Помоги проекту - поделись книгой:
Они в корень оборзели. Бесстрашные и бессмертные. Это про японцев опять? Нет. Это про наших. Это не бригаду ему прислали, а партизанский отряд. Ну, технику на половину угробили, ладно. Не так чтобы эти броневики сильно жалко было. Один чёрт, на них воевать нельзя. Это просто гробы на колёсах, которые в первом же бою погибнут сами и экипаж свой не защитят. Люди тоже погибнут.
Так они ещё и водку пьянствуют. Как там, в приколе, звучит? «Здесь вам не тут — здесь вас быстро отвыкнут водку пьянствовать и безобразия нарушать».
Шёл себе Иван Яковлевич в санчасть к жене, а там нужно, если из штаба идти, то вдоль забора метров сто по дорожке из жёлтого кирпича прошагать. Можно и через плац, но там туда-сюда руку к пустой голове прикладывать, там полно командиров шастает по делу и без дела, а по дорожке этой и ближе и народу поменьше. Шёл, птичек слушал, о рациях думал, и тут как прыгнут на него сверху. Чуть промазал прыгун, Брехт на каблуке развернулся и провёл классический приём из Кунг-фу с поэтическим названием: «Цзибу тэнкун чжанчи» (нанести удар, взлетая в воздух с распростёртыми крыльями). При помощи толчка усилием правой ступни совершается прыжок вперёд обеими ногами, а когда корпус находится в воздухе, правая нога выполняет пинок, задевает пятку левой ступни и опускается на пол. Левая ступня ставится впереди. Затем правая ступня делает новый шаг вперёд с готовностью к прыжку. Одновременно «когти» рук поочерёдно совершают захват вперёд: сначала правые «когти», а затем левые. Покусившийся на комбрига прыгун отлетел и врезался в забор. И плавно эдак, как кот Том в американских мультиках сполз по забору на землю.
А больно-то как. Нет, не прыгуну. Брехту. Плечо только начало заживать, а тут такая нагрузка. Рана не открылась, но больно, а ещё осознание пришло, что не бессмертный.
У забора валялся красноармеец. Ну, может, и нет, но в форме РККА. И спрашивается, чего это он покусился на командира своего? Не перебор? Вроде особо никому ничего плохого не сделал, живут как у Христа за пазухой. Вопрос.
Комбриг подошёл к «налётчику» и похлопал по плечу. Запах странный. Похлопывание не помогло, тогда пощёчину по вонючей харе зарядил. Ворот расстёгнут, подворотничка нет. Это перебор. Был же приказ № 25 от 13.02.1934 по РККА, чтобы на гимнастёрку подворотничок пришивать. За четыре года не успели довести? Поразбираться нужно.
— Че?! Ты, мать твою! — Вот, Брехт же только подумал, что они бесстрашные и бессмертные.
— Ты у меня смотри, я когда нормальный, а когда и беспощадный. Кто такой, голубь? — ситуация Брехту определённо стала нравиться, он замечал, что с дисциплиной в прибывающих частях бригады совсем плохо, но дел с устройством и обустройством этих товарищей столько навалилось, что пока не до дисциплины. Ну, вчера прибыл последний эшелон и можно вплотную ею занятья, а тут как раз и повод на него сверху упал.
— Я?! — ох, а выхлоп. Кто там шампанское пьёт по утрам? Ну, это мы знаем, а кто пьёт спирт? Ни разу не похож на аристократа, щетинка, подворотничка нет, ногти с чёрной каймой. Нет, не аристократ. Хотя и рыжий.
— А, ну, пошли в роту. Рота какая! Отвечать! — рыкнул на голубя.
— 240-й разведывательный батальон, первая рота! — взгляд почти осмысленным стал.
— Веди.
Шли, как и положено разведчикам, короткими перебежками и зигзагами. А потом будут говорить, что войска были не готовы к войне. Вон, как лихо разведчики научились двигаться. Никакая финская «кукушка» не подстрелит.
Пришли. У новенькой жёлтенькой, пахнущей лесом, казармы, стоит толпа полуголых мужиков и курит. Нда, Иван Яковлевич, а ведь этот батальон одним из первых прибыл, уже больше двух недель тут службу несёт. Недоработочка. Исправим. Да, прямо сейчас.
— Смирно. Где кто? Дневальный где, где командир роты? — Брехт рыкнул на курильщиков и пошёл в казарму, не дожидаясь ответа.
Дневальный нашёлся, выскочил из-за ширмочки какой-то.
— Де…
— Отставить. Доложить о наличии людей. Кто не все — того накажем. — А чего не повеселиться. Пора же порядок наводить.
— Товарищ…
— Отставить. Что это за занавески, а воняет чем. Портянками нестиранными. Живёте, как свиньи в берлоге.
— Товарищ ком…м…бриг, командир первой роты 240-го разведывательного батальона лейтенант Овсянников.
— Замечательно. У вас казарма находится в десяти метрах от склада с ГСМ, ну, в двадцати, а вы тут прямо на ветру курите. А если кто красивым щелчком решит окурок отправить в сторону склада, а тут и порыв ветра. Мы же нахрен все тут на воздух взлетим. Или вы прекратите курить, или одно из двух. Ну, это я с вашим командиром поговорю. Голубь мне тут один попался, — Брехт поманил прыгуна, — понюхай его Овсянников.
Лейтенант несмело подошёл к парню и нюхнул, прямо как спаниель какой.
— Красноармеец Парубий, смирно. Три наряда в не …
— Отставить. Красноармеец Парубий, иди спать. Устал. Строй лейтенант роту. Пойдём на занятие. Проведу вам мастер-класс по рукопашному бою.
Через пять долгих минут часть роты построилась. Не хватало семнадцати человек.
— Доклады…
— Отставить. Нет и не надо, не интересно. Самое важное в жизни занятие они пропустят. За мной, шагом арш.
Шли долго. Километра два нужно пройти, сначала по части, потом в сторону леса, а потом и по самому лесу. Пришли. А запах. Запах сплетен о кино и телевидении. Какая ароматерапия? Вот она терапия. Перед ротой разведки стояло два свинарника. Увидев прибывших, от свинарника в сторону военных направился неспешной походкой знающего себе цену человека, капитан Ким — командир колхозной роты.
— Здравья желаю, товарищ пол… комбриг, на экскурсию привели? — и улыбается, предчувствуя удачу.
— Вась, ты всё жаловался, что рук не хватает. Вот тебе помощники. Три дня у тебя работать будут. С зари и до зари. Чтобы свиньи и свинарники блестели. Овсянников, поступаете всей ротой в распоряжение капитана Кима. Если он мне пожалуется завтра на оперативке, что вы плохо работали и много отдыхали, то ваше пребывание здесь утроится. Да, тех, кого нет сейчас с вами и завтра не брать, пусть бездельничают в расположение части. Хотя, если на территории им работу найдёте, то и ладно, но не тяжёлую. Всё ясно. Только, вы, товарищ лейтенант, личным примером показываете, как надо наводить порядок в свинарнике, не командуете, так как не умеете, а личным примером. Ясна задача.
— Так точно.
— Секретом поделюсь. Голова у командира, чтобы думать, а мозги, чтобы соображать. Приступить к наведению порядка.
Событие двадцать девятое
На следующий день Брехт собрал всех командиров новой бригады, начиная от командира роты. Прилично народу набралось. Почти со всеми уже успел познакомиться, но определить, кто чего стоит, ещё не успел. Вот и посмотрим.
— Всё в курсе, что сейчас делает первая рота разведбатальона? — Молчат. Стесняются, наверное. — Поясню. На меня с забора прыгнул пьяный в дробадан красноармеец из этой роты. И ладно бы пьяный. Эка невидаль. Что я пьяного красноармейца не видел. У него, — Иван Яковлевич перешёл на задушевный шёпот, — не было подворотничка. Представляете. Пошли мы с ним посмотреть, как он устроился. Думал, живёт в лесу, и иголки с ниткой нет у товарища красноармейца. Иголки только кедровые. Ими подворотничок не пришьёшь. Приходим, а там стоят прямо перед новой красивой казармой бойцы и курят. А ведь рядом склад ГСМ, товарищи командиры. Вот потому, они сейчас и занимаются хозработами. Но с курением в части нужно порядок навести. Как считаете? Вижу, нравится идея. Обустроить нужно курилки, песочек в бочке поставить. Да, и чтобы под дождём не курить, нужно курилку в виде беседки сделать. Объявляю конкурс. На роту одну беседку построить. И у кого выйдет красивее, та рота получит переходящее красное знамя.
— Товарищ комбриг, — поднял руку майор Карамдин — командир 191-го стрелково-пулемётного батальона, — а где строить беседки?
— Хороший вопрос, спасибо вам, Семён Андреевич. Отвечу, раз спросили. Строить на берегу озера Ханка. Тут у нас столько техники. Подпалим чего. А там свежий воздух. Воды полно, если чего подожжёте, то легко погасить сможете, а ещё вид какой. Лебеди плавают, уточки. Девчонки невдалеке купаются. Красота.
— Товарищ … — открыл рот снова майор, но Брехт, его жестом руки посадил на лавку назад.
— Вы хотели сказать товарищ Карамдин, что до озера почти пять километров. Ерунда. Слушайте приказ. Курильщикам передвигаться до места курения только строем и только бегом подразделением не меньше взвода и с командиром взвода во главе, в не зависимости от того, курит командир или нет. Курить разрешаю в любое время. Хоть во время учений, хоть во время лекций по пожарной безопасности. А чего мелочиться, хоть ночью. Да, кто за неделю не построит курилку-беседку, та рота будет на три месяца лишена похода в кинотеатр и увольнительных. Предупреждение озвучу, не говорите, что слыхом не слыхивали. Потом и письменный приказ по части будет. На пути от расположения и до курилки будут стоять скрытые наблюдатели из состава отдельного полка имени товарища Сталина. И если они увидят, что взвод не бежит, а идёт к курилке или назад пешочком, или не сильно быстро бежит, то этот взвод на неделю будет, как и первая рота 240-го разведывательного батальона, отправлен на работы в свинарник или птичник. Говно таскать. И тоже лишается кино и увольнительных. На … Да, навсегда лишается. Всё, разойдитесь. Стоп, мне нужен здесь командир 64-й роты связи. Капитан Евстигнеев Борис Ефимович. Остальные свободны. Разойдись.
Событие тридцатое
— Борис Ефимович, напомните мне, какие у нас бронеавтомобили в бригаде в основном? — Здоровущий боров. Ему десантником быть, а не связистом. На Валуева немного похож. Тоже лицо с признаками интеллекта.
— Кхм, я связист.
— Именно поэтому и спрашиваю. — Не шутка, но пусть сам оппонент поймёт.
— Пятьдесят броневиков БА-6М.
— Чудно. Чего буковка М обозначает? — Хотя, молодец. Количество знает.
— Броневик БА-6М отличается от базового бронеавтомобиля БА-6 башней в виде усечённого конуса, увеличенной до 10 мм толщиной брони, наличием радиостанции 71-ТК-1 («Шакал») и 50 сильным двигателем ГАЗ-М1. Вооружение БА-6М: 45-мм пушка 20К образца 1932 года и два 7,62-мм пулемёта ДТ. Возимый боекомплект: 50 снарядов и 2520 патронов.
— Ну, ни хрена себе, замечательно, капитан. Оставим башню, вооружение и двигатель в покое. Правильно ли я понял ваши слова, во всех пятидесяти броневиках стоят радиостанции 71-ТК-1?
— Кхм, так точно, товарищ комбриг, стояли.
— И…
— Почти все сняты и находятся у меня, ну, на складе. — Нет, вины за собой не чувствует.
— Чего так?
— Согласно постановлению Комитета обороны при СНК СССР от 14 апреля 1933 года радиостанциями 71-ТК должны были оснащаться на заводе-изготовителе только танки командиров подразделений, начиная с танкового взвода. — Зря про человека хрень подумал. У него память феноменальная. Брехт вон, ни одного этого приказа с цифрами и датами наизусть не помнит, их, мать их … Их, сотни в месяц штампуют, попробуй, запомни.
— Хотите красивый вопрос задам, товарищ капитан?
— Так точно, товарищ комбриг. Задавайте ваш красивый вопрос, — это что — сарказм?
— Где в том приказе сказано про бронеавтомобили БА-6М?
— Кхм…
— Вот. Других причин мародёрить броневики нет?
— Есть.
— Вот, другой разговор. Слушаю.
— Много претензий к этим радиостанциям. Целую повесть написать можно. Аппаратура громоздка и занимает много места в боевом отделении, на радиофицированных бронеавтомобилях из-за этого сокращён боекомплект. Кроме того, управление приёмником и передатчиком слишком сложное. Нужно специально человека готовить. Дальше, станция недостаточно защищена от тряски и влаги. Со всем этим можно смириться. Главное в другом. Электрические и акустические помехи делают связь на ходу почти невозможной. Сплошной свист и треск. Ничего не понять. Нужно глушить двигатель на обоих броневиках, чтобы вести переговоры. Есть и другие причины. Реальная дальность связи намного меньше паспортной, передатчик перегревается и требует частых перерывов в работе. Вывод. Эта радиостанции не приносит в броневике ничего кроме вреда.
— Замечательно. Это я от вас, Борис Ефимович, и хотел услышать. Есть мысли, как бороться с помехами и перегревом передатчика?
— Кхм, там целое конструкторское бюро над ними работало. Комиссия приняла на вооружение …
— То есть, есть предложения?
— Кхм …
— Я вас сведу с людьми, которые сейчас именно этим у нас тут, не совсем у нас, рядом, в артели «Глас» новой занимаются. Всё им расскажите и покажите. Вас тут в роте заменить кто-нибудь на это время сможет?
— Лейтенант Овечкин — командир взвода ФПС.
— Что такое ФПС? — Брехт структуру бригады несколько раз просматривал, и на эту аббревиатуру натыкался. Подумал, что «С» — это точно «связь». «Ф» — должно быть флажки, а «П» — полотнища, попадалась ему на днях «бумага» про подачу этими полотнищами сигналов самолётам. Сколько человеко-часов люди потратили, чтобы такую хрень сочинить???!!!!
Пример в конце одной из страниц запомнился. Если своими словами, то выглядело это так: «Взлетали наши истребители и летели к посту ВНОС! ( Чего не В Рот?) Пост на земле широкими белыми полотнищами выкладывал направление пролёта самолётов противника, а поперёк узкими белыми полотнищами выкладывал высоту пролёта. В примере было сказано, что, три поперечных полотнища означали 3000 метров».
Ошибся.
— ФПС — фельдъегерско-почтовая связь.
— Фельдъегерская? У вас тут почтальоны? На чём?
— Десять велосипедов и пять мотоциклов двухколёсных … Ещё есть два мотоцикла с люлькой, но они не на ходу, — смущающийся Валуев — это что-то с чем-то. Прикольно смотрится.
— Понятно. Передавайте дела. С почтальонами я чуть позже позанимаюсь, не до них пару дней будет. Организуем мозговой штурм, нужна рабочая радиостанция. Жду через час здесь. Стоять. Бояться. Если есть в роте толковые радиолюбители, или если знаете кого в других подразделениях, то приводите. Одна голова — хорошо, а две … больше.
— Найдём.
— Если придумаем, то станешь ты, капитан, лауреатом Сталинской премии.
— Кхм. А в какой области? — Ужас, с такой улыбкой только девушек кадрить.
— Понятно — в Приморской. Не в Пензенской же.
Шёл Иван Яковлевич из штаба на обед домой и чесал затылок. В целом, как улучшить радиостанцию, он знал. Чего проще, нужно для начала экранировать провода. И Брехт, как радиолюбитель со стажем, вполне знал, что витой провод, это практически экранированный. Пусть не стопроцентный, но в разы лучше обычного провода, что использовался в радиостанции. Нужно просто взять четыре проводка потоньше, чем, тот который нужен и свить их на небольшом самодельном станочке. Провода, конечно нужны изолированные.
Желательно, без всякого сомнения, использовать провода с экраном из алюминиевой фольги, но есть ли она сейчас, и есть ли она в СССР? Это вопрос? Оставим пока этот способ. Есть и совсем простой тоже метод. Свить экран из тонких медных проводков на самодельном станке. Пусть станок будет чуть посложнее, чем тот, который просто скручивает провода, но умельцы есть — осилят. Надо только предупредить мужиков, что заземлять экран нужно с одной стороны, а вторую тщательно изолировать. И заземлять нужно обязательно со стороны питания.
Есть ещё такая хитрая хитрость, как — ферритовые дроссели. Их изготовить тоже не сложно. И это всё нужно обязательно как-то так подсказать энтузиастам, чтобы они подумали, что сами до таких элементарных вещей додумались. Чтобы даже в мыслях на каких допросах приплести к своему открытию Брехта не смогли. Хватит ему и по военной стезе светиться. Не хотелось привлекать к себе пристальное внимание органов.
А вот одну вещь можно энтузиастам точно подсказать. Дальность этой рации избыточна. Зачем на танке дальность в триста километров. Это бред полный. Нужно ограничиться десятком километров, для обычных танков, и ну, может, на одну — две машины поставить с такой дальностью, чтобы, чего экстренное, в штаб армии передать. И вывод. Если в разы, да даже в десятки раз можно снизить расстояние, на который нужно подать сигнал, то можно снизить мощность, а значит, и вся рация уменьшится серьёзно, и не будет перегреваться при работе.
Теперь нужно всё это успеть проделать к инциденту на Халхин–Голе, время утекает, меньше года осталось.
Глава 12
Поделиться книгой: