Сборник Забытой Фантастики №4

Что можно сказать на этом месте? Я чувствовал себя ребенком, окруженным новыми игрушками, не знающим, какие из них осмотреть в первую очередь. Потом мне пришло в голову, что все было организовано методично – нумерация дел и томов свидетельствовала об этом. Посмотрев на дверь этой камеры, я увидел то, что раньше упускал из виду. Она была пронумерована десятью, согласно нашим обозначениям, номер один должен быть на первой лестничной площадке.

Воздух становился плотным и удушливым от маслянистого дыма факелов, но я добрался до первой камеры и открыл ее в свою очередь. Будучи наученным предыдущим разом, я велел парню с факелом отойти, чтобы его не задуло. Давление здесь было намного ниже, чем в предыдущей камере. Я был почти сбит с ног внезапным порывом воздуха, который ворвался вовнутрь, когда дверь распахнулась.

Эта камера была похожа на ту, что была внизу, и в самом верхнем ряду коробок я увидел номер один в углу, я снял этот футляр и, поскольку воздух становился невыносимым, вынес его на солнечный свет, чтобы осмотреть.

В нем содержалось то, что я могу сравнить с детским букварем, богато иллюстрированным. Первый том был заполнен изображениями обычных предметов, каждый с несколькими символами по бокам. Были проиллюстрированы деревья, реки, озера и горы; птицы, звери и рептилии, большинство из которых были мне неизвестны. Второй том содержал составные картинки – простые действия человекоподобных существ и так далее. Я сразу понял, что человеку среднего интеллекта было бы довольно легко выучить этот неизвестный язык с помощью этого замечательного букваря. Для того, кто привык расшифровывать старые письмена, как я, задача была бы до смешного легкой.

Заход солнца заставил меня вернуться в лагерь, но не раньше, чем я вернул люк на место и не запер его, взяв ключи с собой.

В ту ночь при свете костра я изучал свои трофеи. Возможно, вам будет интересно узнать, как именно были организованы "уроки". Возьмем, к примеру, глагол "ходить". На одной серии фотографий на переднем плане было изображено существо, приближающееся к холму. На втором он, наклонившись вперед, поднимался по склону, а на третьем был изображен на вершине. Символы были абсолютно одинаковыми в каждом случае, но над первым была перевернутая буква V; над вторым – ничего; и над третьим – V. Все времена были обозначены символом над глаголом. Степени прилагательных были указаны аналогичным образом, следовательно, это чрезвычайно упростило письменный язык.

Я сидел и занимался до глубокой ночи, пока усталость не вынудила меня прекратить, но на рассвете я проснулся и снова принялся за дело. В течение всего дня я работал, дав указания парням продолжать их работу по удалению земли вокруг цилиндра.

С каждым мгновением система письма становилась все яснее, пока ближе к вечеру я не наткнулся на единственное предложение, написанное крупными буквами. Приблизительный перевод этого был бы следующим:

"МЫ ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС. ПРОДОЛЖАЙТЕ, У НАС ДЛЯ ВАС МНОГОЕ ПРИПАСЕНО."

Это было прямое сообщение, и сообщение, которое заставило мое сердце подпрыгнуть. Если до этого момента я усердно работал, то сейчас заработал лихорадочно. Интересно, кто такие "МЫ", спрашивал я себя?

На следующий день было переведено еще одно сообщение. В нем говорилось:

"ЛЮДИ ДРУГОГО МИРА ПРИВЕТСТВУЮТ ВАС".

Я снова и снова проверял свой перевод, но я не допустил никакой ошибки. Таков был смысл этого предложения.

По мере того, как проходили дни, я все чаще натыкался на эти вставленные предложения, и все они побуждали меня продолжать. Этот личный подход заставил меня задуматься! Как будто были какие-то существа, желающие моего прогресса, чтобы они могли общаться со мной.

Дни перешли в недели, прежде чем я овладел языком в достаточной степени для замысла тех, кто его написал. Тем временем туземцы справлялись со своей задачей, но медленно, из-за плохих орудий, с которыми им приходилось работать. Они работали медленно, но честно, и я не давил на них, поскольку понимал, что впереди у меня месяцы работы, прежде чем я хотя бы прикоснусь к поверхности чудесного хранилища знаний, лежащего передо мной.

Мы действительно были в Райском саду, где изобиловали дичью и рыбой, а съедобные фрукты и ягоды помогали бороться с болезнями, которые, несомненно, последовали бы за мясной диетой. Таким образом, я смог сохранить наш не слишком обильный запас провизии. Старший из парней был отличным стрелком, так что наши боеприпасы не были потрачены впустую, как это было бы, если бы мы полагались на мои способности к стрельбе. Климат был почти идеальным.

В конце концов я подошел к концу своего начального курса и в конце последнего тома наткнулся на сообщение, которое гласило: "Сначала прочтите первый том, кейс третий. Там же вы найдете полный каталог содержимого библиотеки."

Этот том вскоре был найден, и я без колебаний погрузился в него. Он был написан в довольно простом стиле, и с помощью превосходного словаря, который я нашел в том же кейсе, я смог прочитать его до конца. Я прочитал его за четыре дня, почти не прерываясь ни на еду, ни на сон, от напряжения чуть не испортив зрение. После этого я немного расслабился и периодически выполнял физическую работу, чтобы немного размяться. Я вкратце изложу вам содержание этого тома.

ГЛАВА III

– За сотни тысяч лет до начала этой истории разумная жизнь зародилась на одном из наших ближайших соседей в космосе, планете Марс, во многом таким же образом, как мы предполагали, это произошло на нашей Земле, так что на момент написания этого повествования цивилизация достигла очень высокого уровня развития. Записи показывают, что они достигли того, что мы могли бы назвать идеальным государством. Каждое существо было достаточно грамотно, чтобы трудиться в рамках того, что я мог бы назвать системой социальной демократии.

Каждый член многомиллионного населения планеты был неотъемлемой частью отлаженной работающей системы, в которой не существовало паразитов, потому что, когда появлялся кто-то, по какой-то атавистической причуде, пытающийся "вставить гаечный ключ в механизм", он просто уничтожался.

На протяжении веков, пока эта система медленно создавалась, раса тщательно развивалась путем разумного отбора при спаривании, и каждая нежелательная особенность медленно устранялась. Результатом стало то, что на то время, когда начинается это повествование, каждый мужчина и женщина на планете были как умственно, так и физически совершенны.

С течением времени стало очевидно, что условия жизни на планете ухудшатся из-за потери воздуха и водяного пара. Поскольку гравитация на поверхности Марса намного слабее, чем на Земле, почти в два раза меньше, газы из его атмосферы будут легче улетучиваться. Кинетическая теория газов показывает, что скорость в семь миль в секунду легко достигается более быстро движущимися молекулами водяного пара. Это критическая скорость для выхода из-под притяжения Земли. Насколько легче водяной пар будет выходить с такой планеты, как Марс.

Тогда возникла необходимость в разработке какой-то схемы, чтобы уменьшить это быстрое утекание жизненно важной жидкости планеты, чтобы жизнь была возможной на планете в будущие эпохи.

Марсианские инженеры, после должного обдумывания, приступили к строительству гигантских подземных резервуаров, облицованных непроницаемым материалом. После почти тысячелетнего труда работа была завершена, и воды озер и морей были собраны в этих обширных подземных хранилищах.

Чтобы еще больше сберечь драгоценную жидкость, та, что оседала в виде снега в полярных регионах, бережно улавливалась, когда летнее солнце растапливала лед. Огромные подземные акведуки направляли ее к экватору, чему способствовали огромные насосные установки. К этим трубопроводам через определенные промежутки подключались поперечные линии для подачи воды для орошения быстро высыхающей поверхности планеты, и на момент написания отчета строительство сложной системы трубопроводов и насосных станций шло полным ходом.

– Точно так же, как предполагал покойный профессор Лоуэлл, – воскликнул я, на что Харгрейвз добавил:

– И эти оазисы, как назвал их Лоуэлл, были местоположениями насосных станций, интенсивно возделываемая территория вокруг них способствовала, что бы они выглядели как черные точки на поверхности планеты, как показали ваши наблюдения.

Заметные сине-зеленые отметины на нашем соседе в космосе имеют более тяжелую почву и являются древним морским дном. Более глубокие песчаные почвы были заброшены из-за большого количества воды, необходимой для того, чтобы сделать их плодородными, за исключением участков вдоль каналов. Но продолжим…

С помощью своих высокоразвитых устройств марсиане убедились, что их соседняя планета, Земля, хорошо подходит для поддержания жизни. Действительно, она казалась им настоящей землей обетованной, с ее бескрайними океанами и зеленеющими континентами. Воодушевленные мыслью о возможностях, которые открывал для них этот новый мир, были начаты исследования, результатом которых стала машина, способная путешествовать в межпланетном пространстве. Способ приведения в движение был аналогичен способу Ракеты Годдарда – газы, образующиеся в результате сочетания определенных твердых химических веществ, выходящие через сопла специальной формы, прикрепленные к задней части машины, приводили ее в движение точно так же, как наши ракеты взлетают в воздух.

Элементы в форме крыльев поддерживали ее в воздухе до тех пор, пока его скорость не становилась достаточно высокой для того, чтобы она покинула атмосферу, в то время как второй ряд сопел в носовой части аппарата замедлял ее, когда нужно было совершить посадку.

В один выдающийся день компания отважных первопроходцев отправилась в первое межпланетное путешествие, известное в нашей солнечной системе, и после нескольких месяцев путешествия без происшествий благополучно приземлилась на Земле. Однако непредвиденная катастрофа постигла эту предприимчивую компанию. Под воздействием большей гравитационной силы, которой они подвергались здесь, их относительно хрупкие тела разрушились. Выпадение их внутренних органов привело к тому, что многие умерли в мучениях в течение месяца после их приземления, потому экспедиция была прекращена и выжившие вернулись на свою родную планету.

Не испуганные этой неудачей, они принялись за разработку расы, способной противостоять новым условиям, и по прошествии почти четырехсот лет отправились в новую экспедицию. Эта вторая партия была более успешной, чем первая, и ей удалось основать колонию в районе высокого плато, где нами и был найден цилиндр. Их тела были искусно скреплены металлическим каркасом, который в какой-то степени снимал напряжение, которому они подвергались.

Эти первые разумные обитатели Земли были гигантами по сравнению с нами. Их средний рост составлял около девяти футов; их легкие, которые были развиты для работы в более разреженной атмосфере Марса, были заключены в бочкообразную грудную клетку, но их конечности были ужасно тонкими, хотя и гораздо лучше приспособленными к новой среде, чем у их предшественников.

Шло время, в этом новом мире рождались дети, и каждые два года, когда Марс был в оппозиции12, через космос прибывали новые поселенцы. Затем произошла еще одна катастрофа. По мере того как рожденные здесь дети росли, было замечено, что их интеллект уступал интеллекту их родителей. Физически они были меньше и крепче, но их менталитет, когда они достигли взрослой стадии, был эквивалентен менталитету марсианского ребенка вдвое моложе их.

Иммиграция прекратилась, пока наблюдали с тревогой за этим новым этапом колонизации. Все, что было в силах марсиан, было сделано, чтобы проверить этот эффект, но безрезультатно. По мере того как росло второе поколение, дела шли все хуже и хуже, ибо они были еще дальше от высокого умственного уровня своих предков. Вместо рождения высокоинтеллектуальных существ раса быстро возвращалась к примитивному состоянию.

Четвертое поколение было всего лишь гротескной карикатурой на первоначальную расу и уже объединялась в банды кочевых дикарей, покидавших колыбель своего сообщества, чтобы свободно скитаться по лицу Земли.

Поскольку все, что было в силах марсиан, не смогло улучшить эту ситуацию, от намеченного плана отказались. Прежде чем покинуть эту планету навсегда, чтобы вернуться на свою собственную, было решено построить памятник их усилиям, чтобы со временем, когда разум снова вернется на эту планету, запись об их попытке и данные самого полезного вида были доступны тем, кто найдет это.

Два других цилиндра, похожих во всех отношениях на тот, который я нашел, были изготовлены из прочного некоррозионного металла, который выдерживал разрушительные силы стихий на протяжении веков, пока снова не появился разум. Этот период оказался намного дольше, чем предполагали строители – это я могу видеть из того, что я прочитал. Три памятника были установлены там, где проведенные наблюдения показали, что природные катаклизмы, такие как наводнение или землетрясение, будут минимальными. Один там, где я его нашел, другой где-то на континенте, над которым сейчас простирается Атлантика, и последний на континенте, который мы знаем как Австралию. Это последнее еще может быть найдено. Цилиндры были запечатаны описанным мной способом, чтобы никто, кроме разумных существ, не мог получить к ним доступ. Они были сконструированы так, что если бы они сломались, то сделали бы это по разрезу между разделяющими перегородками ячеек, таким образом, оставив каждую ячейку нетронутой до тех пор, пока не прибудет кто-то, кто сможет разгадать загадку системы цифр и подобрать ключи, подходящие к замкам.

Затем эта планета и все их труды были заброшены. Практически все другие следы их пребывания теперь превратились в пыль, хотя кое-где я находил остатки их поддерживающих корсетов, для изготовления которых они использовали этот замечательный металл, который, я полагаю, сродни алюминию.

ГЛАВА IV

К тому времени, когда мой беглый обзор содержимого библиотеки был завершен, туземцам удалось расчистить массу земли вокруг цилиндра, так что я смог лучше понять его конструкцию и то, что происходило с ним на протяжении веков.

Стенки объекта были толщиной примерно шесть футов, а верх и низ имели выпуклую форму, позволяющую лучше выдерживать любое большое давление, которому он может подвергнуться. Вся конструкция состояла из одного бесшовной части, абсолютно цельной, за исключением того места, где люк предоставлял доступ внутрь. Четыре массивных, равномерно расположенных спицы, или ребра, расходились от цилиндра, их целью было предотвратить опрокидывание цилиндра при проседании почвы. Цилиндр был примерно сорока футов в высоту и шестидесяти в диаметре. Устройство интерьера я вам уже описал.

Первоначально сооружение покоилось на поверхности твердого известнякового пласта, но постепенное выветривание привело к тому, что оно опустилось вниз, в небольшую долину, которая сейчас там находится.

Завершив осмотр цилиндра и убедившись, что больше узнавать нечего, пока не будут переведены другие тома, я тщательно запечатал и запер вход, предварительно отобрав несколько, по моему мнению, наиболее важных записей, чтобы забрать их с собой. Ключи я зашил в холщовый пояс, который обвязал вокруг талии, и, очень тщательно упаковав оставшиеся трофеи, мы вернулись к побережью.

Через восемь месяцев после отъезда из долины я снова был в Вашингтоне, где изложил свои открытия руководителям департаментов. Было решено держать это в секрете до тех пор, пока экспедиция не отправится в Африку и не вернется с остатками библиотеки. Я ожидаю, что мы получим от них весточку через несколько месяцев, если все пойдет хорошо.

– Среди томов, которые я взял с собой, был этот, – сказал Харгрейвз, потянувшись за пакетом, который он принес с собой.

Развернув его, он протянул мне блестящую металлическую коробку, похожую на ту, что он описал. Я взял ее и нажал на пружину сбоку. Обложка, которую я могу сравнить с лицевой панелью наших книг, откинулась назад.

Там передо мной, по-видимому, паря в пространстве, было изображение сферы. Трехмерный вид этой вещи был настолько реален, что я не смог удержаться и провел пальцами по ее поверхности, чтобы убедиться, что она действительно находится в одной плоскости. Это была иллюстрация таинственной планеты – Марса. На полюсах блестели двойные полярные шапки, северная из которых была окружена туманным контуром, в то время как южная была опоясана светло-голубой лентой. Очевидно, это была осень в северном полушарии планеты.

Я узнал некоторые из основных достопримечательностей – Утопию, Большой Сирт и Псевдо-Лукус13 – хотя были и другие сине-зеленые районы, с которыми я не был знаком. Пустынные области, как я сразу увидел, были намного меньше, чем на сегодняшний день, и было показано только несколько каналов.

Я остановился, чтобы рассмотреть страницу, на которой это было изображено. Как и футляр, она была из металла и, казалось, проходила по ролику, как пленка фотоаппарата. Впоследствии я узнал, что это было на бесконечной ленте, проходящей через ряд маленьких роликов, которые не давали металлическим листам соприкасаться друг с другом. Если бы эта предосторожность не была принята, существовала опасность того, что листы сольются и будут непоправимо испорчены. Нажав на маленькое рычажкообразное устройство в нижней части корпуса, как указывал мой спутник, изображение исчезло из поля зрения, открыв другой вид планеты. Серия таких снимков позволила детально рассмотреть каждый участок поверхности планеты, а затем я перешел к другому типу изображения.

Это была иллюстрация, демонстрирующая гигантское инженерное начинание. Низкий хребет холмов образовывал задний план, и вниз по их склону тянулся большой разрез. У подножия было огромное строящееся здание, а от него на передний план шел огромный карьер, на дне которого стояло то, что я принял за землеройные машины, кажущиеся размеры которых увеличивались из-за миниатюрных, похожих на человека фигурок, которые я мог видеть тут и там среди них.

Переводя приведенную ниже легенду, Харгрейвз сообщил мне, что это иллюстрирует один из строящихся каналов и что в здании у подножия холма находится насосный механизм, который должен был поднять воду на новый уровень. Эта конкретная работа была сделана в том месте, которое мы называем северной точкой Перекрестка Харона14.

Страница за страницей проносились передо мной при нажатии на рычаг великолепные инженерные работы, карты и планы районов и городов, и, наконец, виды самих городов. Эти последние иллюстрации заслуживают того, чтобы их описать. В отличие от наших улиц, похожих на каньоны, дороги в изобилии освещались солнечным светом, поскольку здания были пирамидальной формы, каждый этаж был меньше, чем тот, что ниже, с широким открытым пространством, идущим вокруг него. При их строительстве, по-видимому, использовался красноватый камень с отделкой тускло-зеленого цвета, хорошо соответствующий стилю архитектуры, в котором чувствовался вавилонский оттенок. Причудливая резьба или орнаменты полностью отсутствовали.

Несколько объектов в форме торпеды, очевидно, двигались по воздуху над путями между этими массивными сооружениями, множество других были "припаркованы" на широких галереях зданий, над которыми, как я предположил, были длинные окна, которые освещали их внутренние помещения.

Харгрейвз сказал мне, что это был мегаполис планеты, и это были административные офисы, из которых управлялись дела этого далекого мира. Символ, установленный на жезле в верхней части каждого здания, обозначал отдел, к которому оно принадлежало. Пылающее Солнце, скрещенные параллельные линии, квадрат и компас, а также гроздь фруктов были среди некоторых из тех, что я видел. Я предоставлю воображению читателя разгадывать значения этих символов.

Другой вид показывал этапы, с которых большие воздушные лайнеры отправлялись в отдаленные города или к которым они прибывали, чтобы разгрузить свой живой груз. Некоторые отдыхали в своих депо, принимая на борт грузы и пассажиров или выгружая продукты из отдаленных районов на конвейеры, которые быстро уносили их под землю. Как мне сообщили, весь интенсивный транспортный поток в городах был под землей и выходил на поверхность только в пункте назначения.

– Подумать только, что это происходило полмиллиона лет назад, – сказал я своему спутнику. – Интересно, на что это похоже сейчас.

– Когда-нибудь мы, возможно, узнаем, – ответил он. – Возможно, они продвинулись совсем немного и могут пассивно ждать, пока наш интеллект не станет достаточно высоким, чтобы им стоило тратить время на общение с нами. Подумайте о разнице в интеллекте, которая должна существовать между нами! Возможно, так же сильно, как между человечеством и обезьянами. Нам бы и в голову не пришло установить связь с обезьянами, не так ли? Тогда мы не должны ожидать известий от наших соседей до тех пор, пока не начнем приближаться к их уровню интеллекта.

Был поздний вечер, когда мой посетитель ушел, очень любезно оставив том для моего дальнейшего ознакомления и пообещав помочь мне в переводе сопроводительного текста. Без его помощи я бы не смог многого из этого понять и, возможно, пришел бы ко многим ошибочным выводам.

В последующие дни с помощью Харгрейвза я тщательно изучил его, сравнив карты со своими собственными рисунками и проверив большую часть данных моих наблюдений.

Я записал эту историю, чтобы время не заставило меня забыть мельчайшие детали. Когда-нибудь я, возможно, опубликую её, если смогу получить разрешение.

Постскриптум: С тех пор, как я написал изложенное выше, остальная часть библиотеки прибыла в Америку, и мой друг сообщает мне, что я вполне волен опубликовать это (что он прочитал). В настоящее время Харгрейвз с большим штатом помощников занимается переводом записей, но пройдет немало времени, прежде чем такой колоссальный труд сможет быть опубликован. Расходы будут огромными. Мир ждал этого открытия полмиллиона лет, так что, я полагаю, мы можем набраться терпения еще на несколько лет, пока нам не расскажут эту историю.

КОНЕЦ

КОРОЛЬ КУЛЬТУРЫ ТКАНЕЙ

Джулиан Хаксли

В течение трех дней мы пересекали болото. Наконец мы выбрались на сухую землю, петляя вверх по пологому склону. Ближе к вершине заросли становились гуще. По мере нашего приближения заросли приняли вид крепостного вала, который становился все больше и казалось, что он был намеренно возведен людьми. Мы не хотели прорубать себе путь через колючую баррикаду, поэтому повернули направо вдоль передней части зеленой стены. Через триста или четыреста ярдов мы вышли на просеку, которая вела в кустарник, сужаясь до того, что казалась обычным проходом или дорогой. Это вызвало у нас небольшие подозрения. Тем не менее, я подумал, что нам лучше сделать все возможное, и поэтому приказал каравану свернуть в проход, сам заняв второе место после проводника.

Внезапно следопыт остановился с гортанным восклицанием. Я посмотрел и там оказался один из представителей огромных африканских жаб, с некоторой тяжеловесностью перепрыгивающего через тропинку. Но у него была вторая голова, растущая из плеч! Я никогда раньше не видел ничего подобного, и мне захотелось поймать такое удивительное чудовище для нашей коллекции. Но когда я двинулся вперед, существо сделало пару прыжков и скрылось в колючем кустарнике.

Мы продвигались вперед, и я убедился, что проход, по которому мы следовали, был искусственным. Через некоторое время до наших ушей донесся гудящий звук, который мы очень скоро приняли за человеческий голос. Отряд остановился и я прокрался вперед вместе с проводником. Выглянув из-за последней завесы кустарника, мы заглянули вниз, в лощину, и были безмерно поражены тем, что там увидели. Голос исходил от огромного негра по меньшей мере восьми футов ростом. Самый крупный мужчина, которого я когда-либо видел за пределами цирка, сидел на корточках, время от времени падая ниц передней частью тела и читая какую-то молитву или заклинание. Предмет его поклонения лежал перед ним на земле. Это был маленький плоский кусочек стекла, удерживаемый на маленькой резной подставке из черного дерева. Рядом с ним было огромное копье, вместе с раскрашенной корзиной с крышкой.

Примерно через минуту великан молча поклонился, затем взял предмет из черного дерева и стекла и положил его в корзину. Затем, к моему крайнему изумлению, он вытащил двуглавую жабу, похожую на первую, но в клетке из сплетенной травы, поставил ее на землю и приступил к новым коленопреклонениям и ритуальному бормотанию. Как только это закончилось, жаба была пересажена, и сидящий на корточках гигант внимательно огляделся вокруг.

За лощиной или ложбиной лежала холмистая местность с зарослями кустарника. Недалекий звук привлек внимание, проблески света пробились сквозь кустарник и мы увидели приближающуюся группу из трех или четырех дюжин мужчин, большинство из которых были такими же гигантскими, как наш первый знакомый. Все маршировали в строгом порядке, вооруженные большими копьями и одетые в цветные набедренные повязки с чем-то вроде споррана спереди. Им предшествовал смышленого вида негр обычного роста, вооруженный дубинкой, и его сопровождали две фигуры, более примечательные, чем гиганты. Они были низкорослыми, почти карликами, с огромными головами, невероятно толстыми и мускулистыми как лицом, так и телом. На их черных плечах были накинуты ярко-желтые плащи.

При их виде наш великан поднялся и гордо встал рядом со своей корзиной. Отряд приблизился и остановился. Был отдан какой-то приказ, один великан вышел из рядов отряда навстречу нашему, тот поднял корзину, торжественно передал ее подошедшему и занял его место в шеренге. Мы явно были свидетелями какой-то регулярной смены караула, и я ломал голову, пытаясь сообразить, что все это может означать – стражники, великаны, карлики, жабы, когда, к моему ужасу, я услышал восклицание за своим плечом.

Это был один из тех треклятых носильщиков, проклятый парень, который всегда любил демонстрировать свою независимость. Полагаю, ему наскучило ждать, и он с чувством собственного достоинства подкрался поближе, чтобы посмотреть, в чем дело, и внезапное появление группы великанов оказалось слишком сильным ударом по его нервам. Я сделал знак лежать тихо, но было слишком поздно. Восклицание было услышано и лидер отдал быструю команду, и гиганты бросились вверх и встороны двумя группами, чтобы окружить нас.

О борьбе и сопротивлении явно не могло быть и речи. С замиранием сердца, но со всем достоинством, на какое был способен, я вскочил и выбросил вперед пустые руки, одновременно приказывая следопыту не стрелять. Дюжина копий возвышалась надо мной, но ни одно не было пущено. Предводитель взбежал по склону и отдал команду. Два великана подошли и подхватили меня под руки. Следопыта и носильщика гнали вперед угрожая остриями копий. Другие носильщики обнаружив, что что-то не так, начали кричать и убегать, а половина копейщиков погналась за ними. Нас троих мягко, но твердо повели вниз и через лощину.

Я ничего не понимал в этом языке и позвал своего проводника, чтобы тот попробовал их понять. Оказалось, что существовал какой-то диалект, в котором он немного разбирался, и мы не смогли узнать ничего, кроме того факта, что нас везли к какому-то высокому правителю.

В течение двух дней мы маршировали по приятной местности, похожей на парк, с небольшими промежутками между деревнями. Время от времени появлялось какое-нибудь новое чудовище в виде карлика, или невероятно толстой женщины, или двухголового животного, пока я не подумал, что наткнулся на первоначальный источник поставок цирковых уродцев.

Местность наконец начала плавно спускаться к красивой речной долине и вскоре мы приблизились к столице. Это оказался действительно большой город для Африки, его глинобитные стены невероятно впечатляющей архитектурной формы, с тяжелыми, большими контрфорсами и гигантами, стоящими на страже на них. Увидев, что мы приближаемся, они закричали, и из ближайших ворот высыпала толпа. Боже мой, что за толпа! К этому времени я уже привык к гигантам, но здесь было словно традиционное шоу Барнума и Бейли. Множество полугномов, другие похожи на них, но гораздо выше, и нельзя было сказать, были ли эти существа не по годам большими детьми или ужасно низкорослыми взрослыми. Другие зловеще толстые, с руками, похожими на закопченные бараньи ноги, и рулонами жира, катающимися на их стеатопиготных задницах, третьи преждевременно дряхлые и иссохшие, у других уродливый и безобразный вид. Конечно, было много и обычных негров, но достаточно экстраординарных, чтобы почувствовать себя довольно странно. Вскоре после того, как мы вошли внутрь, я вдруг заметил еще кое-что, что казалось необъяснимым – телефонный провод с совершенно хорошими изоляторами, протянутый от дерева к дереву. Телефон в неизвестном африканском городе. Я отказался понимать это.

Но меня ждал еще один сюрприз. Я увидел фигуру, переходящую от одного большого здания к другому – фигуру, безошибочно принадлежащую белому человеку. Во-первых, на нем была одежда из белой парусины и солнцезащитный шлем, во-вторых, у него было бледное лицо. Он обернулся на звук нашей кавалькады и мгновение стоял, разглядывая, а затем направился к нам.

– Приветствую! – крикнул я. – Вы говорите по-английски?

– Да, – ответил он, – но помолчите минутку, – и начал быстро разговаривать с нашими сопровождающими, которые относились к нему с величайшим почтением. Он повернулся ко мне и быстро заговорил:

– Вас отведут в зал совета для осмотра, но я позабочусь о том, чтобы вам не причинили вреда. Это запретная земля для чужаков, и вы должны быть готовы к тому, что вас задержат на некоторое время. Вас пошлют ко мне в здания храма, как только закончатся формальности, и я все объясню. Они хотят получить немного объяснений, – добавил он с сухим смешком. – Кстати, меня зовут Хаскомб, в последнее время я был научным сотрудником больницы Миддлсекса, а теперь религиозный советник Его Величества короля Кегобе.

Он снова рассмеялся и двинулся вперед. Он был интересной фигурой – лет пятидесяти, худощавого телосложения, с тонким лицом, небольшой бородкой и довольно запавшими карими глазами. Что касается выражения его лица, то он выглядел циничным, но в то же время как будто интересовался жизнью.

К этому времени мы были у входа в зал. Наши гиганты выстроились снаружи, за ними стояли мои люди, и только я и вожак прошли внутрь. Опрос был чисто формальным и примечательным главным образом ритуалом и торжественностью, которые характеризовали все действия пары дюжин прекрасно выглядящих мужчин в длинных одеждах, которые были нашими экзаменаторами. Моих людей согнали в какой-то лагерь. Меня сопроводили в маленькую хижину, обставленную в некотором подобии европейского стиля, где я нашел Хаскомба.

Как только мы остались одни, я набросился на него с терзавшими меня вопросами.

– Теперь вы можете сказать мне, где мы находимся? В чем смысл всего этого циркового бизнеса и этого зверинца чудовищ? И как вы сюда попали?

Он оборвал меня на полуслове.

– Это долгая история, так что позвольте мне сэкономить время, рассказав ее по-своему.

Я не собираюсь рассказывать это так, как рассказывал он, но попытаюсь дать более связный отчет, результат многих последующих бесед с ним и моих собственных наблюдений.

Хаскомб был многообещающим студентом-медиком, а после получения степени занялся исследованиями. Сначала он начал с простейших паразитов, но отказался от этого в пользу культуры тканей, от этого он перешел к исследованию рака, а от этого к изучению физиологии развития. Позже была организована большая комиссия по сонной болезни, а Хаскомб, беспокойный и жаждущий путешествий, потянул за ниточки и добился назначения одним из научных сотрудников, отправленных в Африку. На него произвело большое впечатление мнение о том, что дикие животные служила резервуаром для Trypanosoma gambiense15. Когда он узнал об обширных миграциях животных, он увидел в этом главное возможное средство распространения болезни и попросил разрешения отправиться в глубь страны, чтобы исследовать проблему в целом. Когда Комиссия в целом закончила свою работу, ему разрешили остаться в Африке с еще одним белым человеком и компанией носильщиков, чтобы посмотреть, что он сможет обнаружить. Его белым спутником был лаборант, неразговорчивый унтер-офицер по науке по фамилии Аггерс.

Здесь нет смысла рассказывать об их приключениях. Достаточно того, что они сбились с пути и попали в руки этого же племени. Это было пятнадцать лет назад и теперь Аггерс был давно мертв в результате ранения, нанесенного, когда его поймали, спустя пару лет, при попытке к бегству.

После их поимки они тоже были допрошены в зале совета, и Хаскомб (который по-дилетантски интересовался антропологией, как и большинством других предметов для научных исследований) был очень впечатлен тем, что он описал как чрезвычайно религиозную атмосферу. Все сопровождалось с тщательно продуманной церемонией. Вождь казался скорее жрецом, чем королем, и периодически совершал различные обряды, а священники все время были заняты у какого-то алтаря. Среди прочего, он заметил, что один из их обрядов был связан с кровью. Сначала у вождя, а затем у членов совета по очереди потребовали каплю жизненно важной жидкости, наколотой с кончиков их пальцев, и смесь, содержащаяся в маленьком сосуде, медленно выпаривалась над пламенем.

Некоторые из людей Хаскомба говорили на диалекте, мало чем отличающемся от диалекта их похитителей, и один из них выступал в качестве переводчика. Дела выглядели не слишком благоприятно. Казалось, что страна была "святым местом", а племя – "святой расой". Других африканцев, вторгшихся туда, если не убивали, то обращали в рабство, но по большей части они оставили в покое местных и не нарушали границы. О белых людях, про которых они слышали, но никогда не видели до сих пор, шел спор о том, что делать с ними – убить, отпустить или поработить? Отпустить – противоречило всем их принципам: святое место было бы осквернено, если бы весть об этом распространилась за границами племени. Поработить их – да, но на что они были годны? И Совет, казалось, испытывал инстинктивную неприязнь к этим существам другого цвета. У Хаскомба появилась идея. Он повернулся к переводчику.

– Скажи это: "Ты почитаешь кровь. То же самое делаем и мы, белые люди, но мы делаем больше – мы можем сделать видимой скрытую природу крови в реальности, и с их разрешения я покажу это великое волшебство", – Он подозвал носильщика, который нес его драгоценный микроскоп, настроил его, взял каплю крови с кончика пальца своим ножом и установил его на предметное стекло под покровным стеклом.

Вожди были явно заинтересованы. Они перешептывались друг с другом.

– Покажи нам, – наконец приказал вождь,

Хаскомб продемонстрировал свою подготовку с большим интересом, чем когда-либо демонстрировал студентам-медикам первого курса в прежние времена. Он объяснил, что кровь состоял из маленьких людей разного вида, у каждого из которых была своя собственная жизнь, и что наблюдения за ними таким образом, давали нам новую власть над ними. Старейшины были более или менее впечатлены. Во всяком случае, вид этих тысяч телец там, где они раньше ничего не могли видеть, заставил их задуматься, заставил их осознать, что белый человек обладает силой, которая может сделать его хорошим слугой.

Они не стали бы просить показать им собственную кровь из страха, что это зрелище отдаст их во власть тех, кто это видел. Но у них была кровь, взятая у раба. Хаскомб так же попросил птицу и смог вызвать определенный интерес, показав, насколько разными были маленькие люди ее крови.