Помоги проекту - поделись книгой:
Лётчики вчера вернулись. Все с новыми орденами Красной Звезды. После этого Брехт успокоился окончательно, всё же за самолёты, которые покажут без сомнения Сталину, переживал. Ночью не спал, ворочался, жалел, что влез в эту авантюру. Как Сам отреагирует? Отреагировал. Лётчиков наградили, Баграмяна, Светлова и Блюхера вызвали в Москву на награждение. Про Брехта молчок. И ладно. Заработает ещё. Зато позвонил утром Мехлис и подтвердил, что батальон танков пошлёт следом за бригадой. И даже больше, отправит чуть позже роту ХТ-26. Это лёгкий химический (огнемётный) танк, созданный на базе танка Т-26. Брехт краешком сознания помнил, что в конфликте на Халхин-Голе эти огнемётные танки сыграют большую роль, отгоняя японцев от реки.
Теперь можно и самолёты восстановить. Брехт отдал механикам команду и пришёл утром посмотреть, как те будут справляться с растаскиванием кучи металлолома (по крайней мере, восемь японских самолётов этой кучей претворялись). Люди подошли творчески подогнали тот самый огромный автомобиль ЯГ-12 с восемью ведущими колёсами. Смотрел Иван Яковлевич, как народ вокруг этого гиганта суетится и тут ему в голову пришла замечательная идея. Даже две замечательные идеи. Осталось только дождаться обещанных Фриновским конструкторов танков.
— Товарищ комбриг, — с выпученными глазами прибежал из штаба дежурный командир, — Там с Москвы звонят! Срочно требуют!
Событие двадцать четвёртое
Звонил Мехлис. Кто там из классиков про барский гнев и барскую любовь говорил. Грибоедов?
«Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь».
— Слушаю вас, Лев Захарович.
— Брехт, тебя здороваться учили в школе. Ты какую заканчивал? Нужно наведаться туда, узнать, как ты в школе вообще учился.
— Здравия желаю, товарищ заместитель народного …
— Всё уже. Поздно. В смысле поздно тебя вежливости учить.
— Извините, това…
— Забыли. Скажи мне, комбриг, ты ведь друг был Тухачевскому? — пипец…
— Я видел врага народа Тухачевского только два раза.
— Да, ты не трепыхайся, я про ваши шуры-муры с этим «товарищем» всё выяснил. В любимчиках у него ходил. Он тебе столько нового оружия отправил. Но про действие твоего полка с этим оружием на станции Маньчжурия я в курсе. Может, и не дурак Тухачевский был. Что думаешь?
Брехт вспотел. Что про его, как выразился Мехлис: «шуры-муры» с расстрелянным командармом рано или поздно вспомнят, Иван Яковлевич не сомневался, но вот осталось всего пару месяцев, до того, как Берия возглавит НКВД и репрессии в армии почти на нет сойдут. Чуть не дотянул. И что ответить Льву Захаровичу?
— У Тухачевского была любовь к новинкам вооружения, не всегда был прав, много всяких проходимцев пользовались его технической неграмотностью.
— О как! Молодец. Именно по этому поводу и звоню. У тебя ведь проходили испытания противотанковые ружья конструктора Симонова? — там зашуршали бумаги в Москве, связь работала отлично, на удивление. Листает, должно быть, товарищ Мехлис личное дело может уже и не товарища Брехта.
— Так точно.
— И что по ним скажешь?
Неужели решили Симонова арестовать? Идиоты! И ведь не поможешь. Но ведь в реальной истории Симонова не тронули, наоборот, милостями был осыпан.
— Замечательные ружья, точнее винтовки. Там ведь, нарезы есть. Ружьё это просто название, наверное, чтобы врага запутать. Мы на той станции Маньчжурия и на Хасане, а потом и в Испании столько вражеской техники этими ружьями пожги, что и не сосчитать. Считаю, что нужно в каждой бригаде, в каждой дивизии обязательно создавать роты противотанкистов.
— Да. Ну, посмотрим. Эту твою хвалебную речь с описанием действий и применением ПТРС в виде доклада подготовь. Но я звоню по другому поводу. Ты знаком с противотанковым ружьём ещё одного любимчика «Бонопартика» нашего. Слышал про ружьё ПТР или ДРП «К» (37мм динамо-реактивное противотанковое ружьё «К») или, вот ещё, «14-К» системы врага народа Курчевского?
— Так точно, товарищ заместитель наркома, мне предлагал мар… враг народа Тухачевский взять на вооружение эти ружья вместо ружей системы Симонова. Тогда я смог переубедить тов… Тухачевского, что ружья Симонова важней.
— Понятно. То есть, ничего про них сказать не можешь? — там опять зашуршали бумагами в Москве.
А что знал про них Брехт, который из будущего. Ничего. Где-то читал, что прообраз Катюши, но там другой принцип и калибр.
— Никак нет.
— Знаешь, что, комбриг. Тут принято решение из РККА все ружья системы Курчевского изъять и утилизировать. Но пока принимали это решение проект «К» был доработан с учётом имеющегося опыта. Тут вот написано: «Завод №8 внедрил в конструкцию полноценный клиновой затвор и унитарный 37-мм выстрел с металлической гильзой». Давай я тебе тот десяток, что изготовлен пришлю. Если сможешь найти применение и посчитаешь перспективным, то сразу мне звони.
— Слушаюсь, това…
— Да хватит. Зови, как начал — Лев Захарович. Что там с самолётами, восстановил, как обещал?
— Почти, Лев Захарович. Для восстановления одного не хватает алюминия листового. Остальные семь восстановил.
— Лихо. Напиши размеры листа …Ну или как там … В общем, эскиз сколько и какого алюминия тебе нужно и срочным письмом мне вышли. Помогу. Дело нужное. Да. По танкам твоим. Отправляем прямо с завода тридцать танков БТ-7.
— Спасибо товарищ …
— Всё отбой. Вышлют тебе эти доработанные ружья, разберись с ними, — трубка разразилась длинным гудком.
Про Курчевского Брехт одну интересную вещь знал. Тухачевский рассказал, при этом переживал по-настоящему. Жалел. Леонид Васильевич после революции долго и упорно изобретал гранатомёт. А результата нет. Деятельность эта была прервана проверкой, в результате которой выяснилось, что довольно внушительная сумма бюджетных средств просто испарилась в воздухе. Леонид Васильевич с пеной у рта убеждал членов комиссии в том, что потратил деньги на вертолёт. Однако такой техники в наличии у изобретателя не оказалось. Где вертолёт? Ах, разбился. В 1924 году Курчевского обвинили в растрате и отправили на 10 лет на Соловки. Тухачевский тогда посетовал, что если бы не та комиссия, то и гранатомёт бы уже бы и вертолёт. Наивный. Ещё больше денег бы разворовал изобретатель недоучка. А вывод? Ученье — свет. Сегодня Баграмян уезжает в Москву поступать в Академию Генштаба. Может тоже попроситься. Там ведь не тронут?
Бабаджанян Амазасп Хачатурович через три дня прилетает. Сумел Брехт убедить Блюхера заменить одного армянина на другого.
Глава 10
Событие двадцать пятое
Раз всё успокоилось, то решил Иван Яковлевич с трофеями, что привёз из Европы разобраться — порядок навести. Кухня до этого просторная вполне, стала гораздо меньше. Пришлось под сервизы заказывать у Дворжецкого новые буфеты. Потом под картины рамы. Когда всё расставили и развесили, стал дом в половине комнат музей напоминать, хоть в тапочках войлочных ходи.
Две вещи для квартиры не предназначались. Непонятно, что было делать с портфелем Манштейна. И ещё был небольшой полотняный мешочек. Про него Брехт забыл. Кинул в багажник и забыл. А там были семена, что в Берлине прикупил. Кроме этих семян, там были и ещё пакетики с семенами. Это в Сарагосе, когда атаковали центр города, то заняли позицию в небольшом магазинчике у дома, что торцом выходил на главную площадь. Мародёры уже прошлись по нему, но всё не забрали, а может и вообще ничего не забрали. Это была лавка, что торговала семенами. Цветов в основном. Даже были типографским способом нанесены изображения этих цветов на пакеты, не двадцать первый век, не то ещё оборудование и краски, но и не просто белый пакетик с названием. Брехт тогда в перерыве между перестрелками с националистами и итальянцами, лёжа за большим столом-комодом из толстого дерева этих пакетиков с семенами в карманы напихал и то же самое заставил и Светлова сделать. Потом в Берлине ссыпал все эти семена в небольшой тряпочный мешочек, сунули в багажник «мерседеса» зелёного, и забыл совсем про него Иван Яковлевич. А теперь он ему в руки попался, и что с этими семенами делать в июле? Сажать? Так тут лета пара месяцев осталась, не успеют вызреть семена, и пропадёт весь труд, а не посади, так семена могут всхожесть потерять. Тем более что не сильно он и заботился о них, и под дожди всякие попадали пакетики и под приличные холода в той же Сарагосе.
Выход был. В шарашке, недалеко от воинской части обосновавшейся, не только механики, танкостроители и просто строители обитали. Там было куча всяких разных товарищей, которых Брехт вылавливал по лагерям Приморья и залучал в свой удел. Там профессоров было больше чем в МГУ, а всего в ней сейчас обитало больше сотни человек. Но в шарашку Брехт не пошёл. Пошёл в соседний посёлочек. Он ведь с теми, кто раньше сели, беседу по окончанию срока проводил. И так как в начале тридцатых годов давали небольшие срока, даже и по два — три года всего, то освободившихся было уже тоже почти сотня. Брехт им настоятельно советовал домой не возвращаться. Там точно сразу на второй срок раскрутятся. И это ещё будет за благо, могут и просто расстрелять. Большинство поверило Ивану Яковлевичу и организовало рядом с посёлком, что вырос возле воинской части свою коммуну. В прямом смысле этого слова. Почти коммунизм построили. Всё общее, ну, кроме жён и детей. Кибуц эдакий. Всеми финансами заведовал доктор экономических наук, а руководил коммуной даже бывший член ЦК. Столовая общая. Баня тоже. Пара автомобилей и тракторов в хозяйстве имелось. Большая часть «лириков» в этой коммуне работала в школах и училищах посёлка и Спасска-Дальнего преподавателями. В обычной средней школе сразу по нескольку бывших профессоров детей учили. Но были и те, кто вполне себе деньги немалые в коммуну приносил. Одним из таких был бывший профессор Тимирязевки и сподвижник Вавилова. В далёком уже 1931 году проходило громкое «Дело Трудовой крестьянской партии». По «Делу ТКП» в 1931 и следующем году были арестованы около тысячи трёхсот человек по всему СССР, среди которых были ведущие профессора Тимирязевской сельскохозяйственной академии, МГУ и других высших учебных заведений, а также руководители из Наркомзема и Наркомфина. Суд по «Делу ТКП» проводился при закрытых дверях, при этом первоначально многих арестованных планировалось расстрелять. Вавилов тогда ходатайствовал за некоторых осуждённых по этому делу специалистов, что впоследствии сыграло роль в деле, возбуждённом против него самого. В постановлении на арест будет сказано, что, «продвигая заведомо враждебные теории, Вавилов ведёт борьбу против теорий и работ Лысенко, Цицина и Мичурина, имеющих решающее значение для сельского хозяйства СССР». Позже будет. А вот профессора Дронова Виталия Самойловича арестовали тогда и дали три года. Дронов отсидел их во Владивостоке и сам приехал к Брехту в Спасск-Дальний. Слухами земля полнится. Иван Яковлевич сначала устроил его в колхоз агрономом, но потом они с Дворжецким выделили Виталия Самойловича в отдельную артель «Семечко». Артель занималась выращиванием всяких цветов и овощей, но не для продажи. Продавать картофель можно, но заработать на этом денег почти нельзя, у государства закупочные цены копеечные, да и хранить картофель зимой не просто. Гораздо выгоднее торговать семенами. Малюсенький пакетик семян может стоить, как целое ведро моркови или картошки. И строить огромные дорогущие овощехранилища не надо.
Вот с мешком этих импортных пакетиков с семенами и пришёл Брехт к агроному артели «Семечко».
Дронов сидел какой-то журнал заполнял. Учёный. Они учёные вечно чего-нибудь заполняют. Нет, чтобы землю мотыгой мотыжить. Брехт поздоровался и плюхнулся на скамейку рядом. Жара стояла невыносимая, словно не Приморье, а рядом с Сахарой, где обитают.
— Вот морсик кисленький брусничный испейте, — подвинул профессор кувшин Ивану Яковлевичу.
Брехт ему мешок сунул и залпом один за другим два стакана жидкости вкусной в себя влил. Виталий Самойлович стал пакетики доставать и через лупу рассматривать. Брехт его закидон знал. Он уже прилично посадил зрение, но очки не носил, говорил, что если очки наденешь, то зрение будет продолжать ухудшаться, а если глаза регулярно напрягать, то процесс пойдёт всё же, но гораздо медленнее. Но вот мелкий текст как-то ведь надо рассмотреть и потому носил профессор с собой приличных размеров лупу, отчего Брехту напоминал Шерлока Холмса. Такой же тощий и рыжий, даже чем-то на Ливанова похож.
— Ого, Иван Яковлевич, да тут целое богатство. Эх, где вы раньше были?
— Воевал в Испании.
— Ох, простите. Ничего. У нас теплицы есть, посадим прямо сегодня большинство растений, не успеют вызреть, поможете буржуйки в теплицы организовать. Они вообще давно просятся, гораздо эффективнее бы работали. Это из Испании семена. Не все для нашего климата подойдут, но через рассаду можно выращивать. Вы даже не представляете, дорого товарищ Брехт, какое богатство привезли. И самое главное, все с названиями. Очень облегчит каталогизацию.
— Ну, значит, не зря тащил через всю Европу. Владейте. Всё, Виталий Самойлович, побежал. Сегодня же дам команду Дворжецкому с вами встретиться, подготовьте список необходимого, да и расширяться вам пора. Удваивайте количество теплиц. Если я на самом деле что интересное привёз, то быстро окупите.
— Сам хотел с Матвеем Абрамовичем об этом поговорить. Да, он неуловимый человек.
— Понятно, у «человека» этого почти два десятка артелей. Сам поражаюсь, как он всё успевает.
Теперь оставалось только портфель товарища Манштейна пристроить. Ничего умного в голову не приходило. По почте отправить? Так вычислят. Не так много народу в Приморье по Европам путешествовало. Оставалось только отдать Светлову, чтобы он его с собой на награждение в Москву взял и там как-то подбросил в милицию. Смущало одно, если случайно Иван Ефимович проколется, то вычислят, тем более, на раз, и тогда и его и Брехта точно расстреляют, а заодно и всех родственников, а детей по детдомам распихают. Не пойдёт так. Хоть выбрасывай. В озеро на дно с камешком внутри. Нет тела, нет дела. Брехт даже и не заглядывал ещё в портфель, может, там ничего важного нет. Всё некогда было, да и не хотелось им светить. Потом мало ли кто вякнет, про портфель красивый. А если там план «Барбароса»? Нет, нужно как-то это дело в Москву правильным людям отправить. И никого кроме Светлова, кому мог доверить, в голову не приходило. Но даже думать себе об этом запретил. Нужно найти такой способ, чтобы ни одна ниточка к нему не привела.
Событие двадцать шестое
Мысль пришла к Ивану Яковлевичу, когда он наблюдал, как дебилы пытаются с помощью автомобиля ЯГ-12 тянуть не желающий заводиться танк Т-26. Он вспомнил, как пару лет назад в ОКДВА прислали фильм с полигона, где испытывали гусеничный БТР РККА — ТР-4, созданный на базе танка Т-26. Судя по тому, что за два года в войсках они не появились, что-то пошло не так. Ну, и Брехт представлял, что. С теми движками, что сейчас есть, сделать надёжную БРТ или ПМБ невозможно. Сейчас в танке этом, с английского «Виккерса» скопированного, стоит их же древний движок карбюраторный, пусть и форсированный на 95 лошадок. Там говорилось в фильме о противопульной броне и двух пулемётах. Пытались втиснуть целых четырнадцать человек в жестяной ящик, но если стрелять из пулемётов, то только пять десантников влезает.
А что если делать не на базе танка игрушечного, а на базе вот этого колёсного монстра. Если у него грузоподъёмность двенадцать тонн, то десяток человек и броню, он точно поднимет. Вопрос в броне. На танках в будущем, она композитная — многослойная. Сделать металлокерамику сейчас не вариант, а вот просто многослойную броню. Легко. Конечно, против пушки немецкой Ахт-ахт, такая броня не потянет, но вот против ружей и даже против крупнокалиберных пулемётов должна, да и против немецких и японских танчиков с пукалками тридцать седьмого и пятидесятого калибров должна держать.
Сделать её пятислойной. Пару сантиметров нормальной брони. Потом песок, потом лист пятёрка, потом снова песок и ещё один лист пятёрка. И делать десантный отсек всего с одной пушкой — «Эрликоном». Вопрос с колёсами не боящимися пуль в СССР решён. Вон, на всех броневичках ему доставшихся стоят резиновые колёса, только внутри не воздух, а губчатая резина. Запасок полно. Распотрошить несколько, тем более десяток этих броневиков не на ходу, и механики, не те, что приехали с бригадой, а его настоящие с верхним образованием и огромным опытом и плюс возможностями целого ремонтного цеха, пожимают плечами и рычат на новичков. Запороты движки, менять надо полностью. Заклинили поршня в цилиндрах, а их пытались провернуть с помощью лома и чьей-то матушки, ну и в результате цилиндр в задирах. Главное при этом, не то, что движок угробили, главное в другом. Техники эти — энтузиасты, мать их, не успокоились на этом и продолжили гробить технику, именно этими же самыми методами. А командиры на них ещё и покрикивали, требовали «нажать» и ухнуть. Кувалду взять тяжелее. Может, Люшкову надо памятник поставить за чистку в РККА. Нужно её чистить от таких энтузиастов.
Те «Эрликоны», которые бьют по самолётам в БТРе чрезмерны. Зачем против танков, артиллерии и пехоты скорострельность 280 выстрелов в минуту. Где разместить в коробочке тесной столько патронов?! Нужен отсекатель. Стрелять короткими очередями по три — пять патронов за раз. На вооружении у Брехта стоят новые "Oerlikon S". Патрон 20×110 мм, обладает очень высокой начальной скоростью снаряда — 830 м/с, бронебойно-зажигательный вариант поражает любой современный танк. Пока нет ни «Тигров», ни КВ с ИС. Тем более, далеко до «Маусов» и «Элефантов». Сейчас все танки с броней не толще сорока миллиметров, за исключением только появившихся у немцев Pz.Kpfw. IV с лобовой бронёй 50 мм, но это только с лобовой. Борта — 30, а корма 20, вполне «Эрликонам» по силам. А в основном сейчас все делают танки с гораздо более тонкой бронёй. Те же Ха-го или Тип — 95 и И-го или Тип -89 японские, которые будут через год кататься вдоль реки Халхин-Гол, имеют броню всего 12 и 17 миллиметров соответственно. «Эрликоны» и ружья Симонова их прожгут насквозь.
Брехт, всё это осмыслив, нарисовал БТР с башенкой небольшой, как помнил из будущего и пошёл в свою шарашку.
Событие двадцать седьмое
Они в корень оборзели. Бесстрашные и бессмертные. Это про японцев. Брехт ни разу не пограничник, и бригада это не пограничная часть, но когда у настоящих погранцов, что стоят чуть севернее восточного берега озера Ханка, убили двоих пограничников и захватили в плен лейтенанта, что менял людей в дозоре, то комбриг решил отреагировать. Светлова нет, уехал в Москву на награждение и даже наградили уже. Правда, не так помпезно, как в прошлый раз. Звонил Иван Ефимович от Васьки Блюхера — рассказывал, награждал их Бадаев — заместитель Председателя Президиума Верховного Совета. Назад Светлов как раз собирается с Васькой и всем его семейством ехать. Тот сдал экзамены и получил назначение в ОКДВА. А старший Блюхер остался в Москве, там сессия Верховного Совета, как раз подоспела. Никто пока Василия Константиновича не арестовывал, ну, так и Хасана пока настоящего, с кучей убитых пограничников и бойцов РККА, тоже нет.
Брехт взял роту диверсантов и выдвинулся к тому месту, где захватили лейтенанта и убили пограничников. Два дня ходили в дозоры, изучали обстановку. Смотрели за японцами и китайцами. Потом разведчики наведались на территорию Маньчжоу-го, оказалось, что в паре километров от границы у них тут воинская часть стоит. Что-то около роты, чуть больше сотни человек. План Иван Яковлевич разработал сам, и диверсанты его воплотили на пятёрочку. Двумя взводами ночью они проникли на территорию этой непонятной части и захватили десяток японцев, что мирно спали в наспех сколоченном домике. Принесли, прострелили японцам всем без исключения колено, даже не спросили про медицинские противопоказания, перетянули, чтобы кровью не изошли и привязали друг к другу в десяти метрах от границы, на нашей стороне. Японцы кричат, стонут, но не дойдёт их глас о помощи до той части воинской — далековато. Потому, ещё постреляли в воздух и пару гранат бросили в ручеёк, что здесь олицетворял границу.
Появились японцы через полчаса. Пришли примерно взводом и с криками бросились к своим. Девять выстрелов и половина лежит с такими же простреленными коленями. И что характерно, лежат на нашей стороне. Ни один следователь, если до этого дело дойдёт, ничего предъявить не сможет. Остальные перебежали на свою сторону и давай палить. А в ответ тишина. Осмелев, офицер отправил двоих помочь новым раненым. И раненых в колено стало ещё на два инвалида больше. А крики о помощи всё громче, и теперь гораздо больше народу кричит. Тогда офицер достал носовой платок и, привязав его к палочке, пошёл с одним помощником с сумкой, на котором красный крест нарисован, опять через ручей.
Брехт сам лично ему колено прострелил и в голову точно попал помощнику. Народ, который японский, кричит уже не так громко. И некоторые даже пытаются переползти через ручей. Одного такого пристрелили, и Иван Яковлевич прокричал на хреновом японском, что будет убит всякий, кто пересечёт границу. Переползать перестали и опять завыли. Ну, хоть догадались друг друга перевязать. Так-то не жалко, но кто-то же должен кричать. Через час на берегу ручья, его не пересекая, встало три офицера с настоящим белым флагом, из простыни, видимо, выкроенном.
Иван Яковлевич пошёл на встречу. Японским он со Светловым продолжал, когда получалось, заниматься, но не сильно преуспел, так, пару сотен слов и несколько общепринятых выражений, навроде: «Как ваше ничего?».
— Так, господа, у вас захваченный пограничник. Сюда его немедленно, — и ушёл.
Один из офицеров бросился за ним и тут же, как только пересёк ручей, покатился на травку с прострелянным коленом. — Брехт повернулся и погрозил пальцем, лапающим кобуры, японцам. Подействовало.
Пленного принесли, избитого страшно и без сознания, ещё через час. Пару человек, из раненых японцев, успели умереть от потери крови, а нефиг, учитесь оказывать первую медицинскую помощь.
— Слушайте сюда. Ещё одна провокация от Уссурийска до сюда, и я убью тысячу японцев. — После чего взял и из пистолета застрелил троих раненых, что потеряли сознание. Вернулся и спросил?
— Всё понятно?
Понятно. Закивали.
— Саё: нара (До свидания). Дэва о-карада-о таисэцу-ни (Берегите себя).
Забегая вперёд, можно сказать, что поняли, его плохой японский. До 1945 года на этом участке больше ни одной провокации не было. А потом японцев просто не стало. Выгнали из Маньчжурии. Так воспитали, что понимают сыну Аматерасу только силу. Ну, хотели встретиться с адекватным противником. Получите.
И ведь никаких нот протеста. Просто умылись. И успокоились.
Глава 11
Событие двадцать восьмое
Поделиться книгой: