Сборник Забытой Фантастики №3

— Вы следили за ним? — воскликнул Трант. — Ну, конечно!

— Я думала… Я сказала ему, — взорвалась жена, — это случилось по воле Провидения, чтобы спасти Дэвида!

— Тогда это вы предложили ему оставить нож для вскрытия писем в руке Лоури в качестве доказательства самоубийства!

Брэнауэр и его жена оба вновь уставились на Транта с ужасом.

— Но вы, мистер Брэнауэр, — продолжал Трант, — не будучи женщиной, у которой есть драгоценный брат, которого нужно спасти, не могли подумать о нанесении раны. Вы подумали о газе. Конечно! Именно эта странная мысленная ассоциация преступника с известием о предполагаемом самоубийстве впервые вызвала у меня подозрения.

Он повернулся, как будто дело было закончено, но встретился с озадаченным взглядом доктора Джослин. Достигнутая цель была очевидна, но для президента университета дорога, по которой они пришли к ней, была темной, как всегда. Брэнауэр увел свою жену в другую комнату. Затем он вернулся.

— Доктор Джослин, — сказал Трант, — с научной точки зрения невозможно, как скажет вам любой психолог, чтобы человек, который связывает первую предложенную ассоциацию за две с половиной секунды, как Маргарет, заменил другую, почти не удваивая временной интервал.

— Понаблюдайте за ответами Маргарет. "Железо" последовало за "украсть" так же быстро, как "кошка" последовала за "собакой". "Серебро", о котором женщина в первую очередь думает в связи с кражей со взломом, было первой ассоциацией, возникшей у нее с "вором". Я сразу увидел ее невиновность и продолжил допрос, чтобы избежать более формального допроса остальных. Я проскрежетал стулом по полу, чтобы потревожить ее нервы, и втянул вас в проверку.

— Первые два ваших испытания. Доктор Джослин, показал, что вы не имели никакого отношения к векселям. Дата, когда половина из них подошла к сроку погашения, ничего для вас не значила. "Октябрь" предполагал только чтение и "четырнадцатый" позволил вам просто связать следующий день с совершенно неожиданным для вас числом. Я заменил вас на мистера Брэнауэра. Я объяснил эту замену как получение результатов от людей с низкой психической устойчивостью. Я не упоминал об этом как о еще более верном результате, когда испытуемый полностью контролирует свои способности, даже подозрителен и пытается не выдать себя. Мистер Брэнауэр явно думал, что сможет оградить себя от того, чтобы выдать мне что-либо. Теперь обратите внимание на его ответы.

— Двадцать пятое, день, когда должны были прийти большинство векселей, значил так много, что потребовалось вдвое больше времени, прежде чем он смог прогнать свою первую подозрительную ассоциацию, просто сказав "двадцать шестое". Я уже говорил вам, что подозревал, что его жена, по крайней мере, знала о чем-то неправильном. Ему потребовалось в два раза больше необходимого времени, чтобы произнести "Кора" после упоминания "жена". Он выдал первую ассоциацию, но хроноскоп безжалостно зафиксировал, что ему нужно все обдумать. "Рана" затем вызвала замечательную ассоциацию "нет" в конце четырех и шести десятых секунды. Раны не было, но что-то сделало так, что ему пришлось все обдумать, чтобы понять, не подозрительно ли это. Когда я впервые увидел нож для писем на столе доктора Лори, я подумал, что если человек пытается представить это как самоубийство, он, по крайней мере, должен был подумать о том, чтобы использовать кинжал перед газом. Теперь обратите внимание на следующий тест, "Харрисон". Любой невинный человек, не переусердствовав, сразу же ответил бы на имя Харрисона первой ассоциацией возникшей в мозге. Мистер Бранауэр, конечно, подумал о нем первым и мог бы ответить за две секунды. Чтобы выбросить это из головы и подумать о президенте Харрисоне так, чтобы вызвать, казалось бы, "невинную" ассоциацию "Кливленд", ему потребовалось более пяти секунд. Затем я попытался найти связь этого Харрисона, предположительно с миссис Брэноуэр. Я пытался сделать это дважды. Второе испытание, "брат", заставило его задуматься еще раз практически на пять секунд, прежде чем он смог решить, что "сестра" — это нейтральное слово. Поскольку первые слова "удар" вызвали "ветер" только через две секунды, а "удар" так же быстро вызвал "схватки", я знал, что он не мог нанести удар доктору Лори и мои последние слова действительно показали, что Лори, вероятно, рухнул перед ним. И с меня хватит.

Доктор Джослин быстрыми шагами расхаживала по комнате.

— Это так просто. Брановер, университет в большом долгу перед вашим отцом. Вскрытие убедительно покажет, что доктор Лори умер от сердечной недостаточности. Остальные факты являются личными для нас самих. Вы можете вернуть эти деньги. О их отсутствии я расскажу только доверенным лицам. В то же время я представлю им ваше заявление об уходе из Правления.

Он повернулся к Транту.

— Но эта секретность, молодой человек, лишит вас известности, которую вы могли бы приобрести благодаря действительно замечательному методу, который вы использовали в этом расследовании.

— Это не имеет значения, — ответил Трант, — если вы дадите мне короткий отпуск в университете. Как я уже упоминал вчера доктору Рейланду, прокурор Чикаго был убит две недели назад. Шестнадцать человек, один из них, несомненно, виновен, задержаны, но преступника среди них опознать невозможно. Я хочу снова попробовать научную психологию. Если мне это удастся, я уйду в отставку и продолжу расследование преступлений — по-новому!

КОНЕЦ

* Edwin Balmer, William Briggs MacHarg. "The Man in the Room" (1909)

Мерлин Мур Тейлор

ПЛАТИНОВЫЙ ПИРАТ

Глава I

Подозрительное предложение по телефону о продаже платина правительству

Роберт Гудвин, ученый, изобретатель и глава больших чикагских лабораторий и экспериментального завода, носившего его имя, уставился на телефон на своем столе. Звон колокольчика прервал его размышления о решении одной из проблем и это его раздражало. В не слишком приятном расположении духа он снял трубку и прорычал:

— Алло.

— Вы покупаете платину? — спросил мужской голос без предисловий.

Гудвин вздрогнул и выпрямился в кресле. Вот уже несколько месяцев он, как и несколько тысяч других людей в Соединенных Штатах, спокойно, но от этого не менее нетерпеливо ждал, когда кто-нибудь задаст этот самый вопрос.

Однако, когда он ответил, в его голосе не было ни волнения, ни удивления.

— Несомненно, нас заинтересует то, о чем вы упомянули, — сказал он, — но только если оно хорошего качества и безопасно.

Довольно изящно и интригующе, подумал он, если звонивший действительно был тем человеком, которого он подозревал, смелым и находчивым платиновым пиратом, которого он и его коллеги-наблюдатели так терпеливо ждали, человеком, который поставил на уши опытных сыщиков Министерства юстиции Соединенных Штатов.

Человек снова заговорил, на этот раз со странным гнусавым акцентом, напомнившим Гудвину о некоторых южанах, которых он знал.

— То, что у меня есть, более чем на девяносто пять процентов чистое, — говорил он. — Я могу предоставить вам сто унций сейчас, а потом до тысячи.

Ученый ахнул, платина всегда находила спрос в определенных отраслях промышленности — выпуск электрических лампочек, контактов зажигания автомобилей, телефонных и других электрических инструментов, ювелирных изделий и в стоматологии — и каждая унция драгоценна. И все же этот человек предлагал платину, как фермер предлагает яйца или масло. Пусть у него будет эта тысяча унций. Это было ошеломляюще!

— Очень любезно с вашей стороны предложить это мне, — сказал Гудвин, успешно скрывая свое изумление и оттягивая время, пока он яростно строчил в бумажном блокноте у своего локтя. — Конечно, прежде чем я вступлю в переговоры об этом, я бы настоял на проведении проверки качества.

Он оторвал лист бумаги, на котором написал: "Платина. Сообщите Барри", и помахал им в воздухе, чтобы привлечь внимание помощника на другом конце комнаты.

— Конечно, — сказал человек на другом конце провода, когда помощник подскочил к Гудвину, взял бумагу и убежал. — Вы, конечно, захотите провести проверку у себя дома. Вы не против, если я вышлю достаточно материала для этой цели?

— А цена? — спросил ученый, надеясь, что сможет удержать своего абонента на линии, пока тот не выполнит инструкции, данные ему давным-давно на случай, если произойдет именно эта ситуация. Трех минут было бы более чем достаточно. В крайнем случае, двух будет тоже достаточно. Он представил себе, что происходит в кабинете за дверью в лаборатории. Его помощник должен был связаться с Барри, начальником бюро расследований министерства юстиции в Чикаго. Телефонистка будет убеждать девушку на центральной станции поторопиться с отслеживанием телефона, с которого говорил продавец платины.

— Цена, — сказал высокий гнусавый голос, — сто долларов за унцию, не важно, берете вы одну унцию или тысячу. Соглашайтесь на это или сделки не будет.

— О, я возьму совсем немного, — ответил Гудвин, косясь одним глазом на дверь, через которую должен был вернуться его помощник. — Цена несущественна, и сто долларов за унцию достаточно разумны, учитывая, — он понизил голос, — нынешний дефицит. Я полагаю, — он заколебался, — я полагаю, с ним безопасно обращаться?

В поисках платинового пирата

На этот вопрос и на то, как он подвел к нему и произнес его, ученый поставил очень много. Если, как он подозревал, это действительно был столь желанный платиновый пират, он мог бы потерять бдительность, если бы поверил, что Гудвин, желая получить “белое золото”, которое было так трудно достать, не слишком заботился о том, откуда оно взялось.

— Это, — огрызнулся мужчина, — уже второй раз, когда вы выражаете надежду, что это вещество "безопасно". Это не динамит, и оно не взорвется, если вы это имеете в виду.

Действительно ли он не знал об условиях на рынке платины или пытался добиться от Гудвина определенности, прежде чем брать на себя обязательства? Ученый, не имея времени обдумать это, предпочел поверить последнему и произнес то, что посчитал приманкой.

— Я буду с вами откровенен, — сказал он. — Да, я хочу платины, но не настолько, чтобы позволить себе отвечать на неудобные вопросы, которые мне будут задавать, если эта сделка выведет на меня соответствующие службы.

Очевидно, он справился со своей задачей.

— Вам совершенно не нужно страшиться и беспокоиться по этому поводу, — последовал ответ. — Этот материал взят из незарегистрированного прииска, на котором мы с моим партнером работали. Естественно, мы не распространялись об этом, не желая, чтобы толпа старателей жужжала над ландшафтом. Мне прислать вам этот образец?

Гудвин взглянул на часы. Этот человек был полон решимости поскорее закончить разговор. Хотя, возможно, он продержался бы еще немного.

— Где ваш прииск? — спросил он, игнорируя вопрос собеседника об образце. — Я имею в виду, в какой части страны, а не в его точное местоположении, конечно.

Он был намеренно многословен, чтобы выиграть время.

— Канада. Провинция Онтарио. Далеко за Пэрри-Саунд, — последовал краткий ответ. — Как насчет образца?

— Пришлите его, — сказал Гудвин, когда вошел его помощник и осчастливил его улыбкой и кивком. Щелчок на проводе сказал ему, что мужчина повесил трубку.

Гудвин со вздохом откинулся на спинку стула. Теперь он был доволен тем, что его собеседник действительно был умным, таинственным, неуловимым платиновым пиратом, который до сих пор обходил все расставленные ему ловушки. Ученый также был уверен, что он не встревожил этого человека. Скорее, он полагал, что если кто-то и проговорился в течение этих нескольких минут разговора, то это был его собеседник, потому что человек солгал, и Гудвин выявил ложь.

Почему он не сказал, что платина поступает из России, некогда крупнейшей страны-экспортера металла, но с начала войны ее поступление оттуда стало ничтожно мало? Или из Колумбии, где крупная находка платины не была бы неожиданностью, учитывая, как мало на самом деле известно о ресурсах южноамериканской республики? Или из одного из западных штатов, где, как было известно, он присутствовал? Почему он выбрал Онтарио и особенно регион Пэрри-Саунд? Зачем вообще называть Канаду, если доминион производит в среднем всего двадцать пять тройских унций платины в год? Этот человек был абсолютно не осведомлен об источниках производства платины, поскольку из всех канадских провинций Онтарио никогда не производил ни грамма этого металла.

Гудвин пожал плечами.

— О, хорошо, — сказал он, готовясь вернуться к прерванному решению своей проблемы, — теперь это не мое дело, а Барри. И все же… я бы хотел разобраться с этим парнем по-своему.

ГЛАВА II

Расставляя ловушку для подозреваемого вора; предположение, что металл был украден из правительственных хранилищ

— Я бы хотел попытаться поймать этого парня сам.

Несколько часов спустя Гудвин повторял Барри свое пожелание дня, когда по приглашению правительственного чиновника ученый зашел в офис последнего в федеральном здании. Они были старыми друзьями, эти двое, ученый и детектив, и Барри воспользовался знаниями своего товарища, когда его начальство в Вашингтоне впервые поручило дело о платиновых пиратах чикагскому офису.

— Тогда почему бы вам не попробовать сделать это? — спросил детектив. — Я, конечно, верю в научные методы раскрытия преступлений, но я не верю, что они достигли той стадии, когда смогут начать вытеснять испытанные методы Скотленд-Ярда, улицы Малбейри или парижского Ле Сюре.

Ученый улыбнулся.

— В каждый день и в каждую эпоху есть Сомневающиеся Томасы, — ответил он. — Несколько лет назад дедуктивные рассуждения таких вымышленных детективов, как Шерлок Холмс, Лекок и Дюпен, были встречены сыщиками из плоти и крови как интересные, но невыполнимые в реальной жизни. Сегодня подвиги этих персонажей, рожденных в умах авторов, кажутся ничтожными по сравнению с тем, что совершают в том же направлении наши лучшие криминалисты. Почему бы не устранить человеческий фактор в лице детективов и их стукачей, со всей человеческой склонностью сильно и часто ошибаться, и заменить научными изобретениями и устройствами, которые не будут делать ошибок?

— Конечно, вы бы так сказали, будучи сами ученым, — возразил Барри. — Я не такой. Я детектив и, надеюсь, не совсем плохой. По этому платиновому пиратству я пока не добился никаких результатов. После нескольких месяцев затишья это дело снова всплыло на поверхность. У вас есть шанс найти этого парня в соответствии с наукой. Я думаю, что смогу поймать его своими методами. У меня есть для вас спортивное предложение: победитель получит ужин в ”Дрейке" и вечер в театре за счет проигравшего?

Гудвин протянул руку.

— Я принимаю, — согласился он. — Однако мы не должны упускать из виду тот факт, что поимка этого парня — это, в конце концов, главное. Чувствую, что я смогу получить информацию, которую вы не смогли бы получить никаким другим способом. Я собираюсь оговорить, что буду держать вас в курсе своих успехов. С другой стороны, я не хочу знать, что выяснишь ты.

Барри сначала протестовал, но в конце концов уступил. Гудвин не соглашался, чтобы было по-другому.

Несомненно, это был умный человек — тот человек, которого они собирались заманить в ловушку. Его ограбления не были таковы, чтобы привлечь внимание общественности, но в научных и промышленных кругах он причинил много горя после окончания войны. До 1914 года Соединенные Штаты считали, что имеющиеся запасы платины, хотя и небольшие, достаточны для удовлетворения их потребностей.

Затем началась великая мировая война. В мгновение ока Соединенные Штаты стали крупнейшим производителем боеприпасов в мире. При изготовлении бризантных взрывчатых веществ необходима серная кислота, а для получения серной кислоты требуется платина. Спрос на металл взлетел до небес, а предложение сократилось. Россия больше не производила ничего на экспорт. Цена на платину была удвоена, утроена, учетверена.

Мудрые головы в Вашингтоне предвидели, что Соединенные Штаты неизбежно будут втянуты в водоворот. Чиновники, которым предстояло передать производство боеприпасов для военного министерства, вступили в соревнование с частными производителями боеприпасов за то, где и сколько платины можно было заполучить. Правительству удалось раздобыть его в большом количестве и спрятать в огромных стальных хранилищах, окруженных бетонными стенами, на своих заводах по производству взрывчатых веществ.

Правительство, которое призывало к сдержанности, взывая к патриотизму своего народа, чтобы воздержаться от заказа ювелирных изделий с платиновой оправой или зубных пломб из драгоценного металла, также не сократило свои поставки, когда снова наступил мир.

Промышленность, изо всех сил пытающаяся вернуться к нормальной жизни и в то же время извлекающая выгоду из расточительности правительства, характерной как реакция на войну, обнаружила, что ей катастрофически не хватает "белого золота".

Везде, где использовалась платина, она начала исчезать. Лаборатории потеряли тигли и реторты из платины, бесценные из-за их высокой температуры плавления и кислотостойких свойств. Сделанные из этого металла они таинственным образом исчезали. Кульминация наступила, когда у Бюро стандартов в Вашингтоне украли металла на стоимость в несколько тысяч долларов.

Затем Министерство юстиции взяло дело в свои руки. Расследование указало на одного человека, как на главного организатора краж платины. Он смело рассчитывал, что человеческая природа принесет ему состояние, и угадал правильно. Хватало недобросовестных покупателей, которые брали то, что он мог предложить, и не расспрашивали его о том, где он это получил. Пират пожинал тысячи.

В одночасье "платиновый пират" прекратил свою деятельность. Каким-то образом он узнал, что за ним ведется организованная охота, и скрылся. На случай того дня, когда, почувствовав себя в безопасности, он возобновит свою гнусную торговлю, министерство юстиции заручилось помощью химических обществ и производителей в организации одной из самых гигантских ловушек, когда-либо задуманных.

На каждый завод, в каждую лабораторию, в каждый офис, где использовалась платина, были заведены щупальца-ловушки. Если бы какой-нибудь похититель платины, каким бы незначительным он ни был, поднял вопрос о продаже, власти вскоре узнали бы об этом.

Первым, о ком сообщили, был человек, который позвонил Гудвину и клюнул на приманку, предложенную ученым. Если количество металла, тысяча унций, которое он предложил, было реальным, то он был главным умом, который разыскивали. Только вор невероятной смелости и сообразительности мог завладеть таким количеством металла.

Однако люди, которых Барри сразу же отправил в офисное здание, из которого звонил мужчина, вернулись с пустыми руками и без единой зацепки. Телефон находился в недавно освободившемся офисе, и любой случайный посетитель здания мог войти и воспользоваться аппаратом, не привлекая к себе никакого внимания.

Это было именно то, что сделал платиновый пират. Затем он снова исчез на забитых людьми улицах большого города. Детективам ничего не оставалось, как вновь терпеливо и настороженно ждать.

Именно против этого человека Роберт Гудвин принял вызов, вооруженный только своими научными знаниями.

ГЛАВА III

Образец платины доставляется покупателю для изучения

Гудвин не был удивлен, придя в свою лабораторию на следующее утро, обнаружив, что ночью был доставлен обещанный образец платины. Было ясно, что пират, несмотря на свое утверждение, что его металл был добыт законным путем, не собирался рисковать. Он завернул маленькую картонную коробочку с несколькими граммами платины, адресовал ее Гудвину и повесил на ручку двери лаборатории, чтобы ее увидел первый пришедший.

Ученый обращался со свертком так осторожно, как будто это была бомба. Он осторожно снял обертку, внимательно осмотрел ее, затем отложил в сторону. Пинцетом он поднял крышку маленькой коробочки, наклонил саму коробочку и высыпал платину. Затем он посыпал стенки, дно и крышку коробки порошкообразным графитом, разгладил ее кисточкой из тонкой верблюжьей шерсти и с радостью обнаружил, что несколько довольно отчетливых отпечатков пальцев выделяются жирным рельефом. Сфотографировав их, он передал пластинку своему помощнику, чтобы тот проявил, высушил и снял несколько отпечатков.

Так же верно, как если бы он позировал для своего портрета, небрежность пирата, оставившего прикосновение своих пальцев на этой картонной коробке проложило путь к его точной идентификации, если его когда-нибудь поймают. Возможно, он не знал, что был так неосторожен. Возможно, он был убаюкан обманом Гудвина, притворившегося, что опасается, как бы платина не была прослежена до его лаборатории.

Несказанно ликуя, ученый позвонил Барри и рассказал ему о том, что он получил.

— Ты медлителен, — сказал представитель правительства. — Мы сняли его отпечатки с телефона, которым он пользовался вчера.

Гудвин тихо выругался и повесил трубку. Затем он обратил свое внимание на образец платины. Его первый квалифицированный осмотр показал, что пират не разбирался в металлургии. Он смешал платину в том виде, в каком она была получена из земли, с платиновой губкой, пористым состоянием металла после того, как он был преобразован с помощью химических процессов. С таким же успехом на нем могла быть табличка с информацией о том, что платина была украдена из какой-нибудь лаборатории.

Своему самому надежному химику Гудвин доверил работу по анализу образцов. Мужчина, когда он закончил доверенную работу, вернулся с нескрываемым удивлением на лице.

— Это невероятно хороший материал, сэр, — сказал он. — Я обнаружил, что он более чем на девяносто девять процентов чист, с незначительными примесями иридия и железа.

Гудвин взял цифры и покопался в ячейках памяти в поисках определенных фактов, которые, как он знал, там хранились. Состав каждого значимого запаса платины в стране является общеизвестным для тех, кто интересуется этим металлом.

— Есть только два места в стране, где могло бы быть тысяча унций платины с такими характеристиками, — сказал он себе через некоторое время. — Один из них — правительственный завод в Нитро, Западная Вирджиния. Другой — это завод в Джексоне на острове реке Миссисипи. Последнее наиболее вероятен. Нет, это точно он. Теперь я припоминаю, что платина в Нитро содержала следы палладия. Эти вещи были украдены в Джексоне.

Барри, который заглянул днем, чтобы узнать, не произошло ли чего-нибудь нового, был склонен оспаривать это.

— Никаких сообщений о потере платины с завода в Джексоне не поступало, — настаивал он. — Правительство провело перепись примерно в то время, когда началось расследование, и тогда там было тринадцать тысяч унций этого вещества. В основном он был превращен в платиновую губку и хранился в хранилище в алюминиевых банках по двадцать пять унций в каждой.

— Я готов поспорить, что сейчас его там нет, по крайней мере, не всего, — настаивал Гудвин.

— Платина была там не более двух месяцев назад, — возразил представитель правительства. — В то время завод был закрыт, платина и другие металлы заперты в хранилище, а само хранилище опечатано. То есть вокруг двери через равные промежутки поставлены восковые печати с правительственным орлом. Армейский офицер, отвечающий за это место, каждый день проходит по заводу. Конечно, он бы заметил это, если бы эти печати были сломаны. Ни о чем подобном не сообщалось. Кроме того, ночью на заводе дежурят шесть сторожей, и никому постороннему не разрешается высаживаться на остров днем. Очевидно, что ты ошибаешься, старина.

Гудвин покачал головой.

— Я сам должен увидеть металл в хранилище, — сказал он. — Дело может получить новый поворот, реши мы этот вопрос, Барри. Как только мы точно установим, откуда взялась платина, мы будем знать, с чего начать наше исследование.

— Разве вы не можете получить разрешение от вашингтонских чиновников, чтобы мы открыли хранилище и заглянули в него?

— Конечно, хотя я предупреждаю вас, что за наши старания у нас могут быть неприятности, — последовал ответ. — Шефу может потребоваться день или два, чтобы преодолеть бюрократическую волокиту и получить это разрешение. А пока мы можем залечь на дно и попытаться схватить мистера Пирата. Я полагаю, вы не будете возражать против того, чтобы позволить паре моих людей слоняться здесь в пределах видимости и слышимости этого телефона? Я хочу, чтобы они были под рукой на случай, если добыча сделает глупый шаг и войдет внутрь.

— Пришли их прямо сейчас. Если он окажется поблизости от этого места, они смогут поймать его до того, как он убежит.

После этого Барри ушел, а Гудвин позвонил своему помощнику.

— Я попрошу двух правительственных оперативников некоторое время побыть поблизости, — объяснил он. — Я хочу, чтобы они слышали все, что будет сказано, если продавец платины позвонит снова, поэтому вы можете приобрести усилитель, который можно подключить к телефонной трубке, чтобы его голос могли отчетливо слышать к помещении. Тогда…