Анабиоз

— Я не мог позволить Саблезубу измываться над беззащитным человеком. Поэтому я остался.

— Ничего себе!

— Странно. Ты не удивилась тому факту, что Саблезуб решил взять тебя в сексуальное рабство. Но моё решение помочь тебя удивило.

— Я жила в очень циничные времена. — Ответила Тася.

— Да?

Он удивился.

Неужели теперь всё иначе? Тася искоса взглянула на Митяя. Может, в их времена всё поголовно такие честные, что она будто в рай попала, в общество святых, а не к обычным людям, по сути мало чем отличающимся от людей её времени?

Да нет! Саблезуб ведь тоже человек этих времён!

— Спасибо тебе, что не бросил меня… девушку в беде. — Сказала Тася. — Ты ведь меня даже не знал!

— Не благодари. Это мой долг.

Он снова смутился. И снова ненадолго.

Странная двойственность. Будто два разных человека. Один побаивается её, а второй не боится вообще ничего. И о каком долге речь? О моральном?

— Ладно, я всё поняла. И ты правда думал, что после этого рассказа я побегу обратно к Саблезубу?

Митяй посмотрел на неё и впервые рассмеялся.

— Нет, конечно. Но что я должен был тогда сказать?

— Тоже верно.

Из кустов вынеслась небольшая ящерица. Так быстро, что хвост улетел вперёд лап и она перевернулась в воздухе.

Тут ведь есть инопланетные животные!

Тася в детстве обожала читать про приключения Алисы Селезнёвой. Про космический зоопарк. А тут, выходит, можно увидеть что-то подобное своими собственными глазами!

Но тут она вспомнила о том, о чём не могла забыть — и радость померкла.

— Митяй, я должна ещё кое-что рассказать.

— Слушаю. — Тут же отозвался он.

— Я больна. Я умираю. — Сказала Тася. — И в моё время моя болезнь была смертельной. Но может, меня можно вылечить в ваше?

— Умираешь? — Он покосился на неё. — Этого не может быть.

— Почему?

— Потому что ты тут, после пяти веков криосна. Пережить такое испытание мог только очень здоровый организм.

— Какая тут связь? У нас замораживали как раз тех, кто умер недавно или тех, кто почти умер. Чтобы они долежали до времени, когда медицина сможет им помочь. Ваша медицина лучше, чем пятьсот лет назад?

— Определённо.

— Значит, я…

— Подожди. У вас замораживали тех, кто умер? Но какой в этом смысл? Мёртвых нельзя оживить.

Тася пожала плечами.

— Замораживают тех, кто летит в далёкий космос. — Продолжал Митяй. — Чтобы они не тратили годы жизни. И всё.

— Ну это сейчас! Я же говорю про тогда.

Митяй сдался.

— Ладно. Но почему тогда заморозили тебя? Ты живая. И выглядишь хорошо. Даже очень, я бы сказал.

— Спасибо. А что, другие люди из криосна… ну, которых заморозили живыми, они по-другому выглядят?

— Я ничего не знаю о других людях из прошлого. По крайней мере, которые пролежали в криосне так долго. Но даже те, кто пролежал десять-двадцать лет, далеко не всегда просыпаются в своём уме.

— Правда? — Тася не знала, радоваться ей, что она такая особенная, или, наоборот, расстраиваться.

— Криосон опасен, даже в наше время. Существует большая вероятность при разморозке повредить мозг. Так что тебе очень сильно повезло. Не верится, что так хорошо мог сохраниться больной человек. И в общем, твоя история звучит странно. Тут есть какое-то несоответствие. Вот я бы, если честно, никогда не согласился бы на криосон. Так как тебя заморозили?

— Это… — Она нахмурилась. — Не хочу об этом говорить! Но я больна и мне нужно вылечиться!

— Я уверен, что ты не больна. — Через минуту сказал Митяй.

— Да почему ты так в этом уверен?

— Поэтому. — Митяй указал на грибы, на небо, закрытое растительностью, на землю. — Даже если в ваше время замораживали больных, их явно не отправляли в глубокий космос. В этом нет смысла.

Нельзя было не согласиться.

— А как я вообще могла сюда попасть? — Робко спросила Тася. — И когда?

— Наверняка тебя перевозили… но кто и куда… и когда. — Он пожал плечами. — Я ни разу не сталкивался с чем-то подобным и не могу объяснить твоё появление на Чернышке. Но думаю, здесь замешаны не люди, а инопланетяне.

— Как?!

— У них была возможность захватить “трофей”, у людей — нет. В твоё время были далёкие космические перелёты?

— Нет.

— В общем, пока у нас нет возможности что-либо узнать точно. Мы можем только выдумывать.

— Хорошо. Тогда возвращаемся к прошлому вопросу. Меня тут вылечат?

Он некоторое время думал.

— Если ты действительно уверена в существовании болезни, значит, нужно проверить. И у нас два варианта. Первый — медкапсула наверняка есть у местных. Как-то же они обеспечивают медицинское обслуживание Саблезуба. Но как туда, где она есть, попасть, я не знаю. И ещё меньше понимаю, как с ним договориться.

— А второй вариант?

— Надо дождаться, пока мои друзья вернутся. На корабле тоже есть медкапсула.

— Твои друзья?

— Те, кто улетели на корабле.

— А они что, вернуться? — Тася искренне удивилась. — В них же тут стреляют!

— Поэтому неизвестно, когда именно они вернуться. — Уточнил Митяй. — А устройство связи пока не работает. Но что они прилетят — в этом не сомневайся.

Тася смотрела на него и молчала. Ей нужно было всё это обдумать.

— Получается… — Сказала она совсем не то, что хотела. — Что все мои родные и знакомые умерли… сотни лет назад?

Щёки вдруг стали мокрыми, вспомнился брат, тогда, когда он успокаивал Тасю после смерти родителей. И маленькая девочка в желтом вязаном сарафане, которая жила в соседней квартире дома, где снимала жильё Тася. И продавщицу, которая однажды доплатила за неё три рубля, потому что Таси не хватило на хлеб. Всех-всех.

— Мне жаль. — Просто ответил Митяй.

Глава 4. Чудо-Катер

Кишки скрутило так, что Тася проснулась со стоном. Перевернулась на живот и уткнулась лицом в пол. Но легче не стало, наоборот, внутренности словно на нож намотало и теперь кромсало на куски.

— Тася!

Митяй, который лежал рядом, подорвался и включил навесной фонарь.

— Живот болит. — Сказала она, распластавшись на полу.

— Тошнит?

— Да.

— Ещё что-нибудь?

Тася прислушалась к своему бедному организму.

— Нет.

Подумала ещё — повезло, что нет поноса. Вот было бы знакомство так знакомство! Ни один ещё молодой человек с ней так близко не знакомился, и она надеялась, ещё не скоро познакомится. В идеале — никогда.

— Сейчас.

Митяй достал из угла свой волшебный рюкзак. Тасе даже интересно стало — что он вынет из него в этот раз? Но тут снова пришла боль, Тася зажмурилась и тяжело задышала.

Что он достал, Тася не видела. Но почувствовала прохладное прикосновение ко лбу и к руке.

— У тебя обезвоживание. — Сказал Митяй с некоторым удивлением.

Тася открыла глаза и увидела, как он изучает дисплей какого-то прибора, напоминающего сканер, которым сканируют покупки в магазине.

— Обезвоживание? От него болит живот? — Засомневалась Тася.

— Не должен. Но ничего другого диагност не показывает. Но он и не медкапсула. Давай подумаем. Что ты ела? Суп я делал как раз для тех, кто долго голодал, от него тебе стать плохо не могло.

— Может, какая-нибудь местная болезнь? У меня же нет прививок! — Прошептала Тася.

— Вообще этот вопрос, скорее всего, решали, когда тебя размораживали.

— Кто? Саблезуб?

— Тоже верно…

Митяй подумал, повторно пощёлкал своим измерителем.

— А может, это от колбасы. — Вздохнула Тася.

— От какой колбасы? — Насторожился он.

— Ну, Роман сделал мне колбасу, в такой большой микроволновке. И пирожное. Шоколадное.

— И ты это ела? — Со скепсисом спросил Митяй.

— Ну да. Знаешь, какая я голодная проснулась! Попробовал бы поголодать пятьсот лет!

Он наклонился, включил на сканере фонарик и стал заглядывать ей в глаза, оттягивая веки.

— Ай! Ты чего делаешь! — Возмутилась Тася. — Больно же!

— Да так… проверяю, на месте ли у тебя мозги.

— То есть. — Опешила она.

— Ну, как-то ты вообще сообразила есть что попало после разморозки. Чем только сообразила? Неудивительно, что тебя крутит.

— Ну съела и съела, а что же теперь делать? Придумай что-нибудь, или я помру. — Взмолилась Тася.

— Слишком много разговоров о смерти. — Отрезал Митяй.

Он выключил диагност и спокойно засунул обратно в рюкзак. Кажется, волноваться перестал. Но легче-то от этого не стало!

— Ну, пожалуйста!