– Главная контора, козлы, без предоплаты отгрузку не хотят делать!… – пояснил ему Костя. – Бизнес тормозят!… Счастье, деньги еще в бухгалтерию не сдал… Все это – мое дело: хочу сдам, хочу – у себя подержу.
Скотопасских подобрел:
– Так бы и сказал сразу… Сам понимаешь, дело крутое – «ленд ровер»!…
– Еще бы! На твоем месте не так нервничал!… «Ленд ровер» из под носа уходит!…
– Если дашь одиннадцать тысяч, не уйдет! Договоренность с автосалоном.
Виноградов достал из кармана маленький ключик. Открыл верхний ящик стола, – единственный, запиравшийся на замок. Такие, потеряв ключ, вскрывают маникюрными ножницами. Достал увесистый конверт, в нем – пачка долларов.
– Бери пятнадцать, чтобы не пересчитывать… – проговорил Виноградов.
– Думаешь, мне в автосалоне будет охота пересчитывать?… Ведь придется изъять отсюда четыре тысячи…
– Нет, я пересчитывать не буду… – неожиданно заупрямился Константин.
– И я не буду! – не уступал ему Скотопасских
– Ни за что не стану пересчитывать!…
– А уж мне-то как неохота это делать!…
– Ну ведь все же ты у меня берешь в долг, а не я у тебя… – резонно заметил Константин.
– Ладно, – пошел на уступку Скотопасских. – Пятнадцать так пятнадцать… Что мне?… Кину им лишних четыре куска – пусть подавятся. Пусть вычистят мне перед первой поездкой весь салон зубными щетками. Чтоб ни пылинки! Поговорить насчет тебя? Может тоже возьмешь «ленд ровер»… Они любят работать с крутыми парнями.
Костя задергался:
– Буду признателен!…
Дэн покидал офис… С завистью его спину наблюдал Виноградов. В голове роились заносчивые мысли:
«Все же умею я жить!… Имею способность вовремя оказать услугу друзьям: я ему с деньгами помог, он завтра поможет с «ленд ровером»!
Константин уселся обратно за офисный стол. Денег не было теперь никаких: ни своих, ни чужих. Однако думать о «ленд ровере» было неизъяснимым блаженством.
Через пятнадцать минут, когда опьянение разговором улетучилось, дошло – срочная отгрузка товара, на которой настаивал клиент, без депозита невозможна…
«Ерунда! – подумал Костя. – Как-нибудь выкручусь! Главное, у Дэна теперь будет «ленд ровер» – покатаемся!…»
5. Ошеломление Люси Тупозаглотышевой
– Второй «рено» покупает за два дня! Офигеть можно!… – проговорил
сотрудник автосалона. Это был маленький круглоголовый молодой человечек в черном костюме: пиджак на четырех пуговицах, ворот запахивается чуть ли не в десяти сантиметрах под кадыком. Рубашки не видно – какая она? – во весь ворот торчит широченный розовый галстук. И огромные уши – двумя лопухами по бокам стриженой головы.
– А ты уверен, что это он? Тот, вчерашний?… – недоверчиво спросил второй – выше среднего роста, худощавый, с длинным, загибавшимся книзу носом и рачьими глазами.
– Еще бы!… Я его хорошо запомнил! И костюм на нем тот же, что и вчера. Только сумок нет… Вчера он был весь обвешан сумками…
– Распродался уже… – пробормотал длинноносый по фамилии Чинарев.
Дэн Скотопасских и Виталий Кошелев стояли в десяти метрах от стола с компьютером, за которым беседовали продавцы. Покупатели осматривали новенький изящный «рено». Кошелев пребывал в совершенном восторге. Машина нравилась. Никогда бы не мог подумать, что скоро поучаствует в покупке эдакой штукенции.
Новенькие сиденья с обивкой из недорогой ткани – укрыты прозрачными целлофановыми мешками. Пухлый руль, приборная доска, торпеда – все источало невыветрившийся запах пластика.
– Класс!… – потрясенно выговорил Виталий.
– А я тебе говорил!… А ты не верил!… Это – то, что нам нужно!…
До продавцов автосалона, оформлявших документы, доносилось «А я тебе говорил!… А ты мне не верил!» И так минут пятнадцать. На шестнадцатой минуте лопоухий понял – ничего не получается. Компьютер отказывался выдавать требуемый документ.
– Черт бы их побрал! – разразился обладатель широкого галстука, удачно скрывавшего несвежую рубашку. – Покупают тут «рено» каждый день… А что я им, железный что ли?!… Хоть бы через день ходили!…
«А я тебе говорил!… А ты не верил!» – продолжало нестись от дальней стенки автосалона. Там стоял «рено», деньги за который были уже получены.
– Нет… Все! Полная труба! – пробормотал лопоухий. – Ничего не работает!… Теперь они от нас до ночи не уедут. Проклятая автоматизированная система!… Что же делать?!… Стоп… Что это такое?… Погоди, что это?
Чинарев, до этого смотревший на экран невнимательно, судорожно вильнул головой.
«Вы уверены, что вы хотите отформатировать жесткий диск? Да. Нет.» – выскочило на экране.
Лопоухий попытался навести курсор на эту странную, ничем не спровоцированную надпись, но это ему не удалось – при приближении стрелочки надпись сама собой отпрыгнула в угол экрана. Лопоухий тупо взглянул на своего товарища.
– Что это? – вялым голосом спросил он.
– А я откуда знаю…
Лопоухий опять подвел курсор. Ужасная рамка отскочила в сторону… Широкий розовый галстук, казалось, сам собой полез у лопоухого из под пиджака.
Он щелкнул мышью. Просто так, ни на чем… Согласие «Да», которого он не нажимал, на мгновение выделилось и исчезло. Выскочило окошко форматирования диска.
– Что же это?!… – лопоухий вытаращился на экран. – Спасите! Да помогите же кто-нибудь!…
В этом вопле звучала бездна отчаяния.
– Эй, вы долго там будете колдовать?!… – зычным голосом выдал могильщик. – Нам ехать надо…
– Вирус! Вирус! – завопил лопоухий. От ужаса волосы на его ногах встали дыбом и зашевелились.
Снимая с себя ответственность, Чинарев поспешил из торгового зала. Зайдя во внутренних помещениях в комнатку бухгалтеров он проговорил сидевшей там в одиночестве худущей девице – у нее были рыжие крашеные волосы:
– Люда только что на компьютере жесткий диск отформатировал!… Там вся база данных! Все-все!…
Революционная песня разносилась над прекрасной современной улицей.
Перевший ее лопоухий человечек размазывал по лицу слезы. Он был уволен.
Народу на тротуаре было мало, а потому певец не чувствовал внимания публики. Вдоль бордюра стояли припаркованные машины, – их было множество. Работали рестораны – шум голосов и звон посуды доносился из дверей. Посетителям рано было расходиться. Тротуары пустовали.
Два-три особняка, из тех, что славятся офисами солидных корпораций, – ничего не производят, зато близки к правительству, – стояли с темными окнами. Трудовой день и организация денежных потоков уже закончены. Люди давно разъехались.
У входа в особняк, украшенного колоннами и статуями античных героев, лопоухий остановился.
– Гнида долговязая!… – проговорил он отчетливо. В голосе звучала ненависть и песня отчаяния.
Про царство свободы он более не горланил.
Тут же из тени, создаваемой гипсовым античным героем, выступил рослый человек. Не стесняясь преградил путь лопоухому. Тот отшатнулся и уставился на незнакомца.
– Это я-то?!… – угрожающе, тщательно разделяя слова, выговорил человек из тени.
Лопоухому он показался очень старым – чуть ли не дедушкой, – однако одетым по молодежной моде. Это был плохо выглядевший работник пера Иван Харепробойцев.
– Нет!… – поспешил уверить лопоухий человечек. – Чинарь! Паскуда!… Это он в компьютер вирус занес. А меня уволили. Постой, а может это вовсе и не Чинарь вирус внес?… Как же я сразу не догадался!… Это же афера! Ясный корень, афера! Заговор, преступление!…
Работник пера как раз в эти дни искал тему для журналистского расследования. Ему хотелось соорудить что-нибудь из ряда вон, так, чтобы прогреметь на всю страну! Но темы до сих пор не было.
– Какое еще такое преступление?…
«Только бы этот пьяница мне все откровенно выложил!» – молил Господа Иван Харепробойцев. – «Боженька, пожалуйста! Ты же видишь: нуждаюсь в твоем заступничестве! Больше всего на свете требуется хорошенькая темочка для журналистского расследования».
– В последние дни в нашем автосалоне один и тот же человек постоянно покупает одну и ту же модель «рено». Купил уже две штуки. Сегодня так торопился, что уперся вообще без документов.
– Семен Дуборыльцев… – представился Иван Харепробойцев. На всякий случай он конспирировался. Во времена оные – не лишне.
– Люся Тупозаглотышева! – протянул руку лопоухий.
– Е-мое, а я думал ты мужик!
– Нет, я девушка!… Но баб ненавижу! И потому одеваюсь во все мужское. Это новая мода среди нас, московских девушек…
Лопоухий тоже конспирировался. Делал он это изысканно. Харепробойцев поверил.
Любой нормальный человек, видя мужчину, представляющегося женщиной, думает, что это извращение. Иван подумал, что все в этом мире настолько съехало к катушек, что он, при всей журналистской проницательности, больше в состоянии отличить мужчину от женщины.
«Как же жить?! – ужасался Иван. – Как же заниматься сексом если женщины и мужчины неразличимы?! Один выход – не заниматься им вовсе!…»
Тоска охватила Харепробойцева. Чудовищные уши Люси Тупозаглотышевой торчали перед его лицом. «Если молодые женщины дошли до такого, то что же случится с мужчинами?» – с ужасом думал журналист. В голове его рождался план эпической статьи. Тема расследования была на время забыта. В будущей статье Харепробойцев обличал современность, предлагал насильно переодеть Люсю в женское платье и ратовал за простую жизнь.
– Скотопропойцев! Скотопродавцев! Скотоубивцев!… Скотосвинкин! – неистовствовал Люда.
Пока Иван клокотал журналистскими страстями Тупозаглотышев яростно мусолил прошедший день. Он отошел от Чинарева и сосредоточился на молодом покупателе. Его фамилию он склонял на все лады.
– Скотокабанчиков! Скотособакин! Скотоублюдков! Ското…
– Скотособакин… – с неожиданной задумчивостью произнес Харепробойцев. – Значит, его фамилия Скотособакин… А где он работает?
– Если бы знать… – вслед за новым знакомым Люда посерьезнел. – Скотособакин!… Все из-за него…
Иван вздрогнул. Его дерганые мысли вновь повернулись.
– Молодец! Ты догадалась!… – голос его был зловещ. Он не смотрел на Люду. – Все из за таких, как он!… Каждый день «рено» покупают!… Скотособакин… – журналист заговорил с ненавистью. – И такие, как ты, Люся, появились из-за них, Скотособакиных… Из-за них теперь мужчины и женщины неразличимы. А ты вынуждена ходить в мужском костюме и ненавидеть нас, мужчин…
– Да, это правильно… – подтвердил лопоухий Люда. – Скотособакин ко всему руку приложил.
– И уши тебе это они оттопырили!… – Харепробойцев бросил на Тупозаглотышева короткий взгляд.
– Не исключено… Сегодня я могу в это поверить. Два «рено» за два дня. И одновременно – жуткий вирус в компьютере и мое увольнение. Все это – звенья одной цепи.
– А имя ей – Скотособакин! – с ненавистью проговорил журналист.
– Да!… – с той же ненавистью, встрепенувшись, подтвердил Тупозаглотышев. – Все нити сходятся к одной Скотособаке!
6. Адам зла
Когда-то один человек по имени Адам дал жизнь всему человечеству. Это доказывает, что единица вовсе не ничтожна.
Мог ли один единственный Дэн Скотопасских дать жизнь всему современному Злу с большой буквы, Его Величеству Злу?…
Этого нельзя отрицать… Одиночка вовсе не так безобиден, как кажется. Любимому человечеству я бы посоветовал повнимательнее присматриваться к одиночкам. Их слабые ручонки поворачивают стрелки, проклиная которые летят под откос целые составы, ведомые могучими локомотивами. В столкновении глупого локомотива и хитрого одиночки выигрывает всегда последний. Жаль, что он не всегда прав.
– Скотский город! – приговаривал Дэн. – Я заставлю его подавиться собственными выхлопными газами. Я затолкаю ему в задницу шпили от его несравненных высоток!… Проклятое место!… И ведь никуда же от тебя не денешься. К тебе ведут все дороги. Тоже мне, третий Рим!… На месте первого Рима я бы обиделся и подал в суд!… Ничего, я заставлю тебя пожалеть о таком навязчивом гостеприимстве!… Моя ненависть поглотит тебя точно навозная жижа. В один прекрасный день ты станешь неотличим от выгребной ямы. Будешь знать, как требовать к себе повышенного внимания!
Машина без номеров катила по московским улицам. Их давно бы задержало дэпеэс – у Дэна не было ничего, кроме паспорта. Но в этот день, привлеченная сырой зимней мглою и слабыми, ненадежными светофорами в Москву прибыла Ее Величество Пробка. Она расселась в центре, раскидав руки и ноги по всему городу. Там, до куда она дотянулась – а ей хватило роста до самых дальних окраин, человека с жезлом встретить было нельзя.
Давно подмечено: дорожная милиция, как и все автомобилисты, ненавидит пробки и скрывается от них, как от огня.
В этот день Скотопасских и Кошелев могли передвигаться по городу без прав, номеров и документов на «рено». Но скорость при этом не превышала заветной цифры три. Иногда она возрастала до пяти километров в час. Тогда изящное «рено» умудрялось перегонять пешеходов: старух, инвалидов и сидевших на лавках влюбленных. Бойкие студенты, торопившиеся в библиотеки, развивали шесть – шесть с половиной кэмэ и оставались для Скотопасских недосягаемыми соперниками. Мотор «рено», эквивалентный сотне породистых лошадок, оказывался бессилен перед парой спортивных тапочек, неутомимо шагающих по свободному тротуару.
Кошелев забавлялся с радио.
– Козлы! Как я всех ненавижу!… – повторял то и дело Дэн, косвенно подтверждая правоту Харепробойцева, которого он не знал и Тупозаглотышева, которого видел мельком.
Стемнело. Пока они не добрались даже до кольцевой дороги. Изящное «рено» лишь приближалось к окраинам, но машин там было ничуть не меньше, чем в центре. Смрадное облако, испускаемое Ее Величеством Пробкой, висело над городом.
– Говорил тебе, надо было на электричке! Зря только одиннадцать тысяч потратили! Зря ты в автосалоне распсиховался – могли бы и подождать: все равно спешить некуда… До ночи из Москвы точно не выедем.
– Пустяк. Это лучше, чем толкаться в вагоне. Электрички сейчас переполнены… Пассажиров убивают еще на подходе к вокзалу. Тех, кому чудом удалось пробраться на платформу и проникнуть в вагон, вышвыривают из него на первом же перегоне. Остальных укладывают штабелями и везут на конечную станцию, откуда в течение недели тела забирают родственники… – Дэн бредил. Утомительные манипуляции с рычагом и педалями разъедали его психику.
Кошелев захрапел. Крупное тело могильщика склонилось вправо. Слюни, накопившиеся у него во рту, грозили пролиться через приоткрытую щелочку на плечо друга. Дэн толкнул его.
Поделиться книгой: