Сборник Забытой Фантастики №3

— Как? — спросил Барри, который внимательно слушал, но ничего не говорил.

— Точно так же, как это сделал человек, который разграбил это хранилище с его платиновым содержимым, — улыбнулся ученый. — Я бы надел резиновые перчатки и использовал вольтметр, чтобы определить, когда ручка была повернута достаточно далеко, чтобы позволить тумблерам замка встать на место.

— Я вижу, вы полны решимости придерживаться своей теории о том, что украденная платина поступила отсюда, — усмехнулся Барри. — Вы, без сомнения, заметили, что восковые печати целы. Вот твой рентгеновский аппарат, Гудвин, все готово к съемке. Идите вперед и уладьте этот вопрос. Скажите нам, там ли еще платина.

Но ученый, по-видимому, не слушал его. Голова Гудвина была повернута в сторону двери, через которую они вошли из экспериментальной комнаты. Капитан Томпсон закрыл ее за собой, когда вкатил рентгеновский аппарат.

— Кто-то, — прошептал ученый, — находится за дверью и, я думаю, очень интересуется тем, что мы делаем.

Приложив палец к губам, призывая к тишине, он на цыпочках подошел к двери и распахнул ее. Но там никого не было. Подслушивающий исчез.

— Капитан, — сказал он, возвращаясь. — Я полагаю, вы знакомы с этой машиной. Не могли бы вы поработать с ней, пока мы с Барри с флюороскопом обойдем хранилище и посмотрим, что обнаружат лучи? Продолжайте двигать его так, чтобы покрыть всю заднюю стенку, где сложены банки.

Несколько минут спустя Томпсон услышал, как они зовут его, и, отключив лучи, покинул хранилище и присоединился к ним в экспериментальной комнате.

ГЛАВА VII

Установлено, что платина была изъята из хранилища

— Похоже, что ты был прав, а я ошибался, — сказал Гудвина Барри.

С помощью флюороскопа они обследовали внутреннюю часть хранилища. Рентгеновский снимок показал слабые, но тем не менее узнаваемые очертания банок с платиной бывших там стоящих аккуратной стопкой.

Ученый казался скорее озадаченным, чем удрученным. Мог ли он ошибиться, думая, что украденное "белое золото" поступило с завода Джексона? Это казалось невозможным. Анализ образца, присланного ему пиратом, так убедительно указал на источник его добычи. Банки по-прежнему оставались в хранилище. Рентген доказал это.

Он резко встал и, оставив остальных, вернулся в хранилище и огляделся. Он не мог бы сказать, чего искал. Он внимательно осмотрел восковые печати на дверных проемах. Насколько он мог судить, к ним никто не прикасался с тех пор, как их прикрепил какой-то правительственный чиновник. И все же другого способа проникнуть в хранилище не было. Бетонные стены были целы, пол, осмотренный из подвала внизу, представлял собой гладкую, без трещин поверхность.

Все трое искали признаки того, что вор или воры проникли в хранилище снаружи. Это было из-за того, что ученый почти загипнотизировал двух других разделить его убеждение в том, что хранилище было ограблено, настолько он был уверен в себе.

— Должно быть, я ошибаюсь, — пробормотал он. — И все же… как я мог?

Он возобновил свое беспокойное блуждание по комнате. Затем он решил, что сядет и сосредоточится на этом деле. Сбоку стояла небольшая коробка с надписью производителя алюминиевых контейнеров. Он решил передвинуть эту коробку перед дверью хранилища, сесть на нее и посмотреть, сможет ли он с помощью одной лишь силы воли разобраться в этом.

Но контейнер, когда он положил на него руки, сдвинулся с места с трудом. Гудвин нахмурился, напрягся еще немного, но обнаружил, что она по-прежнему неподвижна. Его разум, все еще борющийся с проблемой того, где он мог обмануться, внезапно сосредоточился на коробке. Если, как указано на этикетке, она содержала алюминиевые контейнеры, ее вес должен быть незначительным. И все же она была тяжелой, определенно тяжелой. Он наклонился, чтобы взглянуть на прибитую гвоздями крышку. Очевидно, крышку в какой-то момент снимали и снова прибили гвоздями. Пустые отверстия для гвоздей зияли в полудюйме от головок гвоздей.

Зачем он это делает, Гудвин и сам, вероятно, не смог бы объяснить, но он взял молоток, удобно лежавший рядом, и сорвал крышку. В коробке действительно были алюминиевые банки, но когда он взял одну, она оказалась тяжелой. Он снял крышку.

В следующую минуту он ворвался в экспериментальную комнату.

— Идите сюда, — крикнул он. — В конце концов, я был прав. Хранилище было ограблено. Платина снаружи, по крайней мере, четыре банки с ней, в коробке с надписью ”пустые контейнеры".

Капитан Томпсон сразу же пришел в состояние сильного волнения. Как хранитель завода, он мог предвидеть, что его ждут неприятности, когда придет время для объяснений и отчетности. Он был полон решимости открыть каждую коробку в этом заведении, чтобы посмотреть, сколько там платины.

Барри удержал его.

— Поймать вора — это первое, что нужно сделать, — сказал он, положив руку на плечо офицера. — Я могу посочувствовать тебе, могу понять твое желание узнать худшее сразу, старик, но потревожить эти ящики — значит предупредить человека, за которым мы охотимся. Мы должны оставить их такими, какие они есть в настоящее время.

Голоса по радио

Капитан неохотно уступил. Он нервничал, когда они возвращались в экспериментальную комнату. Он только что закрыл дверь в хранилище и защелкнул тройные замки, когда к ним ворвался голос.

— Джим! — закричал он. — Джим!

И все же не было видно ни одного человека. Кроме них самих, в комнате никого не было.

— Джим, Джим! — продолжал звать голос, очевидно, из дальнего конца комнаты. — Ты здесь, Джим?

Гудвин схватил Барри за плечо.

— Этот голос, — прошептал он, напряженный от волнения, — разве ты не узнаешь его по записи, которую я сделал, Барри? Это Портер. Платиновый пират. Я бы узнал это из миллиона.

Чиновник рассмеялся, стряхнул руку и уставился в ту сторону, откуда доносился голос.

— Да, Портер, — коротко ответил он. — Но Портер, в миле отсюда, в пятидесяти милях отсюда, в сотне, насколько нам известно. Он разговаривает по радио, без сомнения, с сообщником. Пока ты был в хранилище один, Томпсон показывал мне свой радиоприемник. Вы прервали нас своим открытием платины. Ах, он ушел!

Голос внезапно прекратил свои повелительные призывы к Джиму, кем бы он ни был.

Гудвин подскочил к инструменту, оттолкнув Барри плечом в сторону. Его рука схватила ручку настройки, осторожно повернула ее, настраивая сначала на одну длину волны, затем на другую. Громкоговорящее устройство донесло до их ушей вой статических помех в эфире, обрывки сводок новостей, транслируемых из какого-то далекого города, рыночные котировки, двух любителей, заглушающих эфир простым шумом.

— Есть шанс, ничтожный шанс, — пробормотал Гудвин, отключаясь от низких длин волн, на которых работают любители и вещательные станции.

И на шестистах метрах он снова услышал голос, зовущий “Джим, Джим”, а затем он пропал. Он настраивался и отключался на разных длинах волн, ловя голос, теряя его, ловя снова.

— Я напал на его след, — сказал он. — Он бегает вверх и вниз, пробуя одну длину, затем другую, пытаясь найти Джима.

Наконец ученый снова догнал его на шестистах пятидесяти метрах.

— Джим! Где ты, Джим? — сказал он, и тут же в разговор вмешался второй голос.

— Хорошо, а вот и я. Если бы вы оставались на одной волне достаточно долго, чтобы я мог настроиться на нее, вам не пришлось бы волноваться.

Очевидно, Джим, кем бы и где бы он ни был, был раздражен. Высокий, гнусавый голос платинового пирата прервал его.

— Я пытался связаться с вами в течение двух дней, — сказал он. — У меня заказ на тысячу.

Гудвин бросил на Барри торжествующий взгляд. Значит, пирата это не спугнуло. Он попал в ловушку, расставленную для него ученым. Он собирался попытаться доставить эту тысячу унций по сто долларов за унцию. Но, если ученый и детектив добились своего и если Портер планировал извлечь выгоду из платины из этого хранилища, его ждал сюрприз всей его жизни.

По радио Джим издал возглас удивления.

— Тысяча! — воскликнул он. — Ну, друг, если нам это сойдет с рук, мы обеспечены на всю жизнь, мы богаты. Черт возьми, все рыболовные крючки!

— Сначала я предпологал, — мрачно сказал Томпсон. — Теперь я уверен в этом. Джентльмены, Джим — это не кто иной, как Джим Элстон, здешний электрик, "Черт возьми, все рыболовные крючки" — его любимое выражение.

— Послушаем, — предостерег Гудвин.

Пират снова заговорил.

— Ты должен поторопиться, — сказал он. — я буду под рукой завтра вечером, по-старому. Полночь. До свидания.

ГЛАВА VIII

Снятие отпечатков пальцев с бутылки, которую вор использовал в качестве снаряда

Старый Питер, ночной сторож в здании, где располагались лаборатории и экспериментальная станция завода Джексона, был найден на следующее утро с проломленным черепом, лежащим наполовину внутри, наполовину снаружи двери, через которую он должен был войти в здание. Рядом валялась пустая квартовая бутылка с пятном крови на ней, очевидно, та самая, которая его свалила. Рядом с телом старика стояла на страже собака, его постоянный спутник, которую не смог отогнать другой сторож, который обнаружил раненого мужчину, когда тот проходил мимо по пути к зданию на острове, в котором жили все охранники.

— Мы должны доставить его на материк в больницу, — сказал капитан Томпсон, разбуженный одним из охранников с новостями. — Позови Джима Элстона и скажи ему, чтобы приготовил мою моторную лодку. Я приду, как только оденусь.

Однако, когда появился капитан, он был не один. По его приглашению, после того как Гудвин настоял на том, чтобы сначала отправиться на материк и широко использовать междугородний телефон, Гудвин и Барри провели ночь в комфортабельном коттедже капитана недалеко от завода.

Пес старого Питера поддался на уговоры капитана и позволил перенести своего хозяина. Это было так, как если бы животное признало офицера своим другом.

— Да ведь бедное животное тоже ранено. Поймай его, Элстон, и приведи с собой.

Подошел электрик, чтобы доложить о готовности моторной лодки. Он шагнул вперед, чтобы поднять животное. Но пес отступил, зарычал, оскалил зубы и молниеносно бросился на человека.

— Забавно, — заметил капитан Томпсон, — он всегда, казалось, любил тебя почти так же сильно, как Питера.

В его спокойных голубых глазах, когда он устремил их на электрика, мелькнуло холодное подозрение.

Тогда один из других мужчин протянул руку, и животное без страха подчинилось тому, что его подняли и понесли к лодке вслед за его потерявшим сознание хозяином. Гудвин и Барри, в скудной одежде, которую они накинули в коттедже, стояли и смотрели, как лодка отчалила от маленькой пристани и направилась к материку.

— Я думаю, — начал детектив, — что наш друг Джим, вероятно, знает больше о том, как был ранен Старый Питер, чем кто-либо другой здесь. Томпсон тоже так думает. Вы обратили внимание на его замечание о том, что собака всегда, казалось, любила Элстона раньше?

Гудвин кивнул.

— Очевидно, старик был избит кем-то, кто впоследствии ударил или пнул собаку, — ответил он. — Учитывая то, что мы услышали вчера по радио, кто более вероятен, чем Элстон? Он подготавливался к сегодняшнему вечеру, на мой взгляд. Во всяком случае, доказать это будет нетрудно. Тот, кто держал в руках бутылку, без сомнения, оставил свои отпечатки пальцев, и если комната для экспериментов открыта, я могу быстро их сфотографировать.

Он взял бутылку и исчез в здании, а Барри последовал за ним по пятам.

У одного из лабораторных столов Гудвин остановился, быстро пробежал глазами по бутылкам и взял одну с надписью “Алюминиевая пыль”. Барри молча наблюдал, как ученый посыпает бутылку порошком. Это была знакомая ему процедура, которая придавала рельефность жирным отпечаткам пальцев, оставленным на предмете. Гудвин тщательно разгладил алюминиевую пыль мягкой щеткой и критически осмотрел появившиеся завитки и петли.

— Хорошо, что этот парень сначала поднял бутылку за корпус, а не за горлышко, — прокомментировал он. — Это дает нам идеальный набор отпечатков. Теперь мы пойдем в фотолабораторию и сфотографируем их.

— Фотолаборатория, — повторил Барри. — Я думал, что в фотографии важен свет, а не темнота.

— Не в данном случае, — ответил ученый, беря со стола капитана Томпсона неэкспонированную пленку. — Пойдем.

Он повел его в темную комнату в углу, включил рубиновую лампу и попросил детектива закрыть дверь.

— Теперь, — продолжал его голос, — я разворачиваю пленку и наматываю ее на корпус бутылки. Я удерживаю его на месте с помощью небольшого количества клейкой ленты сверху и снизу. Теперь мы готовы к эксперименту. Однако сначала я заворачиваю бутылку в плотную черную ткань, оставляя открытым только горлышко. Поехали!

В темноте вспыхнула спичка, которую сунули в горлышко бутылки, где она вспыхнула, горела секунду и погасла от дыхания ученого, вдуваемого в бутылку.

— Слава богу, проявитель и шприц готовы, — снова заговорил Гудвин, и в тусклых лучах рубиновой лампы Барри увидел, что он разворачивает пленку.

Несколько минут он работал в тишине, его руки пропускали рулон пленки через проявитель. Затем он поднял его, посмотрел сквозь него на лампу и вздохнул с облегчением.

— Идеальный негатив, — сказал он, опуская пленку в шприц и вытирая руки. — Видите ли, сфотографированные обычным способом, мы смогли бы получить только один или два отпечатка пальцев на каждом негативе. Для каждого отпечатка необходимо было бы переворачивать бутылку. Таким образом, пленка, обернутая вокруг бутылки, запечатлевает все отпечатки сразу и на одном негативе.

— Чудеса никогда не прекращаются, — прокомментировал Барри, когда они направились обратно в коттедж, чтобы одеться поплотнее и дождаться возвращения капитана Томпсона.

Его спутник усмехнулся.

— Друг мой, — сказал он, — ты еще ничего не видел. Если я не ошибаюсь в своих предположениях, у меня будет для тебя еще один или два трюка, прежде чем все это закончится. Вчера вечером я позвонил в свои лаборатории в Чикаго и приказал прислать мне целую коробку научных материалов.

— Как это сюда попадет? — последовал вопрос с сомнением. — Отсюда до Чикаго пятьсот миль.

— Только так он может попасть сюда вовремя, чтобы принести хоть какую-то пользу, — ответил ученый. — Самолет с коробкой вылетел из Чикаго на рассвете. Мы обнаружим, что он ждет нас вскоре после ужина на летном поле на материке. Пара часов — это все, что мне потребуется, чтобы все подготовить. Привет, а вот и Томпсон возвращается.

Старый Питер не был серьезно ранен, рассказал капитан в ответ на их вопросы, но он будет свободен от дежурства в течение нескольких дней.

— Тем временем, — добавил он, — Джим Элстон вызвался заменить его в охране лабораторного корпуса. Я подумал, что ты захочешь, чтобы у него было как можно больше свободы, если он сообщник пирата, поэтому я согласился и отправил его на день в его собственный коттедж, чтобы он отдохнул и выспался.

— Правильно сделали, — похвалил Гудвин, — это так же убирает его с моего пути. Я видел его только мгновение, когда старого Питера уносили на лодку, но, если я не плохо разбираюсь в людях, это, пожалуй, последний шанс Элстона поспать не за решеткой на какое-то время. Во всяком случае, я надеюсь, что сегодняшний вечер все покажет.

ГЛАВА IX

Прибытие заговорщиков воздушным путем

Погоня. Самолет выведен из строя

В полночь правительственный завод в Джексоне погрузился в темноту, и над ним нависла глубокая тишина, нарушаемая только журчанием и плеском вод реки, когда они скользили мимо острова.

Три фигуры бесшумно выскользнули из коттеджа капитана Томпсона, пробрались к зданию лаборатории и растворились в темноте. Если бы кто-то мог их увидеть, он бы обнаружил их распростертыми на земле, откуда они могли бы контролировать главную дверь в здание.

Так прошло десять минут. Затем до их ушей донесся приглушенный вой мощного двигателя, быстро и четко вращая свои многочисленные цилиндры. Внезапно он оборвался, раздался свист тяжелого тела, пронесшегося по воздуху над головами спрятавшейся троицы, и огромная фигура, похожая на птицу, которая парит с распростертыми крыльями, быстро сделала круг над рекой, скользнула вниз и, рассекая воду на дистанции пятидесяти ярдов, остановилась недалеко от берега острова.

Никто из троих не сдвинулся с места и не произнес ни слова. Течение несло гидросамолет, пока он мягко не ткнулся носом в берег, и на берег выпрыгнул мужчина, несколько минут возился, очевидно, поворачивая самолет и закрепляя его веревкой, затем прокрался по тропинке к двери лаборатории.

Очевидно, его прихода ожидали, потому что дверь распахнулась, и он исчез внутри.

— Оставайтесь здесь, — скомандовал один из трех наблюдателей, приподнялся и пополз прочь в направлении гидросамолета. Он забрался в кабину пилота, быстро пошарил опытной рукой среди хитросплетений под приборной доской и присоединился к остальным.

— Я отключил его зажигание, — прошептал капитан Томпсон и вернулся на свое прежнее место в тени. Он едва успел это сделать, потому что дверь лаборатории открылась, и на этот раз появились две фигуры, каждая из которых несла в руках что-то похожее на тяжелую коробку. Их они убрали в самолет и вернулись, снова исчезнув внутри здания.

— Сейчас самое время прижать их к ногтю, — сказал один из наблюдателей. Это был Барри, на которого выпала задача руководить захватом. — Держите револьверы наготове и держите руку на выключателе, Гудвин.

Поиск второго преступника

Снова открылась дверь лаборатории, снова появились две фигуры и направились к самолету. Однако, если бы у них были глаза на затылке, они бы увидели, как троица поднялась на ноги и приняла позу бегунов, ожидающих выстрела, который дал бы старт их забегу.

— Сейчас! — рявкнул Барри, и они с капитаном Томпсоном бросились к людям у самолета. Мгновенно Стенли Гудвин нажал на выключатель в своей руке и с крыш двух близлежащих зданий вспыхнули гигантские прожекторы, освещая площадку так, как будто был день.

— Поднимите руки, быстро, — крикнул правительственный детектив, целясь из револьвера.

Результат был поразительным. Один из загнанных в угол мужчин прыгнул на другого.

— Да, ты попался, проклятый вор, — проревел голос Джима Элстона, электрика. — Я поймал его, капитан! Я поймал его!

От другого, застигнутого врасплох, как и он сам, донесся безумный крик высоким гнусавым голосом платинового пирата.

— Получи это, ты, двурушник, — мстительно проскрежетал он и, опустив револьвер на голову электрика, отшвырнул его от себя и прыгнул в самолет.

Трое преследователей к этому времени уже приблизились. Они стояли в нескольких ярдах от него, направив дула своего оружия на человека в самолете, который отчаянно пытался завести мотор.

— Это бесполезно, Портер, — назвал того Барри. — Провода отсоединены. Поднимите руки, или вы умрете.