Пламенный клинок

— И все? Какая мне от тебя польза?

— Сейчас? Никакой. Но я достигну большего. Не знаю, что готовит мне судьба, но через десять лет я буду не медником и не возчиком, уж поверь. И где бы я ни оказался, кем бы ни стал, я буду помнить мою клятву. — Опьяненный внезапной уверенностью в себе, Арен продолжал: — А знаешь, что еще? Думаю, ты хочешь, чтобы мы сбежали. Тебе наскучило обделывать делишки с кроданским отребьем и смерть как хочется устроить небольшой переполох. Хочется увидеть, как истекает потом жирная рожа Крента, когда он объясняется перед начальством. Хочется узнать, способны ли мы на побег, и понаблюдать за нашими усилиями. Так что принимай предложение, Рафа. Отпусти нас. Обещаю, когда придет время я весь буду к твоим услугам.

Последние слова прозвенели в воздухе, отразившись от стен. Все уставились на Арена. Он чувствовал восторг, дыхание перехватывало, ум заходил за разум. А потом, когда повисла тишина, его уверенность начала рушиться, словно песочный замок перед приливом.

Рафа запрокинул голову и разразился хохотом. Хлопнув Арена по плечу мясистой ладонью, он заявил:

— Пожалуй, ты можешь принести пользу! Язык у тебя подвешен, этого не отнимешь. Но не думай, братец, что сможешь позабыть о своем обещании, когда выберешься отсюда. Если не откликнешься на мой зов, потерей двух пальцев не отделаешься.

— Я умею держать слово, — ответил Арен.

«Победа не дается без жертв» — так сказал он однажды магистру Фассену, еще толком не понимая, что такое настоящие жертвы. А может, он и до сих пор не понимает. Но когда-нибудь непременно поймет.

Рафа выглядел довольным.

— Ну хорошо. Я принимаю твое предложение.

Он кивнул своим людям, державшим Кейда, и те отпустили пленника. Парень отполз в сторону, опасливо прижимая уцелевшую руку к груди. В том месте, где нож порезал кожу, сочилась кровь, но более тяжелых повреждений не было.

— А ключ от поварни? — спросил Арен.

— Не искушай судьбу, братец.

— Мы погибнем без пищи.

— В горах уйма всего, чтобы прокормиться, — сказал Рафа. — А денек-другой можно и поголодать. Не хочу, чтобы Грена погнали с должности. Но король снова явит милосердие, — добавил он, щелкнув пальцами и указав на трех своих приспешников: — Отдайте им ножи.

Те неохотно расстались с оружием, но перечить не решились.

— Ты меня раскусил, — с язвительной ухмылкой бросил напоследок Рафа Арену. — Мне хочется увидеть небольшой переполох. А если по пути ты прикончишь одного-двух стражников, я не стану орошать землю слезами.

Он вышел вон, и следом за ним потянулись его люди. Арен услышал, как звякнула цепь на двери, и они остались втроем в полумраке, осматривая доставшиеся им ножи.

— Граб не знает, как тебе это удалось, — с почтительным трепетом промолвил скарл.

— И я не знаю, — подхватил Кейд. — Тебе надо сделать памятную татуировку.

— Мы остались без еды, — мрачно проговорил Арен. Весь их замысел оказался под угрозой, и даже если они живыми переберутся через горы, он боялся подумать о том дне, когда от него потребуют выполнить обещание.

Снаружи прозвенел колокол, и юноша поднял голову.

— Последний колокол перед отбоем. Если кто-то решил передумать, сейчас самое время.

Никто не сказал ни слова.

— Стало быть, нет, — сказал Арен. — Передохнем немного. Впереди важная ночь.

* * *

Они сели, прислонившись к холодной плиточной стене. Снаружи, просвечивая сквозь покров туч, над миром нависала Тантера — обугленный шар, покрытый огненными трещинами, предвестник несчастья.

Для побега ночь не очень подходила, но за Ареном гнался Полый Человек, и ждать было некогда.

Долгое время все молчали, каждый погруженный в свои мысли. Граб грыз ноготь. Кейд потупился, уткнул локти в колени, а пальцы запустил себе в волосы. Арен осматривал свой нож, предаваясь воспоминаниям об отце.

Этот человек по-прежнему оставался для него тайной, и трудно было проститься с ним навеки, когда еще столько вопросов не разрешено. Может быть, вся эта трагедия не имеет отношения к его шашням с Сорой? Может быть, его отец и впрямь изменник?

Он крепко стиснул рукоять ножа. Хватит перекладывать с больной головы на здоровую, сказал он про себя. Виновен отец или нет, все несчастья Арена имеют один источник. Кроданцы убили отца. Кроданцы бросили его самого умирать в эту забытую богами тюрьму. И все потому, что они с отцом были оссианами, второсортными гражданами собственной страны, лишенными возможности прибегнуть к защите закона. Рабами, которых одурачили внешними атрибутами свободы.

Арен повертел нож в руке, и ему захотелось пустить этот клинок в дело.

Кейд поднял голову.

— Хотите послушать рассказ? — спросил он. — Мне тут вспомнился один. О том, как Халлек Бурный Кулак бежал из темницы короля-призрака. — Он устало улыбнулся. — Может, почерпнем что-нибудь полезное.

Но Арен слишком долго вдохновлялся вымыслами.

— Я бы лучше послушал про Кейда, Арена и Граба, — откликнулся он. — Как они выбрались из кроданского исправительного лагеря, словно тени в ночи. Это будет первое сказание, которое ты сложишь про нас, но не последнее; и я послушаю его в харчевне, далеко отсюда, под мясо и медовуху. Согласен?

— Согласен, — ответил Кейд.

По крыше застучали дождевые капли, сперва мягко и робко, потом громче и быстрее. Вскоре вся помывочная огласилась звоном, а снаружи яростно зашумел ливень.

Проливной дождь. Не туман, конечно, но тоже неплохо.

— Похоже, Джоха внял мольбам, — объявил Арен Кейду и поднялся. — Пора.

Он подошел к банной двери и со скрипом приотворил ее. Грязные лужи пузырились под ливнем, вода в них от кровавых лунных отблесков окрасилась багрянцем. Между бараками в поисках укрытия шлепал по слякоти стражник с фонарем в руке, до макушки закутанный в плащ, а на помосте вдоль наружной стороны частокола рядом с едва теплившимся смолистым факелом виднелся единственный лучник, весь сгорбленный и вымокший до нитки.

Арен толкнул банную дверь и выскользнул наружу, остальные последовали за ним.

Для побега Арен выбрал местечко в северо-западном углу лагеря — и к утесам близко, и добраться можно незаметно, перебегая между бараками. Факелы на частоколе располагались через большие промежутки, а по ту сторону изгороди были только травянистый речной берег да опушка леса в отдалении.

Они втроем сгрудились у барака, под карнизом, откуда хорошо были видны загоны костоголовых псов. Кейд протянул мешок с воронами. Граб начертил в воздухе какой-то знак — вероятно, для защиты, а может, извиняясь перед Костяным богом.

— Стойте здесь, — велел Арен. Взял мешок, еще раз взглянул на помост, а потом метнулся к щелке в изгороди и заглянул внутрь.

По другую сторону располагались загоны, в каждом из которых укрывалось по три костоголовых пса. Арен воскресил в памяти казнь Деггана и вспомнил, как эти твари превратили человека в кровавое месиво.

«Смелее, Арен, — велел он себе. Оглянулся на Кейда и Граба с надеждой наблюдавших за ним. — Они на тебя полагаются».

Он вытащил ворону и перебросил через изгородь. Птица приземлилась в лужу у подножия навеса. Он бросил еще двух. Одна упала слишком близко; другая отскочила от перекладины и чуть не угодила в одного из псов.

Все три зверя встрепенулись и, принюхиваясь, подошли поближе. Воронье мясо было им в диковинку, и поначалу они держались с опаской, но костоголовые псы не отличались терпением. Самый большой оттер двух других в сторону и в два счета проглотил ворону вместе с костями.

Арен швырнул еще одну, целясь подальше. Всего Эйфанн принес ему шесть ворон, и каждый из псов должен был съесть хотя бы одну. Сразу двое кинулись на очередную тушку и сцепились из-за нее ворча и порыкивая. Когда один одержал верх и принялся поедать ворону, другой сердито залаял.

Арен забеспокоился: он не рассчитывал, что звери поднимут шум. Наудачу перебросив через изгородь двух последних ворон он поспешил обратно к товарищам. Костоголовые псы с рявканьем принялись драться за неожиданную добычу.

— Псы всех переполошат! — злобно прошипел Граб, когда Арен вернулся под карниз. Словно в подтверждение его слов на помосте показался коренастый стражник. Наклонился и заглянул в загон, ладонью прикрывая глаза от дождя.

— Тихо! — прикрикнул он по-кродански. — Паршивые псины!

Арен и Кейд переглянулись. Шум мог привлечь других стражников.

— Уходим, — сказал Арен. — Вернемся, когда все уляжется.

Кейд кивнул. Арен повернулся, чтобы позвать скарла, но тот исчез.

— Где он? — встревожился Кейд.

Арен втихомолку выругался. Следовало предвидеть, что от Граба стоит ждать неприятностей.

— Идем, — мрачно буркнул он.

Они торопливо пробирались вдоль бараков. С горбатых крыш неслись дождевые потоки. Арен чувствовал себя загнанной дичью. Сначала Рафа, теперь это. Он думал, что предусмотрел каждую мелочь, но его замыслы шли прахом. Куда пропал проклятый скарл? Испугался и сбежал? Или задумал что-нибудь похуже?

— Кто идет?

Арен застыл на месте, а Кейд врезался ему в спину.

— Кто идет? — снова раздался голос. По боковому проходу приближался стражник с мечом в руке, расплывчатая тень в дождливом мраке.

Кейд метнулся вбок, словно готовясь бежать, но Арен схватил друга за руку и крикнул:

— У нас пропуска от капитана Хассана!

Стражник подошел ближе, и они увидели, что он ненамного старше их и очень напуган. Арен встал перед Кейдом, заслонив его. Если дозорный заметит веревку из одеял, обмотанную вокруг туловища Кейда, им конец.

— Почему на улице в такое время? — рявкнул стражник.

— Нужник засорился, — ответил Арен, перекрикивая шум дождя. — Капитан велел нам его прочистить.

Стражник заподозрил неладное, но побоялся звать на помощь, чтобы не показать свою неопытность.

— Предъявите пропуска, — потребовал он.

— Вот, — ответил Арен, подходя поближе и делая вид, будто тянется к карману, но на самом деле сомкнув ладонь на рукояти ножа, заткнутого за пояс.

Сердце колотилось, во рту пересохло, внутри все сжалось. Он собирался убить человека. «Он или мы, — стучало в голове. — Он или мы. Он или мы».

Вдруг из темноты метнулась тень. Стражник развернулся, но слишком медленно. Граб налетел на него, притиснул к стене барака и несколько раз пырнул ножом. Не успев охнуть, стражник сполз на землю и согнулся в три погибели, словно брошенная кукла.

— Фарган? Это ты там?

Заслышав голос, все трое спрятались под карнизом. Вопрос задавал лучник на помосте, тот самый, что прикрикнул на псов.

Арен снова запаниковал. Все выходило из-под контроля. Теперь наверняка поднимут тревогу. Побег сорвется, а их поймают и скормят…

— Все в порядке! — крикнул Кейд по-кродански. Его голос прозвучал тоньше обычного, гласные получились резкими и гортанными. Вышло очень похоже на Фаргана. — Ничего страшного!

Лучник продолжал коситься в темноту, почуяв, что дело нечисто.

— Фарган? — повторил он.

— Все в порядке, говорю! — крикнул Кейд, уже с раздражением.

Лучник закряхтел и побрел прочь. Арен облегченно выдохнул и с благодарностью кивнул Кейду.

— Я знал, что мои уроки кроданского пригодятся, — шепнул он.

— Ага, — ответил Кейд. — Но хорошо, что он убрался. Я почти исчерпал свой словарный запас.

— Граб считает, что тело лучше убрать, — вставил скарл.

Они оттащили Фаргана в боковой проход, где другие стражники вряд ли его увидят, и поделили между собой имущество убитого. У него оказались хорошие башмаки, толстые носки и приличный плащ. Кейд предложил Арену надеть доспехи убитого, чтобы в случае чего притвориться стражником, но юноша взял только меч и перевязь, рассудив, что лучше отправиться налегке, чтобы оторваться от погони.

— Проверю, как там псы, — сказал он.

— На этот раз поосторожнее, ладно? — пробормотал Граб.

Снова отыскать в темноте псов оказалось трудно. Один без сознания лежал на боку. Другой спал, свернувшись калачиком. Третий еще держался на ногах, но с трудом. Наконец он свалился наземь, дернулся несколько раз и затих.

Арен облизал губы, пересохшие от волнения. Драккеновы слезы сделали свое дело. Псов удалось усыпить. Но достаточно ли крепко?

Он решил не мешкать, иначе мужество дрогнет. Подпрыгнув, он перемахнул через изгородь.

Костоголовые псы и ухом не повели. Вблизи они оказались еще огромнее, настоящие груды мышц, ощерившиеся клыками; в любое мгновение они могли очнуться и растерзать его. Арен держал наготове снятый с покойника меч. Один из псов вздрогнул. У Арена сердце захолонуло, и он отпрыгнул назад, вскинув клинок. Пес глубоко вздохнул и снова провалился в забытье.

Не услышав ни криков, ни лая, Граб и Кейд перелезли через изгородь и торопливо пересекли загон. Граб зажал нож в зубах и начал карабкаться вверх по жердям.

Кейд с Ареном последовали за ним и вскоре догнали скарла, который балансировал на перекладине прямо под помостом, сжав в руке нож и указывая острием на доски, скрипевшие под шагами стражника.

— Подождем, пока пройдет, — шепнул Арен. — Потом двинемся дальше.

Граб смерил его невозмутимым взглядом.

— Рассуждаешь как ребенок. Мимо него не проскользнуть.

Арен открыл рот, чтобы возразить, но удержался. В глубине души он понимал, что скарл прав. Он почувствовал во рту привкус желчи и сглотнул.

— Начинай, я за тобой.

Граб снова зажал нож в зубах. Сверху опять раздались шаги — угрюмая поступь изможденного человека, через силу исполняющего свой долг. Арен на мгновение почувствовал жалость. Кроданец или нет, но это живой человек, быть может отец семейства. Но сейчас он преграждает им путь к свободе, а значит, с ним придется разделаться.

Граб перемахнул через ограждение помоста с ловкостью, отнюдь не соответствующей его весу. Арен услышал быстрые шаги и пригнулся, увидев, как две тени схлестнулись в безмолвной схватке. Нож Граба вошел в тело противника; стражник замер и поник, а скарл столкнул обмякшее тело с частокола.

Арена передернуло от ужаса. У человека отняли жизнь с такой пугающей простотой. Но потом он вспомнил другие жизни, оссианские, которые прервались здесь, и произошедшее показалось ему не столько убийством, сколько возмездием. Он присел возле Кейда и размотал грязную веревку из одеял, привязав один конец к частоколу. И вдруг нескольких дюймах от его лица в изгородь воткнулась стрела.