Помоги проекту - поделись книгой:
— Павел Васильевич, я понимаю, что у тебя возможностей и без моего согласия Сашку забрать хватит, но не делай этого. Японцы не уймутся, не в этом, так в следующем году, война с ними будет. Пусть Скоробогатов людей подготовит, да и сам повоюет.
— Война? Думаешь решатся макаки? — усмехнулся.
— Решатся. Упёртые товарищи, пока не побьёшь, не успокоятся. А мы сейчас пытаемся новые рации сделать, будем учиться вести бой, общаясь между собой.
— Добро. Ты, если, правда, сможешь радиосвязь наладить, сразу меня найди и позвони. Костьми лягу, а производство попробую наладить.
— Хорошо, я запомню. За самолёт спасибо. А что с серией, их будут выпускать?
— Хотел бы я узнать.
Событие тридцать пятое
Григорий Михайлович Штерн собрал половину штаба армии и торжественно под ура вручил Брехту Золотую Звезду Героя Советского Союза. В реальной истории только через год до этой медали додумаются. Ну, жизнь-то налаживается, сейчас вот у него на груди «звезда» висит, и второго кровопролитного Хасана не случилось. Потихоньку, может, к лучшему ситуация вырулит. Не зря жизнью сто раз рисковал. Правда, арест Блюхера показал, что не всё так радужно. История вещь упрямая и не сильно хочет сходить с намеченной колеи, а если ей палки в колёса вставляешь, то она может взбрыкнуть и маршал проживёт на свете на два месяца меньше. Хотя, тоже ведь, кто его знает. Он и своей смертью мог умереть очень скоро, даже не так, при современной медицине, он бы сто процентов скоро умер. По результатам вскрытия определили, что причина смерти оторвавшийся тромб. Сто процентов, что пытки это ускорили. Но тромб, если с ним не бороться, рано или поздно один чёрт оторвётся. И не спросит, били там тебя, или нет.
После торжественного награждения Штерн отвёл Брехта к себе в кабинет и, выглянув назад из-за двери, сказал старшему лейтенанту, что сидел в приёмной, чтобы никого не пускал.
— Ты, Иван Яковлевич, слышал про … — Штерн кивнул на верх.
— Так точно. — Ну, раз начальство опасается прослушки, то и он побережётся.
— И что?
Ну, уж хрен вам, товарищ начальник, Брехт не собирался оценку деятельности Блюхера и НКВД давать. Не самоубийца. Сейчас жучки в телефоны ставят. Вон их на столе целых пять штук. И что характерно четыре из них производства артели Дворжецкого, их по футуристическому дизайну, Брехтом и нарисованному, ни с одним другим телефоном в мире не спутать.
— Мне обещали роту танков Т-26. — Понятно, же кто обещал, но запутать, если слушают надо. — Товарищ Мехлис на днях звонил, он своё обещание выполнил и тридцать новых танков БТ-7А (Быстроходный танк) отправил прямо с завода и на днях обещал отправить ещё десять химических танков.
— В курсе. А скажи, Иван Яковлевич, если тебе отправил Лев Захарович танки с мощнейшим двигателем в 400 лошадок и пушкой сорокопяткой, то зачем тебе эти недомерки Т-26 с движком всего девяносто сил и пушечкой 37-мм 5-К.
— Смешно. Сейчас в бригаде тридцать броневичков игрушечных, с игрушечным же пулемётиком и бумажной броней, а в течение года будет обязательно война с Японией. На этих машинках детских, что ли воевать? Там все японцы с баргутами со смеха помрут и стрелять не надо будет.
— Какими ещё баргутами?
Мать же ж, твою же ж. Следить за языком надо.
— Ну, думаю, что здесь, у нас, они нас уже на прочность попробовали и больше не сунутся, теперь будут в районе Читы проверять или в Монголии, а там тысячи монгольских всадников у них под ружьём. Только называются не монголами, а баргутами.
— Там у Монголии, думаешь, попробуют? — Штерн подошёл к карте, что висела на стене. Опять смешно. Карта Приморья и как раз до реки Халхин-гол и доходит, а дальше обрывается.
— Думаю, а ещё, уверен, что вам поручат руководить этой операцией. А вы сразу о моей бригаде вспомните. А я людей подготовлю, можете не сомневаться, но лишняя рота танков мне в тех боях, ну, и вам соответственно, не помешает. Нужно вдарить по милитаристам проклятым со всей силы, чтобы унялись, наконец.
— В течение года? — Штерн достал из пачки лист бумаги. Макнул ручкой в чернильницу и написал на листке несколько слов, подошёл к Брехту и показал листок. Там было написано: «Туда не ходи». Иван Яковлевич кивнул. Комкор смял бумагу, положил в пепельницу, вынул из ящика стола папиросы Герцеговина Флор, — Курить будешь? Ах, да, ты же не куришь. А я закурю. Чиркнул спичкой, зажёг сигарету, а потом поднёс огонёк к листочку. Тот окутался дымом, а потом вспыхнул. Брехт следил за язычками пламени и переваривал. Выходит, домой к Глафире уже НКВДшники пришли, да ещё и засаду, что ли, организовали. Повезло, что в форме попёрся. Получается, наврал Ваське, не сможет он помочь последней жене Блюхера. Иван Яковлевич точно не помнил, но, кажется, первую и вторую расстреляют, а этой только срок впаяют и она потом ещё долго жить будет и дочь воспитает. А вот грудного младенца, так и не найдёт. Сейчас грудного. Через десять лет, как найти мальчика, если государство специально и имя и фамилию меняло, а он ничего не помнит. А может и умер. Кто за крохой будет в детдоме ухаживать, да и есть ли детдома для грудных детей.
— В течение года обязательно. Зимой в тех степях воевать затруднительно. Думаю, весной начнётся, как реки ото льда освободятся, — Брехт ткнул пальцем в самый угол карты.
— Понял тебя, Иван Яковлевич. Будет тебе десять танков. Как только новые придут с завода, так к тебе и дам команду отправить. Ещё есть желания для золотой рыбки?
— Есть, Григорий Михайлович, я людей интенсивно готовлю, акцент делаю на стрельбу из пулемётов, мне бы к моим «Браунингам» и «Эрликонам» патронов побольше.
— Как бы это теперь проблемой не стало. Не хочешь на ШКАС перейти?
— Тогда лучше просто со штыком. Нужен крупнокалиберный пулемёт.
— Тогда ШВАК, там 12,7 мм.
— ШВАК давайте. Пулемёт не самый плохой. Там есть один огромный недостаток. В случае неполадок доступ к механизмам у него крайне затруднён — в отдельных случаях для устранения задержек в стрельбе требуется частичная или полная разборка пулемёта, представьте разборку пулемёта во время боя, или лётчиком в самолёте. Но мои умельцы подшлифуют, где надо. Я только слышал, что их по десятку всего в месяц выпускают. А мне сотню надо. Год ждать? — Брехт безнадёжно рукой махнул. Как бы не кончилась его лафа с «Браунингами» и «Эрликонами». Это Тухачевский был фанатом игрушек стреляющих, а потом Блюхер ему почти ни в чём не отказывал. А теперь, кто за него горой перед Москвой стоять будет?
— Ладно, Иван Яковлевич. Ты теперь Герой, имя на слуху, попробую прямо под тебя и патронов импортных раздобыть и ШВАКи достать. Всё, спешу, скоро совещание у Первого секретаря ВКПб Хабаровска. Должен быть. До свидания. — И пальцем на пепел показал.
Событие тридцать шестое
Брехт Штерна не послушал. Он сходил в гостиницу, где остановился, переоделся в костюм и пошёл по направлению к дому Блюхера. Дебил. Полный. Ну, нет, худой, но дебил. Идти по Хабаровску во французском костюме тройке, это ничем не лучше, чем идти в форме комбрига со всеми орденами. На него опять смотрели во все глаза и оборачивались вслед. Всё, нужно было с играми в шпионов заканчивать. Иван Яковлевич, плюнул себе под ноги, встал в очередь к бочке с пивом и, отстояв, и получив тёплый уже и противный напиток, сделал пару глотков, снова плюнул и стал смотреть, куда вылить, чтобы вернуть кружку, и тут его тронули за локоть. Брехт подумал, что кто-то просит не выливать, а презентовать ему болезному, там рядом крутилось пару товарищей запойного типа.
— Ваня? — напротив стоял Блюхер.
— Твою, налево! — Не тот Блюхер. Брат младший. Павел. Бывая в доме маршала, видел его несколько раз, и в Москве, когда последний раз у Васьки останавливался тоже с ним там пересёкся.
Павел Константинович Блюхер служил здесь же в ОКДВА в Хабаровске и был командиром авиазвена при штабе ВВС Дальневосточной армии. Брехт точно не знал, что с ним произошло в Реальной Истории, не так, он точно знал, что брата расстреляют, но вот когда арестовали, не знал.
— Павел, ты как здесь? — Брехт увидел алкаша и сунул ему кружку.
— За тобой от штаба шёл. Второй день по городу брожу, домой не иду. Сидел за забором у соседей, видел, как за мной приезжали, а я вышел с соседкой … Ну, вышел, в общем.
— Понятно. И, что намерен делать?
— У тебя там граница рядом …
— Граница. Ну, граница, так граница. Слушай, Павел Константинович, на поезде не добраться. Давай, так сделаем. Я сюда нашу летающую лодку вызову. Прямо сейчас пойду в штаб, позвоню в Спасск. Часов через пять, как раз к темноте, здесь будет самолёт. Давай, знаешь где встретимся? Вот, где у вас дача на реке, и ещё, скажем, километр выше по течению, там ещё заводь есть с мостком или причалом. Вот туда лодка и прилетит, сможешь туда незаметно пробраться? — Брехт осмотрел брата маршала. Военная форма, так треть жителей Хабаровска в военной форме разгуливает. Если ромбиками и наградами не светить, то, как раз, лучшая маскировка.
— Справлюсь. Всё, до встречи, я окраинами туда буду пробираться. — Лётчик козырнул и двинул вдоль улицы к одноэтажным домам.
Брехт шёл назад к штабу и продолжал плеваться. Спасать Ваську — это понятно. Васька друг. Спасать Жену Блюхера Глафиру с двумя маленькими детьми, один из которых вообще грудной, ему пара месяцев всего, это тоже правильный поступок. Маршал ему сильно помог и продолжал помогать до самого последнего момента. Да и спасти ни в чём неповинную женщину — это плюс к карме. Но вот спасать Павла, рискуя и собой и своей семьёй. Не перебор ли это? Кто ему этот человек? Вообще никто. Он даже не знает, женат ли Павел и есть ли у него дети. И что, сдать властям? Плюнуть и срочно свалить из Хабаровска? Что, блин блинский, делать?
Ну, это сам себя накручивал, а ноги несли его штабу. И только, подойдя к крыльцу, понял, что всё уже решил. Придётся спасать Павла Блюхера.
До части дозвонился быстро. Потом оттуда ещё через двадцать минут перезвонили и запыхавшийся голос пробасил.
— Капитан Скоробогатов. Слушаю, товарищ пол… комбриг.
— Александр, ты помнишь, где мы с тобой чуть в Китай на приземлились, у Хабаровска.
— Так точно.
— Найдёшь это место ещё раз и снова в темноте на летающей лодке нашей?
Там помолчали, поскребли затылок.
— Не обстреляют япошки?
— Постарайся.
— Хорошо, товарищ комбриг, ждите. — Трубка забибикала.
Ну, вот и всё, отрезана дорога к отступлению. Теперь ещё придумать, что с этим Блюхером делать. Не ехать же опять во Владивосток. Дать ему лодку и пусть гребёт на другой берег озера Ханка. Охо-хо. Нет. Так нельзя. Что с ним японцы сделают, а уж если узнают, что это Блюхер, и что ему он, Брехт, помог бежать, то мало никому не покажется.
Что делать?
Глава 14
Событие тридцать седьмое
Иван Яковлевич Брехт сидел у себя в кабинете в недавно построенном штабе 9-й мотоброневой бригады и, прихлёбывая кофе из большой фарфоровой кружки, слушал новости по радио. Страна строилась. Одних заводов за этот год построили больше, чем с 1991 по 2021, когда его убили, суши баров открыли. И, ведь, среди заводов были заводища. Чего стоят только Азовсталь и Запорожсталь, Челябинский ферросплавный, Электросталь, Нижне-Тагильский металлургический. Просто не перечислить все. Эх, ещё пару лет выиграть для СССР и хрен бы Гитлеру чего обломилось. Но судя по тому, что передавали по радио про международную обстановку, ничего хорошего та войнушка, что он развязал, не дала. Слишком быстро кончилась. Как бы, не вред даже принесла. Гитлер и его Генштаб должны были понять, что их маленькие танчики, из тракторов переделанные на коленке, это полная хрень. Немцы народ умный, трудолюбивый и упёртый, когда надо, и к новой войне с Францией они подготовятся лучше.
Если события пары последних месяцев самые значимые сопоставить, с теми, что не очень точно помнит Брехт в реальной истории, то 10 ноября — Подписано Мюнхенское соглашение между Великобританией, Францией, Нацистской Германией и Италией. (Называемое также Мюнхенский сговор по разделу Чехословакии). В реальной истории раньше было на пару месяцев, но какая разница, два или полтора месяца — это не срок.
В ночь с 19 на 20 ноября произошли массовые погромы в Германии, которые вошли в историю как «Хрустальная ночь». Брехт тоже точной даты не помнил, ну, даже если и раньше, то что? История движется в заданном направлении, и он своими действиями, как ни пытался, ничего особенного не изменил. Хотя, всё же есть одно отличие важное. Мюнхенский сговор произошёл, а Германия всё ещё не прибрала к рукам Судетскую область Чехословакии. Наверное, Гитлер Рождества ждёт. Подарок чехам сделать. А вот Збонщинское выдворение — массовая акция насильственного выдворения из Германии польских евреев случилось. Тоже, раньше или позже, не ясно. Плохо историю учил в школе. Всё по радиокружкам бегал.
И, несмотря на все эти нерадостные события, и информацию, что приходила из-за кордона, Брехт сидел и прихлёбывал кофе в очень благодушном настроении. Почти всё, что запланировал сделать до нового 1939 года, сделал. А ещё десять дней до нового года. По некоторым позициям, так вообще резко вперёд вырвался.
У товарища Сталина и СССР свои планы, а у товарища Брехта и 9-й мотоброневой бригады свои. Хотел, до нового года полностью закончить со строительством казарм, штаба и общежития для холостых командиров? Всё выполнено, даже с опережением на две недели. Все красноармейцы в тёплых казармах, командиры в общежитие, он сидит в пахнущем олифой и свежим паркетом кабинете в штабе, в новом мягком кресле. Строительство не закончилось. Собирает строительная рота новые бараки насыпные, такие же, по сто метров длиной. Только он будет на пятнадцать двухкомнатных квартир разгорожен, для семейных командиров. Это кирпичные здания зимой строить нельзя, а щитовые дома, ну, или казармы, кто мешает. На морозе гвоздь точно так же входит в доску, как и на жаре. А чтобы не расщеплял доску, можно коловоротом и отверстие сначала просверлить. Словом, со строительством полный порядок. Ну, да, ортнунг.
Рацию новая артель Дворжецкого «Глас» сделала. Дросселя-ферриты и экранирование проводов практически полностью избавили её от помех. А уменьшение дальности передачи с трёх сотен километров до пятидесяти привело, с прочими усовершенствованиями с использованием памяти Брехта и разобранных американских радиостанций, к пятикратному уменьшению веса и объёма, теперь это небольшой ящичек весом всего пять кило и с простейшим управлением. Наушники встроены в шлемофон, а микрофон закреплён под подбородком. Из рации выкинули к чертям собачьим ту часть, которая передавала телеграфные сообщения, какие нахрихтен беобахтен азбуки Морзе во время боя. Теперь главное — успеть к конфликту на Халхин-Голе полностью оснастить все его четырнадцать самолётов, и все танки с броневиками, и даже все грузовые автомобили этими рациями. Сложность есть, нет, не в изготовлении. Тут артель «Глас» может и несколько тысяч в месяц раций выдавать. Производство экранированных проводов налажено, а артель «Маяк» превратилась в настоящий завод и делает радиолампы десятками тысяч, и Дворжецкий Матвей Абрамович на весну наметил строительство двух новых корпусов, для цеха по производству телевизоров и радиол.
Вопрос в покупке РККА у Дворжецкого этих раций. Это же не частная лавочка, а нормальное социалистическое предприятие и финансовые документы проверят, ну, и самого Брехта спросят при проверке, или, там, инвентаризации годовой, а откуда товарищ комбриг у вас сотни новых раций. Опять, мать вашу, в лесу на полянке под кедром нашли. Вы уж, товарищ Брехт, в следующий раз, как в лес пойдёте по секретные радиостанции, так нас с собой позовите. Хочется на тот волшебный кедр, под которым такие ништяки лежат, взглянуть.
Брехт отправил пару радиостанций Герою Советского Союза Рычагову Павлу Васильевичу, тот отзвонился и пообещал заказ оформить, но пока, а прошёл почти месяц, заказ в артель так и не поступил. Дворжецкий выпускать их начал, а в бригаду завозить нельзя. А ведь их ещё и осваивать надо. Не дождавшись помощи от начальника ВВС, Иван Яковлевич и рапорт написал с полным обоснованием, и звонил несколько раз самому Штерну, которого официально назначили командармом, интересно, что в один день со смертью Блюхера, но Штерну видимо было не до того. Ну, Брехт его понимал. В Приморье было сейчас весело. В конце октября Дальневосточный край был разделён на Хабаровский край и Приморский край. И теперь в Хабаровске полный бардак, не поймёшь, кто кому подчиняется, и к кому теперь нужно обращаться. ОКДВА тоже коснулись перемены. Её переименовали в 1-ю Отдельную Краснознамённую армию.
Но это полбеды. 24 ноября 1938 года Николай Иванович Ежов был освобождён от обязанностей Народного Комиссара Внутренних Дел с сохранением за ним должности секретаря ЦК ВКП(б) и председателя Комиссии партийного контроля. Преемником Ежова стал назначенный в НКВД с поста Первого секретаря ЦК Компартии Грузинской ССР Лаврентий Павлович Берия. … «который с конца сентября 1938 года по январь 1939 года провёл широкомасштабные аресты людей Ежова в НКВД, прокуратуре и судах». Чистки идут по всей стране, и Приморье просто бурлит. Хорошо Брехт успел забрать Вальтера Ивана Яковлевича в бригаду к себе, он теперь полковой комиссар в отдельном полку имени товарища Сталина, приданного 9-й мотобронетанковой бригаде. Три прямоугольные шпалы у человека. Настоящий полковник. В прошлом году институт комиссаров был восстановлен в Красной Армии в полном объёме. Опять двоевластие.
Есть ещё события, что отвлекают начальство от помощи комбригу. 15 декабря 1938 года, то есть пять дней назад, погиб при испытании нового истребителя «И-180» Валерий Павлович Чкалов, советский лётчик–испытатель. Герой Советского Союза, который разработал ряд новых фигур высшего пилотажа, совершил беспосадочные перелёты Москва — остров Удд (Дальний Восток) и Москва — Северный полюс — Ванкувер (США) вместе с Байдуковым и Беляковым. Брехт про гибель лётчика помнил, но число, да даже месяц, точно не знал. Знал, что в конце года, и ничего предпринять не мог. Тем более что и не знаком с ним был. А вот Рычагов улетел в Москву на похороны, и завис там. Некого тревожить новыми рациями.
Ничего, вернётся, время есть. Учёба на выкупленных Брехтом лично шести рациях идёт. Особо больше, пока не освоят их все будущие пользователи, и не надо. Две стоят на самолётах, две на танках и две на грузовиках. Должны к войне успеть. Полгода ещё впереди.
Есть ещё, чем похвастать. Тот проект, с переделкой двенадцати броневиков БА-6М в «Истребитель танков» полностью в металле воплощён. Вместо коротышей в броневик воткнули ствол от нормальной сорокопятки длинной в 46 калибров. Убрали с броневиков пулемёты, вернее пулемёт один убрали и только один курсовой оставили, пехоту вражескую гонять, убрали крышку башенки, убрали с этой башенки вниз бензобак. Двигательный отсек изолировали от боевого отделения перегородкой с использованием листового асбеста. Поставили топливный, водяной и масленые насосы, заменили карбюратор и приделали нагнетатель, собранный по образцу мерседесовского. В результате всех этих усовершенствований движок ГАЗ-А на бензине с добавлением спирта из сорока сильного приобрёл мощность почти в восемьдесят лошадок. Всё равно хрень, но машина после облегчения и с таким движком, и новыми колёсами большего диаметра стала гораздо резвее. Сейчас экипажи учатся стрелять с коротких остановок. Двигаешься. Увидел цель. Встал. Произвёл один выстрел и вильнул в сторону, не дожидаясь, пока ответка прилетит.
Долго думал Иван Яковлевич, что со стволами делать снятыми с броневиков. Для пушек заказали новые, списав, как изношенные, и они уже пришли из Ленинграда, а двенадцать коротких стволов зависло. Вот, когда из Ленинграда пришли стволы, Брехт и вспомнил, как в Ленинграде был в музее, и там видел переделанную сорокопятку. Там во время войны оказалась куча стволов без лафета, и инженеры придумали упрощённый донельзя лафет, пушка стала называться «Ленинградка». Но такую делать не стали. Брехт от этой мысли, когда рисовал лафет, отказался, вдруг вспомнил другую экскурсию в Ленинграде. Был на крейсере «Аврора» и там стоит 47-мм пушка Гочкиса. На треноге такой. Вот такой лафет и забабахали и поставили их по три штуки на автомобили ЯГ-10. Забронировали один борт противопульной восьмимиллиметровой бронёй и поехали испытывать. Тесновато, получилось. Пожадничал, нужно было две пушки делать в кузове, но чуть нарастили длину кузова и снова испытали. Вундервафля самая настоящая. Подкатил, бахнул несколько раз и ходу. Неубиваемая вещь. Снаряды использовали картечные: 53-Щ-240 — снаряжённые маленькими свинцовыми шариками для поражения пехоты. Скорострельность пятнадцать выстрелов в минуту у пушки, а у всей установки за сорок. Сорок выстрелов в минуту! Назвали эти четыре агрегата — СП-1, что расшифровывается, как «Смерть пехоте».
На базе одного грузовика ЯГ-12 сделали БТР. Поставили в качестве орудия пушку «Эрликон», в отсек помещаются довольно свободно двенадцать человек с полным вооружением. Обшили всё это, как и хотели, многослойной бронёй. Конечно не тот БТР, что будет в будущем. Но это первый нормальный БТР в СССР, а не те чудовища, что пытались конструктора делать на базе танка Т-26. Не ящик, читай — металлический гроб, торчащий над землёй на три метра и пробиваемый любым крупнокалиберным пулемётом. Здесь всё очень низко, как на настоящем БТРе. И броня оказалась действенной, свободно держала не только крупнокалиберный пулемёт, но и снаряд от 37 миллиметровой пушки, и даже, если не с пистолетного выстрела, то и снаряд из сорокопятки её не пробивал.
Так что, благодушному настроению было, откуда браться. Кроме самоделок разных в бригаду и танки уже все обещанные поступили. Тридцать танков БТ-7А, десять танков Т-26М, и десять ведь уже в бригаде было. И вишенкой на торте, в конце октября пришла ещё рота химических танков — ХТ-26. Это переделанный под огнемёт танк Т-26. Т-26-х их куча модификаций. Этот был переделан из самой дебильной. Он создан на базе двухбашенного Т-26 образца 1931 года. Вооружение следующее: пулемёт 7,62-мм ДТ и огнемёт КС-24. Брехт его вдоль и поперёк излазил. Нда, это не Рио-де-Жанейро.
Левая башня у танчика изъята, а на её месте расположили большой люк с откидной крышкой для доступа к огнемётной аппаратуре. Сама аппаратура состоит из резервуара для огнесмеси ёмкостью 360 л, трёх 13,5-литровых баллонов со сжатым до 150 атмосфер воздухом, бензинового бачка ёмкостью 0,7 литра, системы шлангов и вентилей. Дальность огнеметания смеси мазута и керосина — 35 метров. Количество односекундных выстрелов — 70. За один выстрел под давлением сжатого воздуха в 12 кг/см² выбрасывалось 5 литров огнесмеси. Поджигалась смесь от факела горящего бензина, а бензин — от электрической запальной свечи. Иван Яковлевич отдал смесь химикам, чтобы те помудрили. Чуть-чуть до напалма не дотянули наши изобретатели. Добавили мыла и парафина и получили настоящий напалм. Ствол, вернее, эту огнемётную трубу чуть удлинили. В результате теперь эта плювалка отжигает на расстояние шестидесяти метров. И это на самом деле напалм, не потушить ничем.
На этом усовершенствования не закончили. Движок, как и на всех танках, форсировали с помощью нагнетателей, игрушечный пулемёт Дегтярёва — 7,62-мм ДТ заменили на доведённый до ума ШВАК. Вся проблема у этого крупнокалиберного пулемёта оказалось в качестве обработки и вообще изготовления деталей, когда кое-что подшлифовали, а запоротые в минус детали изготовили на нормальных станках американских специально обученные токари, без всякой спешки, пулемёты себя не плохо показали, не «Браунинги», далековато до них, но и не пулемёты Дегтярёва.
Особо много хлопот из всех нововведений доставили танки БТ-7А. Их прислали прямо с завода и это были только внедряемые в СССР танки с интереснейшим усовершенствованием. Брехт, когда на «войну» в УПИ ходил, ещё будучи студентом, то там один преподаватель кафедры «Военной подготовки» рассказывал, что первые стабилизаторы на основе гироскопа придумали ещё до войны, но из-за большой сложности этого устройства в серию они не пошли. Оказывается, ошибался майор Петренко. Вот танки с этим устройством. Целых тридцать штук. Что такое гироскоп? Чтобы своими словами. Возьмите детскую юлу и раскрутите на шахматной доске, скажем, да, хоть на разделочной, потом поднимите эту доску и поизменяйте угол этой доски по отношению к полу. Как поведёт себя юла? А она поведёт себя интересно. Она будет крутиться, как не наклоняй доску, перпендикулярно полу. И при чём тут танк. Да, всё просто гироскоп позволяет удерживать танковую пушку, как бы танк, ползая по буеракам и оврагам, не наклонялся, всегда в одном положении по вертикали. Это позволяет вести огонь из танка с ходу. Так-то это почти не возможно. Ну, нацелился командир, и даёт команду на огонь, а танк в это время стал на холмик забираться или даже просто на корягу наехал и всё выстрел в пустоту ушёл. А с прибором ствол останется нацеленным туда, куда наводчик его и навёл.
В этом году на часть танков БТ-7А для 45- миллиметровых пушек образца 1938 года с электроспуском начали устанавливать прицел «ТОС» имеющий стабилизацию линии прицеливания в вертикальной плоскости. Стабилизация осуществлялась при помощи гироскопа, подвешенного в кожухе в головной части прицела. Да, конструкция сыровата. Но она работала. Усовершенствовать её Брехт не мог, тупо не дотягивал до такого сложного устройства, но пока работали прицелы. Посмотреть нужно, как себя в боях покажут. Убрать всегда можно, а стрельба с ходу это гигантское преимущество.
Последним, до чего дошли шаловливые ручки Брехта и его шарашки, были ружья Курчевского. Мехлис их прислал в количестве восемнадцати штук и несколько тысяч выстрелов к ним. Вообще, Брехт точно знал, что это лажа, и оно не работало. Провели испытания. И граната не пробила броню даже на броневике, то есть десять миллиметров. Хотел отзвониться Мехлису и сказать, что ерунда это всё и нужно их утилизировать, как и планировали. Останавливало только одно, где-то слышал или читал, что это прообраз «Катюши». Ну, на первый взгляд, да и на второй, ничего общего. В «Катюше» всё же ракета. Ладно. Пойдём другим путём. Во что это можно превратить?
Самой большой частью ПТР Курчевского является ствол калибром 37 мм. ПТР или динамореактивная пушка имела ствол длиной 1250-мм. Всего же длина этого ружьишка была около двух метров. Масса изделия в боевом положении — 32 кг. Канал ствола имел 12 правосторонних нарезов. Задняя половина ствола имеет развитое оребрение. На казённике предусмотрена резьба для установки конического сопла Лаваля для образования тяги. В состав выстрела входит 37-мм бронебойная граната массой 600 грамм с 10-грамовым зарядом чёрного пороха. На донце снаряда имелся особый раздувающийся ведущий поясок. Снаряд помещался в сгорающую гильзу из нитроткани, содержавшую 190 грамм бездымного пороха. Донце гильзы образовывал разрушаемый диск-обтюратор. Капсюль на снаряде отсутствовал; воспламенение было внешним. Общая масса такого выстрела достигала 900 грамм.
Поделиться книгой: