Игра без правил

Всех не добил. Услышал вопль на неизвестном языке, и во всем вопле было только одно знакомое слово: «ствол». То есть они решили, что я стреляю из чего-то вроде травмата, а значит…

Первая пуля ударила мне в грудь, и если бы я заранее не принял меры, и не включил защитное поле — точно бы вошла под кожу. По крайней мере, синячина у меня остался бы размером с тарелку. А так — пластиковая пуля скользнула в сторону, и чиркнув по плитам покрытия ушла в небытие. Слава богу, по причине позднего времени народа на улице было мало. Такая пуля легко высадит глаз.

Вторая ударила в лицо, и не потому, что меткий стрелок — видать у козла руки тряслись, палил, куда попало. Из пяти выпущенных пуль попали только две.

Самое хреновое, что я не мог применить волшебную палочку — козленыш прятался за машиной, а через машину магия не пробивала. Попробовал, да. А эта тварь высовывалась из-за капота и палила в меня, как из автомата.

А через минуту у меня кончилась мана. Сам не знаю как — но кончилась! Вот сейчас была, и теперь нет! И следом — кольнуло в сердце. Сильно так кольнуло, я аж задохнулся. А потом еще, еще раз! Изо рта у меня выбулькнула кровь — густо так, не фонтаном, но…подбородок в крови, грудь в крови, а дышать стало совсем уже невозможно.

Я сразу-то и не понял, оборачиваюсь, и вижу, что позади меня стоит красивая девушка лет шестнадцати, не больше. Ну, очень красивая! Таких красивых я видел только на картинке — супермодели, которых с детства родители приставили к корыту с деньгами. Смотрит на меня огромными глазищами, и грустно так говорит:

— Прости…ничего личного! Игра, есть Игра!

В руке девушки тонкий стилет, по-моему даже граненый. Таким удобно закалывать рыцарей — сбил его с ног, и суй в щели лат эту штуку. Куда-нибудь да попадешь, и отправится рыцарь на небеса, а его доспехи — оружейнику.

— Убили! Убили! — слышу я крик, и визг девушек, с которыми я вышел из клуба. Вот же облом! Я уже представлял, как поставлю эту Настю в правильную позу, и…а потом спрошу, кто лучше — я, или муж. Само собой, ожидая правильного ответа. А сейчас вот сдохну здесь, под ногами у поверженных мной мелких джигитов, бесславно получив свою погибель из рук какой-то мелкой девчонки.

Обидно, да. За все обидно! И лечилок больше нет…я ведь истратил их для того, чтобы изгнать алкогольную интоксикацию. Как бы сейчас они пригодились!

Я все еще стою на ногах — прошло секунды две с того момента, как меня убили. Но тело отказывается признать неизбежное, тело борется, пытаясь протолкнуть кровь израненным насосом. Но сердце рассечено в нескольких местах, и легкое тоже поранено, скоро от недостатка кислорода я потеряю сознание. Все, что остается, это лишь как следует запомнить лицо этой подлюки, воспользовавшейся случаем, чтобы потом найти ее и отомстить.

«Раиса. Игрок. Пятидесятый уровень» — читаю я, и с досадой понимаю, что никаким образом мне эту самую Раису не одолеть. С моим двадцатым левелом — даже думать нечего.

Я валюсь на мостовую, сознание медленно, но верно гаснет. В ушах звон, шум — кричат люди, слышу женский визг, гортанные крики джигитов, а еще — тихий голос возле моего уха:

— Ты красивый парень, но мне нужны деньги. Прости.

И вот я уже лечу в пустоте, вертясь, как брошенный по воде камень. Лечу это я, лечу…лечу…лечу…

Бам! И уже стою перед памятником с моей фотографией. Оградка, скамейка — все, как положено. Сердце даже защемило — представил, как папа с мамой садятся на эту скамейку и смотрят на мое фото. А мама тихо плачет… Лучше бы я совсем умер!

«Тебе предоставляется выбор. Ты можешь нажать на «да», и навсегда прекратить свое существование. Или нажать «нет», и продолжить игру. Ты должен сделать это в течение одной минуты. Отсчет пошел!»

И в самом деле — начали мелькать цифры. Мелькают, мелькают… И тут же мысль: «А почему не сказали, что будет, если я ничего не нажму? Отсчет-то для чего-то пошел! Вот же скоты…ясное дело — гадость какую-нибудь учинят. Или превратят меня во что-то, или отнимут умения — что хорошего от них ожидать?

Протягиваю руку и жму на зеленую кнопку со словом «нет». Поживу еще! На кого я Ольку оставлю? Она без меня тосковать будет! И отомстить хочется — ту девку покарать. Глупо, конечно — куда мне до пятидесятого левела, но…не вечно же я буду сидеть в двадцатом.

«Ты выбрал жизнь. Поздравляем! Но вынуждены огорчить: со смертью ты потерял один уровень. Теперь у тебя двадцать второй уровень. Итак, ты был убит, но ожил. Чтобы снова войти в мир, нажми кнопку «Старт». Или не нажимай ее, и оставайся призраком. Через двадцать четыре часа ты исчезнешь, растворившись в Великом Ничто»

Сволочи. Гады! Так и подталкивают к суициду! Нет бы утешить, помочь… Никакой жалости, никакой терпимости. Чуть что — распылить! Уничтожить!

Кстати, а чего там про левелы? Откуда двадцать третий? Я же только что был двадцатым! Может, за джигитов добавили? Вполне вероятно. На первых уровнях всегда идет легче, проценты набиваются как зерно комбайном. А вот уровня с сорокового…

Впрочем, может здесь другие правила? Хмм…кот ведь говорил, что здесь нет никаких правил, и что Игра может меняться буквально на глазах. Что сегодня запрещено, то завтра будет разрешено. Что-то вроде такого.

Обидно, все-таки…девчонка сделала меня, как дитя. Хотя я прекрасно понимаю, что она совсем даже не девчонка, может ей вообще сотни две лет. Или больше. Это же Игрок, а Игроки сами себе выбирают внешность. Выбрала она ангелочка шестнадцати лет — значит, такой ей и оставаться. А в жизни могла быть старой толстой бабой на седьмом десятке.

Хмм…хорошо, наверное, когда вот так — в жизни некрасивая, больная, до смерти осталось считанные годы, и вдруг…опа! Ты молодая красотка! И делай — что захочешь, ничего тебе за это не будет! Потому что правила для людей, а ты уже не человек. Ты Игрок! И можешь творить любой беспредел. Тюрьма тебе не страшна — ты переживешь всех тюремщиков. Убить обычные люди тебя не могут — только Игроки. Болезни тебя не берут — если только это не болезни от проклятия и порчи. Но и от них есть лекарства, те же лечилки, снимающие магические наговоры.

Рад ли я том у, что попал в Игру? Не знаю. Честно — не знаю. С одной стороны — новое, интересное, живое. С другой…родителей жалко. Очень жалко.

Но да ладно. Что получилось, то получилось. Надо жить! А значит…жму кнопку.

Оп! Жарко, очень жарко! Солнце! Когда стоишь призраком, тебе ни холод, ни жара ни почем. А тут… Интересно, а сколько времени я пробыл в безвременьи? Убили меня вечером, считай ночью, а сейчас — день. Нет, все-таки утро. Солнце еще не высоко стоит.

— Бесстыдник! Я сейчас полицию вызову! Извращенец!

Это проходящая мимо пожилая женщина — с искренним возмущением. Ничего не понимая, уставился на нее, а она пошла дальше, укоризненно мотая головой.

— Хи хи хи… — две девчонки лет по семнадцать. Стреляют глазками, что-то шепчут друг другу, оглядываясь на меня.

Да мля! Что за херь?!

Женщина лет сорока, с остатками былой красоты — на губах улыбка, проходит мимо, вздыхает, смотрит…куда она смотрит?! Ах ты ж черт! Я голый! Как есть голый — ни одной нитки на теле! Если не считать прилипшей паутинки. Они что, посчитали меня за извращенца, который показывает женщинам член?! О господи…еще и зафотают — вот будет история!

Вдруг почувствовал, как под взглядом возрастной красотки возбуждаюсь, что вызвало у нее еще больший интерес. Она довольно кивает и поднимает большой палец, а я невольно зажимаю ладонями низ живота, будто боясь, что дама сейчас в него вцепится. Уж больно у нее был плотоядный взгляд.

Быстро удаляюсь, прячась за куст вишни, каким-то образом выросший у могилы (вроде новые могилы, откуда здесь такие большие кусты?!), присаживаюсь на корточки и перевожу дух. Теперь надо как следует поразмышлять.

Итак, я…в жопе. Голый, без денег и документов. До дома — двадцать с гаком километров по оживленным улицам города. У меня ни телефона, ни банковских карт. Я голодный (аж живот бурчит), у меня босы ноги — того и гляди на колючку напорюсь, или на гвоздь — и…и этого достаточно. Что делать?

Вот же все-таки сволочи эти создатели Игры! Ведь в прошлый раз я ожил в одежде! Почему сейчас такой беспредел?! За что?! Постоянно меняют правила! Постоянно подставы! Ну, гадюки…добраться бы до вас! Ух, мерзавцы…

Сижу, покрываюсь потом, отмахиваюсь от мух и комаров. Ай! Сука! Слепень! Еще один! Да что за свинство?! Срываю веточку вишни, отмахиваюсь, будто бьюсь на поле брани. А тут уже собралась целая стая! Говорят, что насекомые безмозглы и ничего не понимают. Одни инстинкты. Щас прям! Сколько раз замечал — стоит задумать сафари на мух — они тут же куда-то прячутся. Вот только что летали, бах! И нет ни одной. После этого расскажите мне о том, что разума в тварях ни капельки. Вот и чертовы оводы — жалят, будто знают — я никуда не денусь, и мне волей-неволей надо сидеть в кустах. Господи, как есть хочется…

— Вылезай! Ишь, спрятался! Все равно достану!

Я едва не вздрогнул. А голос знакомый. Да, точно — тот самый козел, что убил меня в первый раз. Вот сука! Он так тут и промышляет, гаденыш!

— Пошел на….й! — отвечаю я угрюмо, и кидаю в татя куском цементного раствора, оставшегося от установки оградки.

— Щас сам пойдешь! — скалится супостат, и подобрав с земли обломок кирпича, с силой швыряет его в меня. Я едва успеваю отбить рукой каменюку, и рука сразу же отсыхает, начинает болеть — сильно ушиблена ладонь.

— У меня ведь ничего нет, сучонок! — пытаюсь наладить диалог — Я голый, ты, урод! С меня нечего взять!

— Ну, во-первых, ты, сука, мне задолжал. Я тебя теперь буду убивать каждый раз, как ты появишься. Загоню в минуса. А может и вообще вылетишь из Игры. Во-вторых…у тебя есть жизнь, проценты. Я на тебе левел подыму, что тоже недурно. Так что…иди сюда, гаденыш! Неохота ботинки пачкать. Но если запачкаю, я тебя не просто так убью, я тебя еще и выпотрошу! А потом член отрежу и в рот тебе засуну!

— Свой член? — осведомляюсь я — Отрежешь и засунешь? Изврат поганый!

— Что?! Ах ты ж сука…н-нна тебе! На!

Кирпичи летят в меня так точно, что если бы не развившееся умение уклоняться — он бы мне запросто разбил башку. А так — верчусь, как могу, уклоняюсь, отбиваюсь. И вижу цифры, которые вылезают на включенном мной дисплее: «Плюс десять к скорости…плюс десять к ловкости…плюс десять к боевым умениям…» — ну и так далее.

«Врагу не сдается наш гордый Варяг…»…но как же не хочется умирать! А вдруг не вернусь?! А вдруг кану в небытие? Мне вообще-то стало нравиться жить в этом мире! Я поиграть еще хочу! «Мы маленькие дети, нам хочется гулять!»

И такая меня взяла ярость, так торкнуло, что от злости аж в глазах потемнело. Сам не знаю как решился — выпрыгнул из куста, как леопард на добычу. Плевать на то, что у него нож! Плевать, что под ногами колючки, гвозди и стекла! Погибать, так с музыкой!

Он успел выхватить нож, но я перехватил руку, и мы стали бороться, кряхтя, матерясь сквозь зубы, и пытаясь лягнуть друг друга побольнее. Мне доставалось больше — он был выше уровнем, а еще — обут в ботинки. Я босой и больной — голодный, вялый, с дрожащими руками и ногами. Мне бы сейчас лечилку выпить, я бы тогда точно поправился, но…чего нет, того нет.

Наконец, он стал побеждать. Тяжелый удар пяткой мне в живот, расплющенные каблуком пальцы правой ноги, удар коленом в нос, от чего у меня по лицу обильно заструилась кровь, и я уже ничего не могу поделать. А он продолжает, радостно смеясь и приговаривая: «Ну что, сучонок, нравится тебе?! Нравится! Н-на! Еще! Получи!»

Почти теряю сознание от боли, шатаюсь, перед глазами красная пелена. Если бы я не был Игроком, скорее всего уже бы валялся, выблевывая внутренности и кровь. Но я Игрок, и меня не так просто убить. Но и у меня есть предел прочности, и похоже что он перейден.

Падаю на колени, ожидая последнего удара, который отправит меня в бессознание, или совсем в небытие. Жду. В душе уже ни-че-го, кроме пустоты и тоски. Одно меня мучает, одна мысль: Олька. Как она без меня? Погибнет ведь! Девчонка в городе не привыкла! Что будет есть, как будет пить? Дома еды мало, она даже выйти не сможет, мелкая! Ах ты ж черт…ну как же не повезло!

Жду. А удара все нет. Кто-то хрипит рядом и булькает. С трудом открываю глаза, и вижу…что?! Ты откуда взялась?!

Мой недруг тоже стоит на коленях, а на шее у него висит…Олька! Кровь фонтанирует из перегрызенной глотки врага, он пытается оторвать от шеи кикимору, и только лишь еще больше разрывает плоть! Секунда, две…мой бывший противник со шлепком падает на землю, а Олька урча и завывая, как разъяренный кот, продолжает терзать его тело. Прошло минимум секунд двадцать, прежде чем кикимора оставила труп в покое. Оторвалась от него, и поковыляла ко мне, прихрамывая и улыбаясь во все свои… сколько там у нее зубов? Точно больше, чем у человека! И острые, как у акулы!

Господи, как я был ей рад! Вот честно — никогда и никому так не радовался в своей жизни! И даже прослезился. Слезы потекли по щекам, промывая дорожки в красной, густеющей в черноту корке.

— Милая моя! Олечка! Как я тебе рад, если бы ты знала! Иди сюда моя хорошая, иди…к папочке! Умница моя! Славная моя девочка!

Кикимора снова заурчала, только не так, как тогда, когда убивала моего врага, а нежно, тихо, как кошечка, запрыгнувшая «на ручки». Со стороны она сейчас и выглядела как большая черная кошка. Я же ее видел такой, какой она и была — зеленоватая кожа, огромные глаза с вертикальными зрачками, и…вдруг заметил, что Олька все больше походит на человека. Раньше она напоминала нечто среднее между оборотнем из ужастика и здоровенной худой лягушкой, но теперь…ножки, ручки, даже морда стала более человеческой — если на обращать внимание на огромный рот, полный акульих зубов. С удивлением и некоторым…трепетом, что ли — заметил у Ольки некоторые признаки, указывающие на принадлежность к женскому полу. Эдакая уродливая зеленокожая девчонка лет четырех, только очень маленькая для ее лет.

Впрочем, на этом сходство и заканчивалось, стоит только посмотреть на узлы мышц, перекатывающихся под зеленой кожей. Олька была невероятно сильна, это я уже знал, а еще — она была горячей, будто болела лихорадкой. Но это и нормально — как рассказал мне Феникс, обмен веществ у кикиморы гораздо более быстрый, чем у человека, в разы более быстрый. Потому и скорость движения у них не в пример человеческому, и регенерация можно сказать молниеносная. Да и сила, как у былинного богатыря. Когда Феникс это рассказывал, он в очередной раз удивился моей удачливости на охоте — кикимору практически невозможно убить. Для этого надо быть высокоуровневым Игроком, но даже при этом фактор удачи не исчезает. Кикиморы воевать умеют. Ведь как ни странно, при своем быстром обмене веществ они живут много сотен лет. Возможно той кикиморе, которую я убил, просто-напросто пришла пора умирать, и вышла она из болота именно для этого. А я послужил чем-то вроде прибора для эвтаназии. Это похоже на то, как киты по какой-то причине выбрасываются на берег и умирают. Причину самоубийств не знают и до сих пор. Гадают, строят версии — как и всегда происходит в среде ученых, современных шаманов, прикрытых «корочками» академиков и членкоров.

— Иди ко мне, моя радость! — я притянул к себе кикимору, и она улыбнувшись во всю ширину своего жабьего рта, лизнула меня в губы раздвоенным черным языком. Пахло от нее болотной гнилью и свежей кровью, но господи, как же я был ей рад!

А потом она вдруг принялась меня лизать — щеки, нос, губы, уши, слизывала всю кровь, которая на мне была, лизала раны, нанесенные руками и ногами негодяя, и раны щипало, как от спиртовой протирки. А потом они переставали болеть. Уж не знаю, что такое было в слюне Ольки, но только действовала она так, будто это был заживляющий гель с элементами лекарской магии. Через полчаса мое разбитое, распухшее лицо приобрело более-менее приличный вид (я его ощупывал, зеркала-то у меня нет!)

Закончив сеанс лизания, Олька с ожиданием уставилась на меня, редко моргая, продолжая лыбиться и поглаживая меня по плечу то ли лапкой, то ли уже…рукой. А я думал, что же мне теперь делать. В голове просветлилось — слегка отошел после жестоких побоев, или это слюна Ольки так подействовала — магическая ведь, не хухры-мухры, так что теперь я мог нормально думать. И вот что надумал:

— Оленька…мне надо что-нибудь поесть. Ты не могла бы побегать по могилам, там оставляют подношения для помина души — хлеб, яйца куриные и все такое. Найди их, пожалуйста, принеси мне. Еще — мне нужны лечилки, а то ребра болят. Похоже, что этот гад сломал их.

Олька обернулась на труп моего врага и злобно заурчала, а я утвердился в своем выводе — кикимора все понимает. Только пока что говорить не может. Но это даже к лучшему. Женщины, они такие — стоит им дать слово…потом не остановишь. Весь мозг вынесут! А умненькая, да молчащая — лучшая подруга в мире! Хе хе…шутка, да.

— Там бабочки летают…в них есть деньги, лечилки и все такое. Побей их, ладно? Забери лечилки и денежки. А я пока этого гада раздену и переоденусь.

Олька заурчала, улыбнулась, лизнула меня в пупок, и скрылась в кустах с такой скоростью, что размазалась в пространстве. Даже глаз не успел заметить, куда она понеслась. Ну а я принялся мародерствовать.

Нож. Хороший нож! Берем. Штаны — берем! Рубаха спереди в крови — а куда деваться? Берем. Где-нибудь выполоскаю. Хорошо, что по размерам мы с этим гадом практически одинаковы — все ставят своему аватару рост примерно 185-190, все атлетического сложения и плечистые. Так что Игроки слеплены будто по одному лекалу. Все мы мечтаем быть двадцатипятилетними красавцами с длинными ногами, и руками, украшенными тугими бицепсами. И только потом все понимают, как они промахнулись. Незаметность — вот залог здоровья и долгой жизни.

Трусы брать не стал, побрезговал. А по карманам прошелся, и был приятно удивлен — деньги были! Этот козленыш кого-то недавно убил и забрал его «подъемные». Так что теперь мне нечего бояться! Доеду на такси!

Ага…если вызвать сумею. Телефона-то нет. Остался там, на месте моей гибели. Интересно, остался ли? Барахло лежит на месте сутки, если я не ошибаюсь. Впрочем — может уже и не лежит. Игроки ходят мимо, заберут, опять же — эта дурацкая Игра постоянно меняет правила. То лежат, то не лежат, то могут лутать, то нет. Все сложно.

Олька прибежала через полчаса, принесла…круг сухой колбасы (вроде как Краковской), аппетитно пахнущей чесноком, полбуханки хлеба, и…бутылку водки. Откуда взяла — загадка! И как дотащила — тоже. И кстати, про водку я ничего не говорил — и как догадалась? Пить правда не стал — но кто мешает водкой умыться? Омыл лицо, руки, на голову налил, смывая сгустки крови. Заодно и продезинфицировал. А Олька, притащив сокровище, снова унеслась — видимо, уже на охоту. Ну а я стал уплетать колбасу, чувствуя, как с каждым проглоченным куском мне становится легче и легче.

Появилась кикимора через полчаса, держа в охапке кучу пузырьков-лечилок, которые я тут же стал пить, с наслаждением ощущая возвращение здоровья. Перестали болеть сломанные ребра, рассосались синяки, нос снова стал прямым и красивым, и вообще — жизнь заиграла новыми красками. И все благодаря моей Ольке!

Она хотела снова убежать охотиться, но я ее поймал, посадил «на ручки», и некоторое время сидел, укачивая, как младенца. Она урчала, щурила глаза, улыбалась, обнажая зубы-ножи, и мне было так хорошо, как не было уже долгое, очень долгое время. Жив, здоров, Олька рядом — что еще нужно для счастья?! Если только еще заняться геноцидом отдельно взятого Игрока…сука, я ему не прощу!

Вздохнул, и глядя в глаза Ольке, объяснил ей, что надо сделать. Она подошла к голому трупу, секунд десять всматривалась в лицо покойника, а потом взяла с места в карьер и понеслась на поиски заветной могилы. Ну а я зашнуровал ботинки поверженного врага, сунул трофейный нож в специальные ножны, приделанные к тыльной стороне рубахи, и приготовился ждать, сидя на скамейке и размышляя о превратностях моей суетной жизни.

Глава 12

Когда ты сыт, жизнь уже не кажется такой пропащей. И ты не кажешься себе жалким неудачником, которого можно пнуть в пах, и он не ответит обидчику. Кстати сказать, меня ситуация с этим самым пинанием уже реально напрягла. Как сказал один известный ябловед и грушелюб: «Не надо ждать милостей от Природы! Наша задача — взять их у нее!». Если заменить «Природу» на «Игру» — будет самое то.

В общем, я решил стать хитрым, жестоким и беспринципным — как и положено Игроку. Мягкотелые, интеллигентные тут не выживают. Что и было мне с самого начала сказано вещим котом, которым по цепи шастает, дубы мочой поливая. Только вот я не прислушался, ибо изначально не такой, каким должен быть. И надо было как следует меня отмудохать, чтобы я начал немного соображать.

Когда Олька наконец-то прибежала, я уже был готов. Кикимора запрыгнула ко мне на грудь, и начала что-то такое…говорить?! Ей-богу, в ее урчании и побулькивании слышалась человеческая речь! Гортань болотного чудовища не справлялась, но кое-что я все-таки сумел разобрать. Примерно так разговаривают маленькие попугаи — приходится сильно напрягаться, чтобы разобрать слова. Однако, если постараться, это можно сделать.

— Подем! Подем туда! Нафла! Нафла!

Ага-а…Олька что-то такое нашла. И зовет следом. Ну что же…пойдем!

Шли мы не очень долго — минут пять, не больше, и пришли к могиле, на которой стоял памятник с надписью: «Ткачук Сергей Яковлевич» — и дата рождения и смерти. Молодой, кстати, двадцать лет всего. С фотографии на меня смотрел очень похожий на моего убийцу парень — обычный парнюга, каких на белом свете вагон и маленькая тележка. В лице — ничего криминального. Смотрит, усмехается…немного глумливо усмехается, но возможно, что так мне видится. Я же знаю, какой он козел, вот и проецирую свое отношение к нему на фотографию. Но то, что это именно он — никакого сомнения.

Ну что же…подождем? Надеюсь, ждать придется недолго. Отхожу к соседней скамейке, прикрытой давно отцветшей сиренью, и с интересом наблюдаю за процессом воскрешения покойника. И да, ждал совсем не долго. Буквально пять минут (едва успел!). Воздух замерцал, и в облаке искорок появился мой недруг. Кстати — одетый, между прочим! Вот почему так?! Свинство какое-то! Один в этот мир приходит голый, как младенец, а другой — даже в щегольских ботиночках! Что за читерство?!

Не дожидаясь, когда этот козел оглянется — беру нож за клинок, и со всей дури бросаю в спину негодяю! И как следовало ожидать (метатель из меня хреновый), нож не вонзается в плоть по самую рукоять, как это рисуют в фильмах и книжках, а плоскостью ударяет прямо под левую лопатку «мишени». Спасает то, что нож тяжелый, массивный, а швырнул я изо всех сил — так что этого хватило чтобы сбить противника с ног. Видимо, после воскрешения полоска силы находится на самом что ни на есть низкопроцентном уровне. То-то я жрать хотел, аж ноги от слабости тряслись. И драться как следует с подонком не мог — подерись-ка, когда у тебя осталось десять процентов жизни-силы.

Добила негодяя Олька. Она бросилась к поверженному «воскрешенцу», и впившись ему в шею мгновенно ее порвала. Зубы у чертовки — действительно, как у акулы. Похоже что она может перекусить стальную проволоку без малейших от того неприятностей.

Готово. Ффуухх… На будущее — хватит этих киношных штучек, лучше дубиной по башке шарахнуть, чем эти выкрутасы с метанием ножей. И чего это мне в голову стукнуло? Отродясь ножиками не кидался!

Кстати…а здоровья-то прибыло. Чувствую себя…как никогда! В ножках-ручках бодрость такая, энергия, хоть на стадион беги. Ничего не болит, и…вспомнилась Нийя. Жалко, что не успел с ней…мда. Кстати, а я ведь адрес ее прекрасно помню. Навестить… Муж? И что — муж? Он ее не трахает, да еще и поколачивает. Так что…это не адюльтер, это освобождение.

Что это мне в голову лезет всякое непотребство?! Только что из могилы выбрался — и уже тянет на подвиги. Странно…ну-ка, посмотрю свой профиль…опа! Я тридцатого уровня! Еще — у меня вдруг появилась ветка паладина! Хе хе хе…это значит, что я защитник униженных и обиженных? Убив негодяя, который охотился на несчастных игроков, я получил плюс к карме, проценты к уровням, плюс к силе, плюс к скорости, и…что там еще? А! Я же укротитель зверушек, которые не совсем зверушки! Что там у Ольки? Прочитаем!

«Твой фамильяр достиг тридцатого уровня.У тебя с ним установилась связь. Поздравляем! Фамильяры в Игре встречаются редко, и только у магов, но у тебя он есть. Воспитай своего фамильяра так, как считаешь нужным, и не забывай — теперь проценты уровня делятся на два. Добыл проценты фамильяр — получил и ты, добыл проценты ты — половину получил фамильяр. Если ты умрешь навсегда — умрет и твой фамильяр. Теперь он обречен жить с тобой до тех пор, пока ты его не отпустишь, или до тех пор, пока тебя не убьют. Счастлив тот, у кого есть такой друг — верный, бесстрашный, любящий. Но…есть одно обстоятельство, которое ты должен узнать сам».

— Какое обстоятельство?! Какое, ссука?! — завопил я в ярости, возмущенный таким беспределом Игры. Верный друг, любящий…чего любящий? Мою печень?! Или тестикулы мне откусит, когда я ей надоем?

Ответа, само собой, не последовало. Игра не любит информировать Игроков о том, что к ним крадется большой полярный лис. Как хочешь, так и выкручивайся. Ну как в жизни — ты же не знаешь, что случится через час, или два, или год. Может, будешь жив, а может, и нет! Может гребаный метеорит на башку свалится, или инопланетяне вирус распылят, и все станут монстрами. Да мало ли что может случиться? Человек не знает своего будущего. Что возможно и к лучшему. Нахрена вот знать дату своей смерти? Будешь ждать ее, думать о ней, сходить с ума от того, что эта дата все ближе и ближе.

Итак, у меня тридцатый левел. И все благодаря этому отморозку, которого я решил загнать в минуса. И вот как его загнать? Сейчас он знает, что я его пасу — видит из «подпространства», призраком. Значит — кнопку не нажмет. И какого мне тут сидеть сутки подряд?

Стоп! Там ведь есть условие — если долго не нажимаешь — просто распыляешься в пространстве. Переходишь куда-то там, наверное — в ад для графоманов, которые пишут ЛИТрпг. Кто-то ведь должен поддерживать огонь, подбрасывать под котлы их книжки, на которых они горят? Кто-то ведь должен делать работу, которой гнушаются даже бесы?

Итак, я могу сидеть здесь на скамье, пока этот хрен не проявится, и снова его убить. Могу, да, но не хочу. Мне что здесь, на кладбище, ночевать? Я вообще-то покойников боюсь! Шутка, да. Но с нотками горечи. Как бы я ни хотел заколбасить этого козла, сидеть мне тут сутками напролет совершенно не климатит. А тогда…что тогда? А тогда — вот что.

Я поманил Ольку, и мы пошли в сторону, туда, откуда не было видно могилу негодяя. А соответственно — и нас. И вкратце рассказал фамильяру, что хочу сделать, и почему. Уж не знаю, что она поняла, но когда я спросил ее, сможет ли она все это проделать — Олька расплылась в своей неподражаемой акульей улыбке, и урча потерлась о мое колено. Мол, не беспокойся, друг! Все будет ништяк! Ну а затем метнулась в сторону, да так быстро, что в который уже раз я с трудом успел заметить направление ее движения. Вжихх! И только зеленая тень растворилась в воздухе.

Кстати сказать, зеленый цвет у нее стал на таким уж и насыщенным. А местами кожа вообще приобрела розоватый оттенок. Очеловечивается? Эдак скоро будет похожа на свою мамашу! То бишь — на саму себя. Хмм…запутался! Даже не знаю, как сказать. Если она сохранила память «мамки», ее личность — так как Олька может быть дочкой…самой себе? Чудят создатели Игры!

Забавно. Когда-то люди думали, что всей их жизнью управляют различные боги. Похоже, информация из Игры тихонько просачивалась в мир — Игроки, чем не боги? Сейчас думают, что бог один. Правда у всех он разный, но суть — единобожие. И что мир был создан практически сразу, за считанные дни. Так вот если представить, что весь наш мир Игра — тогда становится совершенно ясно, что теория создания мира, представленная религиями, в общем и целом соответствует действительности. Вот — Олька. Клон своей «матери». Чтобы Олька появилась на свет, как и поколения ее предков, должна была существовать первая кикимора. Эдакая Ева кикиморского рода. Созданная сразу, в один миг. Что это, как не лучшее подтверждение теории создания мира Богом? Богом Игры.

Впрочем, я не теолог, и не собираюсь им быть. Теология не мой конек, потому не буду лезть в эти дебри. Я лучше бы о бабах. Вот тут я спец! Столько порнушек просмотрел — у меня волосы на ладонях уже должны были бы висеть до колен. Хе хе хе…

Опять меня на эту чертовщину потянуло! Вот что значит — полон энергии! Нет, найду я эту Нийю, навещу! «…чудный остров навещу, у Гвидона погощу». Вернее — у Царевны-лебедь.

Прежде чем уйти от могилы негодяя, я снял с него рубаху — она была почище, чем та, которую забрал у моей могилы. Так…несколько капелек крови, и все. Мало ли откуда она взялась? Может у меня нос кровил! А вот та, первая — весь перед залит кровью. Он упал неудачно, прямо в кровавую лужу.

Деньги у меня теперь были, так что могу нанять такси до дома. Правда не знаю, как теперь жить без паспорта — он ведь остался на месте убийства. Как и телефон, кстати сказать. Без телефона такси мне никак не вызвать, придется ловить на дороге. Или идти в администрацию кладбища и просить вызвать машину. Так-то в этом ничего страшного нет — подумаешь, телефон потерял! Или поперли. Но не хотелось светиться. Люди тут ушлые, зачем лишний раз мозолить им глаза? Или не люди. Но то, что ушлые — в этом я совершенно уверен. На кладбищах других работников не бывает. Я слышал о банде, которая существовала в девяностые, или как их называли — «бригада». Так вот они все были «могильщиками», то бишь работали на кладбище, копали могилы. Оказывается, даже в советское время копание могил было невероятно выгодным бизнесом, и не всякому позволяли этим заниматься.

Мне повезло. Только вышел из ворот кладбища — подъезжает такси, обклеенное наклейками известного сервиса. Я к нему. Водила сразу начал вилять задом, отнекиваться, мол, они только по заказам работают, через фирму, бла-бла-бла…а потом заломил мне цену раза в три выше, чем стоило доехать через сервис. Почуял, шакал, что мне деваться некуда — я сдуру сказал, что у меня поперли телефон и вызвать машину не могу. А до остановки транспорта тут идти километра три. Что, впрочем, он и сам великолепно знал — таксист же.