Выпрямившись, Виталий продолжал спать.

Наконец они перебрались через кольцевую дорогу. В какой-то момент уличная толпа автомобилей разом двинулась вперед и минут через пятнадцать от пробки не осталось и следа. Но ночь уже настала… Кошелев по-прежнему дрых.

По радио стали передавать танцевальную музыку без слов. Уставший и окончательно осатаневший Скотопасских гнал машину все дальше от города. Куда ехать он не знал. В какой-то момент закралось сомнение: по той ли трассе двинулись?!… Уже хотел разбудить храпевшего Кошелева, но тут взгляд выхватил указатель с расстояниями. Пушкино – среди перечисленных пунктов.

Танцевальная музыка становилась все монотонней и унылей. Дэну хотелось ее выключить, но он опасался заснуть. Раз проскочили мимо стоявшего на обочине человека с жезлом. Но «рено» без номеров мчалось с такой скоростью – тот не успел ничего сообразить.

«Гоняють!…» – подумал он, плюнул на асфальт и пошел досиживать дежурство в свой стеклянный домик…

Вот и улица Ленина. Скотопасских немного ослабил давление на газ. Но напряжение в его голове не ослабевало. Напротив – увеличилось.

* * *

В главной конторе «Хаум Раум Баранаум» вечером царствовало оживленное беспокойство. Сотрудники – возбуждены. Все обсуждали неприятность, приключившуюся в московском офисе компании.

За час до окончания рабочего дня клиент Константина Виноградова – фирма «Прыг Ко Ко» – принялся нервничать. Требовалось купить у «Хаум Раум Баранаум» запасные детальки для крупного клиента. Пятнадцатитысячная предоплата внесена. Но от Кости приходило ноль сообщений о произведенной отгрузке.

Менеджер «Прыг Ко Ко», – его звали Андреем, – понукаемый хозяином Прыгуновым Константином Константиновичем набрал Виноградова, все еще пребывавшего в счастливых мыслях об удачной операции с «ленд ровером». Звонок из «Прыг Ко Ко» вызвал раздражение.

– Отгрузка уже произведена?

Костя молчал, надеясь, что упорство собеседника иссякнет и он прекратит домогаться.

– Константин, вы отгрузили товар?

Виноградов по-прежнему ничего не говорил.

Потом ему пришлось ответить «не знаю». Сделано это было только потому, что прыгкоковский Андрей оказался слишком настойчивым.

– Как «не знаю»?! Они что там, офигели?! – этот вопль пятью минутами позже раздался в кабинете Прыгунова. – Долби, пока не ответят!

– Мы ничего не понимаем!… – промямлил Андрей в трубку. – Мы же разместили депозит, а отгрузки как не было, так и нет… Ничего не понимаем…

Виноград запаниковал. Настойчивость прыгкоковцев не предвещала хорошего. В отчаянии Костя прицепился к фразе:

– Я же не виноват, что вы ничего не понимаете!…

Еще некоторое время он героически морочил собеседнику голову. При этом были произнесены следующие фразы: «Что тут говорить. Давайте дождемся разговора, тогда и будем говорить…», «Я вам не могу ответить, потому что для ответа еще нет ответа». Это не считая стандартных Костиных отговорок «Сейчас вообще все очень сложно…», «В завершении рабочего дня мы такими делами не занимаемся», коих было произнесено достаточно.

Неожиданно прыгкоковец замолчал. Он не вешал трубку, но и не произносил ни слова. Костя подул в микрофон. Сомнений быть не могло: связь – в полном порядке!

Виноград с облегчением перевел дух. «Кажись, одолел придурка!» Радуясь победе, не произносил ни слова. Молчал прыгкоковец, молчал Виноград. Тишина становилась тревожной. Молчал Виноград, молчал прыгкоковец. «Что же это? Чего он молчит?!» – в голове Кости разрасталась паника.

Наконец, молчать стало совсем трудно.

– Андрей… – негромко произнес Виноград.

В ответ – полная тишина.

– Андрей… – чуть громче повторил Виноградов.

Опять ни слова… «Да слышит ли он меня на самом деле?!» – усомнился кредитор Скотопасских.

– Эй, вы слышите?…

Виноград уже готов был с облегчением положить трубку на рычаг, но сотрудник «Прыг Ко Ко» откликнулся:

– Слышу!… Конечно я вас хорошо слышу…

И опять – тишина.

Это становилось невыносимо. Виноградов разнервничался.

– Неужели нельзя было заказать эти детали заранее?!… – воскликнул он. – Замучили претензиями! Невозможно работать! Все в последний момент!…

На этой фразе Константин, наконец, повернул голову и заметил: позади него, за спинкой стула стоит сам Хоппер фон Поппер Первый – управляющий московским представительством фирмы «Хаум Раум Баранаум».

* * *

Взгляд Хоппера фон Поппера Первого не предвещал Винограду хорошего…

– Пройдемте кабинет… – сердито произнес начальник.

Фон Поппер не прислал секретаря, а пришел сам, – плохое знамение! Почище затмения солнца!

Константин посерел. Молчание сотрудника «Прыг Ко Ко» отошло, – то ли на второй, то ли на третий план…

Кабинет начальства… За столом – Хоппер фон Второй – заместитель Первого. Любитель кадровых вопросов.

– Меня обокрали… Обвели вокруг пальца… Выманили все деньги… – признался Константин под строгим взглядом.

– Кто обвели пальца?… – произнес Хоппер фон Второй.

– Скотопасских пальца обвели. Обвели пальца пятнадцать тысяч, – забормотал Виноградов, с перепугу подстраиваясь под обороты начальства. – Сначала обвели пальца одиннадцать тысяч, потом обвели пальца пятнадцать тысяч… Долларов!

Хоппер фон Первый сел за стол, выдвинул ящик, достал оттуда калькулятор, протянул фон Второму. Тот застучал по клавишам.

– Итого обвели пальца двадцать шесть тысяч! – подвел итог вычислениям. – Махинация особо крупный размер…

– Идиот особо крупный размер… – добавил Первый.

Оба фон Поппера уставились на Винограда.

– Их было двое… – Костя потупился. – Я давно уговаривал «Прыг Ко Ко» приобрести у нас запчастей на пятнадцать тысяч… – спокойно, ни на что не надеясь, принялся врать Константин. – Надо создать небольшой склад запчастей для гарантийного ремонта проданного. Но «Прыг Ко Ко» медлило. Я решил заказать запчасти за свой счет. Тут позвонило «Прыг Ко Ко» – посыпались китайские «баранаумы». Для ускорения поставки хотели разместить в нашем офисе депозит в пятнадцать тысяч. Тогда Главная контора готова отгрузить детали не дожидаясь банковского перевода. На руках у меня оказалось двадцать шесть тысяч – пятнадцать прыгкоковских и одиннадцать своих. В офисе появился Скотопасских с каким-то незнакомым мне человеком. Дэн сказал: это – широко известный в подпольных кругах колдун.

– Какое имя?… – спросил Хоппер фон Поппер Первый. – У этого… Э-э… Мага…

– Маг Дух Бурий… – не задумываясь сочинил Константин.

– Буридух!… – сказал Хоппер Второй.

– Буридух, признался Скотопасских, уже передал ему часть своего мастерства. Дэн устроился на работу в представительство неслучайно…

– Случайно-не… – проговорил Хоппер фон Поппер Второй. – Надо срочно сообщить главный офис!…

Он встал со своего глубокого кресла и заходил вдоль окон. За ними – ночная чернота.

– Буридух составил за него резюме и отправил в отдел кадров. У Скотопасских были более выгодные предложения, но Буридух приказал устроиться на «Баранаум»… – Виноград сделал многозначительную паузу. – Со мной Скотопасских начал странный разговор: им с Буридухом необходима автомашина. Затем спросил, как ситуация с «Прыг Ко Ко». Я собирался отнести депозит в бухгалтерию. Они вдвоем – Скотопасских и Буридух начали произносить странные заклинания. Точно не помню текст. Примерно… «Джип – деньги – кредит – банк – беру – отдаю – сегодня – завтра – холла – молла – балла – колла – Баранаум – обкрадаум – комплито – идиото – беру – отдаю…» Я опешил… На столе была чашка остывшего чая. Я взял и сделал глоток. Возможно…

– Они всыпали что-то в чай! – воскликнул фон Первый.

– Не видел этого, – с чистым сердцем признался Виноградов. – Полагаю, все дело в заклинаниях. «Поппераум… Попераум… Фирма-фирма обкрадаум» – говорили они. И полный обкрадаум!… Пока я отвлекся на чай, Скотопасских вытащил из стола свертки с деньгами…

– Обкрадаум… – задумчиво проговорил Хоппер фон Поппер Второй.

– Уходя, Скотопасских сказал: «Хочу активизировать мировое зло! С помощью Буридуха стану его вождем. Как Адам был прародителем человечества, так я стану прародителем нового мирового зла. Передвигаться буду на «ленд ровере»!…

Подробность произвела на обоих Хопперов фон Попперов особенно тягостное впечатление. С минуту они молчали.

– «Первой жертвой нового мирового зла станет «Хаум Раум Баранаум»!» – так утверждал Скотопасских, – добавил Виноградов.

– Мы свяжемся с главной конторой, а вы приготовьте все, что рассказали в письменном виде. Я отправлю в Европу… – проговорил фон Поппер Первый.

7. Сорок седьмая квартира

Они вышли из «рено». К ночи еще сильнее потеплело. Лил не прекращавшийся теплый зимний дождичек.

Дом номер тринадцать был кирпичной пятиэтажкой. В большей части квартир свет не горел. Сквозь окна подъезда виднелась неярко освещенная лестница.

Зевнув, Виталий Кошелев, еще не знавший, что отныне он Дух Бурий или Буридух, проговорил:

– Погода совсем не зимняя. Настолько не зимняя, что это наводит на подозрения.

Дэн вглядывался в номер дома, висевший над соседним, первым подъездом. Все верно: они приехали точно по адресу, указанному в дядином сообщении.

– Подозрения о чем?…

– Ты что, разве не слышал?… – продолжал тем временем беззаботно болтать Кошелев. – Американцы нарочно что-то делают с погодой. Ты спросишь, зачем… Я тебе отвечу. Это диверсия. Год от года по всей России будет становиться теплей и теплей, пока, наконец, не наступит настоящая тропическая жара. Этот дом, к примеру, будет утопать в джунглях. Красная площадь зарастет пальмами, кругом будут валяться кокосовые орехи… Ты спросишь, какая от этого польза американцам?… Они забросят к нам обезьян из своих зоопарков. Пока это невозможно. Из-за сурового российского климата обезьяны дохнут.

Они двинулись к подъезду. Джунглей по сторонам пока не было видно, но у самой двери валялись осколки нескольких пивных бутылок. Не считая окурков, шелухи от семечек… Мартышки, не боясь холодов, уже прибыли.

– Как только вырастут пальмы, тотчас появятся и обезьяны… – не прекращал своих разглагольствований Виталий. – Это так же верно, как и то, что не зная кода, мы сюда не попадем!…

На панели домофона светилась яркая красная точка. Скотопасских принялся набирать номера квартир. Но тщетно – никто ему не отвечал.

– Обезьяны по замыслу американцев, приведут жизнь России в полный беспорядок. Дни и ночи они будут скакать и гримасничать. Наш отзывчивый народ начнет им подражать, лупить среди пальм в барабаны, орать песни, веселиться… От этого рухнет промышленность…

– Нам надо попасть в подъезд!…

Вдруг оба явственно услышали голос, который проговорил:

– Попасть внутрь стоит десять рублей…

Молодые люди переглянулись…

– Просуньте червонец в щель внизу… Тогда я открою.

Теперь стало ясно, что говорящий находится по другую сторону двери. Дэн сделал Кошелеву знак и могильщик послушно достал из кармана тоненькую пачку денег, вытащил из нее самую мелкую купюру – пятидесятирублевку. Наклонившись, подсунул под дверь.

Секунд десять продолжалась пауза. Человек с другой стороны нагибался за деньгами. Дверь не открылась…

– У меня нет сдачи… – донеслось с другой стороны.

– Черт со сдачей! Открывай! – Скотопасских забарабанил кулаком.

Дверь тут же отворилась… Перед ними стоял маленького роста тщедушный мужичок в старомодной шапке-ушанке из собачьего меха, купленной еще до двадцать шестого съезда КПСС.

– Иногда по три вечера кряду стоишь – никакого дохода. А то за ночь три-четыре раза открываешь… На сегодня хватит. План выполнен! – проговорил мужичок. – Можно отдыхать. С пивом!…

Выйдя из подъезда, он пропустил в него молодых людей. Скотопасских, а за ним – Кошелев – стремительно взбежали по лестнице. Сорок седьмая квартира располагалась на четвертом этаже. На лестничную площадку выходило четыре двери. Ниоткуда не доносилось ни звука. В подъезде было на удивление тихо. Предстояло самое трудное… Ключей от замка у приятелей не было.

– Что же делать?… – упавшим голосом сказал Кошелев.

Дверь была железной, крашеной черной краской. Хотя и знали – деревянных дверей в этом мире не осталось, до последнего момента надеялись: в съемной квартире хозяева поскупились на металлическую. Теперь надежды умерли…

8. Дэн Скотопасских приуныл

«Деревянную дверь можно вышибить одним ударом… Виталику это под силу. Но даже одним ударом – большой риск. Эту же дверь надо выламывать минут сорок, не меньше. И то, при наличии инструмента. Вряд ли мы сможем безнаказанно орудовать столько времени!»

На первом этаже у входной двери запищал домофон. Приятели, как по команде, спустились на несколько ступенек вниз.

Их можно было принять за парней, ожидающих, когда знакомый соберется и выйдет из квартиры.

Вверх по лестнице поднимался какой-то мужик. Лифта в пятиэтажке не было.

Не поднимая головы, усатый мужчина лет сорока не без труда преодолевал ступеньки, отчаянно цепляясь при этом за перила.

– Ну я тебе покажу, падаль!… Я тебе сейчас устрою! – бормотал он.

Дэн и Виталик его не интересовали. Приятели посторонились.

Минут через десять усач достиг пятого этажа. Некоторое время настойчиво нажимал на кнопку рядом с дверью, – до четвертого этажа доносилось негромкое, назойливое жужжание. Но ему не открыли. Тогда усач принялся мерно долбить ногой в железную дверь, выкрикивая через равные промежутки времени:

– Открой, падаль!… Открой тварюга!

В интервалах между воплями и ударами в подъезде царила гробовая тишина. Каждая атака заставляла стены невысокого дома ходить ходуном. Грохот должен быть слышен в квартирах аж соседнего подъезда. Но все выглядело, точно за дверями квартир нет людей – дом вымер. Оставайся в нем хоть один жилец – в нем бы возник интерес: что происходит?!

Дэн понял, где выход из положения…