. О себе я не беспокоюсь, о тебе тревожусь. Справишься?
– Справлюсь.
Драго помолчал и продолжил, хоть и видно было, что нелегко ему дались эти слова:
– Воржа, мне важно, чтобы я вернулся не на пустое место.
Я посмотрела в его глаза черные и твердо сказала:
– Не вернешься ты на пустое место.
Драго весь стал мягче – и лицо, и глаза. Он улыбнулся и сказал уже другим, теплым голосом:
– Я бы хотел оставить тебе подарок, чтобы он всегда был с тобой. Чтобы он тебя, как солнышко, грел. Если станет грустно тебе в разлуке, ты на него взглянешь и про меня вспомнишь. Только я не знаю, какой подарок…
– Он у меня уже есть, – улыбнулась я и дотронулась до монетки на шее.
Драго покрутил монетку и сказал:
– И славно. Герцог за тобой присмотрит.
– А ты ему доверяешь?
– Доверяю, – рассмеялся Драго.
И тут мама позвала всех ужинать. Драго повернулся и пошел в шатер, а я подхватила котелок с кашей и вприпляску понеслась за ним.
Глава двадцатая
Получилось так, что свой отъезд Драго был вынужден отложить на целые сутки. Виноватых в этом оказалось двое – пчела и Какаранджес. Началось с пчелы – она ужалила Драго в пятку. Казалось бы, пустяк, но коротышка в самых горячих выражениях объявил это очередным дурным знаком, презреть который – искушать судьбу: «Уедем сегодня – пути не будет». Старики поддержали его слова, и Драго расседлал верного Сэрко.
Следующий день был тоже полон событий. Сначала огромный бурый медведь встал на задние лапы и устрашающе зарычал. Зверь был таким огромным, что самая высокая цэра едва доставала ему до пояса. Цыгане бросились от него врассыпную. Коротышка спрятался под урдэн.
Медведь, недолго думая, выхватил за шкирку из толпы Лысана, оторвал его от земли и зажал в ладонях, делая приблизительно те же движения, что производят дети, когда хотят вылепить из снега комок.
В этот момент зазвенел колокольчик.
Драго проснулся. Слева от него лежал Буртя, а справа неистово храпел Какаранджес.
Маленький колокольчик продолжал звенеть. Драго откинул полог, и все прояснилось. Не колокольчик… Это смеялась Воржа. Лицо ее светилось. Глаза, улыбка!.. Вся в тонких лучиках!.. Солнечные блики на воде так не играют!
Лолли, та просто загибалась от смеха. Свежий венок из пушистых одуванчиков подраспустился и съехал ей на брови. Воржа тоже была в венке.
– Доброе утро! – сказал цыган.
Звук колокольчика тотчас прекратился. Воржа почтительно кивнула жениху и боком-боком пошла к сторонке. Лолли бойко подхватила ее под локоть и увлекла за соседний шатер. Там снова раздался смех – беззаботный и звонкий.
«Невеста моя, а люблю как дочку. – Драго чиркнул огнивом. – Баловать буду…»
Какаранджес продолжал храпеть, Буртя обреченно сунул голову под подушку, но новый раскат был такой невиданной силы, что от него сам коротышка проснулся в панике:
– Что случилось? Тревога?!
– Ничего не случилось, – ответил Драго. – Это ты так храпишь, что пора бить тревогу!
– Я не храплю!
– Еще как храпишь! Я уже боялся, что ты ноздри порвешь!.. За полдень поедем. Ты готов?
– Конечно! – воскликнул коротышка и тут же отвел лукавые глаза. Выждав минутку, он самым елейным голосом обратился к цыгану:
– Послушай, Драго, кормилец наш, заступничек милый! Зачем тебе я? Я буду обузой. Возьми лучше Гриню. Гриня отчаянный.
– Отстань, лиса. Я решил, и ты едешь.
– Какой во мне прок? То ли дело Дятел! Дятел – герой!
– Портки с дырой!
Поделиться книгой: